Жанр: Любовные романы
Возвращение повесы
...ла в реверансе, а мальчик поклонился, но оба смотрели на
незнакомцев с подозрением.
— У моего папы много друзей, — сказал мальчик, глядя на Дженси.
Она с улыбкой ответила:
— Много друзей — это великое счастье.
— Друзья моего папы —
повесы
. Они убьют любого, кто попытается нас
обидеть, — заявил мальчик. — Они обещали.
— Помолчи, Пьер, — с мягким укором сказал лорд Дариус. — Тетя
Джейн — жена дяди Саймона, а он тоже наш друг, один из
повес
.
Две пары детских глаз уставились на Саймона.
— Это правда? — спросила девочка.
— Конечно. — Саймон улыбнулся.
Дети сразу же успокоились и подошли к герцогине. Называя ее бабушкой, они
стали рассказывать ей о своих делах. Повернувшись к Дженси, лорд Дариус
пояснил:
— Они все еще боятся незнакомых людей, особенно женщин в темных
платьях. Теперь даже наша экономка носит яркие наряды.
Но почему они называют лорда Дариуса папой? — думала Дженси. —
Если это его внебрачные дети, мог бы так и сказать
.
Перехватив взгляд девочки, Дженси проговорила:
— Я тоже не люблю темные цвета, Дельфи. Жду не дождусь, когда буду
надевать такие же красивые платья, как у тебя.
Кажется, подействовало. Девочка расцвела и повертела муслиновой юбочкой.
— Правда, тетя Джейн? У меня много таких.
Дети вернулись к Дару, они соперничали между собой за его внимание, хотя
явно были преданы друг дружке. Малыши умоляли его пойти с ними в классную
комнату и посмотреть, что они нарисовали. Дар позволил себя увести, и было
очевидно, что он сделал это с величайшим удовольствием.
Когда дверь закрылась, герцогиня со вздохом сказала:
— Не знаю, что будет, если найдутся их родители.
— А это возможно? — спросил Саймон.
— Мы думаем, что нет. Надеемся, что нет. Но вообрази себе, что где-то
есть родители, которые их любят, ищут. — Она снова вздохнула. —
Все в руках Божьих, а мы делаем, что можем. Они не брат и сестра. Дельфи
ничего не могла рассказать о своем происхождении. Или она была слишком мала,
или пережила драматические события. А Пьер помнит деревню, нищету, деда с
бабушкой. И помнит, что его фамилия — Мартин. Пьер Мартин! Все равно что
Джон Смит. Ничего не могу с собой поделать, молюсь, чтобы они остались с
нами. Мы их любим... — Она внезапно умолкла. — Так вот, надо
устроить ваш завтрашний отъезд. Можете взять до Лондона нашу дорожную
карету.
— Спасибо, — сказал Саймон. — Мы собирались задержаться в
Лондоне, чтобы купить Джейн кое-что из вещей, но теперь должны без
промедления ехать в Брайдсуэлл.
Герцогиня подняла брови:
— Глупый мальчик, где ты хотел купить приличные вещи? Повел бы ее в
тряпичную лавку? — Она окинула Дженси взглядом. — Дорогая, у вас
такой же размер, как у моей дочери, а у нее столько платьев, что не
помещаются в шкафу. Я уверена: сейчас она покупает в Бате новые. Вы
позволите мне освободить для них место?
Дженси посмотрела на Саймона и поняла, что он не возражает.
— Буду очень вам благодарна, ваша светлость.
— Тогда пойдемте.
Дженси с герцогиней направились в гардеробную молодой леди. Платьев
оказалось больше, чем можно было вообразить, и все необыкновенно красивые,
Дженси о таких даже и не мечтала. Герцогиня не ошиблась: после того как на
Дженси затянули обязательный корсет, стало ясно, что все они ей подходят.
Надев очередное платье, Дженси разглядывала себя в зеркале. Коричневое,
шерстяное, в бронзовую полоску, с длинными рукавами и рюшем — на первый
взгляд это платье казалось довольно простым, но оно было превосходно скроено
и сшито. В таком наряде Дженси наконец-то почувствовала себя настоящей леди.
— Замечательно! — одобрила герцогиня. — Мэри, где серо-
зеленое? — обратилась она к горничной. — Я всегда считала, что оно
придает леди Tee болезненный вид. Не думаю, что она надевала его больше
одного раза, но оно прекрасно подойдет миссис Сент-Брайд.
Горничная вынимала одно платье за другим, и герцогиня уверяла Дженси, что
каждое из них чем-то не устраивает ее дочь.
— Уверяю вас, Тея ни за что не будет его носить. А вот... О, траурное
платье! Боюсь, оно вам понадобится очень скоро.
Из-за неизбежной смерти графа Марлоу и его наследника
, — сообразила
Дженси.
— Вдовствующая герцогиня умерла во время сезона Теи, такое печальное
совпадение. Я вас уверяю, она будет довольна, когда увидит, что этих платьев
больше нет.
Из шкафа были извлечены платья довольно сдержанных тонов, но тоже
прелестные. Немного подумав, Дженси выбрала коричневое в бронзовую полоску,
два теплых прогулочных — одно темно-серое, другое серо-зеленое, — очень
красивое шелковое платье цвета слоновой кости, а также черное, безусловно,
траурное, но с прекрасной вышивкой и оборками.
— Где черный тюрбан? — спросила герцогиня.
Тюрбан тут же водрузили на голову Дженси, и она с трудом удержалась от
смеха, подумав о том, что прямо на глазах становится Важной Персоной.
— Дорогая, вокруг лица должны быть завитки, — сказала герцогиня.
Для Саймона — что угодно.
— У вас есть кто-нибудь, кто может меня подстричь?
Герцогиня нахмурилась:
— Да, только не очень хорошо. Но существует... особенная
прическа. — Она послала горничную за некой Вильерс. — А теперь —
жакеты, туфли, перчатки...
Вскоре у Дженси появились все необходимые аксессуары, а также новый саквояж,
чтобы все это сложить. Туфли оказались великоваты, но она решила, что
засунет что-нибудь в носок.
К обеду она надела коричневое платье, а прическу ей сделала Вильерс,
горничная, которую все называли
костюмершей
. Она подняла волосы на
затылке, начесала их вперед, а затем, завивая щипцами, уложила вокруг лица.
Дженси подумала, что выглядит нелепо, но герцогиня заявила, что такая
прическа — это самая последняя мода.
— Дорогая, так сейчас делают все женщины, которые не желают обрезать
волосы.
Дженси молча кивнула и подошла к зеркалу. Вдев в уши жемчужные серьги, она
направилась к Саймону, чтобы проверить его реакцию.
Казалось, сначала он ее не узнал. Потом расплылся в улыбке и, взяв ее за
руки, сказал:
— Ты великолепна, дорогая. Слава Богу, что я нашел тебя раньше, чем другие. Ну, теперь видишь?
Он говорил о том, что в таком виде никто не скажет, кто она — Джейн или Нэн.
— Да, вижу. Ты был прав.
В этот вечер, надев шелковую ночную рубашку Теодосии и свой старенький
халат, Дженси гадала, придет ли Саймон к ней в спальню или она должна пойти
к нему.
Когда она уходила после обеда, Саймон разговаривал с лордом Дариусом. Обед
же прошел замечательно. Их было всего четверо, и они сидели в небольшой
комнате, так что было совсем не страшно. Герцогиня и лорд Дариус оказались
очень добрые и отзывчивые, и Дженси решила, что сможет прекрасно ладить с
такими людьми. И если ее обман не раскроется, то она будет жить, как в раю.
Ей вдруг захотелось сравнить свою новую внешность с рисунками Джейн. Она
достала из папки ее автопортрет и, сравнив его со своим отражением в
зеркале, поняла: если бы сделать Джейн такую же прическу, как сейчас у нее,
то внешность Джейн решительно изменилась бы.
Ах, как бы ей хотелось, чтобы Джейн была сейчас с ней в этом чудесном доме!
Джейн так любила все красивое и изящное... Сегодня вечером Дженси видела на
одной из стен замечательные картины — Джейн они наверняка бы понравились.
Она положила рисунок в папку, и что-то ее насторожило. Еще раз просмотрев
все листы, Дженси бросилась в комнату Саймона. Но он был не один, а с
Тредвелом; слуга помогал ему снимать жилет. Она попятилась к двери, но
Саймон ее остановил:
— Останься, Джейн. — Повернувшись к слуге, он сказал: — Спасибо.
Когда Тредвел ушел, Дженси прошептала:
— Пропал рисунок. На котором Марта и я.
— Ты уверена? Дай я сам посмотрю. — Минуту спустя он сказал: — Ты
права. Должно быть, рисунок остался на корабле. Не волнуйся, мы напишем...
— Нет. Если бы рисунок остался в салоне, мы бы его потом
заметили. — Сделав глубокий вдох, она заявила: — Саймон, я думаю, что
его украли. Когда обыскивали каюту.
— Но зачем? Рисунок, конечно, хороший, но не шедевр же...
— Ты подумаешь, что я сошла с ума, но... Видишь ли, когда я уверяла,
что художницей была Нэн, а не Джейн, Дакр сомневался, не верил. Что, если он
стащил рисунок, а потом поедет на север, чтобы показать его моим знакомым?
Саймон в задумчивости пробормотал:
— Чтобы получить надо мной власть?
— Да, наверное. Возможно, он был связан с Макартуром.
— Не обязательно. Дакр очень честолюбивый. Быть может, он решил, что
сумеет кое-чего добиться при помощи шантажа.
Она сжала его руку.
— Что же нам делать?
— Не беспокойся, моя милая. Не исключено, что это действительно сделал
Дакр. Но поверь: меньше всего он хочет, чтобы правда вышла наружу. Если он
вздумает разыграть свою карту, я найду ответный ход. В любом случае мы с ним
справимся. Когда будем проезжать через Лондон, я оставлю Хэлу записку —
пусть посмотрит, пришла ли
Эверетта
. Если еще нет, он найдет способ
остановить негодяя и забрать рисунок. А если судно уже в гавани, то он
отыщет Дакра и сделает то же самое.
Он привлек ее к себе и крепко обнял. Дженси прижалась к нему, стараясь найти
утешение в его силе, в его уверенности. Тихо вздохнув, она прошептала:
— Как все это неприятно!
— Не бойся, дорогая. Мы вместе, и все у нас будет хорошо.
В постели, в объятиях мужа, она на время забыла обо всех своих страхах. Но
потом долго лежала без сна, думая о Дакре и о похищенном рисунке.
Глава 33
До Лондона добирались целый день, даже при том, что ехали по прекрасной, без
ухабов, дороге и в роскошном экипаже герцогини. Они сняли номер в гостинице
Лебедь
, и Саймон отправил слуг на поиски Хэла, чтобы передали ему записку,
в которой он сообщал про Дакра и рисунок. Свои
канадские
бумаги Саймон
оставил в сейфе у лорда Дариуса — решил, что так в данный момент удобнее.
Дженси старалась успокоиться, но тщетно. Она постоянно думала о Дакре и о
том, что он собирался предпринять. Что, если он уже в Лондоне? Что, если он
донесет на нее? Она вздрагивала от каждого стука в дверь и тут же ругала
себя за малодушие.
После обеда в дверь опять постучали, но это пришел Хэл: он сказал, что обо
всем позаботился.
— Корабль уже в Лондоне. Мы какое-то время наблюдали за Дакром. Они с
женой в этой же гостинице. Хочешь встретиться?
— Нет времени, — ответил Саймон. — Как я понял, ты знал про
Марлоу и Остри.
— Если бы ты узнал раньше, ничего бы не изменилось.
Саймон молча кивнул, потом пробормотал:
— Хотелось бы вернуть рисунок.
— Стивен в городе. Он придумает, как это сделать.
— Придумает?
— Не сомневайся. Стивен любого сумеет перехитрить. Ведь еще есть старые
помощники Николаса.
— Кто?
Хэл засмеялся.
— Я все забываю, что ты долго отсутствовал. Не волнуйся. Обшарить номер
гостиницы — сущий пустяк.
Воровство? Дженси почувствовала, что должна протестовать, однако промолчала.
— Кто из наших еще здесь? — спросил Саймон. — Может, собрать
всех?
В этот момент раздался стук, и тут же в комнату стремительно вошла
необыкновенно красивая женщина в сапфировом плаще с капюшоном. Она тотчас же
откинула капюшон за спину, и Дженси чуть не вскрикнула от удивления, увидев
необычайно сложную прическу из белокурых волос; ей даже сначала показалось,
что это парик.
— Вот ты где!.. — воскликнула незнакомка, обращаясь к Хэлу. —
Ох, слава Богу! Я боялась, что ты опять сбежишь, прежде чем я тебя найду.
— Сбегу? — Хэл едва заметно нахмурился.
Дженси украдкой разглядывала незнакомку. Это могла быть только Бланш, что
означает
белая
. Возлюбленная Хэла, о которой рассказывал Саймон.
Бланш в смущении улыбнулась и проговорила:
— Не сердись на меня, Хэл. Я не могу это вынести. Ты победил. —
Она приблизилась к нему почти вплотную. — Ах, эти месяцы... месяцы
вдали от тебя были самыми худшими в моей жизни.
Он вдруг прижал ее к себе одной рукой и тихо сказал:
— О Господи, и для меня тоже!
Дженси покосилась на Саймона, которого любила так же беззаветно и которого
страшилась потерять. И оба стали медленно отступать в смежную комнату.
— Нет, не уходите. Мы извиняемся. — Хэл и Бланш смотрели на них и
улыбались. — Простите, что смутили вас, — продолжал Хэл. — Но
нас можно поздравить.
Саймон и Дженси переглянулись, а Бланш сказала:
— Любимый, ты должен был им рассказать. Видите ли, я актриса. Некоторые
называют меня Белой Голубкой из
Друри-Лейн
. Мое прошлое... Я не очень-то
подходящая жена для Хэла. Этот человек сошел с ума.
Саймон подошел к ней и, взяв ее руку, обтянутую белой перчаткой, поднес к
губам.
— Поверьте, я в восторге от знакомства с вами. Но я думал, что Белая
Голубка не носит цветных нарядов.
— Что?.. Ах плащ?.. Это для маскировки. — Ее глаза
смеялись. — К тому же белое непрактично, особенно в холода, когда
повсюду угольная сажа. Не знаю, говорил ли вам Хэл...
— Говорил, — кивнул Саймон. Повернувшись к жене, сказал: — Дженси,
любимая, подойди сюда. Познакомься с невестой Хэла.
Дженси подошла. Она была несколько озадачена такими формальностями, но потом
поняла: представляя ее Бланш, он признавал актрису за равную. Джейн
почувствовала, что вовлечена в какой-то танец, фигуры и па которого она не
знала, но, как всегда, доверилась Саймону.
— Очень приятно познакомиться, миледи.
Белая Голубка засмеялась:
— О, тогда без
миледи
. Я Бланш, Бланш Хардкасл. — Она покосилась
на Хэла: — Скоро, видимо, буду Бланш Боумонт, безумный ты человек.
Он поднес к губам ее руку.
— Нет-нет, я не безумец. Но если бы ты не сдалась, то я, наверное,
сошел бы с ума.
— Только пусть это будет скромная свадьба, без помпы, — сказала
Бланш.
— Раз мы поженимся, все остальное мне безразлично.
— Возникнут трудности. И не говори, что я тебя не предупреждала. —
Бланш повернулась к Джейн: — Я вела не очень-то праведную жизнь, и это еще
мягко сказано. Вы должны это знать.
Дженси захотелось рассказать ей про Хаскеттов, но она, конечно же, сказала
совсем другое:
— Для меня все это не имеет значения. Я желаю вам обоим счастья.
Бланш улыбнулась:
— Саймон Сент-Брайд, вам повезло. — Она повернулась к Хэлу: — Но
что нам делать с твоими близкими? Как же мать, сестра и ее семья?
— Если они откажутся нас принимать, будем их избегать. Но у меня есть
туз в рукаве. — Он потрогал свой пустой рукав. — Они одобрят почти
все, чтобы облегчить мое трагическое положение.
Бланш промолчала, и Хэл, чуть покраснев, проговорил:
— Прошу прощения, но мы бы хотели уединиться. — Он положил руку на
плечо Бланш, и она тоже покраснела.
— Да, конечно, — кивнул Саймон. — Я хотел бы задержаться в
Лондоне, чтобы отметить это событие, но меня ждут дома.
— А насчет Дакра не беспокойся...
Тут снова раздался стук в дверь. Саймон тотчас же открыл, впустив визитера.
В комнату вошел представительный седоволосый мужчина.
— Рад вас видеть, мистер Саймон, — сказал он. — Хорошо, что вы наконец-то вернулись.
— Как видите, Гриллинг, вернулся. Проходите же.
Оказалось, что мистер Гриллинг был лондонским нотариусом Сент-Брайдов. Когда
его представляли Бланш, он едва заметно нахмурился; узнав же, что Бланш —
невеста майора Боумонта, нотариус взглянул на жениха с удивлением, но тут же
перешел к делу:
— С сожалением сообщаю вам, сэр, что сегодня я получил известие:
состояние лорда Остри резко ухудшилось. Откровенно говоря, он при смерти.
— И никакой надежды? — спросил Саймон.
— Все в руках Божьих, но... Думаю, никакой.
Саймон со вздохом кивнул. Нотариус же, сообщив последние новости,
откланялся. Хэл и Бланш ушли следом за ним, и молодые супруги остались
наедине.
— Дорогая, ты выдержишь, если мы сегодня же поедем дальше? —
спросил Саймон. — Тогда уже завтра будем в Брайдсуэлле.
— Выдержу, — ответила Дженси, хотя ей ужасно хотелось спать.
Переложив все свои заботы на Хэла, они при свете луны помчались на север.
Измученные, остановились в Уэре, тут же повалились спать, а с первыми лучами
солнца отправились на север. Потом повернули на восток, к Лауту, и дальше —
к морю.
Когда они по извилистым улочкам проезжали Монктон-Сент-Брайдс, было уже
совсем темно, и Дженси видела только тени и освещенные окна. Она догадалась,
что они приехали в Брайдсуэлл, только после того, как экипаж замедлил ход и
свернул под арку.
Не успела карета остановиться, как Саймон соскочил на землю, подал жене
руку, и при свете каретных фонарей она увидела, что он улыбается. Какие бы
печальные новости его ни ждали, он приехал домой.
Тут парадная дверь распахнулась, и на ступеньки высыпали люди. Какая-то
молодая женщина закричала:
Саймон!
— и кинулась ему на шею. Дженси
догадалась, что это Мара — у нее были черные волосы с проблесками рыжины.
После этого его обняла мать, а потом в таких же жарких объятиях оказалась и
Дженси.
— Какая красивая! — Мать просияла. — Рады вас видеть, хотя у
нас сейчас... ужасное время. — Она повела их в дом. На ходу спросила: —
Саймон, ты уже знаешь?
— Да.
Для дальнейшего не было времени: огромный старинный холл мгновенно
заполнился людьми — они выходили из комнат, коридоров, с лестницы.
Действительно — муравейник. Здесь были люди самого разного возраста, все их
обнимали, жали руки, знакомились...
Отец Саймона сначала отдавал распоряжения слугам — те занялись
багажом, — но потом он пришел, пожал руку своему старшему сыну и
заключил его в объятия. Это был высокий, плотный мужчина, очень похожий на
Саймона, за исключением цвета волос, и Дженси даже подумала, что, наверное,
именно так будет выглядеть муж через несколько десятков лет.
Мать Саймона была стройная и моложавая, с прекрасной кожей и густыми
каштановыми волосами. Она засыпала Дженси вопросами — расспрашивала о
путешествии, — и та в какой-то момент почувствовала, что вот-вот
потеряет сознание. Темнота вокруг нее сгущалась, дышать становилось все
труднее — и вдруг она поняла, что Саймон несет ее на руках.
— Ой, прости, я могу идти сама...
— Не будь гусыней. Это я должен извиняться. Потащил тебя в дорогу в
такой спешке. Ну вот, мы пришли.
Кто-то со свечой открыл дверь, а потом Дженси оказалась на мягкой кровати.
Свечу держала мать. Посмотрев на сына, она сказала:
— Глупый мальчишка. Ничего не соображаешь. Убирайся отсюда, позволь мне
самой позаботиться о моей новой дочке.
Дженси хотелось закричать, чтобы Саймон остался, но он с жалобной улыбкой кивнул, подчиняясь матери.
— Знаю-знаю, — сказала миссис Сент-Брайд, прикоснувшись к плечу
Дженси. — Мы всех приводим в ужас, особенно тех, кто к нам не привык.
Но не беспокойтесь, все будет хорошо. Не хотите ли сразу устроиться в
постели? Вам подадут ужин, а утром, когда отдохнете, мы с вами уже
познакомимся как следует.
Постучав, вошли две улыбчивые горничные, они принесли грелки для постели;
еще одна несла саквояж.
Дженси поднялась на ноги, чтобы постель можно было согреть, и достала из
саквояжа кое-что из одежды. Когда горничные ушли, свекровь помогла ей
раздеться, и Дженси сразу же легла в постель. Она заснула в тот момент,
когда голова ее коснулась подушки.
Саймон с восторгом выслушал выговор матери, поцеловал ее и обменялся с отцом
улыбками. Какое счастье, что он наконец-то оказался дома! И как только он
выдержал столь долгую разлуку? Саймон чувствовал: когда он в Брайдсуэлле, с
ним ничего плохого не случится.
— Конечно же, ты сегодня еще не ел, — заявила мать с таким видом,
как будто обвиняла его в тяжких грехах. — Сейчас все устрою, —
сказала она и пошла на кухню.
Наконец все разошлись, ушли даже неугомонные дети, которые так выросли, что
Саймон их с трудом узнавал. Отец затащил сына к себе в кабинет, и тот
рассказал обо всем, что с ним происходило в последнее время. О том, кто его
жена на самом деле, он, разумеется, умолчал. Не рассказал и о пропаже
картины.
Внимательно выслушав, отец принялся раскуривать свою глиняную трубку. Потом
сказал:
— Полагаю, сейчас не надо говорить ей о дуэли.
— Маме? Не скажу, если ты так хочешь.
— Нет-нет, ты не понял. Если ты совсем ничего не скажешь, нам с тобой
не поздоровится, когда она обо всем узнает. — Он внимательно посмотрел
на сына. — Ты уже полностью здоров, мой мальчик?
— Да, полностью. Благодаря Джейн.
— Красивое имя. Возможно, она беременна. Я имею в виду ее обморок.
— Конечно, возможно. Но даже если так, то срок очень небольшой.
Саймон почему-то смутился — как будто родителям не следовало знать о том,
что он спал с женщиной. Ах, как замечательно дома!
Почувствовав, что засыпает, сидя в кресле, Саймон извинился и ушел к себе.
Ложиться в свою старую кровать, рядом с женой?.. Это было очень странно, но
прекрасно, ведь жена — его милая Дженси. Он лег, прижался к ней покрепче и
мгновенно заснул. Проснулся же рано, на рассвете. В спальне было очень
холодно, но к этому он привык с детства. Наверное, следовало побыстрее
растопить камин — для Дженси. Но она ведь тоже не тепличное растение...
Она лежала к нему спиной, и он осторожно поцеловал ее шею, поцеловал так,
чтобы не разбудить.
Однако она тут же повернулась к нему и с улыбкой сказала:
— Доброе утро.
— Еще очень рано, так что спи.
Она зевнула и потянулась.
— Нет, я уже проснулась. — Глядя ему в глаза, спросила: — Как
дела?
Он вздохнул и лег на спину.
— Все бодры и веселы, но это иллюзия. Совершенно очевидно, что Марлоу
умирает, но они предпочитают не говорить об этом. В конце концов я не
выдержал и сам спросил... Отец сказал, что Остри плох, и тотчас же сменил
тему.
Она придвинулась к нему и погладила по руке.
— Мой отец — замечательный человек, — продолжал Саймон. — Но
к сожалению, он старается избегать проблем.
— Наверное, ему сейчас очень трудно?
— Да, конечно. Покинуть Брайдсуэлл — это для него немыслимо.
— Тогда зачем покидать? Если даже твой отец станет графом, он ведь
может остаться здесь, разве не так?
— Да, может, но, видишь ли... Титул — это множество обязанностей.
Заседания в парламенте, положение при королевском дворе... и тому подобное.
Но самое главное — графский дом. Отец считает, что его обязанность —
проводить там хотя бы полгода.
— Но зачем?
Он чмокнул жену в висок.
— Я же сказал — обязанность. Огромный дом и обширные земельные
владения. От него будет зависеть благополучие сотен, даже тысяч людей — от
слуг до управляющих, от местных фермеров до коммерсантов. Фермы, деревни,
викариаты, мельницы. И граф обязан обо всем этом заботиться.
— А нельзя ли... сдать графские владения в аренду?
— Боже мой, конечно, нет!
Она вздрогнула и тихо прошептала:
— Очень жаль.
Еще крепче прижав ее к себе, он продолжал:
— Пойми, дорогая, сдавать владения в аренду — это крайне неразумно.
Ведь наниматели никогда не будут заботиться обо всем так, как настоящий
владелец.
— Значит, семье придется ездить туда и обратно?
— Полагаю, да. Возможно, ездить будут только родители, а молодые станут
постоянно жить в доме графа.
— А может, и нам там поселиться? Я уверена, что места вокруг графства
Марлоу очень хорошие.
Местность вокруг Марлоу и впрямь была неописуемо хороша —
...Закладка в соц.сетях
