Жанр: Любовные романы
Яблоко Евы
...рожно освободила соски от клейкой ленточки.
Молчаливый восторг Рика придал ей смелости. Она не спеша поднесла руку к
груди и коснулась соска кончиком пальца. Рик приоткрыл губы, и Моника
заметила, как у него вздымается грудь. Она сидит у него на коленях, и его
рот так близко... Стоит чуть-чуть пододвинуться — и ее грудь окажется прямо
у его губ. Только хватит ли у нее смелости?!
Моника вздохнула и выпрямилась, а одной рукой направила голову Рика к своей
груди. Она почувствовала его горячее дыхание, а когда его прохладный язык
коснулся ее груди, сладко вздохнула.
Рик не то вздохнул, не то застонал от наслаждения — и вот уже ее сосок
оказался у него во рту.
Монику переполняли неведомые ей ранее чувства. По коже побежали мурашки, И,
чем больше он ее ласкал, тем ненасытнее она становилась. Она чуть слышно
застонала, а когда его ласки из нежных переросли в страстные, ей показалось,
что еще чуть-чуть — и она умрет от сладкой муки.
Внезапно Рик выпрямился и, положив голову на диванную подушку, перевел
дыхание.
— Моника... Так нельзя.
От неожиданности она вздрогнула и, почувствовав разочарование, собралась
было поправить платье, но, заметив, как он смотрит на ее влажный сосок,
поняла: он не уйдет. Она приподняла грудь ладонью и молча предложила ему.
Рик, глотая слюну, как завороженный смотрел на заострившийся от желания
розовый сосок.
— Мне надо идти, — наконец выдавил он.
— Ричард, не уходите. Ну пожалуйста.
— Моника! Я же не железный! — Он со стоном схватил ее грудь ртом,
а его рука, скользнув по ее колену, поднялась выше.
Еще немного — и она добралась бы до кружевных трусиков. Но рука замерла на
месте, а Рик выпрямился и отпустил грудь. Моника испугалась, что он снова ее
отвергает, но он припал к ее рту. Его язык разомкнул ей губы, а горячая
ладонь скользнула вверх по бедру.
Моника расслабилась, и чувство неловкости оставило ее полностью, Ричарда не
смущает ее неопытность. Он целует ее так, что она хочет от него всего.
Такого, от чего еще совсем недавно пришла бы в ужас. Оказывается, секс это
целый мир. Огромный неизведанный мир. И она хочет изведать его. Полностью.
Вместе с Ричардом.
Он отпустил ее губы. А потом легонько куснул в уголок рта, подбородок,
щеку... Когда добрался до уха, Моника вздрогнула от возбуждения. Кто бы мог
подумать, что это такое чувствительное место!
Рик отстранился, и она хотела возразить, но он обхватил ее грудь ладонью и
снова взял сосок в рот. Моника закрыла глаза и постаралась сосредоточиться
на своих ощущениях. А ее переполняло так много новых ощущений! И ей хотелось
прочувствовать их как следует. А еще хотелось почувствовать Ричарда.
Ощутив под ягодицами его возбужденную плоть, она медленно-медленно
пошевелилась, и Рик задышал еще чаще.
Перестал ласкать грудь и посмотрел на нее с немым вопросом. Если бы она
знала, о чем он хочет спросить! И если бы только отважилась спросить сама...
Губы Рика дрогнули в печальной улыбке и он, погладив ее по щеке, тихо
спросил каким-то чужим голосом:
— Что ты со мной делаешь?! Ведь я поклялся, что не допущу этого.
Моника смутилась. Неужели она вынуждает его делать то, чего он не хочет? Она
схватилась за вырез платья и попыталась прикрыть наготу. Он положил свои
ладони на ее ладони — пальцы скользнули по соскам — и помог поправить
платье. А желание в его глазах уступило место грустному сожалению.
Без ленты соски просвечивали сквозь тонкую ткань платья. Рик прикоснулся к
ним пальцами и, почувствовав, как они отвечают на ласку, вздохнул. А Моника
ощутила, как отвечает его возбужденная плоть.
Рик взял ее за талию, осторожно снял с колен и посадил на диван.
Она окончательно запуталась. Что происходит? Почему он так странно себя
ведет? Несмотря на невинность, кое-какой опыт общения с мужским полом у
Моники был — изредка она бывала на танцах в соседней школе и ходила в гости
к приятелям братьев — и она чувствовала, когда нравится мужчине. А Ричарду
она нравится. Так почему же он ее все время отталкивает?!
Может, именно поэтому ее так к нему и тянет? Ричард не такой, как все. Он
особенный. Только с ним она чувствует себя сексуальной.
— Мне нужно идти, — сказал Рик. — С вами все в порядке?
Она кивнула.
— Как придете домой, сделайте холодный компресс.
Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. И ушел.
Глава 9
— Арти, ты не в курсе, что происходит на фирме? — спросил Рик по
дороге в аэропорт. — Скажи мне, кто сошел с ума: я или все остальные?
— Ясное дело, ты. Черт! Забыл положить трубку и ласты.
— Я положил на дно чемодана, — успокоил его Рик и вырулил машину
Микеле на автостраду.
Какое-то время они ехали молча. Рик редко садился за руль и при других
обстоятельствах не предложил бы свои услуги Артуру, но ему хотелось
поговорить с ним о Монике. Все-таки они родственники, а главное — Артур не
разделяет допотопных представлений Микеле о семье.
Однако Рик не спешил начинать разговор: его мучили сомнения. На фирме
происходили непонятные вещи. Последние дни он постоянно ловил на себе
странные взгляды. Да и отношение к нему со стороны коллег ни с того ни с
сего изменилось. Раньше Бруно, свояк Микеле, по утрам, идя из кухни с чашкой
кофе, всегда заходил к нему в кабинет поболтать о том о сем. А теперь вдруг
перестал. Проходит мимо, да так быстро, словно у него вот-вот начнется
деловая встреча. Только никакой встречи у него не назначено. Во всяком
случае, последние три года Бруно не слишком напрягается, поскольку по
природе своей он сибарит. Однако Рику он нравится.
— Я серьезно, Арти. Ты не заметил ничего необычного? — спросил он,
когда у него с хвоста наконец слез докучливый
мерседес
.
— О чем это ты?
— Да как тебе сказать... — Внезапно Рик смутился. — Понимаешь, у
меня такое впечатление, будто меня все избегают.
Артур чуть поморщился и, отведя взгляд, буркнул:
— Брось. Тебе показалось.
— Показалось? Ни черта подобного! — Рик слишком хорошо знал этот
сдержанный тон. Артур явно темнит. — Скажи, что происходит? Это как-то
связано с открытием филиала на Западном побережье?
— Нет. — Поспешность ответа лишь убедила Рика в правоте его
догадок. — Клянусь, ничего такого не случилось.
— А что же тогда?
Артур повернулся к нему лицом.
— Старина, ума не приложу, что тебе сказать. Насколько я знаю, на фирме
все тихо-спокойно.
Рик сосредоточился на дороге. Сейчас он не мог думать о Монике. И говорить о
ней с Артуром ему совершенно расхотелось. А что, если ему все на самом деле
только кажется? Может, дело в том, что его мучают угрызения совести?
— Скажи-ка мне лучше, как там моя разлюбезная сестрица?
— Лучше не спрашивай. Артур хмыкнул.
— А где она сейчас?
— У твоего отца.
— И что поделывает? Безвылазно торчит в библиотеке и пытается
усовершенствовать десятичную систему классификации Дьюи?
— Знаешь, приятель, что я тебе скажу? Ты явно недооцениваешь свою
родственницу.
— Неужели? Ну тогда чем же вы с ней занимаетесь?
Рик закашлялся. Обсуждать этот вопрос не входило в его планы.
— Да так, всем понемножку. Обычные туристские заморочки. Съездили в
Центральный парк, в Кони-Айленд... Прошвырнулись по магазинам... Дело в том,
что...
— Черт! Дай мне свой мобильник.
Рик вынул из кармана сотовый и протянул Артуру.
— Надо звякнуть Кэтрин. Надумала ехать в аэропорт сама, но, боюсь,
опоздает. Она такая соня!
Рик снова сосредоточился на дороге, а Артур принялся названивать подружке.
Обычно Рика раздражал era непомерный эгоцентризм, но сейчас он был даже рад:
у него возникла передышка, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Нет,
все-таки обсуждать Монику с Артуром не следует. Ни с ним, ни с кем-либо
другим. Ведь Моника не какая-нибудь проходная подружка.
Сформулировав мысль, он сам ужаснулся. Не проходная подружка? А кто же она?
Да, ему по душе нрав Моники: она отважна и находчива. И голова у нее варит
будь здоров, любой мужик позавидует. Ну а выглядит так, что рехнуться можно.
А как она на него смотрит? Да стоит ей сложить губы бантиком и распахнуть
свои бархатные глазищи, как у него торчит торчком! (Ничего себе
каламбурчик!) А когда он ласкал ей грудь, она так стонала, что он чуть не...
— Рик, ты где?
Он вздрогнул и покосился на Артура.
— Ты пропустишь поворот.
— Черт! — Рик крутанул руль и, чудом избежав столкновения,
перескочил в крайний ряд.
— Ты что, приятель?! Эдак я без времени поседею! — Артур вытаращил
на него глаза и оглянулся.
Рик тоже покосился в зеркало заднего вида. Водитель машины, которую он
подрезал, сделал рукой непристойный жест.
— Не будет в другой раз зевать! — буркнул Рик.
Артур усмехнулся.
— Старик, да что на тебя нашло? Я тебя не узнаю. — Он покачал
головой. — Сам на себя не похож.
Это точно! Да он и сам себя не узнает. А чему тут удивляться? С тех пор как
приехала Моника, у него ни минуты покоя. Хотя объективности ради надо
признать, что с ее появлением жизнь стала на удивление разнообразной. Ведь
он годами ничего, кроме работы, не видел. Черт! Не будь Моника племянницей
босса, все было бы прекрасно.
Рик покосился на Артура: тот изучал авиабилет.
— Арти, можно вопрос?
— Валяй.
— А Моника будет работать в компании? Артур хмыкнул.
— Вряд ли. Ты ведь знаешь отца. У него на редкость допотопные взгляды
на этот счет. А у тетки Стефании и того хлеще. Ни за что не позволит Монике
работать.
— А твои милые родственнички хоть понимают, что на дворе нынче двадцать
первый век?
— Похоже, нет. — Артур ухмыльнулся. — Только один я иду в
ногу со временем. И не хочу, чтобы женщины в семье ходили в черном и
перманентно с пузом.
— Арти, я серьезно. Моника толковая и здорово разбирается в деле. От
нее компания лишь выиграет.
— Послушал бы тебя отец! Вряд ли ему понравится, что ты подстрекаешь
Монику к бунту. — Артур пристально взглянул на Рика и добавил: —
Сдается мне, что на самом деле тебя беспокоит нечто совсем другое.
— Меня? И что же, например?
— Не знаю... По-моему, ты переживаешь по поводу офисных сплетен.
— Что за сплетни? — У Рика упало сердце. Неужели на фирме уже
судачат по поводу Моники? А может, по поводу его работы? — Я ничего не
слышал.
— Да никаких сплетен нет. Просто я неудачно выразился. Хотел сказать,
что ты волнуешься зря. Тебе что-то пригрезилось. — Артур покачал
головой. — Приятель, ты у нас совсем заработался. Тебе давным-давно
пора в отпуск. Вот я вернусь, а ты поезжай. Хотя бы на недельку.
— Там видно будет, — уклончиво ответил Рик. А на дороге уже
замелькали указатели многочисленных терминалов аэропорта Ла-Гуардиа. —
Арти, следи за указателями. А то еще проскочим нужный поворот, а потом будем
давать кругаля, а то и вовсе, не дай Бог, застрянем.
Они прекратили разговор и вскоре свернули к нужному терминалу. Стоянка была
забита до отказа. Рик подъехал к зданию аэровокзала как можно ближе, вышел
из машины, достал из багажника чемодан и быстро вернулся за руль.
Артур выскочил из машины и, вытащив с заднего сиденья видеокамеру и дорожную
сумку, наклонился к открытому окну.
— Старик, спасибо, что подбросил. А насчет отпуска я вполне серьезно.
Отдохну и со свежими силами буду держать оборону. Неделю, а то и две. Будем
надеяться, что фирма не развалится.
— Ладно. Я подумаю. Счастливого тебе отдыха. — Рик начал поднимать
окно, а Артур направился к аэровокзалу. — Арти, подожди!
Артур обернулся.
— Может, когда вернешься, возьмешь на себя Монику? Хотя бы на недельку.
— Легко! — И Артур помахал ему на прощание рукой.
Легко? Ну это вряд ли. Монике такая замена наверняка не понравится. Более
того, она обидится и будет права. По-своему. Нет, нужно положить всему
конец, пока еще не слишком поздно.
Внезапно Рик почувствовал себя чертовски виноватым.
С того злополучного вечера, когда они ходили в ночной клуб, прошла уже
неделя. Моника и Рик по-прежнему проводили целые дни вместе: ходили по
музеям, видели Статую Свободы, поднимались на смотровые площадки Эмпайр-стейт-
билдинг. А по вечерам посещали рестораны или театры. Но Рик больше ни разу
не целовал Монику, и она начала беспокоиться.
Неужели она сделала что-то не так? Нет! Теперь она уже достаточно хорошо
изучила Рика и чувствовала: он хочет ее целовать. Но сознательно сдерживает
себя и сохраняет дистанцию, чтобы у нее не было возможности его
спровоцировать. Моника очень переживала. Только Ричард не понимает одного:
она ни за что не сдастся. И сделает по-своему. Ведь она настойчивая.
Мама называет ее упрямой, а братья — упертой, но сама она предпочитает
считать себя настойчивой.
Моника покосилась на Рика: он изучал колонку
Досуг
. Брови сдвинуты, губы
сжаты... Ей больше нравится, когда губы у него мягкие и ласкают ей грудь.
— Может, для разнообразия сходим в кино? — предложил Рик, поднимая
глаза от газеты. — Что бы вы хотели посмотреть?
Моника вздохнула. Она бы хотела пойти потанцевать, на что Ричард уже второй
вечер подряд неизменно твердит: лучше как-нибудь в другой раз. А ведь
другого раза может и не быть. Скоро она вернется во Флоренцию. Под
недреманные очи отца с матерью. Какая тоска!
— Моника?
— Что?
— Я спросил, какой фильм вы хотите посмотреть.
— Никакой! — Она плюхнулась рядом с ним на диван в гостиной и
закинула ногу на ногу. Как все-таки здорово ходить в джинсах! И как она
будет обходиться без них дома? — Я хочу потанцевать.
От ее близости Рик сразу напрягся. Он что, ее боится? Ведь она не кусается.
— А почему вы не хотите сходить в кино?
— В кино я могу сходить и дома.
— И на танцы тоже можно сходить дома. Она покачала головой.
— Нет, на танцы меня не пустят.
— Как это — не пустят?
— Я имею в виду одну. С провожатой, пожалуйста. Как-то раз я имела
глупость пойти на танцы с теткой Клементиной. Больше не хочу.
— А что случилось?
— Ничего особенного. Просто она отпугивала от меня всех кавалеров. В
результате весь вечер я проторчала у стенки в обществе милой тетушки.
Рик расхохотался.
Моника опустила глаза и молча рассматривала накрашенные, красным лаком
ногти. Нет, Рик не понимает, в какой строгости ее держат родители.
— Извините, если я вас обидел. — Рик коснулся ее ноги в самолично
проделанной Моникой прорези на колене. — Просто я подумал, что вы
пошутили.
— Какие уж тут шутки! — Моника вздохнула и подняла на него глаза,
Прочтя на его лице жалость, рассердилась и снова отвела взгляд.
— Ну и чем же вы занимаетесь целыми днями дома? — спросил он, не
убирая руки.
И сердиться на него становилось все труднее и труднее. Может, он наконец-то
перестанет держать дистанцию?
— Чем занимаюсь? Вообще-то, я вернулась домой только два месяца
назад. — Она пожала плечами. — Много читаю. А некоторые книги
перечитываю. Например,
Войну и Мир
и свою любимую Джейн Остин. А еще
готовлю еду и шью. Правда, мама не видела одежду, которую я приготовила для
поездки в Нью-Йорк.
— Я так и думал! — ухмыльнулся Рик и уже серьезным тоном
продолжил: — Но ведь вы окончили школу, а потом еще и колледж. Почему бы вам
не пополнить трудовые резервы?
Она нахмурилась.
— Как это?
— Почему бы вам не устроиться на работу? — с улыбкой пояснил он.
— Да вы что! Это еще хуже, чем ходить на танцы без тетки Клементины.
— Я вас не понимаю. Вы такая умная и разбираетесь в бизнесе. Зачем же
вы учились, если теперь не хотите использовать, полученные знания?
— Вы рассуждаете прямо как мой отец. — Моника вспомнила, чего ей
стоило уговорить отца отправить ее учиться в колледж. Она и просила, и
молила, а в конце концов потребовала. И добилась. Она вздохнула и поменяла
позу. — Хотите еще вина?
Рик покачал головой.
Схватив свой бокал, Моника вскочила и подошла к винному бару за бутылкой
шардонэ.
— Только вы не обижайтесь, пожалуйста. И не думайте, что я осуждаю вас.
Или вашу семью. Просто переживаю, вот и все.
Моника взяла бутылку и, вернувшись на диван, с минуту молча таращила на него
глаза.
— Переживаете? Почему?
— Потому что вы мне нравитесь.
— Правда?
— Конечно. — Он взял у нее из рук бутылку и налил себе полбокала.
Моника улыбнулась. Значит, она ему на самом деле нравится.
— Я хотела вас кое о чем спросить, но...
— О чем? — спросил он.
Она налила себе вина и поставила бутылку на столик.
— Может, расскажете мне о работе компании поподробнее?
Он засмеялся.
— Да вы знаете больше моего!
Монику переполняла гордость. Пусть его слова были неправдой, но очень
приятно, что Ричард о ней столь высокого мнения.
— Это не так. Просто иногда я слушаю, как отец говорит о делах по
телефону, и бываю вместе с ним на винодельне. Вот и все. — Она пожала
плечами. — Я мало знаю.
Рик посерьезнел.
— А хотели бы знать больше?
— Конечно, хочу. Я могла бы ходить вместе с вами в офис по утрам, а
потом...
Рик поднял руку, и в его глазах промелькнуло сомнение.
— А как же ваш дядя? Что он на это скажет?
Ну вот так всегда! Все зависит от того, что скажут или подумают ее близкие.
Впрочем, она сама виновата ничуть не меньше.
— Дядя Микеле давным-давно живет в Америке. Он привык к городской жизни
и современным обычаям. И ни слова не сказал на то, что я хожу в джинсах и
крашу ногти. Ему все равно.
— Но ему не все равно, как относятся к этому ваши мать и отец.
Она тяжко вздохнула и произнесла на итальянском несколько словечек, за
которые монашки ее по головке точно не погладили бы.
— А дяде Микеле совсем необязательно знать обо всем, чем мы с вами
занимаемся.
Рик прокашлялся и изрек:
— Аминь.
— Тогда завтра утром я иду с вами в офис? Да?
— Не знаю. Мне нужно подумать.
— А что тут думать? Я приду утром. Пока дядя Микеле еще спит.
Ричард все сомневался.
— А как быть с остальными? Что подумают Бруно и Карло? Представляете,
как они удивятся, если встретят вас в офисе?
— Вряд ли эти двое появляются там раньше десяти. — Она хмыкнула и
отмахнулась. — Разве я не права?
Рик попытался скрыть улыбку, но ему это удалось лишь отчасти. Моника уже
научилась читать по его лицу. Когда он сердится, его серо-зеленые глаза
светлеют. А когда возбуждается, становятся глубже и темнее. Ей нравится,
когда они у него темнеют. Жаль только, что последнее время он ее так упорно
сторонится.
Рик помолчал, а потом согласился:
— Ну ладно. Завтра утром придете вместе со мной в офис на пару часов.
— Итак, завтра с утра пораньше у нас свидание. — Моника подняла
бокал и отпила глоток.
Рик закатил глаза.
— Нет, никакое это не свидание. Она засмеялась.
— Ну а сегодня вечером? — И, поставив бокал на столик, чуть
пододвинулась к нему. — Что мы будем делать сегодня вечером?
Рик перевел взгляд на ее бокал.
— А вам не кажется, что сегодня вы приняли шардонэ более чем
достаточно?
— Вам виднее, Ричард. — Она убрала прядь волос, упавшую ему на
лоб. — Для итальянцев вино все равно что вода. С тех пор как мне
исполнилось десять, мне каждый день давали стакан вина, когда я приезжала
домой на выходные.
Рик свел брови, и глаза у него стали совсем зелеными. Что бы это значило?
Похоже, она еще не настолько хорошо изучила его настроения.
— И вы разрешите пить вино своим детям?
От изумления Моника не нашлась что сказать и молча смотрела ему в лицо. О
детях она еще не думала. То есть, конечно же, она понимала, что у нее будут
дети. Разве можно подвести своих родителей и не подарить им внуков? Но ей и
в голову не могло прийти, что Ричарда могут интересовать подобные вещи.
Только сама Моника не хотела думать об этом сейчас. При мысли о детях она не
могла не думать о том, что ее ждет во Флоренции. А ее ждет скучная серая
жизнь в браке со скучным серым человеком, который только и думает об урожае
винограда, о доходах и расходах... Впервые мысль о том, что ей предстоит
провести жизнь в браке без любви, привела ее в ужас. Душу сжала ледяная
тоска. Насколько легче было быть послушной дочерью раньше, пока она не
приехала в Нью-Йорк и не попробовала вкуса свободы!
А главное — пока не познакомилась с Ричардом.
— Моника, вы где?
Она вздрогнула и часто-часто заморгала.
— Я не хочу говорить ни о замужестве, ни о детях.
— Ну и ну! А кто говорит о замужестве?
— Но ведь прежде, чем заводить детей, выходят замуж. Разве нет?
— Совсем необязательно. Впрочем, я имел в виду нечто другое. Я думал о
социальном аспекте.
— Неважно. Я не хочу... — Она осеклась. — А что значит
социальный
аспект
?
— Просто мне вдруг пришло в голову, насколько в обществе изменились
представления о воспитании детей. В наше время, во всяком случае здесь, в
Америке, приобщать детей к алкоголю с раннего детства уже не приветствуется.
— А у вас будут дети?
Он немного опешил и не сразу ответил:
— Конечно, будут. Когда-нибудь.
— Скоро?
— А я думал, мы с вами решаем, какой фильм пойдем смотреть. — И он
снова углубился в газету. — Кстати сказать, нам нужно поспешить, а то
мы никуда не успеем.
— На танцы мы всегда успеем.
— Моника, ведь я вам уже говорил.
— Отлично. — Она с решительным видом поставила бокал на
столик. — Не хотите идти в город, не надо. Пойду одна.
— Что еще вы придумали?
— Ничего. — Она встала и, тряхнув волосами, заявила: — А насчет
дяди Микеле не беспокойтесь. Он не узнает, что я была в городе одна.
— Одна вы никуда не пойдете. И я уже говорил: никаких танцев сегодня.
Моника твердым шагом направилась к себе в комнату переодеваться.
— Моника, я не шучу.
— Ричард, извините, что я вас не провожаю, — бросила она через
плечо и, услышав, что он тихонько ругнулся, довольно ухмыльнулась.
— Моника!
Она вошла в свою комнату и плотно затворила за собой дверь. На стоячей
вешалке висело подготовленное к сегодняшнему вечеру синее платье. Сбросив
туфли, она расстегнула молнию на джинсах. Интересно, почему Ричард до сих
пор не стучит к ней в дверь? Он что, на самом деле ушел? Неужели допустит,
чтобы она отправилась в город одна?!
Хотя какая разница? Подумаешь, одна так одна. Не заблудится. Скажет водителю
такси адрес — и все дела. Доллары у нее, слава Богу, есть. И кредитная
карточка тоже. Как говорит Ричард, базара нет.
Моника стянула джинсы, сняла блузку и надела платье. После недели хождения в
тесной узкой одежде она пришла к выводу, что это не есть здорово. Во всяком
случае, не слишком удобно. Нужно все время думать о том, как сесть, как
встать, можно ли положить ногу на ногу и всякое прочее. Но самое ужасное —
приходится чуть ли не каждый день пропускать ужин. Спрашивается: ну зачем ей
такие радости? Разумеется, мешковатое черное платье она по своей воле больше
сроду не наденет, но обычный деловой костюм — самое то. Может, завтра они с
Ричардом снова съездят в универмаг. После офиса. Моника представила себе,
как сидит у него в кабинете за столом и он рассказывает ей, чем занимается
фирма. Здорово! Кто бы мог подумать, что ее так заинтересует работа! А
может, все дело в том, что Ричард считает ее умной и способной принести
пользу семейному бизнесу?
Если бы отец думал так же!
Впрочем, к черту неприятные мысли! Сегодня вечером она будет танцевать.
Может, даже с Ричардом. Если он перестанет упрямиться.
Моника подошла к двери и прислушалась. Тишина. Неужели он на самом деле
ушел?! Ну и пусть! Она почистила зубы и накрасила губы помадой. Ладони вдруг
стали влажными, но она твердила себе:
...Закладка в соц.сетях
