Жанр: Любовные романы
Ты у меня один...
...е нечто женственное, притягательное, чего не было у
нее? Неужели ей не хватало чего-то такого, что делает женщину
привлекательной и желанной?
Все сомнения относительно своих достоинств и сексуального шарма, вошедшие в
ее жизнь, как только она узнала о помолвке Фрэнка и Джейн, сомнения, которые
она запальчиво отрицала и отбрасывала, снова овладели ею.
Знал ли Роберт о ее страхах и опасениях по поводу собственной сексуальности,
что принесли ей последние месяцы, спрашивала себя Шарон, пока он доставал из
багажника чемоданы.
Откуда он мог знать? Это невозможно. Он просто пытался вывести ее из себя,
ранить ее, заставить среагировать так, чтобы это позволило ему с еще
большими основаниями считать ее малолетней дурочкой.
Шарон не знала, с какой именно целью он так поступал, и никогда по-
настоящему не задавалась этим вопросом. Конфликты между ними обострялись,
усиливаясь вместе с ее любовью к Фрэнку, и она приняла свою ненависть так
же, как приняла свою любовь. Но, казалось, со дня свадьбы Роберт стал
относиться к ней с еще большей неприязнью, почти на грани патологии. И это
несмотря на то, что брак Фрэнка теперь действительно обезоруживал ее,
вынуждая признать, что давний кумир уже никогда не сможет стать частью ее
жизни в том смысле, как она надеялась, что ей предстоит найти способ
расстаться с прошлым и что ее жизнь должна сосредоточиться на чем-то ином.
Зачем? Зачем он это делал? Может быть, он пытается вынудить ее уйти с
работы? Было ли его желание ранить и унизить ее связано только с деловой
стороной их отношений, или же в этом было нечто личное?
Роберт запер машину и с нетерпением ожидал, когда она присоединится к нему.
Ближайшие четыре дня обещали стать самыми долгими днями в ее жизни...
— Можешь расслабиться, мы в воздухе...
Голос Роберта заставил Шарон открыть зажмуренные глаза. Она облегченно
вздохнула, увидев, что он говорит правду.
С отвращением отказавшись от места у окна, которое предложил ей Роберт, она
пристегнула ремень и заставила себя не поддаваться детскому порыву
ухватиться за знакомую руку, когда самолет устремился по взлетной полосе и
начал отрываться от земли.
По крайней мере, ей удалось обойтись без этого, хотя... Незаметно она
ослабила правую руку, которой, все-таки не удержавшись, крепко вцепилась в
рукав безукоризненного пиджака Роберта. И не только в рукав, смущенно
заметила она, но и в его крепкую мускулистую руку.
Его сухое
спасибо
, прозвучавшее, когда она попыталась незаметно убрать
свою руку от его руки, заставило ее виновато покраснеть и стараться не
смотреть на него.
Неужели он никогда ничего не боялся? Неужели ничто никогда не оставляло свой
след на его стальной броне? Неужели ни одна женщина никогда не заставляла
его страдать и тосковать так, что ничего больше не имело бы значения? Если
такая и существовала, Шарон ничего о ней не знала. Но она всегда была
слишком поглощена своими чувствами, чтобы обращать пристальное внимание на
кого-то еще.
Как всегда, теперь, когда они взлетели, страх постепенно отступил, и ее тело
расслабилось.
Шарон отказалась от напитков, предложенных стюардессой, и достала из кейса
бумаги, которые взяла с собой. Роберт, заметила она, уже погрузился в какие-
то документы и свои дневниковые записи. Что ж, пока его внимание
сосредоточено на работе, он, по крайней мере, не будет цепляться, с
облегчением подумала она.
— Роберт, ты только посмотри, какой вид! — выдохнула Шарон, не в
силах сдержать благоговейное восхищение открывшейся перед ними панорамой.
Хотя организаторы конференции позаботились о доставке ее участников из
аэропорта, Роберт предпочел действовать самостоятельно и взял напрокат
автомобиль. Но Шарон это не беспокоило, поскольку она знала, что он не
только отлично водит машину, но и хорошо знаком с итальянскими дорогами.
Другое дело, что ей предстояло провести наедине с ним три часа в машине.
Пока они не достигли гор, она была занята собственными мыслями и не пыталась
вовлечь его в беседу. Разговоры с Робертом, горько подумала она, всегда
приводили к одному и тому же — к перебранке.
Гордость и сознание того, как предвзято, с враждебной настроенностью он вел
себя по отношению к ней, не позволяли, оправдываясь, признаться, как сильно
она хочет довериться кому-то, поговорить о своих чувствах, о том, как она
виновата, что не может переступить через любовь, которая лишь причиняет ей
боль. Если бы все было иначе... Если бы он был другим... Если бы он все еще
был тем Робертом, которого она знала в детстве... Но он изменился, а та
братская любовь, которую он когда-то испытывал к ней, ушла.
Ее намерения хранить молчание и держаться равнодушно, чтобы не дать ему
повода лишний раз покуражиться в пути, развеялись, когда дорога, петляя,
устремилась сквозь цепь древних гор, мимо маленьких городков и деревушек. На
живописных ренессансных площадях перед Шарон чередовались всадники в пышных
доспехах, которые под знаменами своих князей сражались за трофеи плодородных
равнин, лежащих у подножия гор.
Сегодня здесь царило провинциальное благодушие, и только стены старинных
зданий напоминали о волнениях и бурях прошлого. Пейзажи были настолько
неповторимо экзотичны и так околдовали Шарон, что она, забыв свой обет
молчания, вслух восхищалась их красотой.
На Роберта, конечно, это не производило такого впечатления. У него же
родственники на Апеннинах, и красоты итальянской природы и архитектуры с
детства ему привычны. Шарон внушала себе, что не должна проявлять чрезмерных
эмоций в присутствии пресыщенного, чопорного кузена, когда Роберт,
покосившись на нее, нервно произнес:
— Несомненно, этот вид понравился бы тебе куда больше, если бы ты
путешествовала вместе с моим братом. Жаль только, что Фрэнк не разделил бы
твоего энтузиазма. Братец — современный городской человек, и у него с Джейн
есть нечто общее. А между вами... пропасть, о которой ты даже не
подозреваешь.
Шарон промолчала, отвернувшись, чтобы Роберт не заметил блеска ее слез.
Конечно, она знала, что Фрэнк не разделил бы ее пристрастия к истории, к
искусству, ее благоговения перед природой, как только что заметил Роберт, и
с чем сам Фрэнк первым бы с готовностью согласился.
Она не собиралась опровергать слова Роберта или возражать ему, утверждая,
что вовсе не хотела бы, чтобы Фрэнк оказался рядом с ней в машине.
Не собиралась... Но теперь ей этого хотелось просто до боли в сердце. Тоска
захлестнула ее.
Слава Богу, до отеля уже недалеко, подумала она, закрыв глаза и откинувшись на сиденье лицом к окну.
Четыре дня, четырежды двадцать четыре часа... Она невольно вздрогнула.
Господи, взмолилась она, пусть эти дни пройдут поскорее!
— Шарон...
Она сонно открыла глаза и села поудобнее, В сознании мелькнуло, что машина
остановилась. Они наконец добрались до места назначения.
Отель, как Шарон еще до поездки выяснила из проспекта, когда-то был
крепостью. Какой-то средневековый князь возвел эти неприступные бастионы
высоко в горах, чтобы стать недосягаемым для врагов. Но то, что она читала
об этом, не подготовило ее к впечатлению подавляющего величия, которое
производило мрачное пристанище разбойного феодала. Замок был словно высечен
из скалы, круто вздымавшейся из окруженного крепостными стенами двора. Здесь-
то и находилась гостиничная автостоянка.
Хотя она знала, что древняя крепость — не более чем форма, вмещающая в себя
современный, фешенебельный конгресс-центр, Шарон чувствовала себя
исполненной детского благоговения и легкого страха перед высящимся перед ней
грозным каменным исполином, чей вид лишь слегка смягчали увивающие его
мантии плюща и роз.
Палаццо служило частным домом несколько столетий. Во время Второй мировой
войны замок переоборудовали под санаторий — для летчиков; потом сюда въехала
немецкая комендатура. Шарон знала, что, кроме роскошных покоев, теперь
переделанных в холлы отеля, здесь восстановили огромный дворцовый сад в
стиле восемнадцатого столетия, с фонтанами, изобилием цветов и редчайших
декоративных растений.
— Мне не хотелось бы оказаться здесь в заключении, — услышала она
за спиной голос Роберта. Его замечание так точно соответствовало ее
ощущениям, что она удивленно повернулась к нему. — Из такого гнездышка
немного шансов выбраться, — добавил он, как будто думая о чем-то своем.
— Верно, — с мрачноватой сухостью согласилась она. Пожалуй, у
пленника было не больше шансов совершить побег отсюда, чем у нее отделаться
от Роберта в ближайшие дни.
Автостоянка быстро заполнялась автобусами и машинами участников конференции.
Взяв чемоданы, Роберт тронул Шарон за плечо.
— Кажется, приемная там. Пойдем-ка займем наши номера, пока слишком
много народу не набежало.
Внутри впечатление суровой, почти тюремной крепости сменялось захватывающей
роскошью гостиной — огромной сводчатой залы, украшенной хрустальными
люстрами. Стены пламенели яркими фресками. Лишь столь огромное помещение
способно было вынести такое изобилие золотого, красного и зеленого цветов. У
Шарон кружилась голова, пока она шла за Робертом к главной конторе.
Безукоризненно смотревшиеся девушки в костюмах, которые своей строгостью
контрастно сочетались с царившей пышностью интерьера, были заняты все
нарастающим потоком гостей, и Шарон почувствовала некое бессознательное
удовлетворение от того, что Роберт, перед которым еще трое мужчин безуспешно
пытались привлечь внимание хорошенькой девушки за конторкой, был
незамедлительно удостоен чарующей улыбки.
В глубине души Шарон знала, что женщины считают ее старшего кузена
привлекательным. Она даже помнила, что еще до того, как влюбиться во Фрэнка,
она сама сердилась и ревновала, если он уделял больше внимания не ей, а ее
подругам. Но те времена прошли, и хотя она заметила оценивающий взгляд,
который бросила на нее девушка, когда Роберт протянул той их паспорта, это
не произвело на нее никакого впечатления. Она только слегка поежилась.
Вдруг до нее дошло, что именно говорит Роберту эта милашка, и Шарон поспешно
подошла к нему, с раздражением прошептав:
— Что это она имеет в виду — какая наша комната?
Между тем девушка уже протягивала Роберту ключ. Один ключ, сама себе не
веря, поняла Шарон.
— Роберт... — начала она, но он уже отвернулся от нее к девушке,
быстро и с легкостью говоря ей по-итальянски, что произошла ошибка и им
необходимы два отдельных номера.
— Нет, — качая головой, отвечала девушка, глядя на их паспорта и
на список, лежащий перед ней.
— Мистер и миссис Дуглас, — четко прочитала она, а затем сказала,
обращаясь к Шарон:
— Вы миссис Дуглас, — и к Роберту, — а вы мистер Дуглас?..
— Я мисс Дуглас, — подчеркнула Шарон. — Мы родственники... Но
я не его жена. Мы не женаты... Я не его жена, — скороговоркой повторила
она.
Девушка за конторкой по-прежнему тупо смотрела на них.
— Скажи ей, Роберт... Объясни, нельзя же так... — почти зашипела
Шарон. Только этого не хватало... Как могла произойти такая дурацкая ошибка?
Шарон вся кипела, пока Роберт неспешно втолковывал девушке, что, как ни
жаль, придется исправить это пикантное недоразумение и поселить их не в
одном двухместном номере, а в двух одноместных.
Заказывала номера секретарь Фрэнка. Въедливая до противности старая дева, с
большим опытом работы. Шарон и мысли не допускала, что она могла совершить
такой огрех.
Тем временем Роберт обстоятельно и совсем другим тоном объяснял ситуацию уже
дежурному администратору, педантично повторяя, что требуются два отдельных
номера.
Но импозантный итальянец только картинно пожимал плечами и качал головой.
— Боюсь, это невозможно, — ответил он Роберту. — Отель
полностью занят под конференцию. Все номера распределены.
— Но должна же быть где-нибудь... какая-нибудь комната... — нервно
выдохнула Шарон.
— Ни одной и нигде, — с неумолимой вежливостью отрезал
администратор.
— Тогда нам придется поискать другой отель, — взорвалась Шарон. И
сразу же невольно съежилась под испепеляющим взглядом Роберта.
— Что именно ты имеешь в виду? — язвительно спросил он. —
Ближайший город в сорока милях отсюда.
— Тогда... Тогда мне просто придется спать в машине, — заявила
Шарон.
— Четыре дня? — Роберт насмешливо покосился на нее. — Это
весьма эксцентрично... Но лучше бы ты перестала дурить.
— Роберт, как ты можешь позволять им так поступать? — взвилась
Шарон. Но величественный администратор уже отвернулся от них, чтобы
разобраться с взволнованным гидом группы японских бизнесменов. Из его
сбивчивого монолога Шарон поняла, что они потеряли по пути не только часть
багажа, но и одного из членов делегации.
— Сделай же что-нибудь! — настаивала она, несмотря на окружающую
суматоху, еще надеясь как-то выбраться из этого кретинского положения.
— Что, например? — спросил Роберт, указывая на толпу осаждавших
конторку гостей. — Ты бывала раньше на конференциях и знаешь, какие
проколы возможны, — назидательно заметил он. — Как правило, если
что-то сразу пойдет не так, начинает все сыпаться — одно за другим.
— Пусть, но раньше у нас в любом случае находился выход, —
возмущалась она. — Как они могли так ошибиться?.. Ведь можно же что-
нибудь сделать... Предложить им дополнительную плату...
— Шарон, — с внушительным пафосом перебил ее Роберт, словно бы она
была маленьким ребенком, не способным понять элементарный смысл его
слов. — Свободных комнат нет. Поверь мне. Я только что слышал, как одна
из этих девиц говорила своей подружке, что ей пришлось освободить служебный
номер и поселиться с кем-то из другой смены из-за того, что все переполнено.
Поверь мне: или этот номер, или ничего.
Шарон едва не ляпнула, что в таком случае у нее нет никакой возможности
остаться. Но она вспомнила, как сильно бы Роберт обрадовался, если бы она
дала ему возможность убедиться в ее непрофессионализме, и сдержалась. Эта
пауза решила многое...
Считая ее согласие само собой разумеющимся, Роберт уже заполнял
регистрационный листок и получал ключи.
— Мы правильно сделали, что приехали сюда налегке, мой ангел, —
обронил он, как будто вообще ничего не случилось. — А то, Бог знает,
сколько нам пришлось бы ждать носильщика.
Как и у нее, весь багаж Роберта состоял из папки и небольшого чемодана.
Шарон надеялась, что сервисное обслуживание в отеле организовано лучше, чем
служба расселения. Они поспешили к ближайшим лифтам.
Современная часть корпусов располагалась вокруг внутреннего дворика. Сквозь
прозрачные стены лифта им была видна внизу зелень и бьющие фонтаны.
Хотя в целом гостиничный комплекс официально носил громкое звание курорта,
здесь не было никаких горячих источников или минеральных вод. Шарон
догадалась, что это броское определение использовали для рекламы в несколько
свободном смысле, чтобы подчеркнуть тот факт, что отель предлагает
всевозможные диеты и различные виды лечения.
Их номер располагался на одном из верхних этажей. Когда они ступили из лифта
на полированный мраморный пол, тишину нарушало лишь тихое гудение
кондиционера.
— Сюда, — кивнул головой Роберт. Их номер был в середине коридора.
Шарон ждала, пока Роберт откроет дверь... Она застыла от изумления, когда,
войдя внутрь, увидела огромную двуспальную кровать...
Она взглянула на Роберта, потом снова на кровать и еле слышно промолвила:
— Поверить себе не могу.
— Поправь меня, если я не прав, Шарон, — мягко сказал он. —
Но разве в твои обязанности официального переводчика компании не входит
контроль за исходящими документами на иностранных языках?
— Ты же знаешь, что входит, — раздраженно подтвердила она. —
Но...
— В таком случае ты и должна была отвечать за правильный перевод, когда
заказывали номер.
— Если бы меня попросили — да, — согласилась Шарон. — Но ведь
ты же...
— И я думаю, что не ошибусь, предположив, — мрачно продолжал
Роберт, — что, когда оформлялся заказ на номер, ты надеялась, что
окажешься на этой конференции вместе с Фрэнком...
Как невменяемая, Шарон вскинула на него глаза, осознавая, что этот негодяй
имеет в виду.
— Да, я считала, что поеду сюда с Фрэнком, — гневно вмешалась
она. — Но это не значит, что я намеренно подстроила так, чтобы
оказаться с ним в одном номере. Номер заказывали по факсу, когда я была в
отпуске, и если ты хотя бы на секунду подумал, что... Какие бы чувства я ни
испытывала к кому-то... Я не способна опуститься до того, чтобы
манипулировать... или вынуждать мужчину — любого, особенно того, кого я
люблю...
Шарон не в силах была продолжать. Исступление захлестнуло ее.
— Я не могу оставаться с тобой в этой комнате, — грубо отрезала
она, когда, собравшись, смогла заговорить снова. — Я не могу... и я...
— Прекрати истерику, — сквозь зубы процедил Роберт. — У тебя
нет выбора. Ни у кого из нас нет. Эта конференция очень важна. Я многие
месяцы налаживал связи с различными компаниями, которые будут здесь... с
потенциальными клиентами. И я не могу тратить время, разбираясь с
взбалмошной неврастеничкой, которая...
— Не я это устроила. Я к этому не имею никакого отношения! —
взорвалась Шарон. — Меньше всего я хотела... хотела бы разделить номер
с тобой.
— Этому я верю. Но тогда ты не думала, что будешь здесь со мной. И,
уверяю тебя, прекрасная кузина, ты вовсе не мой идеал, чтобы делить с тобой
постель. Какого черта ты там напланировала своим маленьким умишком? Какой-
нибудь мелкий шантаж? Пригрозить рассказать Джейн о том, что Фрэнк спал с
тобой, если бы он тебе отдался?..
— Нет! — негодующе выпалила Шарон. Хладнокровный цинизм Роберта
все более ранил ее.
Неужели он думает, что она могла бы унизиться до подобной интриги? Шарон
заставила себя взглянуть прямо в его полные бесстрастного холода глаза и
тихо, с горечью сказала: — Я люблю Фрэнка, Роберт. И в моем понимании это
значит доверять ему... не стремиться обидеть его. Что бы ты ни думал, но я
не нуждаюсь в том, чтобы ты напоминал мне, что Фрэнк ничего подобного ко мне
не чувствует. Неужели ты считаешь, что я хотела бы заполучить его на таких
условиях? Что я бы любого мужчину, который... — Она не могла
продолжать.
— А я думаю, что ты становишься настолько одержимой своей так
называемой любовью к Фрэнку, что уже больше не знаешь, что разумно, а что
нет.
— Ты не прав, — по инерции отмахнулась Шарон, но выражение его
лица свидетельствовало, что он ей ни капли не верит.
3
Отвернувшись от панорамы, открывавшейся из окна спальни, Шарон быстро отвела
взгляд от постели.
Роберт был внизу, в конференц-зале, куда он спустился проследить, чтобы
стенд их фирмы, доставленный итальянскими служащими, был правильно собран.
Она знала, что рано или поздно ей предстоит присоединиться к нему. В конце
концов, именно поэтому она была здесь.
Официально конференция открывалась завтра утром, но по своему опыту Шарон
знала, что и сегодня конференц-зал будет забит готовящимися к открытию
людьми.
Как такое могло произойти? — в отчаянии думала она. Как могла случиться
такая накладка, и, что еще хуже, как мог, как посмел Роберт подозревать, что
она имеет к этому какое-то отношение, что она специально так подстроила,
чтобы оказаться в одном номере с Фрэнком?
Шарон уже подумывала о том, чтобы отказаться спать с ним в одной постели, но
мебель в комнате, хоть и элегантная, была не слишком удобна, а о том, чтобы
с комфортом устроиться на мраморном полу, и речи быть не могло.
Спасением было то, что постель, во всяком случае, была широкая, и спать
совсем рядом, бок о бок им не придется. Если она ляжет на своей стороне и
отвернется от него, то, может быть, ей даже удастся вообразить, что Роберта
вообще нет.
По крайней мере, об одном обстоятельстве ей определенно беспокоиться не
приходилось. Не было никакой вероятности, что Роберт попытается
воспользоваться ситуацией. При этой мысли Шарон чуть не рассмеялась.
Много лет назад, когда они были детьми, им часто случалось проводить вместе
все каникулы. И хотя они никогда не спали в одной комнате, обычное в
подростковом возрасте стеснение, по сути, не было свойственно отпрыскам
семейства Дугласов.
Конечно, Шарон понимала, что есть большая разница между тем, как угловатая
девчонка и долговязый паренек бегают по дому в ночных рубашках, и ситуацией,
когда двадцатидвухлетняя девушка и тридцатилетний мужчина вынуждены делить
одну постель и ванную.
Тонкая хлопковая рубашка, которую она привезла с собой, не укроет ее так же
надежно, как плотная байковая ночнушка, которую она носила в детстве...
Шарон мгновенно похолодела. Она вспомнила. Ведь она не взяла с собой никакой
ночной рубашки, решив, что это ей не понадобится.
Золотое правило делового человека, желающего комфорта в кратковременной
поездке: бери с собой только то, что без напряга можно держать в одной руке.
И она взяла самый минимум. Почти ничего.
Обычно она спокойно спала без одежды... Даже предпочитала... Но в таких
обстоятельствах!
Шарон устало провела рукой по волосам. Ей захотелось смыть с себя дорожную
пыль. И если что ей в этом номере нравилось, так это отличная ванная.
Роберт вернется не скоро — в конце концов, у него не больше желания быть в
ее обществе, чем у нее, и лучше воспользоваться его отсутствием и принять
душ, чем дожидаться возвращения этого зануды и потом страдать от того, что
не решилась вымыться, пока его не было.
Шарон уже распаковала одежду, которую привезла с собой. И теперь, быстро
выбрав свежее белье, рубашку и легкие брюки своего любимого кремового цвета,
поспешила в ванную. Поколебавшись, она все же оставила дверь слегка
приоткрытой, а потом проверила, чтобы та не смогла захлопнуться.
Ребенком Шарон однажды случайно заперли в ванной, в доме знакомых ее
родителей. Это, с обыденной точки зрения, пустяковое происшествие навсегда
вселило в нее затаенный страх, что такое может случиться снова. Нелепо, но
делать нечего. С тех пор Шарон практически не могла заставить себя
запереться где бы то ни было.
Минут пять с закрытыми глазами она с наслаждением извивалась под душем, а
потом намылилась гелем, которому уже давно отдавала исключительное
предпочтение. Она почти никогда не пользовалась лосьонами с резким ароматом,
предпочитая нежные, тонкие запахи косметических средств для тела, такие, что
почувствовать их можно было, лишь прикоснувшись к ней или...
Шарон почувствовала подступающие жгучие слезы, глупые слезы жалости к себе,
накатившие, когда она поняла, какое направление приняли ее мысли. Она
специально мучила себя, вспоминая о том единственном, кто смог бы ощутить
нежный аромат ее тела, кто был бы так близок с ней... О возлюбленном. Но у
нее не было возлюбленного. Никого, кто бы любил ее. Фрэнк любит другую...
Стоя под душем, она беззвучно плакала от горя, слишком глубоко погрузившись
в свое отчаяние, чтобы услышать, как открылась дверь номера... Лишь когда
Роберт настежь распахнул незапертую дверь ванной, до Шарон дошло, что ее
мучитель вернулся.
Какое-то мгновение они молчали, лишь шум воды и ее сдавленное дыхание
нарушали тишину. Пена струилась вниз по ее телу, оставляя ее совершенно
нагой.
Шарон опомнилась первой. Руки ее взлетели и скрестились на обнаженной груди
в непроизвольно грациозной и безнадежной попытке прикрыть свое тело, глаза
заблестели, пока она беспомощно ловила рукой полотенце, висевшее на
перекладине. Увы, оно было ближе к Роберту, чем к ней. Чтобы укрыться, ей
пришлось бы выйти из душа и пройти прямо перед Робертом...
Стиснув зубы и бросив на него полный ненависти взгляд, она приготовилась к
неизбежному. В конечном счете, угрюмо решила Шарон, он уже увидел почти все,
что стоило посмотреть, и если он думает, что она и дальше будет так стоять,
как трусливая коза перед волком, а он наслаждаться ее замешательством...
Но, к изумлению Шарон, при первом ее движении, он вдруг потянулся к
полотенцу. Трудно было понять выражение его лица. Глаза Роберта потемнели, а
губы словно стали тверже. Она напряженно следила за ним
...Закладка в соц.сетях
