Жанр: Любовные романы
Из плена прошлого
...несла
поднос на кухню, взяла свои вещи и поднялась наверх. При моей спальне была
собственная ванная, а в комоде я обнаружила чистое постельное белье.
После моего отъезда комнату переделали, но мне не показалось, что я нахожусь
в чужом помещении или в чужой постели, так что заснула я очень быстро.
Насколько помню, больше мне ничего не снилось.
Разумеется, мой сон, в котором появилась Сара, не был плодом моего бурного
воображения. Это был реальный случай, я как будто посмотрела старый фильм. И
сейчас, вновь мысленно прокручивая его, я опять вспомнила жалобу Сары:
Твоя
комната значительно удобнее, чем мой чердак!
Произнесший эти слова
пронзительный, визгливый голос, как я сейчас вспомнила, был копией другого
голоса. Более сдержанного, но выражавшего те же чувства.
Было еще рано, но я выбралась из постели, накинула халат и направилась к
лестнице, ведущей в северную башню. Я была там накануне, но сейчас не просто
открыла дверь, а вошла. И до меня будто эхо, донесся гнусавый голос моей
тети и ее слова, сказанные в первый день после их приезда:
Милостивый Боже,
Элен, почему ты засунула бедного ребенка на чердак?
Ей ответила моя мать:
— Но, Дирдре, мы решили, что девочке понравится комната на верху башни.
И твоя комната прямо под ней, так что у вас здесь как бы отдельная квартира.
Тут даже есть ванная комната. Вы можете закрыть дверь на лестницу и остаться
совершенно одни, если захотите.
— И не путаться под ногами, верно? Я понимаю, насколько утомительно для
тебя пустить сюда бедных родственников, особенно сейчас, когда Дэвид
начинает добиваться успеха. Но зачем же так откровенно?
Лицо моей смуглой и элегантной тети покрылось красными пятнами гнева, и моя
мать лишь молча смотрела на нее.
Маленькая, голубоглазая, с длинными светлыми волосами, стянутыми сзади
резинкой, она была совсем как на той единственной фотографии, которую мой
отец не решился уничтожить. За исключением одной детали. Возможно, когда ее
фотографировали, мама уже была беременна, но по фотографии этого не скажешь.
Но в тот день, когда она стояла лицом к лицу с тетей Дирдре, беременность
уже нельзя было скрыть. Ее фигура под широким летним платьем округлилась,
она стояла, согнув руку и приложив ладонь к пояснице.
— Дирдре, все не так. Вы тут желанные гости...
— Так и должно быть! — прошипела тетя.
С того мгновения, как мы вошли в комнату, Сара не произносила ни слова, но
не сводила взгляда с матери. Она ловила каждое слово.
Новый голос:
— Что случилось?
Голос моей бабушки. Мы все обернулись к ней. Она была много выше моей
матери. Наверное, уже довольно пожилая, но все еще красивая, величественная,
в блестящих каштановых волосах почти не видно седины. С ней было
одновременно и очень интересно и немного страшновато. Когда она сссорилась с
моей матерью, мы с отцом старались убраться подальше. Но на этот раз они
придерживались одного мнения.
— Дирдре не нравится комната, мама. Она полагает, что мы прячем ее в
башне, потому что нам неловко... из-за ее мошенника-мужа.
Заметив впечатление, произведенное этими словами на тетку и Сару, я поняла,
что моя мать не должна была поддаваться на провокацию. Когда она выходила из
себя, то не думала, что говорит, и теперь зашла слишком далеко.
Дирдре и ее дочь понуро молчали, признав свое поражение, так что бабушке не
было нужды ничего добавлять! Но она добавила:
— Чепуха! Что бы Раймонд не натворил, это лишь его вина, ему за нее и
расплачиваться. Никто не собирается относиться к вам как париям, Дирдре.
Она говорила правду. Ни сама бабушка, ни моя мать не относились к тем людям,
которые способны осуждать женщину, чья единственная вина заключается в том,
что она вышла замуж за преступника. Но обе, надо признать, никогда особенно
не любили Дирдре, и та это знала. Очевидно, ей нелегко было обратиться за
помощью к родственникам своего незадачливого мужа. И она никогда не простит
им того, что у них достало порядочности не отвернуться от нее.
В этот момент моя мать вышла из комнаты, я пошла следом. На середине
лестницы она столкнулась с отцом.
— Дэвид, где тебя черти носили? Мне вполне пригодилось бы твое богемное
очарование, чтобы справиться с этой ужасной Дирдре.
Она говорила зло и громко, я понимала, что ее обязательно услышат наверху.
На мгновение лицо отца стало раздраженным, но он, верно, заметил мою
обеспокоенную физиономию за ее спиной, потому что сначала подмигнул мне, а
уж потом ответил.
— Тихо, Элен, тебе пора отдохнуть. Нет, я настаиваю. Бетани, пошла бы
ты и выручила Сару. Вот я уложу твою маму, и мы втроем пойдем погулять по
пляжу. Может, доберемся до Ситонклиффа, зайдем к Берторелли и поедим
мороженого.
Он обнял маму за плечи и повел вниз по крутой лестнице.
— Но Дэвид, — слышала я ее голос, — эта женщина просто
невозможна! Я отдала ей мои самые любимые комнаты в доме, а она жалуется. Ты
же знаешь, Дирдре считает, что у нее больше прав на Дюн-Хаус, чем у нас.
Раймонд рассказал ей какую-то дурацкую историю насчет того, что мой дед
обжулил брата при дележе наследства. Она верит, что есть другое завещание...
Голоса стихли, образы потускнели и исчезли. Печаль сжимала мое горло: мне
так хотелось их всех вспомнить. Я стояла в центре комнаты, и слезы текли по
моим щекам.
Она была пустой в буквальном смысле. Даже ковер не прикрывал доски пола, ни
одной картины на стенах. Я помнила, что там были картины, но не такие, как
везде по дому — живопись маслом, на библейские темы, в тяжелых рамах. Здесь
когда-то висели светлые акварели — песок, море, небо и птицы, кружащие над
водой, скалами и дюнами.
Это была единственная комната в доме, окна которой выходили на четыре
стороны света. По утрам ее наполняли солнце и звуки моря. Мама была права:
Сара должна была быть от нее в восторге. В окно был виден бескрайний,
протянувшийся на многие мили пейзаж: дюны, скалы, море и птицы — совсем как
на тех акварелях. Тут мое внимание привлек яркий блик. Солнечный зайчик,
отражающийся от стекла? За каменной оградой, скорее всего, ограничивающей
мои владения, ближе к холмам расположились ряды трейлеров. Очевидно, это
была та самая трейлерная стоянка, о владельце которой, Поле Митчелле,
упоминал мистер Симпсон. Тот хотел купить у меня землю, чтобы расширить свое
предприятие, и предлагал хорошие деньги, но сейчас я не хотела об этом
думать.
Я уже начала населять этот дом членами моей забытой семьи, но все еще
недоумевала по поводу их отдельных высказываний. Что имела в виду тетя
Дирдре, когда говорила, что отец начал добиваться успеха? Насколько я знала,
в материальном смысле мой отец никогда не преуспевал. Да и образ отца,
который я извлекла из своей детской памяти — расстроенный, но смеющийся
человек, уверенно успокаивающий разгневанную жену, был совсем непохож на
того человека, с которым я жила долгие годы в Лондоне.
Этих людей здесь нет. Я огляделась. Они все исчезли. Но что-то осталось...
Сладкий, липкий запах духов тети Дирдре...
Впрочем, зачем я все это вспоминаю? Мне не нравились ее духи еще в детстве,
не нравятся они мне и сейчас. Я поспешила вернуться в свою комнату. Решила
одеться и погулять по дюнам.
Почему-то я думала, что тут должно быть тихо. Но дюны гаходились в прямой
зависимости от ветра, и здесь, хотя солнце уже прогрело воздух, легкий ветер
постоянно шуршал травой и воздух наполняли крики птиц.
Я направилась к проходу между дюнами, который — в этом у меня не было
сомнений — приведет меня на пляж. Тропинка спускалась круто вниз между двумя
высокими песчаными откосами, поросшими травой. Еще не выйдя на открытый
берег, я уже знала, что увижу, когда взгляну на север.
Он был небольшим, скорее скала, чем остров. До него можно было добраться во
время отлива, вот как сейчас, этим утром. Я легко различала узкую
искусственную насыпь, поднимающуюся на фут над нанесенным приливом песком. И
вспомнила, как тянул меня к себе этот остров, когда я была ребенком. Но мне
запрещалось туда ходить.
Солнце спряталось за облаком, и одновременно стих ветер. Даже чайки почему-
то перестали кричать. Море стало гладким, как стекло, и только пологие волны
слегка пенились, набегая на гальку.
Подойдя к насыпи поближе, я остановилась и попыталась на взгляд оценить
расстояние. Получалось, что остров находится в четверти мили от берега, то
есть не слишком далеко.
Я уже почти добралась до острова, когда меня заставил резко обернуться крик:
Стойте! На вашем месте я бы этого не делал.
Голос был мужским, напористым и властным. Я подняла голову и посмотрела на
дюны.
Он стоял в начале той тропинки, по которой я спустилась на пляж. Высокий,
крупный, в джинсах и серой теплой рубашке. Мое сердце забилось сильнее, но
солнце вышло из-за туч, и я разглядела светлые волосы. Незнакомый человек.
— Вы меня слышите? Вернитесь! — Он крупными неуклюжими шагами
побежал к берегу. Песок осыпался под его ногами.
— С чего бы это? — возмущенно спросила я.
— Ради Бога, женщина, не спорьте со мной, делайте, что вам велят, и
побыстрее!
В гневе он заговорил несколько протяжно, с явным шотландским акцентом, и по
непонятной причине мое настроение исправилось. Я все еще стояла на месте,
глупо улыбаясь, когда он добрался до начала насыпи.
— Почему мне нельзя на остров? — крикнула я.
— Да нипочему, если только не хотите торчать там до следующего
отлива. — Он уже не кричал, но я его хорошо слышала.
Но ведь сейчас отлив, подумала я.
Он прочитал мои мысли.
— Прилив начинается.
И тут я со страхом вспомнила, почему мне запрещалось туда ходить. Как только
вода достигала дальнего берега острова, он делилась на два потока и очень-
очень быстро покрывала насыпь.
Оглянитесь, женщина.
Я оглянулась. За несколько минут, прошедших с того времени, как он велнл мне
остановиться, осколок скалы снова стал островом, и волны, обойдя его с двух
сторон, яростно сталкивались друг с другом.
— Мне кажется, вам стоит поторопиться. — Он глворил спокойно, но в
этот момент я почувствовала, как вода заплескалась у моих ног.
Когда я домчалась до конца насыпи, вода уже доходила мне до лодыжек, песок и
мелкая галька, принесенная водой, царапали ноги. Велев поспешить, мой
спасительпошел мне навстречу, явно готовясь схватить меня в случае
необходимости.
В какой-то момент я наступила на крупную гальку и едва не упала. Мужчина
подался вперед, чтобы помочь мне, но я удержалась на ногах, и он
остановился. Я слегка запыхалась, когда добежала до него и ухватилась за
протянутую руку.
Мы смотрели друг на друга. Почему он так на меня уставился? Худенькая
девушка в джинсах и длинной красной футболке, что особенного? Или он увидел
что-то, чего никак не ожидал увидеть?
Я задрала подбородок и одарила его равнодушным взглядом. У него было сильное
лицо с правильными чертами, очень привлекательное и очень свежее — как у
человека, много времени проводящего на воздухе. В уголках ясных синих глаз
виднелись мелкие морщинки. Волосы прямые, на вид очень мягкие. В данный
момент они почти закрывали ему один глаз. Он поднял руку и отбросил их. Мне
показалось, что он вздохнул.
Мы пошли по пляжу вместе. По крутой дорожке через дюны он шел впереди,
помогая мне. Наверху мы остановились, он отпустил мою руку и, заглянув мне в
лицо, с улыбкой спросил:
— Вы ничего себе не повредили?
— Нет, почему вы спрашиваете?
— Вы слегка приволакиваете правую ногу. Может, вы ее подвернули, когда
споткнулись?
— Да, возможно...
Тут я сообразила, что не поблагодарила его, и довольно робко исправила свою
оплошность. Он засмеялся.
— Не стоит благодарности. Я всегда спасаю дамочек, попавших в беду,
такая уж у меня работа.
— Работа?
— Я — смотритель в заповеднике. — Он повернулся, оглядывая дюны.
— Не знала, что здесь — заповедник. Я что, ходила, где не разрешается?
— Конечно, нет. — Он взглянул на меня и опять улыбнулся. —
Естественно, что людям хочется полюбоваться столь красивым побережьем, но
одновременно они вытаптывают здесь растительность. Вот я и пытаюсь найти какую-
то золотую середину... — Он замолчал. — Не утомил я вас этими
подробностями?
— Что вы, нисколько.
— Спасибо. Но меня иногда заносит, особенно если попадается
внимательный слушатель. Кстати, меня зовут Дункан. Дункан Александер. —
Он протянул мне руку.
— Бетани Лайлл.
Мы довольно формально пожали друг другу руки. Он стоял спиной к солнцу, и я
не могла ясно разглядеть выражение его лица, но мне показалось, что что-то
изменилось в наших отношениях. Будто я сказала ему то, о чем он уже
догадывался, но во что отказывался верить.
— Лучше мне пойти домой... — Я взглянула на свои ноги. —
Кроссовки намокли, в них полно песка. — Разумеется, на солнце они
быстро высохнут, но я внезапно насторожилась и решила воспользоваться этим
предлогом.
— Ладно. Выведу вас на дорогу, там вам легче будет идти.
Мы пошли через дюны. Я не имела представления, куда мы идем, и поняла, как
здесь легко заблудиться или, по крайней мере, на время потерять
ориентировку.
Когда мы наконец вышли на дорогу, мне показалось, что мы вернулись в
цивилизованный мир из мира чужого и сстранного, напоминающего пейзаж в научно-
фантастическом фильме. Мы шли до дороги практически молча; теперь же Дункан
положил одну руку мне на плечо, а другой показал на дорогу слева.
— По ней вы попадете в Ситонклифф. Полагаю, вы именно там остановились.
— Нет, я живу в Дюн-Хаусе. Он... принадлежал моей бабушке. — Я еще
не готова была признаться, что теперь дом принадлежит мне.
— Понятно.
Тон его был сдержанным, но я тогда не обратила на это большого внимания. Я
ничего не могла понять. За нами гаходились дюны, с другой стороны дороги —
поля до самых холмов. Моря не видно совершенно.
Когда я выходила из дома, то свернула на север и шла по дороге, пока не
вышла на берег. Похоже, Дункан вывел меня на дорогу значительно севернее
того места. Так что до дома мне еще идти и идти.
— Мне придется оставить вас, Бетани. Нужно проверить пленки.
— Пленки?
— Да, фотопленки. При моей работе можно дополнительно заработать, если
ты еще и фотограф. — Дункан отошел от меня, направляясь к дюнам, потом
остановился. — Я живу в старом рыбацком домике, рядом с маяком, —
пояснил он. — Дорога обязательно приведет туда, но есть и более
короткий путь. Если вы здесь задержитесь, милости прошу в гости. Могу
рассказать вам о защите природы и ваших обязанностях как землевладелицы.
— Землевладелицы?
— Да, я имею в виду, что если вы наследуете Дюн-Хаус, то вместе с ним —
большой участок земли и всю его флору и фауну...
Тут он, видно, понял, что проговорился, показав, как много знает обо мне, но
меня это не обеспокоило. Ситонклифф — местечко маленькое, здесь, конечно,
все знают о смерти бабушки. В общем, большого ума, чтобы сообразить, что я
могу быть наследницей, не требуется. Я улыбнулась и пришла ему на помощь.
— Хорошо, ловлю вас на слове.
— Тогда до свидания. — Он повернулся и ушел.
Когда я шла домой, солнце уже вовсю пригревало, но снова поднялся ветер с
моря. Он сдувал песок с верхушек дюн и свистел в траве. Скоро мои волосы
были полны песку. Я мечтала поскорее добраться до дома и принять душ.
Пройдя совсем немного, я заметила справа проселочную дорогу, ведущую через
поля к стоянке трейлеров. Наверное, есть к ней и более удобная дорога, а
этой пользуются те, кто хочет побыстрее добраться до пляжа. Даже на таком
расстоянии до меня доносились звуки радио и запахи готовящихся завтраков. Я
ускорила шаг, почувствовав, что проголодалась.
Вскоре дюны с левой стороны дороги стали совсем невысокими и уступили место
низким скалам их песчаника, становившимся все круче, по мере того как дорога
поднималась к Дюн-Хаусу. Ближе к дому скалы внезапно обрывались, так что
дорогу от обрыва отделяла лишь узкая травянистая полоска.
Слекдующие несколько мгновений запомнились мне очень хорошо.
Я все еще ощущаю теплый, солоноватый запах моря и чувствую уколы песчинок,
несущихся мне в лицо, а если закрываю глаза, то вижу блики солнца на воде и
волны, бьющиеся внизу о скалы.
Из-за шума ветра я до самого последнего момента не слышу звук автомобильного
мотора. Наконец я обращаю внимание на хруст шин по гравию, но — уже почти
поздно.
Я метнулась в сторону и, уже падая, ощутила скользящий удар по правой ноге.
Вскрикнув от боли, я судорожно вцепилась в траву, чтобы не сорваться вниз.
ГЛАВА 5
— Мисс Лайлл, правильно? Я миссис Доран. Мистер Симпсон должен был
сказать вам обо мне.
В дверях меня встретила полноватая женщина средних лет с круглым, приятным
лицом, поэтому меня огорчило ее явное нерасположение.
Она еще ничего не сказала, но уже бросила взгляд на ряд грязных следов,
оставленных мною на дорогом ковре. Я сразу смутилась. Пришлось напомнить
себе, что это мой дом. Тут она снова заговорила:
— Не беспокойтесь, мисс Лайлл, это легко подмести.
Хорошо, что я не стала извиняться, промолчала. Очко в мою пользу!
Она подождала немного, потом достаточно спокойно признала свое поражение и бесстрастно сообщила мне:
— К вам тут заходили, когда вас не было.
— Ко мне?
Я удивилась. Кого же я знаю в Ситонклиффе? Кто знает меня? Разве что Сара...
— Он назвался Грегом Рэндаллом.
Имя показалось знакомым... Я слышала его раньше... Нет, точно, я это имя
знала... И человека с таким именем тоже...
— Миссис Доран, а как он выглядел?
— Потрясающе.
— Простите?
Я с изумлением уставилась на нее. Женщина начисто позабыла о своей
враждебности и улыбнулась, правда весьма цинично.
— Потрясающе. Высокий брюнет, вообще красавчик — такого не сразу
забудешь. Он сказал, что постарается застать вас позже.
Скорее всего, это он. Тот человек, с которым я столкнулась под дожлем, чей
холодный взгляд в кафе так меня расстроил, человек, о котором я мечтала,
сидя вчера вечером у камина. Но зачем он зашел ко мне сегодня утром?
И самое главное, почему его имя — Грег Рэндалл — показалось мне знакомым? Он ведь тогда не назвался.
— Не сообщил, что ему надо?
— Нет, я сказала, что если он ваш друг, то может подождать, но он
ответил, что вы по-настоящему не знакомы — уж нек знаю, что он имел в виду —
и что его ждет работа.
Какая работа? Мне ведь показалось, что он в отпуске.
— Мисс Лайлл, позавтракать не хотите? Или сначала приведете себя в
порядок?
Я ничего так не хотела, как отправиться наверх, помыться и переодеться. Но
мысль, будто эта женщина пытается подсказать мне, что я должна делать, дабы
еще больше не напачкать в доме, заставила меня заявить ей:
— Да, я не прочь позавтракать, но не волнуйтесь, справлюсь сама.
Она оценивающе посмотрела на меня. Я понятия не имела, к какому она пришла
выводу, поскольку она легонько фыркнула и почти что улыбнулась.
— Еще чего, зачем же я тогда так рано пришла? — Для столь крупной
женщины она двигалась на удивление легко. Когда я дошла до кухни, она уже
укладывала на сковородку ломтики бекона. — Если хотите, можете посидеть
на кухне.
Интересно, оттаяла она настолько, чтобы желать моего общества, или же хотела
помешать мне натаскать песку и в другие комнаты? Неважно. Я решила
воспользоваться ее приглашением. В кухне было тепло, ее уже начали наполнять
аппетитные запахи.
— Там в ящике ножи и вилки, а посуда в шкафу.
Я достала себе тарелку и вилку с ножом и села наблюдать, как она режет
помидоры и разбивает два яйца в миску.
— Чай или кофе?
— Лучше чай, миссис Доран, пожалуйста.
— Бетти.
— Хорошо, Бетти.
Она вылила кипяток в большой заварной чайник.
— Выпью с вами чашку чаю и, может, съем кусочек тоста.
— Разумеется. Кстати, это вы принесли продукты? Я не видела ни яиц, ни
бекона в холодильнике, когда укладывала туда кое-что.
— Да, я заметила, что вы побывали в магазине, но я не была уверена, что
вы это сделаете, поэтому пообещала мистеру Симпсону позаботиться о полном
холодильнике.
— Спасибо. Скажите мне, сколько я вам должна?
— Да нет, пока все не утрясется, обо всем позаботится мистер
Симпсон. — Она повернулась ко мне лицом. — Значит вы решили
остаться?
— Ну, на некоторое время, по крайней мере...
— Но не навсегда?
— Это еще не решено. — Выговорив эти слова, я поняла, что хочу
остаться, несмотря ни на что.
— Ну вот, все готово. — Бетти Доран поставила передо мной огромную
тарелку с беконом, омлетом и помидорами. — Да ладно, ешьте, у вас такой
вид, что подкормиться вам не помешает. А вот и тосты для нас обеих.
Не знаю, что на меня больше подействовало — морской воздух или отменно
приготовленный завтрак, но я съела все до крошки. Но все же заставила Бетти
дать мне обещание, что если ей еще придется готовить мне завтрак, его
размеры будут более подобающими леди.
— Да знаю я, мюсли и апельсиновый сок. Кстати, я каждое утро выжимала
апельсины для вашей бабушки.
— Правда?
Мы смотрели друг на друга поверх чайных чашек. Впервые в нашем разговоре
прозвучало упоминание о бабушке, Франсис Темплтон, и я поняла, что мы дольше
уже не сможем избежать разговора о ней. Миссис Доран снова оценивающе
смотрела на меня.
— Я приходила каждый день, убиралась, стирала и гладила, и еще маленько
стряпала, хотя она ела очень мало. Актрисы и манекенщицы — они все
одинаковые, так ведь?
— Актрисы? Манекенщицы? — Я посмотрела на нее диким взглядом. Я-то
думала, мы говорим о моей бабушке. — О чем вы толкуете?
— Ну... прошло уже много времени с тех пор, как она последний раз
снялась в фильме... Мне кажется, после смерти вашего деда она снялась лишь в
одном... — Значит, речь все же о моей бабушке. — Но ведь она
всегда продолжала следить за своей внешностью, верно?
— Не знаю... Прошло столько времени...
Меня потрясли эти новые сведения. Мне уже пришлось напрячься, чтобы
вспомнить годы, проведенные здесь ребенком. Но теперь я поняла, что знать
мне надо много больше.
Всего этого меня лишило событие, заставившее отца и меня сбежать в Лондон
четырнадцать лет назад. Моя бабушка — звезда экрана? Я обожала старые черно-
белые фильмы, мы с Джози никогда их не пропускали. Возможно, я даже видела
один из ее фильмов и понятия не имела, что это она...
— Ей здесь было одиноко, надо сказать. — В голосе миссис Доран
явно звучали неодобрительные нотки.
— Я не знала... Откуда мне было знать...
— Эта Сара... Она тут несколько все оживила, но ничего путного их этого
не вышло. Как я и предполагала с самого начала. — Рискнуть и спросить
ее, что же произошло? Я еще не решила, как поступить, когда она продолжила:
— Разумеется, у нее были друзья в Ситонклиффе. Те дамы, с которыми она
играла в бридж, особенно миссис Брэдфилд, тоже бывшая актриса. Кстати,
именно миссис Брэдфилд и позаботилась о похоронах.
— О похоронах...
Миссис Доран встала и потянулась за моей пустой тарелкой.
— Иметь друзей, конечно, хорошо, но ведь это не то что семья,
правильно?
Я боялась встретиться с ней взглядом.
— Да.
— Я вас не виню, не мое это дело. Слышала, ваш отец и бабушка
рассорились много лет назад. Мне мало что про это известно, я тогда не жила
в Ситонклиффе. Я только хочу, чтобы вы знали: я считаю, что это позор, вот и
все.
Она отвернулась, поставила тарелки на столик и наполнила пластмассовый тазик
горячей водой. Накапала туда жидкости для мытья посуды, но прежде чем начать
работу, повернулась ко мне.
— Желаете, чтобы я приходила каждый день?
— Нет, нет, я сама справлюсь, благодарю вас.
— Может, оно и так, но дом большой, и мистер Симпсон хотел, чтобы я
поддерживала здесь порядок, пока окончательно не решится вопрос о
наследстве.
Мне пришло в голову, что миссис Доран наверняка нуждается в этой работе, просто не хочет признаться.
— Что ж, полагаю, каждый день вам приходить необязательно...
— Тогда дважды в неделю, как сейчас?
— Пусть будет три раза в неделю — понедельник, среда и пятница. Но
совсем не нужно мне готовить.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
