Жанр: Любовные романы
Опаленная судьбой
...я
любит, а тот роман закончен. Крис так сказал.
— И ты ему поверила. — Хелен покачала головой и опустилась на ближайший
стул. Леон не любит ее. Каким нужно быть жестоким, чтобы позволить любовнице
целовать себя в присутствии жены! Да что она вообще знает о мужчинах и об
обществе, в котором вращается муж? — Мне неприятно говорить тебе это, но
Крис солгал. Я прекрасно говорю по-французски и поняла каждое слово Леона.
— Ты говоришь по-французски? — Мэри присела на соседний стул. — О, нет.
Секунду, они говорили не больше двух минут. Что же тебя так расстроило?
Хелен обхватило плечи руками: ее трясло.
— Леон объяснил, что Николас — сын Делии, и спросил посла о его жене, —
голос Хелен сделался хриплым от волнения. — Француз ответил, что ей
нездоровится, затем добавил с сарказмом, что Леон вряд ли будет возражать
против Луизы, ведь они давние близкие друзья. — Она с ироничной усмешкой
посмотрела на Мэри. — Французский язык очень изысканный, особенно если
хочешь выказать свой сарказм... ты не находишь?
— Данный язык меня не интересует. И что случилось потом?
— Потом слово взяла Луиза. Цитирую:
Мой дорогой, не волнуйся, я и не
собираюсь расстраивать твою маленькую женушку рассказами о нас. Знаю, что ты
женился исключительно ради ребенка. Я помню во всех подробностях ночь,
которую мы провели вместе накануне твоей свадьбы. Десять дней назад я
получила от тебя апартаменты, такой экстравагантный подарок... — Хелен
замолчала, чтобы сглотнуть слезы. — Четыре года мы были вместе, и когда ты
вернешься, обещаю, мы, как и прежде, насладимся любовью
. Она рассмеялась, и
тут я последовала за тобой в дамскую комнату, — закончила Хелен.
— Какова нахалка.
— Леон тоже хорош, вероятно, они еще встречаются. Говорил мне, что ездил в
Нью-Йорк, а на самом деле был в Париже.
— Ты не знаешь этого наверняка. — Мэри попыталась утешить подругу. — Ты же
не слышала ответа Леона. Возможно, он все отрицал. Минуту назад он перед
всеми благодарил Бога за то, что ты стала его женой, и целовал тебя. Это же
что-то значит. Дай ему шанс все объяснить.
Хелен встала, ее лицо было белым как полотно, глаза смотрели безучастно.
— Я так не думаю.
— О, да перестань, Хелен, ты же не веришь, что Леон предпочел худюшую
гламурную девицу тебе. Ты красивая, любящая, добрая. Будь моя воля,
размазала бы их знаменитый бразильский воску нее по лицу. Очень бы подошло к
ее рыжим волосам.
— Кошмар. — Картинка, нарисованная Мэри, развеселила Хелен.
— Ну вот ты и улыбнулась. — Мэри встала и положила руку на плечо подруги. —
Возвращаемся в зал. Не позволяй этой кокетке Луизе расстраивать тебя.
— Не беспокойся, Мэри. — Хелен благодарно посмотрела на подругу, хотя
сочувствие в ее глазах болью отдалось в сердце.
Она сильная, жизнь научила ее держать удары. Потеря родителей, временная
слепота, невозможность выносить и родить ребенка, смерть любимого деда и
лучшей подруги показали ей, что слезами горю не поможешь.
— Со мной всю будет в порядке. Я не стану устраивать сцену. Пора
присоединиться к гостям.
— Уверена?
— Конечно. — Хелен открыла дверь и прошла в зал.
Смех, музыка, звуки толпы окружили ее невидимым плащом. Ничего не
изменилось. Николас остался со мной. А Леон всегда был сердцеедом. Любовь —
иллюзия, недаром муж твердит ей это. Она уже оплакала самых близких людей, а
муж слез не заслуживает.
Войдя в зал, Хелен заметила, что французская пара исчезла. Муж разговаривал
с Крисом. При их появлении мужчины обернулись.
Леон тут же уловил перемену в Хелен. Она улыбалась, но от улыбки веяло
холодом и глаза смотрели враждебно.
Он обнял жену за талию.
— Я скучал по тебе, — прошептал он ей на ухо, — и умираю как хочу танцевать.
Хочу снова почувствовать тебя в своих руках.
— Извини, мы с Мэри беседовали.
Он повел Хелен к танцполу, она не сопротивлялась, положила маленькую ручку
ему на плечо и начала двигаться в такт музыке.
— Ты в порядке? — Он прижался губами к ее уху.
— Конечно.
Она прелестно улыбалась, но ему казалось, что, в то время как ее роскошное
тело находится в его руках, мыслями Хелен за много миль от него.
— Мэри расстроила тебя?
— Нет.
Леон провел рукой вдоль обнаженной спины жены. Возможно, она просто оробела?
— Расслабься, ты самая красивая женщина здесь, и все тебя обожают.
Все, за исключением тебя, едва не завизжала Хелен.
Неужели он считает ее такой глупой, что она проглотит его ложь? Слава богу,
она больше ничего не чувствует. Его предательство превратило ее в камень.
— Ты правда в порядке? — взволновался он.
— Я намереваюсь танцевать всю ночь напролет. — Она обольстительно захлопала
ресницами, мысленно желая расквасить ему нос.
Хелен скользнула в лимузин и забилась в угол. Весь вечер она танцевала и
смеялась, Леон засыпал ее комплементами. Вот змей! Думает, что полностью
владеет ею.
Она самостоятельная личность, заслуживающая уважения, над ней долго
глумились, теперь этому пришел конец.
Едва очутившись в спальне, Хелен сорвала колье с шеи и бросила его на пол,
туда же полетели серьги и браслет. Затем она прошла в гардеробную, сняла
платье и, распустив волосы, надела свою простенькую сорочку.
Леон стоял посередине комнаты без пиджака и галстука с засученными рукавами,
пальцами перебирая подобранные с пола украшения.
Посмотрев ему в лицо, она машинально сделала шаг назад.
— Очень неосторожно — бросать бриллианты на пол. Ты мне скажешь, что
происходит, Хелен? Мне не нравится, когда у женщины резко меняется
настроение. Я требую объяснений.
— Каких объяснений? Ты думаешь, что знаешь меня достаточно хорошо, потому
что пользуешься моим телом? — выплеснула она ему в лицо. — Я четырнадцать
лет провела в Швейцарии. Там четыре языка, я бегло говорю на двух:
итальянском и французском. Еще нужно добавлять что-то? — Она увидела, как
его лицо помрачнело.
— Ты поняла Луизу. — Леон положил драгоценности в карман брюк. Их глаза
встретились, и он шагнул к ней. — Это невежливо с моей стороны, но я не
желал тебя смущать.
— Ты сама предупредительность, — съязвила Хелен.
Он схватил ее за руку и привлек к себе.
— Она была моей любовницей, и мне очень жаль. — Его губы изогнулись в
улыбке. — Тебе не стоит ревновать, я положил конец этому роману еще до
свадьбы. Клянусь, с тобой другой женщины мне не нужно.
Хелен попыталась вырваться из его цепких рук
— Ты, должно быть, думаешь, я сумасшедшая, если поверю тебе. Ты
высокомерный, манипулирующий людьми наглец. Подумать только, ты встречался с
этой женщиной несколько лет. За кого ты меня держишь? За неделю до свадьбы
вы кувыркались в постели. Делия предупреждала меня, какие неверные мужчины в
ее семье. Сказал, что едешь в Нью-Йорк, и из моей постели поспешил к ней. А
называть меня французскими словами — сила привычки? Ты подарил ей
апартаменты в Париже и бог знает что еще. А потом удивляешься, почему я
бросаю бриллианты на пол? — Она отвернулась от него.
— Ты закончила? — спросил Леон, прижимая ее к себе.
Хелен пронзила его пылающим от ярости взглядом.
— Да защитит Господь Николаса. Позор — иметь такого отца. У тебя же нет
морали. И не притрагивайся ко мне больше.
Конечно, Леон не святой, но он умеет держать слово. И даже когда Луиза
умоляла его заняться с ней любовью, он ушел, закрыв за собой дверь. Не очень
галантно, зато честно. Он не заслуживает подобных оскорблений.
Леон резко толкнул жену на кровать и придавил своим весом к матрасу. Ее тело
изогнулось, волна мелких конвульсий прокатилась по ней, и она потеряла счет
времени, превратившись в комок наслаждения и захлебываясь сладостными
стонами.
Тело в который раз предало ее...
Они замерли, слушая бешеный стук сердец.
Леон приподнялся на локте и заглянул в ее затуманенные страстью глаза.
— Думаю, мы можем забыть твою последнюю реплику, — тихо начал он. — Ты не
можешь сопротивляться страсти и желанию, которые каждый раз нас охватывают.
— Это говорит твой эгоизм, — отрезала она.
— Не факт, и чтобы доказать тебе это, я действительно не притронусь к тебе,
пока ты сама меня не попросишь, — улыбнулся он. — Сомневаюсь, что мне
придется долго ждать. Некоторые женщины, вкусив секс, не могут жить без
него, и мне кажется, ты подпадаешь под эту категорию.
— Размечтался. — Хелен хотелось уничтожить мужа, в душе она признавала его
правоту. — Я живу с тобой ради Николаса. Кстати, шрам в паху у меня не от
аппендицита, а из-за несчастного случая. Поэтому, если ты тешишь себя
иллюзиями о моей беременности, забудь. Я не могу иметь детей.
Его реакция оказалась неожиданной: он ласково погладил шрам рукой.
— Биологический ребенок для меня ничего не значит. — Его глаза загадочно
сверкнули. — У нас есть Николас. Повторяю, роман между мной и Луизой
закончен, ей хорошо заплатили за ее дружбу.
Господи, да он настоящий дьявол. Как можно играть чувствами других?
Хелен вдруг стало жалко эту несчастную француженку.
— Твоя первая жена закрывала глаза на твои похождения налево? Или Тина
никогда не знала, что ты ведешь двойную жизнь? Ты лгал ей, как лгал мне,
когда говорил о своей верности? — задыхалась от возмущения Хелен.
— Я никогда не лгал ни тебе, ни Тине. Хотя ей было наплевать, — он зло
усмехнулся. — Тина была сама себе голова. Мне исполнилось двадцать три,
когда мы встретились и поженились. Без штампа она не пускала меня в свою
постель.
А еще ты женился на ней ради отцовского банка, как говорила Делия, подумала
Хелен.
— Слияние банков было выгодно скорее ее отцу, чем нам. — Он словно услышал
ее мысли. — Мы основывали филиалы в Америке. Я трудился как раб на
плантации, чтобы обеспечить прибыль. Я всегда был ей верен, пока она была
верна мне. — Он окинул жену насмешливым взглядом. — Я не был ни первым, ни
последним ее любовником.
Губы Хелен недоверчиво дрогнули.
— Когда ты впервые увидела Тину, мы были женаты семь лет и у нее уже
сменилось три любовника, — мрачно продолжил Леон. — Такис, грязное животное,
был одним из них. Адюльтер — не прерогатива мужчин. Мы сохраняли брак
главным образом ради наших отцов, они крепко дружили.
Глаза Хелен расширились от изумления. Тина не хранила ему верность? Если у
ног женщины такой великолепный мужчина, как Леон, зачем ей другой?
Она внимательно вгляделась в мужа: лоб в морщинах, потухший взгляд,
опустившиеся плечи, казалось, властному и решительному Леону требовалось
участие.
Нет, Леону ничего не нужно. И она сама не знает, во что верить. Если бы у
нее хватило здравого смысла собрать чемоданы и уехать...
— Мне очень жаль.
— Твое сочувствие ничего не меняет. Главное — не наши чувства, а ребенок.
Он прав. Она выходила замуж за Леона не из-за его характера или физического
влечения, поэтому мечты о любящем и верном муже можно забыть.
— Если не возражаешь, пойду приму душ.
— Ласково попроси меня, и я к тебе присоединюсь, — печально пошутил он.
— Скорее ад замерзнет. — Хелен гордо удалилась в ванную.
Утром, едва открыв глаза, она почувствовала, что его рядом нет, он выполнил
обещание: ни разу за ночь не прикоснулся к ней, даже забыл о привычном
утреннем поцелуе.
День прошел мирно.
Ночью в кровати он пожелал ей спокойной ночи, отвернулся к стене и уснул.
Она ворочалась с боку на бок, рассуждая, почему завял, еще не распустившись,
бутон их любви.
На следующий день на маленьком частном самолете они вылетели на остров.
Наступали пасхальные каникулы.
Глава 11
— Я должен отбыть сегодня на материк, сказал Леон за завтраком.
Хелен перевела на него холодный, равнодушный взгляд, и ему захотелось
встряхнуть ее, зацеловать, заставить снова стать страстной и чувственной, но
гордость не позволяла ему пойти на попятную и первому вымаливать любовь.
Он видел, как горят желанием ее глаза, когда она смотрит на него и прячет
свою страсть за ленивым взмахом ресниц. Трудно сказать, кого она боялась
больше: себя или его?
Хелен с радостью вытянулась на полотенце. Слава богу, он уехал.
Утром они с Николасом посетили бухту, ловили рыбу и обедали в местном кафе.
Затем медленно вернулись к вилле, чуть вздремнули и в три часа оказались на
пляже.
— Когда папа вернется? — спросил Николас, возводя песчаный замок у ее ног. —
Я хочу, чтобы он научил меня плавать.
— Я могу это сделать. — Хелен резко встала и отбросила в сторону шляпу. —
Женщины так же хорошо плавают, как и мужчины. Не хочу, чтобы ты рос
шовинистом.
— А кто такой шовирист... швинист?..
— Да, кто такой шовинист? — выкрикнул веселый голос.
Хелен обернулась, и ее глаза радостно округлились.
— Мэри, откуда ты?
Подруга шла к ней по пляжу со старшим сыном Марком.
— Леон привез нас вместе с няней. Он посчитал, что тебе не помешает женское
общество, а дети соскучились друг без друга.
— Я так рада видеть тебя, но он меня не предупредил о своем возвращении.
— Возможно, хотел сделать тебе сюрприз. — Мэри улыбнулась и отпустила руку
сына. — Что-то ты неважно выглядишь. Почему темные круги под глазами? Ты в
отпуске, нужно отдыхать.
Хелен поморщилась. Мэри взяла подругу за руку.
— Садись, мне есть что тебе рассказать. Женщины опустились на песок.
— Ты любишь Леона, я вижу. Как адвокат я нарушаю клятву, но считаю, что моя
лучшая подруга заслуживает счастья.
— Я заинтригована.
— Крис не только адвокат Леона, он его друг. На днях они встречались по
важному семейному делу. Леон сказал, что наслаждается каждой минутой,
проведенной с тобой. Крис шутит, что он бредит тобой. — Мэри загадочно
приподняла бровь. — Позже, в постели, — она хохотнула, — я добыла
конфиденциальную информацию. И не говори мне, какой Леон циник, когда дело
касается женщин. Это Крис посещал Луизу в Париже и Крис в качестве юриста
Леона презентовал ей апартаменты и чек на круглую сумму денег. Не очень
красивый поступок, знаю, но не повод для развода. Не могу сказать точно,
спал ли Леон с Луизой накануне свадьбы, но после нее — точно нет. — Мэри,
довольная собой, рассмеялась. — Только не выдавай меня, иначе Крис меня
убьет.
Хелен задумалась, Луиза не сообщала, вручал ли Леон ей документы лично. Она
посмотрела в светившиеся неподдельным счастьем глаза подруги и вздохнула.
— Твои слова ничего не меняют. Леон не верит в любовь. Я всегда останусь для
него лишь
удобным телом
в постели, и ничем больше. После того праздника он
сказал, что не притронется ко мне, пока я его об этом не попрошу, но у меня
тоже есть гордость.
— Глупости, ты с ума сошла? — воскликнула Мэри. — Леон никогда не знал
любви, возможно, ему трудно управлять своими эмоциями, но если ты его
любишь, то покажи ему свою любовь, ты же женщина. Я заберу мальчишек на
виллу, а ты останься здесь и подумай о своих истинных желаниях.
Мэри с детьми ушла, а Хелен, оставшись одна, внезапно ужаснулась. Вокруг
столько красивых женщин, и многие из них почли бы за счастье связать себя
узами брака с таким мужчиной, как Леон. И надо же уродиться такой глупышкой,
чтобы толкать любимого человека в руки чужой женщине!
Вернувшись в дом, чтобы принять душ и переодеться, она все еще не могла
прийти к определенному решению, разрываясь между обидой и прощением.
Она сбросила рубашку и начала отряхивать с бедер песок, когда Леон появился
из ванной с полотенцем на бедрах.
— Леон? Я думала, ты с детьми, — вспыхнула Хелен.
Беспомощным взглядом она наблюдала за тем, как он снял с бедер полотенце,
вытер волосы.
— С ними няня. У тебя такое же выражение лица, как тогда на пляже, когда ты
впервые увидела меня обнаженным. Помню, я был с тобой не очень
обходительным, я не мог флиртовать. Сама понимаешь, узы брака. — Леон
повязал полотенце на бедра и сделал шаг по направлению к ней.
— Я никогда не видела тебя обнаженным до замужества.
— Лгунья. — Он улыбнулся ей. — Тогда на пляже ты пялилась на меня, пока я не
прикрылся полотенцем.
Он стоял от нее на расстоянии, но она уже чувствовала тепло его тела. Мэри
права, нужно сделать выбор.
— Я действительно ценю твое кокетство, — продолжил он, окидывая . одобряющим
взглядом ее хрупкую фигурку. — И прощу тебе ложь, если ты произнесешь слова,
которые я хочу услышать. Ты знаешь, о чем я говорю, тебя же трясет от
возбуждения.
Его слова показались ей оскорбительными.
— Я не лгу, — отрезала Хелен. — Я год вообще ничего не видела. Слепота,
затем операция. И пялилась я на тебя, потому что пыталась сфокусировать
зрение, а когда мне это удалось, ты уже обернулся полотенцем.
Леон замер. Он знал о том, что жена носит контактные линзы, и понял, что все
ее слова — правда. Идиот. Забыв о гордости, он потянулся к ней.
— К черту обиды! — воскликнул он и прижался к губам Хелен долгим поцелуем.
Голова его кружилась от счастья, он снова ощутил ее вкус на своих губах,
снова почувствовал, как бьется ее сердце у его груди.
Он поднял ее на руки и понес к кровати.
— Что ты делаешь? Я вся в песке! — завизжала она.
Леон рассмеялся и повернул к ванной.
— Тогда я тебя искупаю, сделаю тебе расслабляющий массаж и займусь с тобой
любовью.
Хелен облизала сухие губы. Она не просила его заниматься с ней любовью. Надо
же, ее гордый, самоуверенный, властный муж пошел на попятную...
— Ты не представляешь, как ты прекрасна, — прохрипел Леон.
Некоторое время она вглядывалась в родное лицо, затем притянула его голову к
себе и поцеловала. Ее руки ласкали его плечи, виски, волосы. Леон прижался
лицом к ее животу, и она вся превратилась в ожидание.
— Пожалуйста, Леон! — выкрикивала она, выгибаясь под его руками дугой. —
Пожалуйста.
Он погружался в нее глубже и глубже, желая затушить огонь, горящий в ее
груди, и в то же время вобрать в себя ее влагу и разразиться фонтаном
восторга на вершине блаженства. Хелен впилась ногтями ему в плечи, его вес
мешал ей двигаться, она почти теряла сознание от удовольствия.
Леон приподнялся на локте и посмотрел ей в лицо.
— Полное поражение.
Хелен потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его слова, затем она
оттолкнула мужа от себя и села.
— Я не просила тебя, об этом. — Мужчины всегда забывают о том, что им
неприятно.
— Я говорю о собственном поражении, — рассмеялся он.
— О...
То, что всемогущий и властный мистер Аристидес признавался в проигрыше, и
кому — женщине, лишило ее дара речи. Он улыбался, ерошил свои темные волосы
и выглядел абсолютно счастливым.
— Хотя для сохранения семейной гармонии можем признать это ничьей.
Припоминаю, ты умоляла меня дважды. — Его глаза лукаво сверкнули, и
она не могла не рассмеяться.
— Ты невозможен. Если мы не оденемся и не спустимся вниз, наши гости
поднимутся сюда, разыскивая нас.
Он обнял ее за плечи.
— У нас мир?
Хелен отметила про себя это
у нас
и на секунду задумалась.
— Если приходиться думать об ответе, то...
— У нас мир, — перебила его Хелен.
— Хорошо. — Он улыбнулся и соскочил с кровати. — Дай мне две минуты, и
сможешь воспользоваться ванной, ладно? — Ей показалось, что ответа от нее он
не ждал.
— Поспешите! — кричал Леон, стоя у трапа самолета. — Каникулы закончились.
— Что за манера так разговаривать с гостями, — пожала плечами Хелен, замыкая
строй из Криса, Мэри, няни и четверых детей.
Он заулыбался и обнял жену.
— Никогда в жизни так не отдыхал. В следующий раз мы отправимся в свадебное
путешествие.
— Звучит многообещающе, — пробормотала Хелен, ее сердце пело от счастья.
Отпуск действительно превзошел все ожидания; дни стояли теплые и солнечные.
Ночи в апреле немного прохладные, но, когда рядом любимые, даже холод не
испортит настроение.
Леон хохотал, придумывал игры для детей, устраивал пикники на пляже и
заряжал энергией всех вокруг. Она была почти уверена, что его вдохновляла
любовь.
— Я должен вставать, — убеждал себя Леон, не открывая глаз.
Хелен улыбнулась и забросила ногу на его бедро.
— Мадам, вы рискуете задержать меня, а мне нужно идти, — он засмеялся,
перекатил Хелен на спину и выбрался из постели. — Сегодня вечером, нас ждет
серьезный разговор.
— О?
— До вечера, — Леон чмокнул жену в бровь. Она томно потянулась и улыбнулась.
Сегодня
Николаса из садика заберет няня, а у нее в одиннадцать встреча.
Не спеша позавтракав, она незадолго до условленного времени уже была на
месте. Попросив шофера подождать, вошла в частную клинику.
Доктор Савалас оказалась пятидесятилетней матерью троих детей. Она
внимательно выслушала историю о несчастном случае в Альпах.
— Итак, миссис Аристидес, доктор в Женеве сказал, что операция на
раздробленных костях таза прошла успешно, но заверил вас, что вы никогда не
сможете иметь детей. Правильно?
Хелен кивнула.
— Дайте мне его координаты, я с ним свяжусь, а пока мы вас осмотрим.
Час спустя Хелен заливалась слезами умиления.
— Я беременна?
— Да. Я связалась с вашим доктором в Женеве, показаний против вынашивания
ребенка нет, правда, придется сделать кесарево сечение.
Хелен выпорхнула из клиники, лучась улыбкой. Ей нужно с кем-то поделиться
своим счастьем, и Леон имеет право узнать об их ребенке первым.
Не доезжая двадцати ярдов до банка, Хелен попросила водителя остановиться и
отпустила его на обед. Она была готова смеяться вслух, губы растягивались в
улыбке до ушей.
— Это кто же такой счастливый? Хелен удивленно взглянула на красивого
мужчину, остановившегося перед ней.
— Привет, Такис.
— Дай угадаю. Ты идешь к Леону, чтобы забрать завещание, оставленное тебе
Делией.
— Не угадал, хочу вытащить Леона в город пообедать, — улыбнулась она.
Странный этот Такис, откуда он знает о завещании Делии?
— А ты счастливая: скоро станешь очень и очень богатой дамой, хотя не чета
Леону. Он контролирует все, и тебя в том числе. Братишка безжалостен, когда
дело касается его бизнеса.
В золотистых глазах этого человека читалась откровенная зависть.
— Извини, но я тебя не понимаю. — Ее улыбка поблекла.
— О, да ладно, Хелен, ты, возможно, и блондинка, но далеко не глупышка. Ты
ведь знаешь, старый Аристидес умер раньше дочери, и Делия унаследовала сорок
процентов состояния. Восемьдесят она оставила сыну, остальное тебе.
— Что ты пытаешься мне сказать? — От дурных предчувствий сжалось сердце.
— Пойдем выпьем со мной кофе, и я объясню. — Такис увлек Хелен в маленькое
придорожное кафе. — Леон и его отец контролировали основной пакет акций в
империи
Аристидес Интернэшнл
. Делия должна была унаследовать свою долю по
достижении двадцати пяти лет.
После двойной трагедии обнаружилось, что ее незаконнорожденный сын и ты,
Хелен, становитесь козырем в игре.
— В какой игре? — девушка потерла виски.
— Все просто: ты распоряжаешься двадцатью процентами имущества Делии,
завещанными тебе, и восьмьюдесятью процентами, принадлежащими Николасу.
Члены нашей семьи держат в компании ничтожные доли. Заполучив тебя, Леон
получает большинство голосов.
— Так, — кивнула головой Хелен.
— Не истолкуй меня превратно. Ты очень красивая женщина, но и ты еще и в
очень выгодной позиции.
— Так же как и Леон, — отрезала она, прямо глядя в глаза Такису.
— Ты уверена? Проконсультируйся со своим адвокатом. Ты обнаружишь, что Леон
может контролировать финансы мальчика, но не распоряжаться ими. — Такис
пожал плечами. — Неважно. Мне неприятно говорить тебе это, но Леон имел
другие причины, помимо мальчика, чтобы жениться на тебе. Твое наследство
являлось пусть слабой, но угрозой его абсолютному контролю над банком. Будь
осторожна.
Такис поднялся из-за стола и, насвистывая, удалился.
Хелен невидящими глазами уставилась в стену. Она вспомнила, как спешила
тогда за свадебным платьем и едва выслушала мистера Смита, сказав только,
что желает отдать все деньги Николасу. Он посоветовал ей внимательно
прочитать документы и подумать, пока завещание не вступило в силу. Неужели
он хотел ее о чем-то предупредить?
Зачем Леону понадобилось усыновлять мальчика? Чтобы иметь те же права, что и
она? Как можно быть таким бессердечным и думать только о деньгах?
— Мадам что-нибудь зак
...Закладка в соц.сетях
