Жанр: Любовные романы
Алый шелк соблазна
...ла она.
— Я и сам упомянул о позднем часе, миледи, — сочувственно произнес
Дид.
Порция медленно стянула перчатки и подняла руки к шляпке, одновременно
посматривая на дворецкого, чье лицо всегда помогало ей определить настроение
в доме.
— С миссис Гиллингем бывает иногда нелегко, Дид, но ведь она единственное дитя лорда Эллерсли.
— Я понимаю, миледи. — Теперь на лице дворецкого было
страдальческое выражение. — Очень требовательная леди. Во всяком
случае, была такой, когда жила здесь при его светлости. Простите, миледи,
если я позволил себе лишнее, но мы здесь, на Гросвенор-сквер, очень довольны
сложившимся положением.
Дид не мог яснее выразить мысль о том, что является ее верным и надежным
слугой.
— Спасибо, Дид. Чем раньше я повидаюсь с ней, тем быстрее она уйдет.
Дид не позволил себе улыбнуться, разве что самую малость.
Порция шла по мраморному вестибюлю к дверям гостиной и чувствовала, как груз
ответственности давит на ее плечи, ответственности, которой она не искала и
которой не желала. Лара никогда ее не любила. Порция сделала все, чтобы
между ней и падчерицей возникла если не дружба, то по крайней мере взаимное
уважение. Ничего у нее не получилось. Почему Лара не может жить своей
жизнью, а ее, Порцию, оставить в покое? Почему она вечно критикует мачеху,
оценивает каждый ее шаг, спорит о том, кого ее отец любил больше?
Порция ощутила бесконечную усталость. Больше всего ей сейчас хотелось
взбежать по лестнице в спальню, упасть на кровать и накрыться с головой,
чтобы не было никаких светских ужимок, вежливых улыбок, почтительного
выслушивания пространных рассуждений ее величества.
Однако Порция знала, что это невозможно. В доме от нее зависели все, забота
о них — ее долг. Обычно она относилась к этому спокойно, даже гордилась, что
так старательно выполняет свои обязанности, но сегодня этот груз казался ей
неподъемным.
— Порция? — Пронзительный голос Лары разбил тишину вдребезги.
Падчерица вышла из гостиной и наблюдала за Порцией. — Почему ты стоишь
в темноте? Разве Дид не сказал тебе, что я жду?
Порции оставалось только надеяться, что Лара не сумела прочесть по ее лицу,
какие мысли одолевали мачеху. Лара обязательно сохранит в памяти эту минуту
слабости и при случае упрекнет Порцию в невнимательности.
— Конечно, сказал, — ровным голосом отозвалась Порция. — Уже
поздно, Лара, в этом все дело. Я очень устала, — добавила она, следуя
за падчерицей в гостиную.
— Не так уж и поздно, — бесцеремонно заявила гостья. — Я была
на балу у Феншоу и решила заехать к тебе по дороге домой.
Бедная девочка! Ей достался нос от отца, но все равно она очень хороша,
вернее, была бы хороша, если бы вечное недовольство и бесплодные сожаления
не оставили морщин в уголках глаз и вокруг рта.
— А где же Арнольд? — с вежливой улыбкой спросила Порция,
опускаясь в кресло.
— В клубе. У него там встреча. Ты же знаешь мужчин. — Лара,
захихикав, села напротив Порции.
Не знаю, — с удивлением подумала Порция, — совсем не знаю
.
Ее отец был человеком суровым, у него не было ни времени, ни желания
разбираться в фантазиях дочери. Муж был добрым, но он принадлежал к другому
поколению. За всю свою жизнь она близко узнала лишь двух мужчин — мужа и
Марка... Марк, пожалуй, не в счет. Разве она его знает? Знает лишь, что от
него исходит опасность, его занимают исключительно собственные удовольствия.
В остальном он для нее такая же загадка, как и все другие мужчины.
— Ты роскошно выглядишь, — с вызовом в голосе заявила Лара. Она
явно полагала, что Порция одета слишком пышно. Порция давно привыкла к таким
уколам и не считала нужным оправдываться, а сегодня она даже не потрудилась
ответить. — Как себя чувствует ее величество?
— У Виктории все хорошо. Младенец тоже здоров.
Лара щелкнула языком.
— Тебе не следует так ее называть. Слишком неуважительно.
— В лицо я ее так не называю. Я уважаю королеву. Думаю, мы друзья.
Разумеется, в той мере, в какой королевская особа может дружить с простыми
смертными.
— Вы с ней друзья только из-за моего отца, — резко заметила Лара,
больше не стараясь соблюдать внешние приличия.
Женщины были одного возраста к могли бы подружиться, но Лара не хотела
делить своего отца ни с кем, особенно с его новой женой. Именно в этом,
считала Порция, кроются причины такой острой неприязни со стороны падчерицы.
Повторный брак не заставил лорда Эллерсли изменить отношение к дочери, он
всегда ее любил.
— Когда ее величество смотрит на тебя, она думает о моем отце. —
Губы Лары скривились от обиды. — Народ любит моего отца, а ты лишь
напоминаешь о нем.
Порция очень устала, у нее болела голова, разговор вконец ее измучил. Ей
хватало собственных неприятностей, а она вынуждена терпеть злобные выпады
Лары. И впервые за все годы Порция потеряла терпение.
— Лара, что тебе нужно? Скажи прямо, и мы перестанем притворяться, что
обожаем друг друга! — Собственные слова потрясли Порцию, она тут же
пожалела о них, но, Боже, как хорошо хотя бы раз в жизни сказать правду!
У Лары округлились глаза. Она не казалась обиженной. Похоже, ее восхитила
подобная прямота.
— Отлично, — медленно проговорила Лара. — Я тебе скажу. Я
пришла к тебе, чтобы попросить об одолжении.
— О каком одолжении?
— Не смотри так подозрительно. Если ты можешь себе позволить содержать
всех этих бесчисленных родственников Эллерсли, да и своих собственных тоже,
то ты, разумеется, в состоянии оказать любезность и своей падчерице.
— У меня всего одна родственница — моя мать. И ты это прекрасно знаешь.
А твоему отцу не понравилось бы, если бы я выгнала из дому его
родственников. Ты хочешь, чтобы тетя Джейн отправилась в работный дом?
Лара расхохоталась с притворным весельем.
— О, я же забыла, что ты дочь священника.
— И я этого не стыжусь. — Порция вздернула подбородок.
А Лара, видимо, стыдилась. Она была снобом, тогда как ее отец всегда
заявлял, что ценит человека по делам, а не по рождению. Порция часто думала,
что легко стоять на такой позиции, если сам принадлежишь к знатной семье,
однако об этих своих мыслях помалкивала.
— Так о чем же ты хотела просить? — повторила она. Лара отвела
глаза, демонстрируя смущение, но скорее всего испытывая отвращение при
мысли, что надо кланяться Порции.
— Арнольд не хочет просить сам, так что придется мне. Он слышал, что
при дворе образовалась вакансия. Принцу Альберту нужен секретарь... Арнольд
подойдет идеально. Если бы ты шепнула словечко ее величеству... —
Порция вздохнула. Лара прищурилась. — И не говори, что у тебя нет
никакого влияния. Есть!
— Лара, Виктория живет своим умом. Она не прислушивается к моему
мнению. Да и зачем ей? Ты сама сказала, что я всего-навсего дочь священника.
Лара не обратила внимания на эту насмешку и продолжила:
— Арнольд ей не нравится. В прошлом году в министерстве иностранных дел
была вакансия. Арнольда рекомендовали сразу несколько человек, очень
уважаемых, но она назначила другого, куда глупее и некрасивее.
— Она говорит, что ей не нравятся его глаза.
Лара с удивлением смотрела на мачеху, а сама Порция тут же пожалела о своих
словах, потом решила, что, может быть, это и к лучшему, ведь тогда Лара не
станет ее просить о невозможных одолжениях.
— Лара, я не хотела тебя обидеть, — осторожно начала
Порция. — Арнольд не сделал ничего дурного, но у королевы это бывает:
она может кого-нибудь невзлюбить. Вот и с Арнольдом так получилось.
Лицо Лары сделалось пунцовым.
— О, можешь меня не щадить! Скажи лучше, почему это она его невзлюбила?
Он красивый, умный, хорошо воспитанный. О ее собственном муже такого не
скажешь. Скажи мне, Порция, что она о нем говорила?
— Только то, что у него холодные глаза. Как будто...
— Как будто — что?
— Как будто у него нет сердца.
Лара пришла в бешенство.
— Она сама замужем за мрачным, необщительным Альбертом!
— Лара, тише!
— Но это же правда. Так все говорят!
— Альберт так много делает для Англии.
— Ах, если бы отец был со мной, — прошептала Лара, вытирая слезы,
слезы гнева, а не тоски по умершему. — Он бы помог Арнольду. Он всегда
говорил, что из Арнольда получится отличный генерал!
На самом деле слова лорда Эллерсли звучали иначе:
Он думает лишь о себе
самом, а потому без всяких угрызений совести пошлет своих солдат на смерть
.
Однако Порция не стала поправлять Лару.
— Ты всегда мне завидовала, — со злобой крикнула Лара.
— Лара, ты же знаешь, что это неправда.
— Правда! Папа любил меня больше, чем тебя, и ты меня за это
ненавидела.
— Лара, пожалуйста...
— Знаешь что, дорогая, ты поможешь мне, хочешь ты этого или нет. Ты
просто обязана это сделать. Ты приедешь к нам в четверг, и никто не должен
подумать, что мы не самые лучшие подруги на свете.
— В четверг?
— У нас будет суаре. Ты обещала, что будешь. Все будут ждать тебя. И не
смей меня подводить!
— Я не знаю, смогу ли...
— Ты обещала! И надень черное. Я хочу, чтобы ты была в трауре. — И
она бросилась вон из гостиной, громко хлопнув дверью.
Порция, словно окаменев, стояла на месте.
О Боже, в трауре! Как деревенская дурочка на празднике. Удивительно, как
это Ларе не пришло в голову расклеить афиши по всему Лондону, что вдова
национального героя посетит суаре на Керзон-стрит
.
Порция сделает это. Конечно, сделает, но только Лара никогда не станет
относиться к ней лучше и не почувствует себя счастливой.
Внезапно Порции захотелось убежать из этого дома и больше сюда не
возвращаться. Убежать от мелких ссор и пререканий, от необходимости всегда
думать о других. Стать свободной и делать то, что хочется.
И чего же тебе хочется?
— спросила она себя.
Порция знала ответ. Лежать в объятиях Марка Уорторна, ибо в те короткие
мгновения она познала свободу, истинную свободу, такую, какой не испытала и
в детстве.
Это невозможно. И нет смысла мечтать о том, что никогда не случится. Она
сама выбрала такую жизнь, вернее, жизнь выбрала ее, а она согласилась с
выбором. Воспоминания о Марке останутся с ней навсегда, но связь с ним
невозможна. Больше Порция не станет рисковать.
Так откуда же это чувство утраты? Почему она должна ублажать всех, но только
не себя?
— Я пыталась! — ломая руки, кричала Лара. Арнольд оставался
неумолим.
— Это совсем небольшая просьба, — раздраженно проговорил
он. — Я не прошу от тебя многого, а когда все-таки прошу, ты палец о
палец не хочешь ударить.
— Она отказалась, — визгливо настаивала Лара. — Если кто и
виноват, то это она!
Арнольд промолчал. Лара ненавидела это его молчание. Пусть обидные слова, но
только не молчание. Она же любит его! Разве Арнольд этого не знает? Ради
него она готова на все!
Как обычно, Лара быстро отступила.
— Пожалуйста, прости меня, — чуть слышно прошептала она.
— Простить тебя?
— Арнольд, ну пожалуйста! Чего ты хочешь?
— Лара, я хочу видеть, что ты меня любишь. Неужели я хочу слишком
многого?
— Я люблю!
— Тогда ты должна это доказать.
Губы Лары дрожали, но она сдерживалась и не плакала. Арнольд терпеть не мог
слез и всегда говорил, что от слез она становится страшной.
— Скажи мне, что делать, — попросила она, — и я сделаю.
Арнольд сладко улыбнулся ей.
— Может быть, для тебя и правда найдется дело. У меня есть план, и ты
должна мне помочь.
— Все, что захочешь, любовь моя, — с восторгом воскликнула Лара и
погладила мужа по щеке. Он словно бы оледенел. Арнольд не любил, когда к
нему кто-то прикасался, даже жена. Арнольд — красивый мужчина, но холодный
как лед. Лара всегда говорила себе, что, если любишь, это не важно, но
иногда, лежа по ночам без сна, она желала, чтобы муж был менее безразличен к
интимной стороне брака. Ей ведь нужно совсем немного — поцелуй, ласка...
Но она ни за что не станет его просить. Хватит, однажды попросила! Муж
пришел в бешенство! Он обвинял ее в том, что она такая же испорченная, как
женщины, утюжащие ночью мостовую в поисках клиентов на Ковент-Гарден.
Их любовь должна быть духовным союзом, слиянием душ.
— Порция будет на вечере? — спросил Арнольд, вторгаясь в ее
невеселые мысли.
— Да. В черном.
Арнольд улыбнулся.
— Отлично, Лара. Я тобой доволен. Это будет настоящая сенсация. Все
увидят неприступную вдову, чистую, как ангел. Она ведь такая, да?
— Что ты имеешь в виду, Арнольд?
— В Порции есть нечто эротичное. Ее неприступность, мысль о
недоступности этой женщины делает ее желанной.
— Но, Арнольд, ты ведь не...
— Конечно, не для меня, дурочка, — нетерпеливо отмахнулся он и
покачал головой. — Забудь. Иди спать, Лара. Завтра у тебя будет много
дел, надо готовиться к суаре. Спокойной ночи, дорогая. — Он наклонился,
поцеловал ее в висок и направился в библиотеку.
Лара, со слезами счастья на глазах, поднялась к себе в спальню.
Глава 8
Марк приближался к дому на Керзон-стрит. У ярко освещенного подъезда
резиденции Гиллингемов суетилась целая армия слуг, направляя подъезжающие
экипажи. Дамы в вечерних платьях, джентльмены во фраках проходили сквозь
коридор выстроившихся в две шеренги ливрейных лакеев.
Марк тоже прошел внутрь. Получить приглашение было очень непросто. Три дня и
три ночи он провел в поисках того, кто знал бы Гиллингемов и мог провести
его на вечер. Помогла ему леди Эннер, крестная Себастьяна. Ей потребовался
всего час, чтобы добыть приглашение.
— Понятия не имею, зачем тебе надо тащиться к Ларе Гиллингем, —
заметила она, отмахиваясь от его благодарностей. — Снобизм ее погубит,
А что касается мужа... Ну, он похож на поэта. Волосы болтаются, взгляд
одухотворенный. Я не доверяю поэтичным мужчинам.
Марка это не касалось. Сам он выглядел безупречно — истинный джентльмен.
Никто не усомнится в его праве присутствовать здесь. Если он не вертится
среди тех, у кого в жилах голубая кровь, это ничего не значит. Захотел бы,
его приняли бы в лучших домах. У него было все необходимое: происхождение,
воспитание, образование, — а с его обаянием можно очаровать и
герцогиню. Беда в том, что в таких местах ему скучно, и он их избегает, но
сегодня — другое дело. Из-за Порции Эллерсли.
Интересно, что она скажет, когда столкнется с ним лицом к лицу? Он сможет
застать ее врасплох.
Охваченный нетерпением, он вручил приглашение, величественному лакею и
нырнул в море гостей, колышущееся в ярком свете газовых люстр. Порцию он
увидел сразу, потому что она была в черном. Глубокий траур ее наряда резко
выделялся на фоне белых, розовых, голубых туалетов других дам, и те
выглядели почти вульгарно. На мгновение Марку пришло в голову, что Порция
выбрала траур, чтобы наказать себя за те сумасшедшие свидания, но он тут же
решил, что это не так. Порция не станет казнить себя за удовольствия. Она
прекрасно знала, на что идет.
Лакей рассмотрел наконец приглашение Марка, прочистил горло и громовым
голосом объявил:
— Мистер Марк Уорторн.
Марк наблюдал за реакцией Порции, которая стояла рядом со своей падчерицей и
ее мужем и приветствовала прибывающих гостей. Тут же стоял пожилой
джентльмен с натянутой улыбкой на устах. Когда прозвучало имя Марка
Уорторна, Порция подняла голову, побледнела и посмотрела прямо ему в лицо.
Лишь секунду он упивался отчаянным блеском ее глаз, но искренние чувства, на
мгновение отразившись на лице Порции, уступили место маске холодной
вежливости, и Порция с пустой улыбкой обратилась к пожилому джентльмену.
Марк следом за другими гостями не спеша поднимался по широкой нарядной
лестнице. Ему хотелось увидеть, что Порция станет делать дальше.
— Мистер... э-э-э... Уорторн, — обратилась к Марку женщина с
въедливым взглядом и крупным носом, с любопытством рассматривая нового
гостя. — Мне кажется, мы не знакомы.
— Миссис Гиллингем, вы прекрасно выглядите! — воскликнул Марк.
— Благодарю вас. Кстати, я не помню, где мы встречались? — И она
улыбнулась ему.
— Видите ли, я отставной гусар, — пробормотал Марк в качестве
объяснения.
— О, конечно, конечно! Должно быть, вы знали моего отца.
— Ваш отец был великим человеком.
От этих слов хозяйка расцвела. Подобные ходы всегда удавались Марку. Теперь
он перешел к хозяину, Арнольд Гиллингем, немного вялый джентльмен с длинными
светлыми волосами и бледно-голубыми глазами, оказался довольно красив. Его
рассеянный взгляд действительно создавал впечатление, что он занят
сочинением стихов.
— Отставной гусар? — повторил Арнольд, окидывая Марка холодным
взглядом. — Вы знали моего тестя?
— Его слава бессмертна.
— О да, несомненно. — В глазах Арнольда мелькнул огонек. Похоже,
он заметил, что Марк не ответил на его вопрос. — Приятного вечера,
мистер Уорторн.
И вот наконец Марк сделал шаг, который свел его лицом к лицу с ней. Подол ее
платья коснулся его туфель. Траур подчеркнул строгую красоту Порции и
великолепие ее волос. Марк чувствовал сладкий, слегка экзотический аромат
духов. Ему показалось, что она раздумывает, можно ли не подать ему руки,
демонстративно не нарушив приличий.
— Леди Эллерсли, — произнес Марк и первый протянул ей руку. Порция
быстро справилась с собой — сказались воспитание и дисциплина — и неохотно
ответила на пожатие. Марк не позволил ей слишком уж спешить — он крепко
ухватил ее пальцы.
Глаза Порции сердито сверкнули. Она почувствовала себя в ловушке — нельзя
нарушать приличия, привлекая к себе внимание.
— Мистер Уорторн... — проговорила она, почти не разжимая губ и не
глядя ему в лицо.
— Думаю, никто из этих людей не подозревает, что слева у вас на спине
родинка.
Порцию обдало жаром. Она раскрыла изящный веер из перьев и прикрылась им,
как щитом, одновременно пряча неуместные чувства и охлаждая горящие щеки.
— Ну вот, вдова уже не похожа на ангела, — пробормотал Марк,
довольный, что сумел потревожить ее холодную маску.
— Как вы получили приглашение?
— Я же был бравым гусаром, старинным другом вашего мужа.
— Вы хотите сказать, что служили с моим мужем? — с недоверием
произнесла Порция.
— Встречался с ним однажды, — неохотно признался Марк.
— Я вам не верю, — негромко, но очень сердито отозвалась
Порция. — Я вообще не верю ни единому вашему слову. Вы никогда не были
гусаром, мистер Уорторн...
— Да был же! И, кстати, отлично выглядел в форме.
— Нет, у вас не тот склад. Не могу представить, чтобы вы занимались чем-
нибудь стоящим.
Этот укол достиг цели. Марк сам себе удивился. Неужели он дошел до того, что
хочет покрасоваться перед Порцией? Не может быть! Ему всегда было наплевать
на мнение других людей.
— Вы обидели меня, леди Эллерсли, — лениво протянул Марк. —
Вы должны знать, что за моими плечами стоит длинная череда предков — самых
лучших английских...
Порция приподняла бровь:
— Лучших английских солдат?
— Лучших любовников Англии.
Ее губы изогнулись в усмешке.
— Мы, Уорторны, гордимся — и я вам это докажу — своим искусством
поединка.
Порция кокетливо улыбнулась, но тут же одернула себя.
— Порция! — раздался за ее спиной осуждающий возглас Лары
Гиллингем.
Леди Эллерсли обернулась. Марк с восхищением наблюдал за ее мимикой.
— Ты задерживаешь наших гостей.
— Извини, Лара. — И, кивнув Марку, она бесстрастно произнесла: —
Доброго вечера, сэр.
Марк отошел, напомнив себе, что у них еще будет время поговорить. Не может
же она весь вечер проторчать рядом с этими Гиллингемами. Он поймает ее, и
тогда... Марк улыбнулся, предвкушая приключение, и взял с подноса бокал
шампанского.
Порция с отчаянием чувствовала, что едва владеет собой. Голова у нее
кружилась, ладони под французской лайкой взмокли, мысли путались. Она
дрожала. Марк разыскал ее, загнал в ловушку, но это еще не самое страшное.
Он рассмешил ее. Она смеялась, смеялась, как будто ей снова семнадцать лет.
Годы слетели с нее так же, как раньше уже слетала одежда. Она могла
вспоминать его дерзкую улыбку, его волнующий голос, тепло пальцев сквозь
ткань перчаток, но победил он ее не этим. Он заставил ее улыбаться.
Порция до конца не понимала, зачем он ее преследует. Неужели ему так нужно
ее тело? Или это дьявольская игра? Неужели Марк способен уничтожить ее ради
забавы? Казалось, он не способен на беспричинную жестокость, но ведь она так
мало его знает, разве что на вкус.
Порция переступила с ноги на ногу. Рядом с ней пожилой герцог говорил о ее
покойном муже, а она, которая так гордилась тем, что никогда не позволяла
чувствам мешать исполнению долга вдовы национального героя, вдруг ощутила
неодолимое желание повернуться и уйти. Она даже представила, как герцог с
открытым от изумления ртом смотрит ей вслед.
Разумеется, она сдержалась и терпеливо выждала момент, когда стало прилично
извиниться и отойти.
В комнате было душно, от шума толпы разболелась голова. Приняв от лакея
бокал с шампанским, Порция огляделась — ну где же он?
Чувствуя себя загнанным животным, она двинулась сквозь толпу. Улыбка здесь,
пара слов там. Кто-то хотел поговорить с ней, и она внимательно слушала, кто-
то касался руки — она терпела. Порция давно заметила, что многие желают
дотронуться до нее, как будто она была священной реликвией или амулетом.
Темное платье было жарким и неудобным. Его тяжесть и беспрестанное внимание
гостей утомили ее сверх всякой меры. Порция пыталась сохранить спокойствие,
но чувствовала, что сил не хватает. Наконец она ощутила, что больше не в
состоянии выносить это напряжение, выскользнула в боковую дверь и оказалась
в пустой комнате.
Ее окружили тишина и покой. В комнате царили прохлада и полумрак. Порция с
облегчением вздохнула. Еще одна вежливая улыбка, одна фраза об уме и
смелости ее покойного мужа — и она сошла бы с ума. Лара живо отправила бы ее
в Бедлам к несчастным лунатикам. Тогда Марку Уорторну пришлось бы ее
спасать. Он надел бы свой блестящий гусарский мундир и...
Порция улыбнулась этой нелепой мысли и оглядела комнату. Только сейчас она
заметила, где оказалась. Это была настоящая комната боевой славы. Лара
собрала здесь все военные реликвии отца: потертые карты, дневники, военные
награды и даже сапоги, которые были на нем в битве при Ватерлоо. Порция не
бывала здесь довольно давно.
Шурша жестко накрахмаленными нижними юбками и шелком траурного платья, она
переходила от одной витрины к другой: вот специально выбитая медаль от принца-
регента, вот урна, преподнесенная генералу Эллерсли в Пруссии. Порция
нагнулась, чтобы прочитать страничку из дневника мужа, но свет единственной
газовой лампы оказался слишком слаб.
Над камином Лара повесила портрет своей матери, первой леди Эллерсли. На
губах темноволосой, довольно приятной женщины играла мученическая, как
всегда думала Порция, улыбка. Ничего удивительного. В молодые годы лорд
Эллерсли был изрядным повесой. Армейские обязанности и пристрастие к
женскому полу надолго отрывали его от домашнего очага. Пожалуй, сама Порция
не смогла бы проявить столько терпения, как мать Лары, но к тому времени,
когда она вышла замуж за лорда Эллерсли, времена военных побед для него уже
прошли, да и подвиги на амурном фронте оказались позади, так что у Порции не
было причин жаловаться на отсутствие внимания.
Лорд Эллерсли женился на ней после недолгого знакомства, буквально через
несколько недель. Мать Порции, миссис Страуд, узнала, что генерал Эллерсли
гостит у брата ее школьной подруги, и вместе с дочерью отправилась туда с
визитом. Долгие годы Порция слышала, что ее долг — поправить общественное и
...Закладка в соц.сетях
