Жанр: Любовные романы
Катрин (книги 1-7).
...бы
полностью успокоить вас. Надеюсь, вы будете довольны.
Прежде чем Катрин, которая не поняла ни слова из того, что он говорил ей,
смогла ответить, дверь отворилась, и вошли трое
мужчин. Первым был Жак де Руссе. Но когда она увидела других, ей пришлось
закусить губы, чтобы не закричать от ужаса: это
были Арно и его друг де Ксантрай!
Катрин почувствовала, как боль пронзила ее, словно удар кинжалом, что силы
покидают ее. Кровь отлила от лица и рук и
хлынула к сердцу, которое, казалось, вот-вот остановится. Теперь она ясно
поняла, какую ловушку приготовил для нее Филипп,
чтобы проверить, говорила ли она правду, утверждая, что ничего, кроме детской
дружбы, не связывает ее и Монсальви. Сидя на
кровати в ярких лучах солнца, одетая в прозрачное белье, которое вызывающе
обтягивало ее тело, с Филиппом, стоящим рядом,
одетым в домашнее платье, она почувствовала себя пригвожденной к позорному
столбу! Как после этого Арно сможет
усомниться, что она не любовница герцога? Катрин видела лишь его строгий
профиль. Он не смотрел на нее, но когда он
вошел, она перехватила его взгляд, и в нем было лишь презрение.
Катрин страдала, как никогда не страдала до этого. В отчаянье она не знала,
что могло бы ей помочь в ее бедственном
положении, за что можно зацепиться. Она чувствовала, что зоркие глаза Филиппа
наблюдают за ней, и сделала
сверхчеловеческое усилие, чтобы скрыть свое горе и удержаться от слез, которые
разоблачили бы ее. Она страстно желала
вскочить из постели, побежать к Арно и объяснить, что все это ужасный спектакль,
что эта сцена умышленно подстроена для
него и что она по-прежнему девственна, по-прежнему его и только его.
Но ей было нельзя опустить голову и позволить брызнуть слезам, от чего до
боли сжималось горло. Едва заметный след
боли мог вызвать у Филиппа гнев по отношению к молодому рыцарю. И никто не мог
сказать, как далеко бы зашел в этой
слепой ревности принц, которого уже начали называть Великим Герцогом
христианского мира. Вероятно, это была бы смерть
для Арно и для Ксантрая, но, несомненно, Катрин была бы лишена высшего счастья
умереть вместе с ними. Она сидела
неподвижно, застывшая в своем горе, с зажатыми между колен руками, внешне
спокойная, но внутренне умоляющая, чтобы
все это кончилось скорее, скорее...
Тишина, которая казалась ей вечностью, длилась лишь несколького мгновений.
Затем прозвучал голос Филиппа. Он был
приятным, веселым, почти беззаботным. Без всякого сомнения, Филипп был
воодушевлен увиденной сценой с участием трех
актеров.
- Господа, вам уже принесли извинения, но я послал за вами для того, чтобы
со всей искренностью принести их лично.
Кажется, что мессир де Люксембург позволил себе сверх ревностную заботу о нашей
короне. Он забыл, что вы мои гости, а
обычаи гостеприимства священны. Прошу простить меня за неудобства прошедшей
ночи. Ваши лошади оседланы, а вы
свободны...
Прервавшись в этом месте, он повернулся к столику и взял один из ранее
написанных пергаментов. Затем он вручил его
Ксантраю.
- Эта охранная грамота даст вам возможность добраться до Гиза без
приключений. А что касается вас, мессир... - здесь
Филипп повернулся к Арно и, вынув шлем с королевской лилией из сундука, протянул
ему. - ...Что касается вас, мне доставляет
огромное удовольствие возвратить этот шлем вам, носившему его так храбро и
покрывшему его славой. Поверьте, мессир, я
глубоко сожалею, что вы служите моему двоюродному брату Карлу, поскольку, будь
вы у меня на службе, вам чаще бы
улыбалась удача.
- Удача уже улыбнулась мне, монсеньор, - холодно ответил Арно. - Мой выбор
сделан. Я посвятил себя моему Господину
королю Франции. Но тем не менее я благодарен вашему величеству за добрые слова.
Кроме того, я надеюсь, вы будете добры и
забудете некоторые довольно... грубые замечания, которые я делал в прошлом.
Он поклонился вежливо, но высокомерно. В свою очередь Ксантрай тоже
поблагодарил герцога. Филипп сказал несколько
любезных слов в их адрес, а затем дал разрешение удалиться. Оба рыцаря, еще раз
поклонившись, направились к дверям, когда
Филипп снова остановил их.
- Вам следует также поблагодарить мою очаровательную подругу, - заметил он,
указывая рукой в направлении Катрин. -
Именно госпоже Катрин вы обязаны своей свободой, это она примчалась сюда прошлой
ночью в глубоком горе, чтобы
рассказать мне о происшедшем с вами. Я надеюсь, вы узнали друг друга...
В этот раз Катрин была вынуждена поглядеть на них. Ее нерешительные
испуганные глаза хотели взглянуть на Арно, но она
почувствовала столь сильное сердцебиение, что предпочла посмотреть на Ксантрая.
Последний высокомерно рассматривал ее, с
притворной улыбкой на губах, оценивающим взглядом знатока, полностью отдающего
должное ее красоте.
- Да, это так, - сказал Арно, не глядя на нее. Его лицо было непроницаемым,
наводившим на мысль о стене без дверей и
окон. Катрин никогда не чувствовала его настолько ушедшим в себя. Он ничего
больше не сказал, и только Ксантрай
поблагодарил "госпожу Катрин" от его имени. Она с достоинством выслушала ответ и
попробовала улыбнуться...
Оба рыцаря вышли, и молодая женщина безжизненно упала на подушки. Ужасная
сцена закончилась вовремя. Ее силы
были на исходе, а представление еще продолжалось. Филипп повернулся к ней,
наклонился и поцеловал ее холодные руки.
- Вы довольны? Я сделал все, что вы хотели?
- Все, что я хотела, монсеньор, - сказала она слабым голосом. - Вы были...
очень великодушны.
- Наоборот, это вы великодушны. Ведь вы простили меня за то, что я
подозревал вас вчера, не правда ли? Когда вы пришли
сюда просить за этих мужчин, и особенно когда Люксембург рассказал мне, что
нашел вас в их шатре, я ревновал. Ревновал, как
никогда раньше.
- А теперь, - спросила Катрин со слабой улыбкой, - вы успокоились?
- Да, мой ангел...
Паж, еще раньше вошедший в комнату, подошел и прервал Филиппа. Он робко
сказал своему господину, что скоро начало
совета и что канцлер Роллен просит о его присутствии. Филипп выругался сквозь
зубы.
- Я снова вынужден вас отпустить, потому что знаю, языки начнут болтать,
если вы не вернетесь в свои покои. Но клянусь
честью; дорогая, это позволено вам в последний раз. Я пошлю за вами вечером и не
позволю ничему и никому тревожить нас.
Быстро сорвав поцелуй с ее губ, он огорченно покинул ее, добавив, что
пришлет женщин помочь ей одеться.
Катрин была одна. Она почувствовала себя звенящей цепями пленницей, за
которой захлопнулась дверь тюрьмы.
Арно во весь опор скакал по дороге в Гиз! Свободный! Она осталась одна...
В 1420 г. в Труа был подписан договор, по которому английский король Генрих
V, победитель в битве при Азенкуре, был
признан наследником французского престола и к нему или его сыну должна была
перейти корона Франции после смерти Карла
VI.
Жюльетта БЕНЦОНИ
КАТРИН И ХРАНИТЕЛЬ СОКРОВИЩ
Анонс
Продолжение сериала о Катрин. Катрин узнает тайну своего мужа Гарэна де
Брази и покидает Бургундию, чтобы
встретиться со своим возлюбленным.
Ты коварства бегущих небес опасайся.
Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся.
Не надейся на завтра, сегодня живи.
Стать собою самим хоть на миг попытайся.
Восточная мудрость
Часть I
ФИЛИПП
1423 г.
ЭРМЕНГАРДА
Было около полудня, когда Катрин в паланкине, который Жак де Руссэ заранее
доставил во внутренний двор дворца,
добралась до жилища торговца шерстью.
Паланкин был закрыт тяжелыми кожаными занавесями, чтобы защитить молодую
женщину от любопытных взглядов.
Когда они приблизились к дому, Катрин про себя помолилась, чтобы в доме никого
не было, кроме Эрменгарды. Она боялась
острых недобрых глаз молодой девицы Вогриньез и, кроме того, хотела остаться
наедине со своей подругой, чьи советы высоко
ценила.
Дом казался подозрительно тихим. В гостиной Катрин столкнулась с девушкойслужанкой,
которая несла миску с горячим
капустным супом. Девушка торопливо сделала реверанс и бросила на нее взгляд,
который показался Катрин беспокойным,
однако она не стала интересоваться, в чем дело. Может быть, это просто была
робкая, боязливая девушка. Слегка пожав
плечами, Катрин обеими руками подобрала юбки и быстро побежала наверх по темной
крутой лестнице. На первой небольшой
лестничной площадке луч солнца, проникающий через красные стекла узкого
остроконечного окна, бросал пятно света на белые
каменные плиты пола, несколько освещая лестницу. С нижнего этажа, где торговец
шерстью и его семья, вероятно, сидели за
обедом, доносились слабые звуки разговора. Здесь же, наверху, было тихо.
Полагая, что фрейлины вышли, Катрин подняла щеколду и вошла в комнату. У
окна, заложив руки за спину, стоял Гарэн и
глядел на дверь.
- Вы? Какой сюрприз! - воскликнула Катрин, подходя к нему. Она улыбалась,
но по мере приближения к Гарэну улыбка ее
постепенно исчезала. Катрин еще никогда не видела мужа в такой неистовой ярости.
Его лицо изменилось до неузнаваемости.
Судорога исказила и без того некрасивое лицо Гарэна. Впервые Катрин
почувствовала, что боится его: было что-то сатанинское
в нем.
- Где вы были? - спросил Гарэн сквозь зубы. Катрин в напряжении сжала
кулаки в складках своего платья, чтобы
успокоиться и сдержать ледяной ужас, который ее охватил.
- Я думала, вы знаете, - сказала она спокойно. - Я приехала от герцога.
- От герцога? В самом деле?
Решив, что уверенность - лучший способ воздействия на разъяренного мужчину,
и сознавая, что она говорит правду, Катрин
передернула плечами.
- Спросите у него и увидите, что он скажет.
Она пошла через комнату к комоду, в котором хранились ее головные уборы,
чтобы положить туда бархатную шляпку,
которую только что сняла. Но не успела она повернуться к мужу спиной, как Гарэн
схватил ее за волосы и грубо потянул к себе.
Катрин издала пронзительный крик от боли и упала на пол к его ногам, в страхе
подняв руку, чтобы закрыть лицо. Гарэн
отпустил ее волосы и схватил за руку с такой жестокостью, что Катрин опять
закричала. Он наклонился к ней: лицо его
налилось кровью от ярости. Катрин с ужасом увидела в руке мужа хлыст.
- От герцога? Так ты пришла от герцога, маленькая потаскушка? Как будто
весь двор не видел, что ты заходила в палатку
Монсальви, а Люксембург застал тебя практически в его объятиях! Думаешь, я не
знаю, что этот проклятый Арманьяк не
вернулся вчера ночью в Гиз? Значит, ты провела ночь с ним, валяясь в какойнибудь
лачуге? Я не жду от тебя правды, но зато я
могу отучить тебя от лжи на всю оставшуюся жизнь!
Казалось, Гарэн совсем потерял контроль над собой.
Прежде чем Катрин успела произнести хоть слово, хлыст со свистом опустился
на ее спину. Она закричала и съежилась на
полу, стараясь превратиться в комочек, чтобы как можно меньше места оставалось
для ударов.
Гарэн безжалостно бил ее. Хлыст разрезал воздух и опускался на спину, плечи
Катрин. Она уже не кричала, боясь усилить
его ярость. Но ее молчание, казалось, возбуждало в Гарэне новый приступ
бешенства. Вдруг он наклонился над ее
распростертым телом, схватил за платье и с сухим треском разорвал его. Спина и
бедра Катрин были теперь обнажены, но
Гарэн продолжал стегать. Хлыст врезался в ее нежное тело с такой силой, что
ранил кожу. Катрин кричала от страшной боли,
когда плеть обжигала ей спину. Ползая по полу, Катрин старалась за что-нибудь
спрятаться: за комод, за кровать. Но каждый
раз Гарэн преграждал ей путь и снова вытаскивал ее на середину комнаты.
Разорванное в клочья платье больше не прикрывало
тело, и Катрин корчилась и извивалась под ударами плети. Она ничего не
чувствовала, кроме боли, исступленной животной
боли. Как загнанный в угол зверь, она искала укрытия от этого огненного дождя,
который обрушивался на нее. Неужели Гарэн
никогда не прекратит избиения? Сквозь красный туман она смутно различала большую
черную фигуру и руку, которая
поднималась и опускалась, поднималась и опускалась... Гарэн тяжело дышал, как
кузнец, раздувавший мехи. Он убьет ее...
Катрин не чувствовала, как кровь течет из ее иссеченного тела. Она перестала
кричать: ее сознание помутилось. Казалось, что
удары сыплются на нее через какую-то вату...
Катрин сделала последнее усилие, увидев перед собой открывающуюся дверь.
Если бы она могла добраться до нее..,
переползти через порог.., избавиться от этих мучений... Но что-то преградило
путь к спасению, что-то красное, движущееся. Со
слабым стоном Катрин рухнула к ногам Эрменгарды...
Крик ужаса хранительницы гардероба достиг даже полуобморочного сознания
поверженной женщины. Она почувствовала,
что пришло избавление, и приникла к ногам спасительницы.
- Клянусь святым папой! - прогремела Эрменгарда. Я никогда не видела ничего
подобного!
Освободившись от цепляющихся рук Катрин, она бросилась в атаку. Гнев и
возмущение удвоили ее и без того значительную
силу. Мощным толчком Эрменгарда отбросила Гарэна в сторону, вырвала из его рук
окровавленный хлыст и швырнула в угол.
Затем схватила Гарэна за воротник камзола и начала яростно его трясти, извергая
поток проклятий, оскорблений и ругательств,
которые сделали бы честь солдату. Гарэн не оказывал никакого сопротивления и
позволил оттащить себя к лестничной
площадке, как тряпичную куклу. Казалось, ярость отняла у него все силы.
Эрменгарда сбросила его с лестницы и прокричала
вслед:
- Убирайтесь из этого дома! И впредь не суйте сюда носа!
Эрменгарда закрыла дверь и наклонилась над Катрин - широкое лицо
хранительницы гардероба выражало жалость.
Несчастная молодая женщина являла собой жалкое зрелище. Ее кровоточащее тело
было исполосовано длинными черными и
синими следами от ударов кнута, обрывки черного бархата прикрывали только грудь.
Pacтрепанные волосы прилипли к лицу,
мокрому от слез.
Эрменгарда нежно пригладила их своей белой рукой.
Почти плача, она заговорила:
- Милостивый Иисус, что эта скотина сделала с тобой, мой бедный ягненочек!
Я хочу перенести тебя в постель, обними меня
за шею.
Катрин подняла руки, чтобы обхватить графиню за шею, но поврежденное плечо
причинило ей такую боль, что она,
вскрикнув, потеряла сознание.
Когда Катрин пришла в себя, была ночь. Она поняла, что лежит в постели и
вся обмотана бинтами, что едва может
пошевельнуться. Открыв глаза, она увидела Сару, которая сидела у огня и что-то
варила в маленьком чугунке. Эта сцена
вернула ее в прошлое. Когда она просыпалась в комнате Барнаби, во Дворе Чудес
она обычно видела Сару, сидящую у огня с
таким же задумчивым выражением на красивом лице. Катрин попробовала пошевелить
рукой, но рука была словно налита
свинцом, а плечо болело так, что Катрин издала слабый стон. В тот же миг
массивная фигура Эрменгарды возникла перед
Катрин. Графиня наклонилась и положила прохладную, удивительно мягкую руку на
пылающий лоб молодой женщины.
- Тебе очень больно, мое дитя?
Катрин попыталась улыбнуться, но это стоило ей мучительных усилий.
Казалось, не было ни единого мускула, ни одной
частицы тела, которые не причиняли бы ей ужасную боль.
- Мне жарко, - прошептала она, - как будто я лежу на иголках. Все горит и
болит...
Эрменгарда с состраданием кивнула и отошла в сторону, пропустив Сару. Когда
Сара наклонилась над Катрин, на ее
цыганском лице было решительное выражение.
- Этот зверь убил бы вас, моя любовь, если бы госпожа Эрменгарда не
подоспела вовремя. Я подозревала, что он что-то
замышляет, когда увидела его утром. Он был как сумасшедший...
- Где ты была, когда я приехала? - слабым голосом спросила Сару Катрин.
Эрменгарда объяснила:
- Он запер ее в чулан под лестницей. Там я ее и обнаружила, когда вошла.
Оттуда она слышала твои крики и подняла
страшный шум, чтобы ее выпустили. Но люди, которые живут здесь, не посмели
сделать это. Гарэн пригрозил, что бросит их в
темницу, если они станут тебе помогать. Когда я пошла к ним попросить корпию и
бинты, я застала их едва живыми от страха.
- Я надеюсь, вы ободрили этих бедняжек?
- Разумеется, нет! - ответила графиня с громким смехом. - Я напугала их до
смерти, сказав, что герцог снимет с них заживо
шкуру, когда узнает, что они допустили такое. Они тотчас же стали настаивать,
чтобы мы заняли их комнаты, и я не удивлюсь,
если они сейчас упаковывают свои вещи!
Катрин осмотрелась вокруг более внимательно и обнаружила, что эта комната
отличалась от той, в которой они с
Эрменгардой жили раньше. Комната была больше, уютно обставлена, и здесь висели
два прекрасных гобелена. В этой комнате
не было двери в другую комнату, как в той, которую они делили с Эрменгардой, и
мысль о том, что она сокрыта от любопытных
глаз Мари де Вогриньез, принесла Катрин удовлетворение. Сара вернулась к очагу и
стала разливать содержимое маленького
чугунка в фаянсовые чаши, а Эрменгарда села в ногах Катрин и рассказывала ей,
как они с Сарой смазывали ее тело
успокаивающим бальзамом, прежде чем перебинтовать ее.
- Ты вся в синяках и ссадинах, - бодро произнесла она, - но, к счастью,
ссадины не очень глубокие. Сара считает, что у тебя
останется только несколько небольших шрамов на теле и ни одного на лице. У меня
впечатление, да простит меня Бог, что твой
муж лишился рассудка. Что ты ему сделала?
Эрменгарда, очевидно, сгорала от любопытства, но Катрин чувствовала себя
слабой, как котенок, и не испытывала желания
начинать рассказ о том, что случилось днем раньше. Она подняла свои
забинтованные руки и пристально смотрела на них с
каким-то веселым недоумением. Бальзам, которым она была обмазана, просочился
сквозь тонкие бинты, оставив на них
большие жирные пятна. Катрин чувствовала себя так, будто превратилась в большую
тряпичную куклу. Только ее волосы,
аккуратно причесанные, казались живыми и были действительно частью ее тела. Она
взглянула, и Эрменгарда, которая была
более чуткой, чем казалось, сразу же ее поняла.
- Ты права, - сказала она. - Тебе лучше сейчас не разговаривать. Ты слишком
устала. Расскажешь мне обо всем позже...
Сама же она, однако, начала оживленный разговор.
Гарэн не посмел сюда больше заявиться, но его друг Николя Роллен недавно
заходил и спрашивал, как она себя чувствует.
Эрменгарда встретила его холодно и сказала, что берет на себя всю
ответственность за уход и заботу о госпоже де Брази, и,
между прочим, чем меньше она будет слушать о Гарэне и его друзьях, тем лучше.
Роллен удалился, не сказав больше ни слова. То же самое добровольная
опекунша Катрин сказала пажу, которого полчаса
тому назад прислал монсеньор. Катрин удивилась.
- Герцог прислал пажа?
- Да, своего любимого пажа, молодого Ланнуа. У меня сложилось впечатление,
что его высочество ожидал тебя в этот вечер.
Естественно, я извинилась за тебя.
- Что ты ему сказала, дорогая Эрменгарда?
- Я просто сказала ему правду. Я сказала, что твой очаровательный супруг
отстегал тебя, как собаку, и оставил полуживую.
Эта скотина Гарэн получит такой нагоняй, который он не скоро забудет. И, может
быть, это остановит его от дальнейших
подобных попыток.
- Помоги мне, Господи, - в отчаянии простонала молодая женщина. - Весь
город теперь будет смеяться надо ла, ни одной
частицы тела, которые не причиняли бы ей ужасную боль.
- Мне жарко, - прошептала она, - как будто я лежу на иголках. Все горит и
болит...
Эрменгарда с состраданием кивнула и отошла в сторону, пропустив Сару. Когда
Сара наклонилась над Катрин, на ее
цыганском лице было решительное выражение.
- Этот зверь убил бы вас, моя любовь, если бы госпожа Эрменгарда не
подоспела вовремя. Я подозревала, что он что-то
замышляет, когда увидела его утром. Он был как сумасшедший...
- Где ты была, когда я приехала? - слабым голосом спросила Сару Катрин.
Эрменгарда объяснила:
- Он запер ее в чулан под лестницей. Там я ее и обнаружила, когда вошла.
Оттуда она слышала твои крики и подняла
страшный шум, чтобы ее выпустили. Но люди, которые живут здесь, не посмели
сделать это. Гарэн пригрозил, что бросит их в
темницу, если они станут тебе помогать. Когда я пошла к ним попросить корпию и
бинты, я застала их едва живыми от страха.
- Я надеюсь, вы ободрили этих бедняжек?
- Разумеется, нет! - ответила графиня с громким смехом. - Я напугала их до
смерти, сказав, что герцог снимет с них заживо
шкуру, когда узнает, что они допустили такое. Они тотчас же стали настаивать,
чтобы мы заняли их комнаты, и я не удивлюсь,
если они сейчас упаковывают свои вещи!
Катрин осмотрелась вокруг более внимательно и обнаружила, что эта комната
отличалась от той, в которой они с
Эрменгардой жили раньше. Комната была больше, уютно обставлена, и здесь висели
два прекрасных гобелена. В этой комнате
не было двери в другую комнату, как в той, которую они делили с Эрменгардой, и
мысль о том, что она сокрыта от любопытных
глаз Мари де Вогриньез, принесла Катрин удовлетворение. Сара вернулась к очагу и
стала разливать содержимое маленького
чугунка в фаянсовые чаши, а Эрменгарда села в ногах Катрин и рассказывала ей,
как они с Сарой смазывали ее тело
успокаивающим бальзамом, прежде чем перебинтовать ее.
- Ты вся в синяках и ссадинах, - бодро произнесла она, - но, к счастью,
ссадины не очень глубокие. Сара считает, что у тебя
останется только несколько небольших шрамов на теле и ни одного на лице. У меня
впечатление, да простит меня Бог, что твой
муж лишился рассудка. Что ты ему сделала?
Эрменгарда, очевидно, сгорала от любопытства, но Катрин чувствовала себя
слабой, как котенок, и не испытывала желания
начинать рассказ о том, что случилось днем раньше. Она подняла свои
забинтованные руки и пристально смотрела на них с
каким-то веселым недоумением. Бальзам, которым она была обмазана, просочился
сквозь тонкие бинты, оставив на них
большие жирные пятна. Катрин чувствовала себя так, будто превратилась в большую
тряпичную куклу. Только ее волосы,
аккуратно причесанные, казались живыми и были действительно частью ее тела. Она
взглянула, и Эрменгарда, которая была
более чуткой, чем казалось, сразу же ее поняла.
- Ты права, - сказала она. - Тебе лучше сейчас не разговаривать. Ты слишком
устала. Расскажешь мне обо всем позже...
Сама же она, однако, начала оживленный разговор.
Гарэн не посмел сюда больше заявиться, но его друг Николя Роллен недавно
заходил и спрашивал, как она себя чувствует.
Эрменгарда встретила его холодно и сказала, что берет на себя всю
ответственность за уход и заботу о госпоже де Брази, и,
между прочим, чем меньше она будет слушать о Гарэне и его друзьях, тем лучше.
Роллен удалился, не сказав больше ни слова. То же самое добровольная
опекунша Катрин сказала пажу, которого полчаса
тому назад прислал монсеньор. Катрин удивилась.
- Герцог прислал пажа?
- Да, своего любимого пажа, молодого Ланнуа. У меня сложилось впечатление,
что его высочество ожидал тебя в этот вечер.
Естественно, я извинилась за тебя.
- Что ты ему сказала, дорогая Эрменгарда?
- Я просто сказала ему правду. Я сказала, что твой очаровательный супруг
отстегал тебя, как собаку, и оставил полуживую.
Эта скотина Гарэн получит такой нагоняй, который он не скоро забудет. И, может
быть, это остановит его от дальнейших
подобных попыток.
- Помоги мне, Господи, - в отчаянии простонала молодая женщина. - Весь
город теперь будет смеяться надо откладывается
на неопределенное время. Во всяком случае, сегодня ночью она не будет любовницей
Филиппа.
Ее тело, хотя и избитое, осталось чистым, и она хотела сохранить его
нетронутым для человека, которого любила.
Но хотя Катрин могла простить мужа, все же она не могла понять его. Почему
Гарэн чуть не убил ее, веря, что она провела
ночь с другим мужчиной? Он не любил ее, не хотел ее и знал, что она
предназначена для Филиппа. Так какая ему разница?
В конце концов Катрин должна была оставить этот вопрос без ответа. Ее
голова и тело болели слишком сильно, чтобы она
могла надолго сосредоточиться. Постепенно успокаивающее лекарство Сары начало
действовать. Не прошло и пяти минут
после того, как Филипп покинул комнату, сопровождаемый Эрменгардой до парадной
двери, она уже спала. Сара опять сидела
у огня, ее черные глаза были устремлены на пламя, как будто они хотели
разглядеть в нем чужие тайны. На улице было тихо.
Доносилось только затихающее цоканье коня Филиппа...
МИССИЯ ЖАКА ДЕ РУССЭ
Они покинули Аррас несколько дней спустя. Катрин еще нельзя было считать
окончательно выздоровевшей, но она не
хотела слишком долго задерживать свою подругу Эрменгарду. Кроме того, она
спешила вернуться домой, чтобы оказаться как
можно дальше от мучительных воспоминаний. Благодаря преданной заботе графини и
Сары и множества снадобий, которые
они прикладывали к ее ранам дважды в день, Катрин теперь могла обойтись без
большинства своих повязок. Ко времени
отъезда на ней остались только четыре повязки: одна на плече, две на бедрах и
одна небольшая на спине.
Сара сказала, что свежий воздух поможет сгладить рубцы и ускорит заживление
оставшихся ран. Утром в день отъезда она
тепло одела свою хозяйку, потому что для начала мая погода была прохладная. Она
заставила Катрин надеть перчатки с
подкладкой из тонкой кожи, смазанной каким-то смягчающим маслом. Чтобы скрыть
синяки и почерневший левый глаз, Сара
обернула голову Катрин плотным покрывалом.
Катрин могла совершить поездку только лежа на носилках, которые были
впряжены на мулов. Эрменгарда де Шатовилэн
ехала вместе с нею, чтобы составить ей компанию. Это, как она часто напоминала
Катрин, было с ее стороны большой жертвой,
потому что она ничто так не любила, как верховую езду. Сара и остальные служанки
ехали на мулах. Поскольку большая
территория была охвачена смутой, нужно было обеспечить вооруженный эскорт.
Увидев утром в день отъезда эскорт, Катрин
подавила улыбку.
Носилки были украшены символами герцогской власти, а эскортом командовал
сияющий Жак де Руссэ, обрадованный столь
приятной миссией.
- Это будет наше второе совместное путешествие! воскликнул он, подходя
засвидетельствовать свое почтение Катрин;
казалось, его удивило, что она так закутана.
- Первое было столь чудесным, что я с нетерпением жд
...Закладка в соц.сетях
