Жанр: Любовные романы
Позабудь, что было...
...h; вдруг всхлипнула Хелен и, соскочив с шезлонга,
прильнула к Джосу, крепко обвив руками его плечи.
Сара изо всех сил пыталась отвести взгляд, но не могла. Вид Хелен, бесстыдно
льнущей к Джосу, словно зачаровывал ее. Как ни мучилась, Сара не могла
оторвать глаз от этого зрелища.
— Я и вправду на твоей стороне, только ты никак не хочешь этого
понять. — Поразительно, но Джос в ответ на порыв актрисы ограничился
лишь угрюмой усмешкой. — Хелен, я отлично понимаю твое желание
отомстить. — Боже мой, подумала Сара, в его голосе и впрямь мелькнула
циничная нотка, или мне это только чудится?.. — Однако ты не подумала о
том, какую высокую цену тебе придется заплатить за месть. Если то, что ты
хочешь написать, увидит свет, Джон Винсент без промедления обвинит тебя в
клевете.
— Джос, я не верю собственным ушам! — Хелен выпустила его из
цепких объятий и принялась раздраженно расхаживать по гостиной. — Даже
больше — я готова считать, что ничего не слышала. Знаешь что? Забирай-ка
свою помощницу и уходи, а на досуге хорошенько подумай о том, что ты сейчас
сказал. Я уверена, дорогой, что, как следует поразмыслив, ты признаешь мою
правоту.
— А если нет? — Голос Джоса был убийственно бесстрастен.
— Вот тогда, дорогой, — со злорадством ответила Хелен, — мне
придется подыскать себе нового издателя.
Остаток дня прошел как в кошмарном сне. После разговора с Хелен Джос исчез и
не появился даже тогда, когда во внутреннем дворе накрыли обед на свежем
воздухе. Как и прошлым вечером, бассейн и сад виллы были переполнены людьми,
которые наперебой обращались друг к другу:
Дорогой
. Как заметила Сара, по
большей части это были мужчины, и все они окружали Хелен, точно сонм
придворных обожателей. Глядя, как актриса лениво поглаживает загорелую спину
юноши, которому, несмотря на атлетическое телосложение, вряд ли исполнилось
больше двадцати, Сара втайне порадовалась тому, что Джос всего этого не
видит.
Он появился уже во второй половине дня, в купальных плавках и мрачный словно
туча. Сара наблюдала, как он стремительным кролем раз за разом пересекает
бассейн, и сердце ее ныло от сочувствия Джосу. Он не из тех, кто способен
сохранить хладнокровие, видя, как его любовница открыто демонстрирует
интерес к другим мужчинам. Гарри Вайнбергер сидел теперь рядом с Хелен, и
Сара отрешенно отметила, с какой ловкостью режиссер оттеснил загорелого
Адониса и целиком завладел вниманием Хелен.
— Завидуешь ей?
Сара не заметила, как Джос выбрался из бассейна и уселся рядом с ней,
нечаянно обрызгав.
— Нисколько, — искренне ответила Сара, не понимая, отчего Джос
вдруг решил, что ее хоть сколько-нибудь привлекает пожилая
кинознаменитость. — Просто восхищаюсь его ловкостью.
— Ну, у него в этом деле изрядный опыт. Он только что избавился от
четвертой жены...
— Как ты считаешь, Хелен передумает насчет своей книги? — спросила
Сара, желая отвлечь внимание Джоса от сладкой парочки и хорошо понимая,
какие чувства должно вызывать у него это зрелище.
— Сомневаюсь. Хелен, когда захочет, может быть весьма упрямой.
— И что же ты будешь делать?
— Я уже высказал свою точку зрения, — холодно ответил Джос, —
и не собираюсь менять ее. Не из упрямства, а потому, что знаю: я прав. Если
мы опубликуем книгу в том виде, как хочет Хелен, Джон Винсент затаскает нас
по судам, и я не могу винить его за это. Боюсь, желание отомстить затмевает
у Хелен здравый смысл...
— Но если она заберет у нас свою книгу и обратится к другому
издателю... — Сара затаила дыхание, зная, как нужно Джосу, чтобы
биография Хелен вышла в свет к Рождеству.
— Лучше потерять книгу, чем получить судебный иск, — пожал плечами
Джос. — Это еще не конец света. Честно говоря, то, что я уже успел
прочесть, не произвело на меня особого впечатления. Большую часть работы
проделал за Хелен Ричард, ее агент, но на самом деле готовые главы — не
более чем бессвязное собрание сплетен с бородой. Правда, даже это могло бы
иметь успех, если бы рукопись обработал хороший писатель, ну да нельзя
объять необъятное. И все же я попробую еще раз поговорить с Хелен, вдруг да
удастся пробудить в ней здравый смысл.
Он поднялся — стройный, гибкий, загорелый, и Саре до смерти захотелось
протянуть руку, ладонью провести по гладкой смуглой коже... Мучительно
сглотнув, она закрыла глаза и откинулась в шезлонге, мысленно сравнивая свой
скромный и стандартный купальник с более смелыми клочками дорогой материи, в
которых красовались остальные женщины. В большинстве своем они щеголяли
обнаженной грудью и, судя по фигурам, немало времени проводили в
гимнастических залах.
Помимо воли взгляд Сары устремился туда, где рядом с Хелен и Вайнбергером
сидел Джос. Актриса гладила обнаженное плечо Гарри, прижималась к режиссеру,
смеялась, и Сара поняла, что каждое движение, каждый жест Хелен рассчитаны
на то, чтобы вызвать у Джоса ревность и наказать за упрямство. Непонятно,
как только Джос может спокойно выносить такое обращение, думала Сара,
восхищаясь его самообладанием.
Человек послабее давно бы уже сдался, но Джос не таков. Ничто не заставит
его изменить решение, и, Сара подозревала, Хелен это отнюдь не обрадует.
Белокурая актриса привыкла к обожанию и покорности своих поклонников, но
Джос оказался слеплен совсем из другого теста.
Тонкие пальцы Хелен призывно сжали бедро Гарри Вайнбергера, глаза сузились
от неприкрытого наслаждения. Смотри, как бы говорила она Джосу, смотри, что
ты теряешь, что могло бы быть твоим... Но Джос точно и не замечает ее
ухищрений, отрешенно подумала Сара, прекрасно представляя, что бы
чувствовала она на его месте, каково ей было бы смотреть, как Джос открыто и
чувственно ласкает другую женщину.
Не в силах больше выносить этого зрелища, Сара поднялась и ушла в дом. Ее
крохотная чердачная комнатка от жары превратилась в сущую душегубку, но там,
по крайней мере, ей не придется смотреть, как Хелен мучает Джоса и вовсю
наслаждается своей местью.
От духоты у Сары заболела голова, но выходить в сад не хотелось. Она
отыскала несколько журналов, принадлежавших горничной, и от нечего делать
принялась их листать, всем сердцем надеясь, что Джос позабыл о ее
существовании.
Услышав в коридоре шаги, она нахмурилась и отложила журнал. Недовольство
мгновенно сменилось удивлением, когда дверь распахнулась и в комнату шагнул
Джос.
— Боже милосердный! — воскликнул он, озираясь. — Настоящее
пекло! Нельзя, что ли, открыть окно?
Сара покачала головой.
— Нельзя, все окна забиты наглухо. Что-то случилось?
— Случилось, — отрывисто бросил он. — Мы уезжаем, как только
ты соберешь вещи.
— Уезжаем?! — Сара потрясенно воззрилась на него. — Значит,
ты?.. Или Хелен?..
— Ответ на оба твои вопроса —
нет
, — саркастически отрезал
Джос. — Хелен, судя по всему, заинтересована не в своей книге, а в том,
чтобы обеспечить себе роль в новом фильме Вайнбергера, так что нам с тобой
делать здесь нечего.
Бедный Джос! Сара хорошо понимала, что он чувствует, принужденный наблюдать
за тем, как Хелен открыто флиртует с Гарри Вайнбергером. Неудивительно, что
он не хочет здесь оставаться.
— Я соберусь в два счета, — торопливо заверила она. —
Встретимся внизу... скажем, через полчаса.
— Отлично. Пойду, обрадую нашу хозяйку хорошей новостью. Уверен, что
наше отсутствие здесь вряд ли заметят.
Джос умело скрывал свое разочарование под маской легкого презрения, но Сара-то видела его насквозь.
Хелен даже не соизволила проводить своих гостей, и Сара прекрасно понимала,
от чего лицо Джоса, сидевшего за рулем, окаменело.
Лишь когда Канн остался уже далеко позади, Джос наконец заговорил с Сарой,
да и то ограничился нейтральным замечанием:
— От души надеюсь, что нам удастся найти ночлег. В сезон это не так-то
просто.
Его предсказание сбылось с убийственной точностью. Был уже одиннадцатый час,
когда им все же удалось найти комнаты в небольшой гостинице, которая
располагалась в крохотной деревеньке, вдалеке от основных туристских
маршрутов.
Заполняя регистрационную книгу, Джос сообщил Саре, что им придется
пользоваться одной ванной, но ее это ничуть не тронуло. Путешествие длилось
будто целую вечность, а долгий путь до Канна и тягостные часы, проведенные
на вилле Хелен, окончательно измучили Сару.
— Я заказал для нас ужин, — сказал Джос, — но сначала мне
нужно принять душ. — Он провел рукой по волосам и поморщился: —
Господи, как же я устал...
Судя по его виду, так оно и было.
— Тогда иди в ванную первым, — предложила Сара и, чуть покривив
душой, добавила: — Я чувствую себя вполне сносно... В конце концов, это ведь
ты всю дорогу сидел за рулем.
Она дала Джосу полчаса и лишь затем поднялась наверх. Дверь общей ванной
оказалась распахнутой настежь — Джос явно уже освободил ее. Сара чересчур
устала, чтобы ломать голову, во что бы одеться. Да и с какой стати? Все
равно Джос даже не взглянет на нее. Его мысли заняты только Хелен.
В чемодане сверху лежало легкое хлопчатобумажное платье. Прихватив его и
чистое белье, Сара отправилась в ванную.
Душ немного привел ее в чувство, и с приятным ощущением чистоты и свежести
Сара спустилась вниз — на поиски Джоса и заказанного ужина.
В небольшой обеденной зале было пусто. Хмурясь, Сара вышла из гостиницы —
вдруг Джосу пришло в голову прогуляться по саду, но и там его не оказалось.
Вернувшись в вестибюль, Сара наткнулась на хозяйку гостиницы и на ломаном
французском попыталась выяснить, не видела ли та Джоса, но женщина лишь
пожала плечами.
Видимо, он еще в своей комнате и, может быть, ждет меня, подумала Сара,
неспешно поднимаясь по лестнице.
Комната Джоса находилась напротив спальни Сары, дверь чуть приоткрыта. Сара
постучала, вошла — и застыла как вкопанная. Имя Джоса замерло у нее на
губах. Он навзничь лежал на постели, и все, что на нем было — это полотенце,
небрежно обернутое вокруг бедер.
Шаги Сары, судя по всему, разбудили его, и Джос, повернув голову, сонно
уставился на вошедшую. Должно быть, что-то во взгляде Сары выдало ее
истинные чувства, потому что сонливость в одно мгновение исчезла из глаз
Джоса, сменившись напряженным, лихорадочным блеском.
Взгляд его скользнул по Саре, Джос поднялся — все тот же, но опасно
изменившийся, с хищной грацией, от которой по спине Сары побежали мурашки.
Это был уже не тот Джос, чьей сдержанностью Сара безмолвно восхищалась,
когда у него на глазах Хелен бесстыдно флиртовала с Гарри Вайнбергером.
Мужчина, шагнувший к ней, нисколько не стремился сдерживать свои чувства.
— В чем дело, Сара?
Сердце ее бешено заколотилось при звуке этого мягкого и вместе с тем
опасного голоса.
— Я хотела... Хотела сказать, что ужин готов.
— В самом деле? Но ведь на уме у тебя сейчас совсем не ужин,
верно? — Джос подошел совсем близко, так близко, что она ощущала тепло
его тела. Надо бы повернуться и уйти... Нет, бежать от опасности, но Сара
попросту не могла сдвинуться с места.
— Ты смотрела на меня так, словно дождаться не можешь той минуты, когда
окажешься в моих объятиях... Словно тебе не терпится коснуться меня. —
В голосе Джоса зазвучала знакомая хрипотца, и Сара затрепетала. Ей хотелось
возразить, спастись от нового унижения, к которому толкал ее Джос, но она не
могла выдавить из себя ни звука. Просто стояла и смотрела, словно
беззащитный кролик под гипнотическим взглядом голодного удава.
— Хочешь коснуться меня, Сара? Хочешь прижаться ко мне, почувствовать
жар моего тела? Ты ведь помнишь, на что это похоже? — Джос вдруг
рассмеялся горьким хриплым смехом.
— Пожалуйста, Джос... Я же знаю, почему ты это делаешь, — с трудом
выдавила Сара, чувствуя, как боль перехватывает горло. — Я же знаю...
это все из-за Хелен. — Она опасливо глянула на Джоса и увидела, что он
весь напрягся, недобро сузив глаза. — Я же знаю, что ты...
— О чем это ты говоришь? — вкрадчиво осведомился Джос. —
Неужели ты ревнуешь к Хелен? Что же вызвало твою ревность? — Он
приблизился к Саре вплотную. — Вот это?
И впился в ее губы яростным, почти звериным поцелуем, заключив Сару в
железное кольцо своих рук. Остатки его самообладания рухнули, и теперь он
целиком предался тем чувствам, которые сдерживал весь день.
Сара понимала, что должна сопротивляться, что Джосу нужна совсем не она, но
безудержная, первобытная чувственность его поцелуя оказалась сильнее
здравого смысла. Против воли она ответила на поцелуй, и губы ее сами собой
приоткрылись, покоряясь властному натиску мужчины.
Обнаженное тело Джоса дышало жаром, руки его нетерпеливо, почти грубо
ласкали Сару. В отчаянии она попыталась вырваться — и испугалась того, с
какой неумолимой силой руки Джоса стиснули свою непокорную добычу.
— Не противься мне, — выдохнул он в ее беспомощно приоткрытые
губы. — Сегодня — не противься... Я слишком далеко зашел, чтобы
остановиться. Тебе не следовало приходить сюда, но если уж пришла...
Неистовый стук его сердца эхом отдавался в груди Сары, и вся ее решимость
куда-то исчезла, когда она поняла, что тело ее само отвечает безудержной
силе мужского желания. Она в объятиях любимого, и он хочет, он жаждет ее...
— Останься со мной, Сара... — Джос губами коснулся ее губ, вначале
легко, потом настойчивее — и вдруг впился в них со всем пылом неутоленной
страсти. Всем своим существом Сара ощущала, как бушует в нем эта страсть.
Так легко сейчас забыть, что Джос отверг ее, что он ни капельки ее не
любит... Сейчас, когда он сжимает ее в объятиях, и горячие губы нарочито
медленно ласкают поцелуями ее шею. Сара вдруг осознала, что ее ладони сами
собой ласкают гибкую мускулистую спину Джоса, и все его тело трепещет от
наслаждения, отзываясь на эту ласку. Он легонько покусывал ее плечо, потом с
силой впился зубами в нежную кожу, и теперь уже Сара задохнулась от
сладостной дрожи, обессиленно приникнув к Джосу, который одним рывком
распустил
молнию
ее платья.
Сара почти обезумела — так ей не терпелось поскорее избавиться от одежды,
ласкать любимого, раствориться в его страсти... Губы ее на ощупь отыскали
чувствительную впадинку на шее Джоса, и с восторгом она услышала, как он
застонал от наслаждения, ощутила, как его пальцы сильнее впились в ее спину.
Джос с такой силой прижал ее к себе, что Сара едва не задохнулась.
— Какого черта ты столько напялила на себя? — прорычал Джос ей на
ухо, сражаясь с неподатливой застежкой бюстгальтера. Затем он слегка
отстранился и сжал ладонями ее обнажившиеся груди.
— Не могу поверить, что ты настоящая, — пробормотал он невнятно,
словно в бреду. Синие глаза его потемнели, затуманенные страстью. — Иди
ко мне, Сара, — шепнул он, касаясь губами ее губ, увлекая за собой к
кровати.
Сара покорно последовала за ним, позволила уложить себя и сквозь ресницы
почти отстраненно смотрела, как Джос отбросил полотенце и склонился над ней,
избавляясь от последнего клочка ткани, прикрывавшего ее наготу. Ее тело
знало Джоса, и близость его так распаляла Сару, что она уже вся горела, как
в лихорадке, предвкушая близкое наслаждение.
— Сара... — прошептал Джос, склоняясь к ней, ладонью охватив ее
пылающее лицо, сминая жаждущие губы все более неистовыми поцелуями. Сара
ощущала лихорадочный стук его сердца, разгоряченная мужская плоть обжигала
ее. Невнятный, страстный шепот срывался с губ Джоса, рука его соскользнула к
груди Сары, и пальцы легко, но настойчиво ласкали ее отвердевшие соски.
— Джос... — не помня себя, простонала Сара, выгибаясь под его
требовательными руками, и он тотчас отозвался хриплым, полным безудержной
страсти шепотом:
— Что, Сара? Что ты хочешь? Этого? — Обжигающие губы коснулись ее
шеи. — Или этого? — Джос ниже опустил голову, языком очерчивая
окружность ее полной груди.
Я сейчас растаю, смутно подумала Сара, я и впрямь таю, растворяюсь в
наслаждении, в этом нестерпимом огне... Она прильнула к Джосу, протестующе
впилась ногтями в его кожу, не в силах дольше выносить эту сладкую муку,
потом в отчаянии вонзила зубы в плечо Джоса и затрепетала от наслаждения,
когда зубы любовника ответно стиснули ее возбужденный сосок.
— Сделаешь так еще раз — и я за себя не отвечаю, — хрипло
прошептал он, переводя дыхание. — Ласкай меня, Сара... Я хочу
чувствовать твои губы... Когда ты целуешь меня, со мной творится такое, что
невозможно описать...
То же самое творилось с Сарой при одном звуке его голоса. Шепот Джоса
пробуждал в ее воображении картины, от которых по жилам растекался огонь,
они пьянили, сводили с ума, вызывали во всем ее теле сладостный трепет...
— Люби меня, Сара! — повелительно прошептал Джос, нетерпеливо
привлекая ее к себе.
Губы Сары заскользили по телу Джоса, покрывая его легкими дразнящими
поцелуями. Вначале она колебалась, но обрела уверенность, чувствуя, как его
плоть откровенно отзывается на ее ласки, словно подталкивая сделать их более
интимными. Ладонью Сара ощутила, как велико возбуждение Джоса, и в лоне ее
растекся ответный жар. Желание нахлынуло на нее с такой властной силой, что
она уже не могла разобрать, кто из них охвачен более сильным трепетом.
Ничего на свете она не хотела так, как принять его страсть в себя и целиком
раствориться в ней.
— Сара, Сара... — повторял Джос, лихорадочно лаская ее, прижимая к
себе с такой силой, что тела их, казалось, сливались в одно. — Ты
хочешь меня, — прошептал он хрипло, опьяненный страстью и торжеством.
За откровенным желанием, горевшим в глазах Джоса, Сара разглядела
первобытное мужское довольство тем, что он сумел распалить ее, что она тает
под его ласками и в томлении жаждет лишь одного... И вдруг ее замутило от
омерзения к самой себе. Что же я такое творю — позволяю Джосу использовать
себя, словно вещь, допускаю, чтобы он с моей помощью взял реванш? Джос ведь
не хочет меня... Во всяком случае, не так, как я желаю его — единственного в
мире, всем своим существом. Я просто тело в его постели, просто женщина, с
которой он на несколько кратких часов забудет Хелен...
Джос мгновенно почувствовал ее отчуждение, и жаркий блеск желания в его
глазах сменился гневом и... Чем же еще? Болью? О нет, ответила сама себе
Сара, навряд ли.
— В чем дело? — Он отстранился, даже отодвинулся, и Сара
вздрогнула, вдруг ощутив холод — чересчур стремительно спустилась она на
землю с тех высот, куда ее вознесла страсть.
— Джос, мне лучше уйти. — Она приподнялась было, но, к немалому ее
удивлению, Джос схватил ее за руку, удержал.
— Ради Бога, Сара... — хрипло проговорил он.
В затянувшейся паузе Сара чувствовала, как Джос старается овладеть собой, и
жестко напомнила себе, что причин для гнева у него более чем достаточно.
Нет, нельзя было допускать, чтобы они зашли так далеко...
— Послушай, нам надо поговорить. — Голос Джоса прозвучал на
удивление мягко, но устало. — Я больше не трону тебя. Обещаю.
Сара не сумела скрыть того, что так явственно отразило ее лицо: тоскливую
муку, охватившую все ее существо, когда прозвучали эти слова. Конечно же,
Джос ее больше не тронет... Он бы даже и не прикоснулся к ней, если бы не
Хелен. Внезапно Сара ощутила такую боль и усталость, что поняла: больше она
не в силах скрывать от Джоса правду. Не в силах больше просто работать рядом
с Джосом, в глубине души зная, что любит его. А сейчас ей просто недостает
ни желания, ни воли, чтобы наскоро состряпать очередную ложь. Пускай Джос
знает правду — может, так будет лучше. В конце концов он ведь ненамеренно
причинил ей боль. Насколько проще было бы сейчас жить, если б они расстались
навсегда после той, самой первой ночи, если б никогда не встретились вновь.
Но ведь ты бы все равно любила его, возразил ей внутренний голос. Все
равно...
— Сара, в чем дело?
— Не в том, что сейчас произошло между нами, — устало ответила
Сара. На миг прикрыв глаза, она с усилием сглотнула тугой болезненный комок
и севшим голосом продолжала: — Совсем не в этом. Дело в том, что я для тебя
— только замена Хелен...
Тишина, последовавшая за этими словами, была на редкость выразительной. Джос
резко сел и включил ночник, чтобы лучше видеть лицо Сары.
— Повтори! — хрипло приказал он.
Сара неуверенно повторила, чувствуя, как его пальцы с силой впиваются в ее
плечи, и зачарованно смотрела, как Джос на секунду закрыл глаза и, откинув
голову, тяжело сглотнул.
Когда он заговорил снова, голос его казался почти чужим — хриплый и
невнятный от боли, такой боли, что у Сары заныло в груди.
— Черт подери!.. Ради всего святого, Сара! Я просил тебя остаться,
потому что хочу тебя, потому что иначе попросту сошел бы с ума... Это ты, ты
сводишь меня с ума, Сара! — повторил он с нажимом, встряхнув ее, и
прежде, чем она успела отпрянуть, резко привлек ее к себе и губами
настойчиво отыскал ее губы.
Джос целовал ее, целовал и ласкал так, словно уже успел изголодаться по ее
телу, словно не они лишь несколько минут назад изнуряли друг друга
неистовыми ласками, и рот его впивался в ее губы с требовательной алчностью.
— Я люблю тебя, Сара, люблю... Неужели не понимаешь?
Сара слышала эти слова, ощущала губами движения его губ — и все же не могла
поверить, что это происходит на самом деле.
— Да скажи же что-нибудь, черт побери! — Джос опять тряс ее, а
может, сам дрожал от напряжения, лицо его побелело, глаза, потемневшие от
страсти, казались еще темнее.
— Но как ты можешь? — прошептала Сара и коснулась щеки Джоса,
мимолетно отметив, с какой жадностью он прижал ее пальцы к своим губам,
ощутила, как неистово бьется его сердце. — Как ты можешь любить меня?
Ты же никогда... Я думала, что ты хочешь от меня избавиться, что наша
встреча ничего для тебя не значит, а тут еще и Хелен...
— Дымовая завеса, маскировка, которую я же и придумал, чтобы не
отпугнуть тебя. И, признаюсь честно, чтобы заставить тебя ревновать. Хелен
никогда ничего для меня не значила. Мелочная, ничтожная пустышка. Такая
женщина способна скорее оттолкнуть, чем привлечь.
— Но той ночью... в моей квартире, когда ты остался со мной... Когда я
хотела тебя...
На миг лицо Джоса исказила боль.
— И ты решила, что я отверг тебя? — Он покачал головой. — Ты
была тогда так уязвима, Сара, чересчур уязвима. Я не рискнул пойти тебе
навстречу — ведь утром ты могла бы и пожалеть об этом. А сегодня вдруг мне
надоело играть, надоело прятаться от тебя из боязни отпугнуть. Готова ты
услышать это или нет — теперь уже слишком поздно... Я люблю тебя. Я полюбил
тебя с той минуты, когда увидел на балу. Мне не верилось, что со мной могло
произойти такое, но ты, казалось, отвечала мне взаимностью... — Джос
глубоко вздохнул, словно только что очнулся от сна, и сердце Сары сжалось от
любви и радости. — Я твердил себе, что все это слишком прекрасно, чтобы
быть правдой, что я очертя голову лечу навстречу опасности, но сердце не
хотело слушаться здравого смысла, — невесело добавил Джос. — Ты
представить себе не можешь, что творилось со мной, когда утром я проснулся и
обнаружил, что ты исчезла. — Он провел пальцем по ее припухшим
губам. — Мне так хотелось наказать тебя за ту боль, которую ты мне
причинила.
— Но ведь ты не пытался отыскать меня.
— Не пытался, — подтвердил Джос. — Я и так уже перенес
слишком много, чтобы напрашиваться на новый удар. Понимаешь, когда ты пришла
ко мне, когда отдалась мне вся, без остатка, мне казалось, ты чувствуешь то
же, что и я. Мне казалось, что в ту единственную ночь между нами возникла не
только физическая близость. Впервые в жизни я полюбил по-настоящему, и
ко
Закладка в соц.сетях
