Жанр: Любовные романы
Обещание весны
... а все прочие будут увлечены
оживленной светской беседой, и тогда только встала с места.
- Лорд Сандерсфорд, не хотите ли вы, чтобы я показала вам наш сад? -
вежливо осведомилась она. - Правда,
сейчас там почти нет цветов, но нарциссы уже набрали бутоны.
Он встал с улыбкой на лице и ответил, расправляя широкие плечи:
- Я был бы в восторге, мэм.
Грейс не взглянула на Перигрина. Захватила с собой шаль и, как только они
с Гаретом вышли из дома, направилась
мимо клумб к фруктовому саду.
- Я считал, что ты станешь чинить мне препятствия, вообще не пожелаешь
меня видеть.
- Нет, - сказала Грейс. - Наоборот, я ждала твоего приезда. - Она подняла
глаза на его красивое улыбающееся
лицо. - Мне надо очень многое тебе сказать.
- Я хочу услышать только одно. Когда ты уедешь вместе со мной, Грейс?
Немедленно? Ты понимаешь, что нет
необходимости откладывать.
- Я не собираюсь уезжать с тобой. Никогда. И по одной самой простой
причине, Гарет. Я этого не хочу. Нет,
пожалуй, есть еще одна, очень важная причина. Мне нет никакой нужды уезжать с
тобой. Видишь ли, я наконец простила
себя за прошлое и больше не должна наказывать себя, оставаясь с тобой.
- Ты чувствовала себя виноватой, Грейс? - рассмеялся он. - Что значит
наказывать себя, оставаясь со мной? Не
понимаю.
- Я согрешила против всех моральных законов нашего общества и религии,
когда отдалась тебе. Доверие отца ко мне
было уничтожено, когда он узнал о моей беременности. Я опозорила его и Мартина.
Я стала причиной ужасной ссоры между
отцом и Полом, брат умер, не помирившись с отцом. Я произвела на свет
незаконнорожденного ребенка, и ребенок этот
погиб из-за моей беспечности. Я уснула тогда после полудня, оправдывая себя тем,
что у меня разболелась голова после
очередного ядовитого оскорбления Этель. А после смерти Пола я избрала легкий
путь обеспечить свое будущее, выйдя
замуж за человека на десять лет моложе меня, который сделал мне предложение по
доброте сердечной. Для одного
человеческого существа это достаточное количество поводов обвинять себя.
- Чепуха! - бросил Гарет. - Мы любили друг друга и не сделали ничего
плохого. И любой другой в твоем списке
сам принимал решение. Ты не ответственна за поступки других людей.
- Мы не любили друг друга, Гарет. Ты употребил не то местоимение. Это я
любила. Ты не любил никогда. Ты не
понимаешь смысла этого слова. Я мирилась с твоим себялюбием, когда мы были
молоды, я обожала тебя и была целиком в
твоей власти. Я удовлетворяла твой плотский аппетит последние несколько дней
твоего пребывания дома, пока ты не уехал и
не нашел для себя более желанных женщин. И более богатых леди. Ты не любил меня.
И не имел ни малейшего намерения
жениться на мне.
- Это неправда, Грейс. Ты знаешь, что это неправда. Наша любовь - на всю
жизнь. Она до сих пор сильнее всех
остальных наших чувств. Ты просто боишься признать правду.
- Нет, Гарет, я наконец-то не боюсь признать ее. Видишь ли, всегда было
проще верить, что нас соединило большое
чувство. Но я была глупенькой, а теперь испытываю огромное облегчение от того,
что ты не старался казаться хоть немного
честнее и порядочнее, чем был на самом деле. Ведь я могла бы выйти за тебя замуж
и вести самую несчастную жизнь... или
заставила бы себя смириться с твоим эгоизмом и моральной нечистоплотностью.
Тогда бы я утратила всякую способность
отличать плохое от хорошего.
- Я докажу тебе, что ты все еще любишь меня, - заявил он, сильно сжав ее
руку.
Грейс как будто не слышала этих слов и не чувствовала его цепких пальцев.
- Я совершила в жизни много ошибок, но многое искупила и еще многое
искуплю. Самое трудное простить кого-то
за смерть, мне было дано и это. Вчера я отвела папу на могилу брата, и он
сказал, что после их ссоры любил Пола сильнее,
чем когда-либо раньше. В конце концов, вероятно, в их ссоре было и что-то
хорошее. И я простила себя наконец за Джереми.
Я совершила ошибку, сойдясь с тобой, Гарет, но мой сын не был ошибкой.
Оглядываясь назад, я понимаю, Перри был прав,
когда сказал однажды, что нет ошибки в том, чтобы дать человеку жизнь. Я была
преданной матерью своему сыну. И не
пренебрегала им никогда. Вполне допустимо было оставить его под присмотром
гувернантки. Доверяла же ей Этель своих
детей. Мне не в чем себя упрекать. Он жил счастливой жизнью, поскольку это
зависело от меня. Я простила себя.
- Этот ребенок - часть моего существа, - перебил ее Гарет. - Вместо него
ты можешь любить меня. Всю
оставшуюся жизнь.
- Нет. - Грейс покачала головой. - Я не совсем понимаю, почему ты
преследуешь меня сейчас, Гарет. Ты никогда
не любил меня, и я уже не молода. Думаю, это просто упрямое желание добиться
своего. Вернись я домой после смерти Пола
одинокой и подавленной, ты не удостоил бы меня и взглядом. Но я замужем, и в
счастливом браке. Я вышла за человека, чья
молодость задела твое мужское самолюбие. Полагаю, дело обстоит именно так. Но
меня это ничуть не волнует. Каков бы ни
был мотив, он оказался несостоятельным. Я не испытываю к тебе никаких чувств,
даже ненависти.
- Ты вовсе не состоишь в счастливом браке, Грейс, - яростно процедил Гарет
сквозь зубы. - С этим мальчишкой?
Чушь! Ты питаешь к нему материнские чувства. Ты боишься причинить ему боль своим
отъездом. Не бойся, он это
переживет.
- Дольше всего я не могла простить себе того, что вышла замуж за Перри, -
сказала Грейс. - Чувство вины
преследовало меня почти два года. И ещё я чуть не допустила, чтобы ты
воспользовался этим. Только недавно я осознала,
что на самом деле не сделала ничего дурного и мне не в чем себя винить. Я люблю
Перри всем сердцем, и хотя причинила
ему страдание тем, что из-за чувства вины ненадолго попала под твое влияние,
остаток своих дней я посвящу тому, чтобы
сделать мужа счастливым. Перри женился на мне по своему желанию, не изменил
своей привязанности ко мне и оставался
добрым ко мне весь этот трудный год. Тебе не разрушить мой брак, Гарет, и даже
не испортить его в дальнейшем. У тебя уже
нет власти надо мной.
- Лгунья, Грейс. Ох, какая лгунья!
- Ты, разумеется, попытаешься убедить себя, что я неправдива. Не уверена,
что ты способен просто смириться с
поражением, Гарет. Или я недостаточно хорошо узнала тебя за шестнадцать лет.
Возможно, у тебя более сильный характер,
чем я думала.
- Я люблю тебя, - сказал он. - Это самое главное в моей жизни, Грейс.
- Тогда докажи это - не мешай моему счастью. - Гарет все еще держал ее за
руку. Глаза его пылали.
- Я мог бы завоевать тебя, если бы захотел. Я мог 6ы заставить тебя
признать, что ты меня любишь, Грейс. И я
добьюсь этого в один прекрасный день, уверяю тебя.
Грейс покачала головой и сказала:
- Скоро подадут чай. Нам пора вернуться в дом. Я не собираюсь просить тебя
сократить твое пребывание у лорда
Эмберли или держаться подальше от меня, так как понимаю, что это бесполезно. Но
я вот что скажу тебе напоследок: для
меня уже не имеет значения, сколько раз еще ты встанешь на моем пути.
Прежде чем отпустить ее руку, Гарет пристально посмотрел ей в глаза.
- Знаешь что, Грейс? Если бы ты была такой в двадцать один год, я в конце
концов плюнул бы на деньги Марти и
женился бы на тебе. - Они молча пошли назад к дому.
Глава 14
Перигрин вышел проводить семейство Кортни. Они взяли с собой Присциллу по
настоятельной просьбе Сьюзен,
которая была в восторге от возможности подружиться с молодой леди. Мистер Кортни
заверил Этель и Мартина, что мисс
Ховард будет доставлена обратно в целости и сохранности.
Лорд Эмберли и его матушка тоже собрались уходить. Они поднялись с мест,
едва их гость переступил порог гостиной
вместе с Грейс.
- У вас чудесный сад, - сказал лорд Сандерсфорд.
- Сейчас я еще могла бы спокойно вынести прогулку по этому саду, - с
улыбкой обратилась к Грейс леди Эмберли.
- Но не ждите, чтобы я приблизилась к нему, когда расцветут все нарциссы. Или
позже, летом. Зависть замучит. В саду у
леди Лэмпмен по крайней мере вдвое больше цветов, чем в любом другом саду на
расстоянии пяти миль, смею вас заверить,
лорд Сандерсфорд.
Эдмунд обменялся рукопожатием с Перигрином и поклонился Грейс.
- Можем ли мы ждать всех вас послезавтра к обеду? - спросил он.
- Да, - улыбнулась Грейс. - Нам будет очень приятно, милорд.
Она вышла из дома вместе с мужем помахать вслед карете, которая увозила
лорда Эмберли, его матушку и гостя. Но у
нее и Перри не было возможности поговорить. На крыльцо вышел Мартин.
- Какие славные у тебя соседи, Перри, - сказал он.
Хорошо, что приезжали гости, думал Перри спустя несколько часов. Это
побуждает включиться в течение жизни,
вести разговоры, есть и вообще что-то делать.
Грейс попросила пригласить Сандерсфорда к ним домой, и Перри по
мягкотелости согласился. Она предложила
бывшему любовнику выйти вдвоем в сад и отсутствовала почти полчаса, в то время
как ее муж сидел в гостиной и развлекал
гостей приятными разговорами. Неужели он полный болван? Неужели Грейс сделала из
него полного идиота?
Нет, он этому не верит. Не может поверить. Если бы настало время ее
отъезда, Грейс бы сразу пришла к нему и
сказала. Перри стоял у окна спальни, которой пользовался последние два месяца, и
прижимался лбом к стеклу. Он переживал
редкий в его жизни момент жалости к себе. И одиночества. Перри видел Грейс
ежедневно, разговаривал с ней, но чувствовал
себя при этом более одиноким, чем был бы, как ему казалось, даже после ее
отъезда. Тогда он по крайней мере мог бы
залечивать свои раны, а пока находился в ожидании получить самую тяжкую из них.
Перри обернулся на негромкий стук в дверь и потуже затянул пояс халата. Он
молча наблюдал, как Грейс входит в
комнату и закрывает за собой дверь.
А ведь она некрасива. Перри не помнил ее такой с того самого времени,
когда Грейс жила в доме пастора. Лицо
слишком узкое, глаза кажутся непропорционально большими. И немолода. Быть может,
никто не назвал бы ее красивой. Но
для Перри она оставалась прекраснее самой красивой розы в их саду.
На Грейс поверх ночной рубашки был наброшен белый шелковый пеньюар. Темные
волосы свободно падали на
спину.
- Перри, ты хочешь принять меня снова?
- Принять тебя снова? - Он был в недоумении. - Но я никогда не прогонял
тебя, Грейс.
- С самого Рождества мы не были супругами. Примешь ли ты меня опять?
Простишь ли меня?
- Приму ли я тебя? - Перри сдвинул брови. - Но я тебя и не отталкивал. Ты
сама сказала, что между нами возникла
дисгармония и ты не можешь принадлежать мне. Я не хотел навязываться тебе,
Грейс.
- Я сбросила с себя власть лорда Сандерсфорда. Я не люблю его, Перри.
Разлюбила еще до рождения Джереми. Но я
его боялась.
- Боялась? Он угрожал тебе? Причинил боль? Почему ты ничего не сказала
мне, Грейс? - Она покачала головой.
- Я боялась, что он и есть мое наказание. Мой злой рок. Я целый год была
счастлива, пока не встретила его снова. И
тогда я подумала, что не заслуживаю счастья, ведь в моей жизни было очень много
ошибок.
- Нам всем свойственно ошибаться, - возразил Перри.
- Я понимаю. - Грейс стиснула руки. - Начинаю осознавать это. Но я не могу
изменить прошлое. Я могу влиять
только на настоящее и будущее. И не хочу, чтобы Гарет стал частью того и
другого. Я сказала ему об этом. И еще сказала,
что он может вставать на моем пути сколько угодно раз в будущем, но это уже не
затронет меня. Я равнодушна к нему. У
меня не осталось даже ненависти к этому человеку.
- Ты хочешь продолжить наши супружеские отношения? - задал вопрос Перигрин
с удивлением заметив, что ему
стало трудно дышать.
- Да. Если ты хочешь этого, Перри. Я понимаю, ты можешь этого и не
пожелать. Тогда я вернусь домой с папой и
Мартином. Если ты предпочтешь такой выход.
- Грейс, - он произнес ее имя с мягкой укоризной, - ты - моя жена. И
останешься ею до тех пор, пока мы живы.
Ты знаешь, что я не стал бы разводиться с тобой. Ты вольна была уйти от меня, но
ты по-прежнему оставалась бы моей
женой.
- Я так тосковала по тебе! - тихо вздохнула Грейс.
- Правда? А я по тебе.
Но едва муж сделал шаг к ней, Грейс выставила перед собой ладони:
- Перри, у меня будет ребенок. Он замер на месте.
- Это правда. Я посетила доктора Хансона сегодня утром, когда мы с Этель
ездили в Эбботсфорд. Мне казалось, что
по каким-то причинам не могу зачать ребенка, Перри, но это не так. Думаю, это
произошло на Рождество. Я подарю тебе
дитя.
- Грейс. - Перигрину казалось, что он смотрит на жену сквозь длинный
туннель. - Это безопасно?
- В моем возрасте? Доктор считает, что я совершенно здорова и у меня не
будет никаких осложнений. Ты рад,
Перри?
Он наконец подошел к жене и взял ее за руки.
- Я никогда не прощу себя, если ты... если что-то случится с тобой.
- Рождение ребенка всегда связано с риском, - улыбнулась Грейс, - но
женщины гораздо старше меня ежедневно
производят на свет малышей. И у меня это не первые роды. - Она покраснела. - Нет
никакой необходимости бояться за
мою жизнь. Я не боюсь. Я хочу подарить тебе ребенка.
- О, Грейс! - Он прижал к своей щеке ее руку, потом поцеловал ладонь. -
Мы, мужчины, эгоистичные животные.
Признаться, в первые месяцы нашего брака я старался быть осторожным. Думал, что
тебе, вероятно, не захочется снова
вернуться к тревогам и хлопотам материнства. Потом я забыл об опасности для тебя
и думал только о собственном
наслаждении.
- Ты не чувствуешь себя счастливым? - спросила Грейс. - Я думала, ты
будешь рад иметь сына. Или дочь.
- Сына. Или дочь. - Перри вдруг почувствовал какой-то шум в голове. - У
нас будет ребенок, Грейс. Наше дитя. -
Он засмеялся, но как-то неуверенно. - Конечно же, я хочу ребенка. Разумеется, я
счастлив.
Перри обнял Грейс, охваченный противоречивыми чувствами: страхом за
здоровье жены и радостью при мысли о том,
что в ней растет его ребенок.
- Перри? - Она подняла голову, отдаваясь его поцелую.
Каким долгим показалось ему это время! Два месяца он старался приучить
себя к мысли, что Грейс, возможно, уже
никогда не займет место рядом с ним. Но как же ему не хватало ее. Господи, как
ее не хватало! Перри хотел, чтобы
вернулось Рождество. Хотел, чтобы все было так же, как в те дни, когда они
зачали новую жизнь.
Перри отстранил ее от себя и полувопросительно произнес:
- Но ведь ты в положении?
- Это не имеет значения. - Грейс покраснела. - Доктор Хансон говорил об
этом. Не имеет значения до последних
недель.
- В таком случае в нашей спальне, - сказал Перри. - Я сильно невзлюбил эту
комнату. Не здесь, Грейс.
Она рассмеялась и повернула его к двери.
Спустя час Перигрин уложил голову жены себе на руку. Она лежала рядом,
теплая и нагая. Это было так же хорошо,
как в Рождество. Грейс страстно отдавалась ему и вместе с ним дошла до экстаза.
Он прижался щекой к ее макушке. Грейс
принадлежит ему. Она не любит Сандерсфорда и не любила его уже давно. И хочет,
чтобы их брак продолжался. И зачала от
него, своего мужа, ребенка. В их доме появится детская. Комната для сына или
дочери. Их общего чада, его и Грейс.
Если ребенок выживет. Если выживет Грейс. Нет, он должен отбросить такие
ужасные мысли. Роды всегда таили в
себе опасность, но это самый естественный процесс в мире. Зачем ожидать худшего?
Зачем винить себя за то, что так
беспечно сделал беременной почти сорокалетнюю женщину? Но ведь она верно
сказала, что это не первый ее ребенок и что
женщины старше ежедневно дают жизнь детям. Тридцать семь лет - не столь уж
солидный возраст. Она - его жена. Он
любит ее. Ребенок - плод их взаимной любви.
И не надо отравлять себя мыслью, что поймал Грейс в ловушку вопреки
собственному желанию предоставить ей
полную свободу выбора. Она должна была подозревать правду весь последний месяц,
но все сомнения отпали только сегодня
утром, за несколько часов до объяснения с Сандерсфордом. Грейс сказала, что не
любит Гарета и не любила. Просто боялась
его, боялась, что он - ее злой рок. И не ушла бы к лорду, даже если не была бы
беременна.
Все это так. Грейс принадлежит ему. Она любит его, хотя никогда не
говорила ему об этом, а он не спрашивал. Перри
прижался щекой к ее щеке. Грейс положила руку ему на грудь и что-то пробормотала
во сне.
Этель была потрясена.
- Ты уверена, Грейс? - спросила она в карете по дороге в Эбботсфорд.
- Нет. Я еду к доктору Хансону, чтобы окончательно убедиться. Но я верю,
что не ошиблась. К тому же у меня по
утрам возникают определенные ощущения. Не то чтобы сильная тошнота или
головокружение, однако нечто очень похожее
на то, что у меня было, когда я забеременела Джереми.
- Разумно ли это? - спросила Этель. - Я имею в виду...
- Ты имеешь в виду, что я старовата для родов? - Грейс слегка покраснела.
- Но у Перри должны быть дети, как и
у всякого мужчины. И я хочу подарить ему ребенка. Хотя бы одного. Скорее всего
больше у меня не будет. Ведь прошло два
года, пока я зачала. Понимаешь, я люблю мужа. И хочу от него ребенка и по чисто
эгоистическим причинам, если можно так
выразиться.
- Я вовсе не имела в виду... - Этель взяла Грейс за руку. - Я не хотела
обидеть тебя, поверь мне. Совершенно
естественно, что вы оба хотите иметь полную семью. Я рада за тебя.
И потом, всю дорогу домой, после того как они навестили обеих мисс Стэнхоп
и побывали у доктора Хансона,
невестка держала руку Грейс в своей и время от времени пожимала ее.
- Я так рада за тебя, Грейс, - говорила она. - Я думала об этом все утро и
радовалась все больше, словно за самое
себя. Значит, у тебя с Перри все хорошо, дорогая? Я так боялась... Еще этот
Гарет явился сюда.
Грейс покачала головой.
- Гарет - это прошлое, - грустно улыбнулась она. - Мое глупое прошлое.
Перри - вот мое настоящее, а Перри и
наш ребенок - мое будущее.
- И однако Гарет был приглашен на чай?
- Да, - улыбнулась Грейс. - Я полагаю, нужно было положить конец тому, что
сыграло такую большую роль в
моей жизни. Мое чувство к Гарету было очень сильным, и оно дало мне Джереми. А
Джереми до сих пор так же важен для
меня, как Перри и наш будущий ребенок. Сегодня вечером с Гаретом все будет
кончено. Я начну жить настоящим и думать о
будущем.
- Будь осторожна, - с неподдельной тревогой предостерегла невестку Этель.
- Ради Бога, будь осторожна! Этот
человек пугает меня.
Грейс в ответ только молча улыбнулась. Этель, откинувшись на подушки
сиденья, с нескрываемой тревогой понизила
голос:
- Я хотела сказать тебе кое о чем еще с прошлого года. Про себя я говорила
об этом много раз, но так трудно
высказать все в лицо. Я чувствую себя очень виноватой. Ты знаешь, что я
ненавидела тебя. Ты была такая красивая и
уверенная в себе. И даже после того как родила Джереми, ты оставалась гордой,
такой гордой, что я просто выходила из себя
и готова была возненавидеть даже Джереми. Разумеется, на самом деле это было
невозможно. Он был очень красивым и
очень добрым мальчиком. Но я ревновала. И ненавидела тебя за то, что ты так
много времени уделяешь Джереми и моим
детям, в то время как я постоянно мучилась ужасными мигренями. Твой отец смотрел
на Джереми таким любящим взглядом,
когда считал, что никто его не видит.
- Все это уже забыто, - вставила Грейс, вертя кольцо у себя на пальце.
- Да, - согласилась Этель, - но это должно быть высказано, непременно
должно. Потому что теперь я люблю тебя,
Грейс, и считаю, что мы можем быть близкими друзьями, и не нужно
недоговоренностей. Я обвиняла себя, я мучительно
чувствовала свою вину после того, как ты уехала. Думала о том, что ты потеряла
Джереми, потеряла Гарета, папа и Мартин
отстранились от тебя. Но у меня не хватало смелости написать тебе. Я хотела - и
не могла. Когда ты вдруг сообщила, что
вышла замуж, а потом приняла мое приглашение посетить нас, у меня возникло
только одно желание: написать тебе еще раз
и попросить не приезжать. Я была донельзя смущена предстоящей встречей, боялась
ее.
- Мы творим порой ужасное с нашими жизнями и жизнями окружающих, тебе не
кажется? Столько лет потеряно,
Этель. Но если что-то можно исправить, надо это сделать. Я могу в равной мере
винить и себя за дурные отношения между
нами. Я ненавидела тебя, состоящую в респектабельном браке, в то время как я
была одинока, брошена с незаконным
ребенком на руках. А ведь мы могли бы быть сестрами все эти годы.
- Ну что ж, - улыбнулась Этель, - попробуем наверстать упущенное время.
Любопытно, как воспримет Перри
ошеломительную новость? Хотела бы я видеть его лицо, Грейс, когда ты ему
скажешь. Убеждена, что он будет
замечательным отцом. А по опыту я знаю, что ты будешь чудесной матерью.
Они немного смущенно улыбнулись друг другу и стали смотреть в окно кареты
на мелькающий мимо пейзаж. Дня на
два останется неловкость после их необычного откровенного разговора, но а потом
ее преодолеет тепло возникшей дружбы.
И обеих согревало это доброе предчувствие.
Никто не мог объяснить, каким образом эта новость стала известна соседям,
причем всем без исключения. В
профессиональной этике доктора Хансона сомнений быть не могло. Он ни под каким
предлогом не нарушил бы доверия
пациента, а Грейс и Перигрин не поделились ни с кем, кроме ее родных и матери
Перри.
Правда, миссис Хансон была дома и развлекала Этель в то время, как доктор
консультировал Грейс. Видимо, она коечто
шепнула по секрету ближайшим подругам, обеим мисс Стэнхоп. Те, в свою
очередь, поделились с условием полного
соблюдения тайны со своей лучшей приятельницей миссис Мортон. Увы, миссис Мортон
была известна всей округе как
любительница посплетничать - так, самую малость, совершенно беззлобно, на нее за
это даже невозможно было
рассердиться. Да и что плохого в том, чтобы все порадовались интересному
положению милой леди Лэмпмен?
Она немножко старовата для первого ребенка, как высказалась миссис Кортни
в приватной беседе с миссис Картрайт,
но ей самой уже было за тридцать, когда она рожала Сьюзен, и это оказались самые
легкие роды из шести, которые ей
пришлось пережить, считая и мертворожденного второго ребенка. И со Сьюзен, слава
Богу, все в порядке. Она такая же
хорошенькая, как и все девушки по соседству, включая мисс Мортон и леди Мадлен
Рейн.
- Милый, милый сэр Перри! - со вздохом и сентиментальными слезами говорила
старшей сестре мисс Летиция. -
Какая это для него радость! Стоит только представить его отцом, как сразу
вспоминаешь, что чуть ли не вчера он был самым
озорным мальчишкой в округе. Будет чудесно, если у них с леди Лэмпмен родится
мальчик: тогда у всех на глазах рос бы
еще один озорник.
Старшая мисс Стэнхоп то и дело напоминала всеми и каждому, что Грейс
выходила замуж из их с сестрой дома, и
восклицала:
- Такая милая, достойная леди!
- Ну что ж, Виола, - сказал жене мистер Уильям Кэррингтон, когда та после
визита миссис Мортон примчалась к
нему в библиотеку сообщить новость, - таким образом, Перри и его славная жена
решили выполнить свой долг перед
обществом. Вынужден отметить, что они с этим основательно запоздали. Сколько
времени Перри женат?
- Два года, - ответила Виола. - Дай Бог, чтобы в возрасте леди Грейс все
благополучно обошлось, если д учесть,
что это у нее первенький. Так хочется надеяться на лучшее!
- Она не намного моложе тебя. Виола. А мы пополнили нашу семью пятнадцать
лет назад. Тебе не кажется, что
Лэмпмены нас пристыдили? Я чувствую, глаза у меня заблестели. Приглядись
получше. Замечаешь?
Миссис Кэррингтон всплеснула руками и вскрикнула:
- Уильям, что за бред! В нашем возрасте? Меня бросает в жар при одной
мысли о таких делах, ты это прекрасно
знаешь. Но обзавестись еще одним ребенком!
- В таком случае ты должна была хорошенько подумать, прежде чем
ошарашивать меня подобной новостью о леди
Лэмпмен. Боюсь, тебе придется покраснеть, дорогая, прямо сейчас, потому что мне
хочется заняться именно такими, как ты
выразилась, делами.
- Уильям, только не здесь! Сюда каждую минуту кто-то может войти. Ох,
убери руки и веди себя пристойно.
- Пошли тогда в нашу спальню. Иди первая, Виола, иначе ты сгоришь со
стыда, если я поведу тебя туда на глазах у
всей прислуги.
- Уильям, мне иногда кажется, что ты никогда не состаришься, - заметила
Виола и удалилась из библиотеки.
Ее муж закрыл книгу и последовал за женой.
Граф Эмберли, его матушка и сестра готовились к отъезду в Лондон, когда
посетивший их вместе со своей дочерью
мистер Кортни сообщил им новость.
- Я очень рада за Перри, - сказала леди Эмберли сыну, когда они остались
одни. - Твой друг принадлежит к числу
мужчин, которые должны быть окружены детьми. Я очень боялась, что Лэмпмены так
ими и не обзаведутся.
- Я считаю их брак удачным, - возразил Эдмунд. - Кажется, они любят друг
друга, ты согласна?
Графиня кивнула:
- Перри так предан ей, что мне иногда приходит в голову: а вдруг она
эдакий домашний тиран? Но кажется, на это не
похоже. И я очень рада, что у Грейс будет ребенок. Это должна пережить каждая
женщина.
К счастью, миссис Хансон не была посвящена во все профессиональные секреты
своего мужа. Доктор ни слова не
сказал ни единой живой душе о том, что ребенок у леди Лэмпмен не первый. Если
сам он и пережил некоторое потрясение,
то скрыл его за внешней сдержанностью и холодностью, которые неизменно проявлял
по отношению ко всем своим
пациентам. Он лишь пояснил, что благодаря этому роды могут пройти легче, хотя
пятнадцать лет, прошедшие между первой
и второй беременностью, - слишком большой срок, чтобы о чем бы то ни было судить
с полной определенностью и
уверенностью. Всегда существует возможность осложнений, когда матери далеко за
тридцать.
Доктор добавил, что леди Лэмпмен наделена отменным здоровьем, так что
шансы у нее вполне благоприятные, но не
хочет лгать ей и заверять в том, будто опасности нет вообще.
Грейс скрыла от Перигрина только эти последние слова доктора Хансона. И в
первую ночь, и в последующие месяцы
она твердила мужу, что нет никаких особых опасений, кроме обычных для всех
женщин. Грейс твердо решила не
поддаваться страху. Случалось, что посреди ночи она просыпалась в холодном поту,
но старалась как можно скорее овладеть
собой. Пр
...Закладка в соц.сетях
