Жанр: Любовные романы
Соблазнение Саманты
..., что все это значит и какого черта она собирается
делать дальше. И почему вдруг решила отказаться от всего, что было ей так
дорого.
Никаких разумных ответов в голову не приходило. Брейди раздраженно сдернул с
себя пиджак и бросил его на спинку дивана. Затем расстегнул верхнюю пуговицу
рубашки, потом и рукава и подвернул их, обнажая крепкие загорелые руки.
Хватит метаться из угла в угол, решил он, после чего удобно устроился на
диване и расслабленно вздохнул. И тут ему на глаза попалась папка с личным
штампом местного доктора, лежавшая на приземистом стеклянном кофейном
столике.
Чтобы хоть как-то развлечь себя в долгие часы ожидания, Брейди взял папку,
и, когда небрежно раскрыл ее, чтобы полистать на досуге, из нее что-то
выпало.
Снимок. Брейди повертел его в руках и лишь через минуту понял, что это
снимок ультразвукового исследования.
Брейди не был экспертом в подобных делах, поэтому начал листать бумаги в
папке — бездумно, скорее, от нечего делать.
И вдруг напрягся. Что?! Этого просто не может быть!
Диагноз: беременность десять недель
.
Саманта беременна?!
Беременна?! Брейди начал судорожно подсчитывать в уме. Выходит, Сэм уже знала о своей
беременности, когда они виделись последний раз.
Отбросив папку на кофейный столик, Брейди вскочил на ноги, по-прежнему
сжимая в руках снимок его еще не рожденного ребенка. В висках у него
стучало, сердце грозило выскочить из груди.
Что же творится в голове у Саманты? Собирается ли она рассказать ему о своей
беременности? Неужели хочет продолжить свою дурацкую, противоречащую
здравому смыслу работу без какого-либо нормального расписания дня с
положенным каждому человеку отдыхом, даже вынашивая их малыша? Нет, ему же
сказали, что она увольняется и покидает свой пост на этом курорте, вспомнил
он.
А знает ли о ее положении Майлз? Знает ли вообще кто-нибудь?
От мысли, что Саманта держала эту новость при себе, что ей приходится жить с
этим в одиночку, Брейди пришел в ярость.
В конце концов, Сэм надо засунуть свою гордость куда-нибудь подальше и
попросить о помощи. И, черт возьми, руку помощи протянет ей он, и только он!
В коридоре раздался короткий писк, извещающий о том, что дверь открывают
электронным ключом. Брейди замер, уставившись на дверную ручку. И вскоре она
повернулась.
Саманта вошла и, увидев его, от неожиданности подалась назад, но порог
комнаты не переступила, а осталась в коридоре.
— Брейди? Что ты здесь делаешь? Как ты вошел сюда? Господи, я ничего не
понимаю.
Не найдясь с ответом на этот простой вопрос, Брейди пару минут молча смотрел
на нее. Он сам не знал, что ожидал увидеть. Огромный живот? Нет, для этого
еще слишком рано, живот, насколько ему было известно, появится через пару
месяцев. Но в ней определенно что-то изменилось. Саманта была поистине
великолепна. Красавица, да и только. Здоровая кожа, слегка тронутая загаром,
подсказывала ему, что она наконец-то воспользовалась всеми прелестями,
которые предоставлял всем желающим великолепный пляж, расположенный отсюда
всего в двух шагах, но который раньше она даже не замечала — времени не
было.
В своем простом белом летнем платье до колен Саманта выглядела чрезвычайно
сексуально. Распущенные волосы — а именно такими он любил их больше всего —
окутывали ее плечи белокурыми волнами, придавая ей невинный вид юной и
безумно соблазнительной девушки.
Невинность. Да, это именно то слово, которым можно было охарактеризовать
Сэм, неожиданно для себя подумал Брейди.
— Ты... прекрасна, — выдавил он из себя, проглотив, наконец, комок
в горле.
— У тебя есть ровно две минуты, чтобы объяснить мне, зачем ты явился
сюда. У меня назначена встреча с моим отцом в Сан-Франциско. — Сэм, не
глядя, бросила свою сумку на пол и выжидающе скрестила руки на груди. —
Время пошло.
— Давай сядем и спокойно поговорим, — предложил Брейди.
— Нет.
Брейди протянул ей снимок ультразвукового исследования:
— Что ж, хорошо. Когда ты хотела сообщить мне об этом?
Надо отдать ей должное, она и глазом не моргнула, прежде чем ответить:
— Как раз в тот день, когда обнаружила, что отцом моего ребенка
является вероломный негодяй и коварное ничтожество. Мне и самой смешно, как
это я не разобралась во всем раньше.
Сэм вошла в гостиную, отодвинув сумку ногой, и с грохотом захлопнула за
собой дверь. Не удостоив Брейди и взглядом, она решительно пересекла комнату
и направилась в спальню.
Брейди последовал за ней.
— А ты вообще-то собиралась мне рассказать или нет? — спросил он
ей в спину.
Саманта подошла к платяному шкафу, занимавшему всю стену, и принялась
вытаскивать из него одежду и белье, бросая все на кровать, опять же не
глядя.
— Да.
— Ты в этом уверена?
Она замерла, держа в охапке кучу кружевных шелковых бюстгальтеров.
— Я, знаешь ли, не лгунья. И никогда не стала бы обманывать моего
ребенка, кто был его отец.
Ну, по крайней мере, это уже что-то. Брейди перевел дыхание и произнес:
— Ты хотела знать, зачем я явился сюда. Так вот, объясняю. Я тут,
потому что ты должна выслушать меня.
Отшвырнув бюстгальтеры, Сэм двинулась на него, уперев руки в бока.
— Да ничего я никому не должна, тем более тебе! Все, что я хочу
сделать, — это собрать свои вещи, потому что я уволилась и в настоящее
время являюсь безработной. Точка.
— Вот и прекрасно. Тогда почему бы тебе не начать работать у меня?
Когда она расхохоталась, Брейди даже не удивился, поскольку успел узнать ее
независимый характер. Однако нельзя сказать, что ее явный отказ не огорчил
его.
Отсмеявшись, Сэм сказала, прищурив прекрасные голубые глаза:
— Ты издеваешься, да? Какие бы деньги ты мне ни предложил в качестве
оклада, я бы никогда в жизни не стала работать с тобой!
Угольно-черные брови Брейди сошлись на переносице.
— Но ты же можешь сделать это ради ребенка. — Он посмотрел на нее,
надеясь, что она увидит в его глазах ту любовь, которая переполняла
его. — Не исключай меня из своей жизни, Сэм, не надо. Только не сейчас,
когда я наконец-то осознал, что люблю тебя.
Саманта сделала шаг назад, нащупала рукой край кровати и тяжело опустилась
на нее.
— Перестань. Немедленно прекрати, — задыхаясь, проговорила она,
старательно отводя взгляд. — Не стоит произносить это слово так, будто
ты действительно понимаешь, что оно значит. И что оно тебе небезразлично.
Ты... ты играешь с огнем. И я не понимаю, зачем тебе это нужно.
Отбросив в сторону все, чем он так дорожил, — его гордость, его
положение, его сердце, наконец, — Брейди опустился перед Сэм на
корточки и взял в руки ее дрожащие ладони.
— Неужели ты думаешь, что я вернулся бы сюда, если бы не испытывал к
тебе никаких чувств? — спросил он, пристально глядя ей в лицо. — Я
приехал не из-за ребенка, я ведь ничего не знал о нем, пока двадцать минут
назад совершенно случайно не увидел папку с этим ультразвуковым снимком.
Пойми же, я примчался к тебе только потому, что мне вдруг стало совершенно
очевидно: ты для меня гораздо важнее, чем любой курорт, чем любое деловое
соглашение по приобретению собственности. Ты — самое главное на свете, Сэм,
вот что я совершенно неожиданно понял.
Саманта освободила руки и прижала ладони к повлажневшим глазам.
— Возможно, все так и есть, как ты говоришь, но... но я больше не могу
верить тебе. Больше никому я не позволю ввести меня в заблуждение или
использовать в своих целях. Это, в конце концов, низко и недостойно
уважающего себя человека. — Девушка резко поднялась, заставив тем самым
Брейди тоже встать и сделать шаг назад. — А теперь, — заявила она,
гордо вздернув подбородок, — я бы хотела побыть одна. Прошу тебя, уходи
и, пожалуйста, больше не звони и не являйся сюда. Я дам тебе знать о
назначениях врача и буду держать тебя в курсе о ходе беременности и о
рождении ребенка. Что же касается всего остального... я не желаю ни видеть
тебя, ни слышать твой голос.
Брейди сжал кулаки и сглотнул тяжелый ком в горле. Так просто он не сдастся,
он будет бороться за свое счастье. Не сейчас, конечно, ведь беременность Сэм
делает ее такой уязвимой, да и раздражение ее, в сущности, вполне объяснимо.
Но позже он сделает все, чтобы быть с ней вместе. Навсегда.
Не произнеся ни слова, Брейди схватил пиджак и вышел из комнаты.
На сердце у него было тяжело.
Глава 16
Тоскливо и безрадостно потекли дни Брейди без лучистой, солнечной улыбки
Саманты, освещавшей все вокруг, без ее бархатистого негромкого голоса.
Иными словами, они стали точно такими, какими были до того, как Сэм
появилась на его горизонте.
А ведь прежде ему и в голову не приходило, насколько скучна и утомительно-
однообразна его жизнь, которая ему, в сущности, нравилась и к которой он
привык и считал единственно приемлемой для себя. Зато теперь, познав,
наконец, истинную любовь, он понял, что не может даже дышать без Саманты
Донован. Все остальное потеряло для него смысл.
С той роковой минуты, когда в голове у Брейди созрела роковая идея вернуть
Лани Каймана
и отомстить ненавистному Стэнли Доновану, соблазнив его дочь,
а затем, влюбив ее в себя, выведать планы коварного папаши, он совершил
огромную ошибку, нанесшую вред не только ему самому, но и любимому человеку.
Уже целая неделя прошла с тех пор, как Брейди последний раз видел Саманту.
Таких томительно долгих семи недель он не мог припомнить в своей жизни.
Вздохнув, Брейди захлопнул крышку ноутбука, снял со спинки кожаного кресла
пиджак и сделал шаг в сторону двери своего офиса. И как раз в этот момент у
него на столе ожил телефон. Брейди нехотя вернулся и снял трубку:
— Брейди Стоун.
— Добрый день, Брейди, это Стэнли Донован. — Старик глухо
откашлялся и замолчал, но, поскольку Брейди никак не отреагировал на его
приветствие, продолжил: — Я привез Сэм в госпиталь Святой Марии. Понимаешь,
я тут заглянул к ней в гости, а у нее вдруг сильно заболел живот, какие-то
прямо нестерпимые боли. Сейчас мы ждем осмотра врача. Мне неизвестно, на
какой стадии находятся ваши с ней отношения в данное время, но я подумал,
что ты должен быть в курсе, вот и позвонил.
И прежде чем Брейди успел осознать то, что он сообщил, и начал задавать
вопросы, Стэнли Донован повесил трубку.
Ужас сдавил сердце Брейди ледяной лапой, по спине мгновенно потекла струйка
холодного липкого пота, а голову, наоборот, охватил жар. Забыв обо всем на
свете, Брейди ринулся вниз по лестнице, не дожидаясь лифта и перепрыгивая
через три ступеньки. Кейда и Эбби он не стал оповещать о случившемся — на
это просто не было времени.
Запрыгнув в свою машину, он судорожно выдохнул и завел мотор. Мысли
метались, налезая одна на другую. Только бы все обошлось! В порядке ли
ребенок? Как там Сэм? Ей очень больно? Черт, она наверняка напугана до
смерти. Какой же молодец старик Донован, что пересилил себя и позвонил!
Нет, она не может потерять ребенка! Это будет самая большая несправедливость
на свете!
Сжимая руль до боли в суставах и безбожно ругая неспешных водителей, он
несся по запруженному проспекту, нарушая все возможные правила движения.
Ссоры, предательства, тайны и коварные замыслы — все сейчас потеряло смысл и
казалось какой-то мелкой и ненужной чепухой. Весь мир сузился и
сосредоточился на Сэм и ребенке. С ними не должно случиться беды.
Не должно! От офиса до госпиталя Святой Марии было всего минут двадцать, от силы
двадцать пять, но, как Брейди ни торопился, он прибыл туда только через час,
поскольку близился конец рабочего дня и дороги были перегружены. Бросив
ключи служащему на больничной парковке, Брейди быстрыми шагами миновал
разъехавшиеся перед ним стеклянные двери главного входа и стремительно
направился прямиком к информационному бюро.
— Саманта Донован, — произнес он задыхающимся голосом. — Ее
привезли чуть более часа назад. Я не знаю, где она находится, но, вероятнее
всего, в родильном отделении.
— Минуту, сейчас узнаю, — сказала молоденькая регистраторша,
поворачиваясь к компьютеру.
— Побыстрее, пожалуйста! — поторопил ее Бренди, переминаясь с ноги
на ногу.
Пальцы девушки запорхали над клавишами.
— Она в отделении первой помощи, — сообщила она через пару секунд
и сочувственно посмотрела на Брейди, — третий этаж.
К счастью, лифт словно поджидал его. Поднимаясь в просторной кабине, Брейди
молился, чтобы все было в порядке. Только бы не случилось непоправимое,
иначе жизнь для него закончится, иначе...
— Брейди.
Выходя из лифта на третьем этаже, Брейди оглянулся на звук собственного
имени. И чуть не зарыдал от облегчения, увидев семенящего к нему Стэнли
Донована.
— Где она? — с ходу спросил Брейди.
Стэнли быстро закивал седой головой:
— Иди за мной, я покажу.
Пропустив отца Саманты вперед, Брейди снова вознес молитву небесам, чтобы
беда обошла их стороной и не коснулась своим черным крылом.
— Как она? — выдохнул он, догнав старика и вышагивая рядом с ним
по стерильному больничному коридору.
— Уверяет, что ей стало получше, — отозвался Стэнли.
— А что говорят врачи?
Донован остановился у стеклянной двери и повернулся к Брейди.
— Когда ее осматривали, меня, естественно, выставили вон. Сэм так и не
сообщила мне, что они сказали и что, собственно, с ней произошло, но
заверила меня, что теперь с ней все в полном порядке. А когда я сказал о
своем звонке тебе, она... почему-то немного погрустнела.
Брейди ничего толком не понял из невнятных слов старика. Только одно ему
стало ясно: Донован, судя по всему, понятия не имеет о беременности дочери.
Однако белые больничные стены, специфические запахи дезинфекции и деловито
снующие вокруг доктора и медсестры давят на него и заставляют нервничать.
Брейди и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Ему вдруг захотелось
повернуться и самым предательским образом улизнуть отсюда, только бы не
видеть, как страдает и корчится от боли дорогой ему человек, которого он
любит больше всего на свете. К тому же именно в этом госпитале он впервые
испытал ощущение глухой безысходности, потому что здесь боролся со смертью и
умирал его отец.
Невероятным усилием воли Брейди прогнал желание удрать и совершенно
неуместное сравнение болезни отца с нынешней ситуацией. Собрав волю в кулак,
он распахнул дверь, вошел в комнату и отодвинул в сторону бледно-голубую
занавеску.
Саманта оглянулась на звук. Сердце Брейди едва не остановилось, когда она
посмотрела на него. Глаза у нее покраснели и опухли, лицо было белее мела.
Очертания тела еле-еле угадывались под слишком широкой и бесформенной
больничной сорочкой.
И все же это была самая прекрасная женщина, которую он когда-либо видел.
Брейди пошатнулся от переполнявших его чувств, но дышавший ему в затылок
Стэнли вовремя подставил ладонь и не дал упасть. Что за ирония судьбы!
Единственный человек, которого Брейди мечтал растоптать, смешать с грязью и
уничтожить, оказался столь нужной ему в этот момент опорой.
Подойдя сбоку к кровати, Брейди взял Саманту за руку и взволнованно
произнес:
— Как ты, Сзм? С тобой все в порядке?
Затуманенным взором она посмотрела ему через плечо и тихо попросила:
— Пап, ты не мог бы оставить нас на минутку вдвоем?
— Мог бы, я оставлю вас даже на пять минут, — отозвался
Стэнли, — но после этого вернусь и потребую объяснений, что же все-таки
происходит. Идет?
Слабая улыбка тронула ее губы.
— Идет, папа. Обещаю все доходчиво объяснить и ничего не утаивать.
Стоя спиной к Стэнли и неотрывно глядя на Саманту, Брейди услышал, как
позади открылась и тут же закрылась дверь. В палате повисла тишина.
Брейди наклонился и поцеловал Сэм в голову, едва не задохнувшись от сладкого
и такого знакомого запаха ее белокурых волос.
— Господи, Сэм, ну пожалуйста, скажи же мне...
— Тише, тише, не волнуйся ты так, все хорошо, — успокоила его
она. — Мне очень жаль, что отец напугал тебя. С ребенком ничего
страшного не произошло, и со мной тоже.
Брейди почувствовал, как страшное, нечеловеческое напряжение отпустило его и
ноги подкосились.
— Можно я присяду? — спросил он и, не дожидаясь разрешения, опустился на краешек кровати.
— Садись, конечно, — запоздало произнесла Саманта.
В полной тишине Брейди ждал, что Сэм скажет что-нибудь еще, но она молчала.
Брейди не мог понять, зачем она уверила отца, что чувствует себя хорошо,
когда на лице было написано, что ей плохо. Слишком бледная, слишком темные
круги под опухшими глазами. И нос — почему кончик носа красный? Что
заставило ее так сильно плакать, что покраснел кончик носа и опухли глаза?
Тишина становилась невыносимой, она давила на виски и теснила сердце. Когда
стало почти невозможно дышать, Брейди с трудом выдавил:
— Твой отец сказал, что ты... стала грустной, когда он сообщил о моем
скором появлении здесь, в этом госпитале. Это так?
Саманта перевела взгляд с его напряженного лица на свои тонкие пальцы,
которые как будто жили своей жизнью, сжимая и разглаживая края белоснежной
простыни.
— Да, это так.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
— Нет, — еле слышно ответила она, не отводя глаз от собственных
рук. Пальцы продолжали бессмысленное движение по простыне. — Я
просто... ну, совсем не знала, как сказать тебе о самом... главном, после
того... нет, после тех слов... нет, после того, что случилось, и поэтому,
наверное, со мной что-то такое произошло где-то там внутри... А теперь я и
вовсе не понимаю, как, сообщить тебе... ну, в общем... — И она
окончательно замолкла.
Брейди прерывисто вздохнул, и в груди у него как будто что-то хрустнуло. Он
подвел указательный палец под ее подбородок и повернул очаровательное
бледное лицо так, чтобы видеть голубые глаза.
— Я сейчас попрошу тебя кое о чем, а ты меня послушайся, ладно? Ну, вот
и умница. Так вот, забудь сейчас обо всем плохом. Я тут, рядом с тобой, и,
если ты сейчас не объяснишь мне, в чем дело, я просто-напросто сойду с ума.
Так скажи же, наконец, что происходит?
Саманта оторвала руки от простыни и, взметнув вверх, закрыла ладонями лицо.
— Двойня, — раздался глухой стон, вслед за которым последовали
рыдания.
Что она сказала?
Двойня? Брейди беспомощно захлопал
глазами, впитывая в себя значение этого слова. То есть это что? Двое
детишек? Не один, а целых два?!
Его лицо медленно начало расползаться в широкой улыбке. Он наклонился к
Саманте и отвел ладони с любимого заплаканного лица.
— Сэм, милая, успокойся, ну пожалуйста. Не надо плакать, ладно? Что
тебя так расстроило, я не понял?
Шмыгнув носом, она несмело посмотрела на него:
— Ты что, смеешься надо мной?
Сжав ее маленькие, мокрые от слез ладошки в своих руках, Брейди начал
осыпать лицо Саманты поцелуями и закончил это действо смачным поцелуем в
опухшие губы.
— Господи, да ты же представить себе не можешь, что со мной творилось
все последнее время! Я — отец! У меня будет дитя от любимой женщины! А
сейчас такая поразительная новость — у меня будет не один, а целых два
ребенка! Боже, какая же ты глупая. И ты боялась сообщить мне эту чудесную
новость? Дурочка! Да я самый счастливый человек на свете! Счастливее меня
нет никого в этом мире, слышишь, никого!
Саманта хотела что-то сказать или даже возразить, но Брейди закрыл ей рот
ладонью. Сэм смотрела на него широко распахнутыми глазами.
Утопая в этих бездонных голубых озерах, Брейди твердо произнес:
— Сэм, я люблю тебя.
Она немного помолчала, глядя на него сквозь набегающие слезы.
— Да, я знаю, — наконец произнесла она со вздохом. — Я видела
твое лицо, когда ты вошел сюда. Ты был по-настоящему напуган, и это сказало
мне все. Ведь с чего бы тебе пугаться и мчаться в госпиталь, если бы я была
тебе безразлична, правда? Сейчас я жалею только об одном: мне надо было
довериться своему сердцу — тогда, много дней назад.
Огромная волна облегчения окатила Брейди с ног до головы.
— Как я рад, что мудрое сердечко тебя не обмануло и ты пусть и с
некоторым опозданием, но все же прислушалась к нему!
— Знаешь, сегодня я разговаривала с Майлзом, — сообщила ему
Сэм. — Он сказал мне, что вы с ним собираетесь рассмотреть возможность
совместного владения
Лани Каймана
, а прежде провести там реконструкцию,
которую я задумала. Скажи, я правильно поняла своего брата?
Брейди небрежно пожал плечами:
— Да, ты все поняла правильно. Я предложил ему это, поскольку очень
хотел сделать что-нибудь, чтобы хотя бы чуть-чуть облегчить твои страдания.
К счастью, он принял мое предложение, и я немного успокоился. Теперь, тебе
не придется брать сторону одного из нас, то есть исчезнет проблема выбора, а
взамен ты получишь полное право контролировать все коммерческие сделки и
деловые операции, связанные с
Лани Каймана
. Таково было мое главное
условие, и Майлз, обдумав все за и против, согласился со мной.
— Именно так он мне и доложил о результатах ваших переговоров. Я
сначала даже не поверила ему, а потом поняла, что... нравлюсь тебе, иначе ты
бы никогда не пошел на такую сделку с Майлзом.
— Господи, да ты мне не просто нравишься, глупенькая. Я тебя
люблю! — воскликнул Брейди и тут же озабоченно спросил: — Так почему у
тебя возникла боль в животе? Что говорят врачи?
— Да они все очень просто объяснили. Я вынашиваю не одного ребенка, а
двух, поэтому матка у меня растет и растягивается немного быстрее, чем при
обычной беременности. Вот я и почувствовала что-то вроде схваток, ну такие
небольшие спазмы. Потом они стали сильнее, и я, если честно, не на шутку
перепугалась.
— Понятно, — пробормотал Брейди и ласково погладил ее по бледной
щеке. — Но сейчас-то уже лучше, да?
— Гораздо лучше, — успокоила его Саманта. — Врачи говорят,
что теперь никакой опасности нет.
— Отлично! Вот только я не понимаю, почему ты ничего не рассказала
отцу? Зачем держать его в неведении, ведь рано или поздно он все равно обо
всем узнает.
— Просто пока еще не успела. Мы с ним только-только начали налаживать
отношения. Я так привыкла все держать в себе и во всем полагаться только на
себя, что ставлю его в известность о событиях моей личной жизни...
постепенно.
— А-а, теперь понятно, — задумчиво протянул Брейди, нежно
поглаживая Саманту по щеке. — То-то я заметил, что былая натянутость в
ваших отношениях куда-то исчезла. Ну, может, еще не до конца, но все-
таки... — Он снова переместил ладонь на ее руку и хрипло произнес,
серьезно глядя ей в глаза: — Послушай, Сэм, я понимаю, что не заслуживаю,
чтобы ты дала мне второй шанс, но все же мне очень хочется принимать участие
в жизни моих малышей. Лукавая улыбка тронула губы Саманты.
— Что-то я не поняла, Брейди, — прищурилась она. — Тебе
хочется принимать участие только в их жизни? Или ты так испереживался, что
неправильно выразился?
Сердце Брейди как-то странно подпрыгнуло, потом замерло, а потом пустилось
вскачь и едва не вырвалось из груди.
— Да-да, я неправильно выразился. Просто я так испугался за тебя, что
несколько поглупел. Сейчас ты меня успокоила, и я попробую сказать яснее. Я
хочу снова вернуться в твою жизнь, Сэм, и никогда больше тебя не отпускать
от себя. Когда осознание этого пришло ко мне, я даже растерялся. Со мной
такого никогда прежде не было. — Он перевел дыхание и в упор посмотрел
на Саманту: — А теперь самое главное: прошу тебя, стань моей женой, Сэм. Ты
согласна? Скажи
да
, иначе я прямо на этом месте умру.
Выпрямившись на подушках, Сэм протянула свободную руку и погладила Брейди по
щеке.
— Я люблю тебя, Брейди, и отвечаю: да, я согласна стать твоей женой.
Прошел месяц с этого памятного объяснения в больничной палате. Настал день
бракосочетания, которого с таким нетерпением ждали Саманта и Брейди.
Ленивые волны мягко накатывали на золотистый песок и с тихим шуршанием
отступали назад, давая место своим подругам, ласковое солнце сияло в высоком
синем небе и отражалось в водной глади океана трепещущим рыжим кругом.
Сэм оглядыв
Закладка в соц.сетях
