Жанр: Любовные романы
Бессердечный (Марлоу и Кендрик 1)
...вадцать пять лет, и она
замужняя женщина. Иногда ей казалось, что вся энергия и радость юности, которые ей
пришлось подавить когда-то, проснулись в ней теперь. Но Люк не упрекал ее за это. Ей
нравилось, что на балах и ассамблеях он смотрел на нее так же, как до женитьбы, рассеянно
обмахивая лицо веером.
Она тоже флиртовала с ним, когда они были на публике, несмотря на то, что уже целый
месяц они были мужем и женой.
Она оделась для маскарада в костюм турецкой принцессы - хотя Люк, увидев ее,
сказал, что это больше похоже на турецкую наложницу и что она может присоединиться к
его гарему, как только ей заблагорассудится. Она рассмеялась и кокетливо взмахнула
ресницами. Вместо маски на ней была тяжелая золотая вуаль, закрывавшая нижнюю часть
лица. И Анна покраснела под вуалью, увидев в его глазах неприкрытое желание.
Ее широкие алые шаровары с вышитыми золотом цветами и белая шелковая рубашка,
отороченная золотой узорчатой каймой, казались ей женственными и немного
неприличными. Она ощущала себя почти голой, несмотря на алый кафтан, который она
надела сверху, стянув на талии золотым шарфом. Как-то странно чувствовать себя без
защиты кринолина, хотя она, как всегда, была туго затянута в корсет. Она не стала
припудривать волосы, а надела маленькую красную бархатную шапочку, украшенную
жемчужинами.
Люк отказался быть ее султаном. Он объяснил, что иначе ему следовало бы запретить
ей появляться на маскараде, где все будут смотреть на нее и восхищаться ею. Он должен
будет держать ее за закрытыми дверями, под охраной шестифутовых евнухов с
мускулистыми телами. На нем было домино и полумаска. Но, поскольку его домино было
алым, подбитым золотом, его жилет и маска тоже были золотыми, Анна решила, что этот
наряд достоин быть нарядом ее султана.
Агнес, одетая пастушкой, тоже была на маскараде с леди Стерн и лордом Куинном. А
Дорис была Дианой-охотницей. Анна любовалась ими и болтала с ними между танцами в
ротонде. Было весело еще и оттого, что совсем несложно узнавать под масками знакомых.
Некоторые мужчины, в большинстве в темных домино и масках, старались держаться в тени.
Часть вечера они провели под открытым небом - целый час гуляли вдоль канала и
готовы были провести там еще час, но надо было возвращаться. Было чудесно гулять с ним
вдвоем в таком волшебном месте, чувствовать всю романтику этой прогулки и знать, что они
принадлежат друг другу, что они любовники и что... Но это был ее секрет - надежда, которая
росла в ней уже несколько дней.
Они почти не разговаривали. Анне нравилось смотреть, как играют на воде блики от
фонарей, ей нравилось думать, что Люк тоже чувствует романтику этой прогулки, что, может
быть, их связывает уже нечто большее, чем только дом и удовольствие. Он накрыл ладонью
ее руку, лежавшую на его твердой руке, и Анна вздохнула от удовольствия, почувствовав
интимность этого жеста.
Когда они вернулись в ротонду, она села рядом с Дорис. Они остались в дружеских
отношениях, несмотря на ссору Дорис с Люком, если только слово "ссора" было
подходящим. Люк не поддерживал близких отношений со своей семьей. И вдобавок к тому
не лучшим образом обошелся с Дорис. Он нанес визит ее Дэниелу и запретил им видеться.
Люк сам рассказал ей об этом. А Дорис потом добавила, что, несмотря на то, что Люк
запугивал Дэниела, тот все равно настаивал на своей любви к ней. И когда он отказался взять
деньги - двадцать тысяч фунтов, которые Люк предлагал ему, - Люк избил его.
Анна старалась не думать о той роли, которую играл во всем этом Люк. Однако в этом
она опять видела полное пренебрежение к чувствам женщины и утверждение мужской
власти. Вероятно, он был прав, запретив им видеться, но наверняка был способ сделать это
мягче, не причиняя Дорис такой боли. Правда, мужчины не думают об этом. Кажется, они и
не подозревают, что можно быть добрым и тактичным. Их закон - сила и власть.
Тем не менее подробности, о которых рассказала ей Дорис, говорили о том, что Фроули
не послушался предостережений Люка. Судя по всему, художнику удалось передать ей
письмо. Анну пугала мысль о том, что непреклонность приказания Люка могла толкнуть
молодых людей на отчаянный поступок.
Она хотела бы довериться ему, но не могла. Люк накажет Дорис за полученное ею
запрещенное письмо. Но, может быть, это было всего лишь прощание? Дорис казалась очень
взволнованной.
- Чудесный вечер, правда? - заговорила с ней Анна. - Такие красивые костюмы. И эти
чудные сады. Они, должно быть, прекрасны днем. А ночью они просто волшебные.
Глаза Дорис следили за тенями, мелькавшими в открытых дверях ротонды.
- Ах, это все не имеет никакого значения, - рассеянно ответила она.
Дорис вдруг привстала, когда какой-то мужчина в темном домино проскользнул мимо
двери, но снова села на место.
- Мне нет никакого дела до этой богатой жизни с ее бесконечными бессмысленными
развлечениями. Они не имеют для меня никакого значения. Для меня важно быть
счастливой.
Может, она и не собиралась так открыто выдавать свои намерения, но для Анны было
совершенно ясно, что Дорис и Фроули назначили тайную встречу. Можно ли было найти
лучшее место для этого, чем ночной маскарад в "Рэнела-Гарденс"? Однако что они
собираются сделать? Просто увидеться на несколько минут? Пожалуй, слова Дорис говорили
о большем.
- Дорис, - Анна положила ладонь на руку девушки, - что ты задумала?
- Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Ты мне нравишься, Анна, и мне жаль,
что ты вышла замуж за Люка. Он стал чудовищем без души и сердца. Мне хотелось бы, чтоб
ты знала его таким, каким он был раньше - самым лучшим для меня человеком на свете. Ты
мне нравишься, но ты его жена, так что лучше я не буду тебе ничего рассказывать.
Ох, глупая девчонка. Ее план был ясен как день.
- Дорис, ради бога, не наделай глупостей.
- Да я и не собираюсь! Все, что я намерена сделать, - так это потанцевать со всеми
красавцами, которые пришли сегодня на маскарад! - Дорис рассмеялась.
В этот момент к ним подошел лорд Куинн и попросил Анну оказать ему честь
составить ему пару в следующем танце. Анна улыбнулась и поднялась ему навстречу.
- Никогда не упускаю возможности потанцевать с красавицей, только что сбежавшей
из гарема. Но мой племянник просто счастливчик, клянусь всеми святыми! - говорил он,
целуя ей руку.
Анна засмеялась, отыскивая взглядом Люка, как привыкла делать, когда они были на
людях. Он разговаривал с двумя джентльменами, но его глаза в прорезях золоченой маски
наблюдали за ней. Он рассеянно постукивал себя по подбородку сложенным веером. Анна
вспомнила, что он не видит ее улыбки под вуалью, но ее глаза сияли ему в ответ.
Что задумала Дорис? Провести со своим Дэниелем столько времени, чтобы Люк
вынужден был позволить ей выйти за него? Сбежать с ним? Анна чувствовала, что должна
поговорить с Люком, и все же она колебалась. Что если это всего лишь невинная встреча?
Нет большой беды в том, что девушка чувствует себя влюбленной. И все же Анне
показалось, что они планировали нечто большее, чем просто встречу. А что, если он не
придет? Она навлечет на Дорис неприятности, и все понапрасну. Но, если он не появится
сегодня, это может случиться в любой другой день, когда она не будет знать об этом. Хуже
всего, что за месяц совместной жизни у них с Люком не появилось другой близости, кроме
физической. Анна чувствовала неловкость при одной мысли о том, что придется говорить с
мужем о чем-то серьезном.
Анна, танцуя, смеялась, но волнение не покидало ее. Что ей делать? В конце концов
она решила, что лучше всего - это следить самой за тем, чтобы Дорис не натворила
каких-нибудь глупостей.
Анна танцевала минуэт, когда к Дорис, которая отказала двум подходящим партнерам
и стояла в дверях, подошел высокий молодой человек в сером. Они не стали танцевать. Они
вышли так быстро, что даже Анна, которая следила за каждый их движением, едва заметила
это. Ее партнером был мистер Хэтуелл, знакомый Люка. Она быстро огляделась в поисках
свекрови. Герцогиня разговаривала стоя спиной к двери и не видела, что произошло. Тогда
Анна стала искать взглядом своего мужа. Он пристально смотрел на нее, и она вдруг поняла,
что стоит посреди бальной залы, отвернувшись от партнера. Люк быстро подошел к ним.
- Моя жена неважно себя чувствует, Хэтуелл, - сказал он, вежливо поклонившись ее
партнеру. - Вы извините нас?
Мистер Хэтуелл поклонился в ответ и выразил свое сочувствие.
- Что-нибудь случилось, дорогая? - спросил Люк, взяв ее под руку и отводя в сторону.
- Это из-за Дорис, Люк. Мне кажется, она назначила встречу своему молодому
человеку. И она только что вышла вслед за высоким мужчиной в темно-сером домино и
маске. Я не знаю, он ли это, но ей не следует оставаться без присмотра с кем бы то ни было.
Они были уже вне зала, в прохладной темноте сада. Люк взял ее за плечи.
- Останься здесь. - В его голосе была сталь, заставившая ее содрогнуться. - Я скоро
вернусь.
Он развернулся и быстро пошел в направлении главных ворот. Было ясно, что он не
собирается терять времени на поиски Дорис и ее кавалера в аллеях. После недолгого
колебания Анна поспешила за ним.
- Будь помягче с ней, - попросила она. - Она еще очень молода и считает себя
влюбленной. Она верит, что это единственый способ обрести счастье.
Люк не ответил, но и не велел ей вернуться. Он пристально вглядывался в окружавший
их полумрак. Анна снова вздрогнула. Она уже не была уверена в том, что поступила
правильно, обратившись к нему. Его хладнокровная решимость пугала ее.
Влюбленные не успели уйти далеко. Когда Люк догнал их, они были еще у ворот.
Молодые люди разом обернулись, рука в руке, и Дорис слабо вскрикнула. Расширенными от
ужаса глазами она беспомощно посмотрела на Люка. Затем на Анну, взглядом полным
укоризны. Анна невольно опустила глаза.
- Вы куда-то торопитесь? - спросил Люк зловеще любезным тоном.
- Да, - ответила Дорис вызывающе, - мы уходим отсюда. Мы собираемся пожениться.
- Через несколько минут ты отправишься домой под присмотром матери, дорогая, -
ответил ей Люк. Он повернулся к Фроули. - Я вижу, вам не терпится, чтобы вас наказали?
- Я делаю то, чего хочет ваша сестра и я сам. - Голос Фроули был полон плохо
сдерживаемой злости.
- Не сомневаюсь в этом, ведь я сообщил вам, что ее приданое гораздо больше, чем те
пять тысяч, которые вы требовали.
- Это ложь! - воскликнула Дорис. - Ведь это ты предложил ему деньги - двадцать
тысяч фунтов, - а Дэниел отказался.
- Ах вот как. - Люк внимательно посмотрел на Фроули. - Я запамятовал.
От его ровного, любезного голоса у Анны по спине побежали мурашки.
Неожиданно молодой человек выхватил из ножен шпагу и направил ее на Люка. Анна
почувствовала, как у нее дрожат колени.
- Ты не остановишь нас, - произнес Фроули. - Стой где стоишь, Гарндон, если хочешь
остаться невредимым. Мы уходим.
Люк не шевельнулся.
- Как неосторожно с твоей стороны, мой дорогой. - Тон его голоса не изменился, -
Убери шпагу в ножны, пока у тебя еще есть такая возможность.
Дэниел усмехнулся. Анне показалось, что шпага оказалась в руке ее мужа быстрее, чем
она услышала звон вынимаего из ножен металла. А потом - Анна даже не поняла, как это
произошло, - шпага Фроули описала в воздухе дугу и упала на землю в дюжине футов от
них. Шпага Люка застыла у горла Дэниела. Оцепеневшая Анна увидела, как тонкая алая
струйка поползла за воротник его рубашки.
- Ты уйдешь один, Фроули. - Тон Люка не изменился. - Живым. И даже не
истекающим кровью, если будешь хорошим мальчиком. Но я пущу ее, если ты посмеешь
приблизиться к леди Дорис на расстояние оклика. Я мог позволить вам встретиться под
строжайшим надзором, если бы ты не выказал такой готовности обменять мою сестру на
деньги. Позволил бы, в надежде на то, что она сама увидит - эта перемена в жизни не
сделает ее счастливой. Но теперь встреча с ней будет угрожать твоей жизни опасностью.
Можешь поднять шпагу перед тем, как уйти. - Люк неторопливо убрал шпагу в ножны.
Дэниел Фроули повиновался его приказу. Все это время Дорис стояла застыв и зажав руками
рот. Она опустила их, когда ее возлюбленный скрылся из виду.
- Я ненавижу тебя, - бесстрастно сказала она Люку. - И я не буду тебе повиноваться.
При первой же возможное убегу с ним.
- Анна, не будешь ли ты так добра вернуться в ротонду и попросить мою мать прийти
сюда? Объясни ей, что она должна отвезти Дорис домой. И пожалуйста, оставайся с леди
Стерн, пока я не вернусь за тобой.
Анна поспешила прочь. Она испытывала то же чувство, что, должно быть, испытывал
Иуда Искариот, покидая Гефсиманский сад. Она предательница. Хотя Дорис спасена от
несчастного брака, особенно если верить тому, что Люк говорил о деньгах.
Анна поняла, что склоняется к тому, чтобы поверить Люку, а не обвинениям, которые
предъявляла брату Дорис со слов Фроули. Может быть, потому, что ей хотелось верить
Люку.
Через пять минут вдовствующая герцогиня Гарндонская уже спешила к воротам,
моментально поняв из нескольких сбивчивых фраз невестки, что случилось.
Анна еще несколько минут постояла в темноте и прохладе у дверей ротонды, стараясь
успокоиться, прежде чем по совету мужа присоединиться к своей крестной.
Но, когда она повернулась, чтобы подняться по ступеням, высокая черная тень
заслонила ей свет, падавший из дверей.
- Наконец-то мы одни, - произнес пугающе знакомый голос. - Приятная встреча, моя
Анна.
Глава 12
Анне показалось, что все огни вдруг погасли. Ее как будто пригвоздили к тому месту,
где она стояла.
- Твой муж сейчас занят, Анна, - произнес он. - Позволь составить тебе компанию.
Давай пройдемся вдоль канала. - Он протянул Анне руку, чуть шагнув в сторону так, что
свет фонаря упал ей на лнцо.
- Что вам нужно? - спросила она, едва шевеля губами.
- Хочу всего несколько минут поговорить с моей Анной наедине. Обопрись на мою
руку.
Сама мысль о том, чтобы дотронуться до него, была ей отвратительна.
- Пожалуйста. Пожалуйста, оставьте меня. - Анна слышала в своем голосе просящие,
жалобные ноты. Но ничего не могла с этим поделать. - Пожалуйста. Ведь я замужем. Все что
было - в прошлом.
Жалкие слова. И к тому же - не правда. Это не было прошлым - это было настоящим.
- Возьми меня под руку, Анна.
Она повиновалась. Вдруг Анна поняла, почему ей так нравился рост Люка. Этот
мужчина был много выше ее - она едва доставала ему до подбородка, и оттого у нее было
ощущение, что своим ростом он подавляет ее волю и делает маленькой и беззащитной.
Они направлялись к темной аллее в дальнем конце канала ,а навстречу им, смеясь и
болтая, шли люди в масках и карнавальных костюмах. Двое из них поклонились Анне. Но ей
казалось, что она двигалась в полной тьме - в тени высокого человека в темной маске и
темном плаще. Трудно было поверить, что это та самая аллея, где они только что гуляли с
Люком.
- Что вам нужно? - повторила она.
- Только это, моя Анна. - Он указал на деревья, окружавшие их, и дотронулся до ее
руки. Она отдернула руку. - Я жду не дождусь, когда мы поедем домой. Меня охватило
жестокое разочарование, когда по возвращении я узнал, что ты уехала в Лондон. Это была
отсрочка нашей встречи, Анна. Но в Лондоне я обнаружил, что появилось новое
препятствие. Что ж, я решил не мешать тебе с этим бессмысленным замужеством. Я позволю
тебе побыть еще немного с твоим герцогом. Мне нелегко это, дорогая. Пусть хотя бы эти
короткие минуты скрасят мое одиночество.
- Что вы собираетесь ему рассказать?
- Ничего, совсем ничего. В этом не будет необходимости. Ты сама вернешься ко мне,
Анна, когда придет время. И ему не надо будет знать больше, чем то, что ты просто устала от
него. Он не узнает, что ты обманщица и воровка и что ты убийца и продажная женщина...
- Я верну все долги отца, и у вас не будет повода мучить меня.
- Мучить? Неужели ты до сих пор не поняла, что я люблю тебя? Когда придет время, я
увезу тебя отсюда туда, где ты будешь так счастлива, как не могла мечтать. Разве ты не
поняла, что твои долги ничего для меня не значат? Ведь я заплатил их для того, чтобы снять
этот невыносимый груз с хрупких плеч моей возлюбленной Анны.
- Я верну их, - упрямо повторила она. - Верну деньгами. Я не стану больше выкупать
их, подчиняясь вашим приказам и оказывая вам "услуги". Дайте мне только время.
- Не будем об этом. - Он похлопал ее по руке. - Давай насладимся короткими
минутами нашей встречи. Как чудесно снова видеть и ощущать тебя рядом.
Анна вспомнила то чувство благодарности, которое она испытывала к нему сначала. Он
казался таким надежным, добрым, спокойным, в отличие от отца, который долгие годы
убивал себя алкоголем, азартными играми и жалостью к себе. Сэр Ловэтт часто посещал их и
со временем сумел завоевать ее доверие. Однажды, когда она прогуливалась с ним под руку
по парку - как и сейчас, - Анна, чувствуя себя рядом с ним спокойно и ощущая надежность
и симпатию, исходившие от него, рассказала о долгах отца и о том, что они близки к
разорению. Она так волновалась за судьбу брата и сестер. Несмотря на свои девятнадцать
лет, Виктор казался еще совсем. ребенком, а Эмили была глухонемой.
Рассказать кому-нибудь о своих заботах уже было для нее огромным облегчением.
Анна не задавалась вопросом, почему она поведала о своих горестях этому чужому человеку.
Тогда он не казался ей чужим. Он был для нее как отец, на которого можно положиться.
И он выкупил все долги. Анна помнила, как он сказал ей об этом, это тоже
происходило в саду. Она не смогла тогда вымолвить ни слова. Она прижала его руки к
своему лицу и прикусила губу, пытаясь остановить слезы благодарности и облегчения. И
смеялась потому, что они все равно текли у нее по щекам, и потому, что она никак не могла
произнести даже "спасибо".
Анна думала, что он сделал это из любви к ней, и ждала, что на следующий день он
вернется, чтобы просить ее руки. Ей казалось, что долговые расписки были его свадебным
подарком - самым драгоценным, который он мог ей преподнести. Она была ему так
благодарна, что испытывала к нему почти любовь. И она не считала, что, выйдя за него
замуж, она принесла бы себя в жертву, - она хотела стать его женой и провести с ним всю
жизнь, доказывая свою благодарность.
Но он и не собирался жениться. Он хотел только власти над ней. Он называл ее "моя
Анна" и говорил об их будущей жизни вдвоем. И он начал говорить о том, что любит ее. Чем
прочнее становились сети, в которые он ее затягивал, тем настойчивее он заявлял о своей
любви.
Иногда Анна задумывалась, почему он выбрал своей жертвой именно ее. Просто
потому, что она оказалась рядом? Или потому, что сделать ее жертвой было до смешного
легко? Возможно, она никогда не узнает правды...
- Ах, - сказал он, когда они повернули назад, - твой муж уже ждет тебя.
Анна увидела, что Люк стоит недалеко от входа в ротонду, наблюдая за ними. Что
будет, если эти двое мужчин встретятся? Она больше не могла испытывать страх - паника
уступила место тоскливому чувству обреченности. От нее сейчас ничего не зависело.
Но сэр Ловэтт Блэйдон остановился, не доходя до конца аллеи, взял ее руки в свои и
поклонился. Анна закрыла глаза, но он не поцеловал ей руку.
- Ты еще можешь наслаждаться его обществом какое-то время, моя Анна, - сказал он. -
Однако я буду иногда присылать тебе весточки, чтобы ты не забывала, что я просто дал тебя
Гарндону взаймы. Но не бойся за свою репутацию, дорогая. Я люблю тебя сильнее, чем ты
можешь себе представить.
Она отвернулась от него и медленно пошла к Люку, который стоял все там же. Она
сдерживалась, чтобы не побежать ему навстречу, хотя ей казалось, что чудовище,
притаившееся у нее за спиной, готово запустить свою когтистую лапу ей в волосы. Анна
пыталась заставить себя улыбнуться, но, вспомнив, что ее улыбка была бы сейчас неуместна,
позволила маске сойти со своего лица.
Люк смотрел, как она идет к нему. Когда он вернулся в ротонду и не застал ее ни с леди
Стерн, ни с кем-либо другим, он вдруг почувствовал довольно глупую и непривычную
тревогу. В какое-то мгновение он подумал, что она исчезла. Но, конечно, она просто гуляла в
саду, как делало большинство гостей на маскараде.
Люк не узнал мужчину, сопровождавшего ее, хотя это должен был быть их знакомый.
Может быть, из-за маски, темного плаща и накинутого капюшона.
Не было ничего неприличного в том, что его жена прогуливалась с другим мужчиной.
Ему следует вернуться в ротонду, чтобы никто не подумал, что он следит за Анной. И так все
наверняка уже заметили, как часто он наблюдает за ней на балах и в гостиных. Он не хотел
заслужить славу человека, секунды не могущего побыть без жены.
Тем не менее он остался стоять на месте. У него было странное чувство, что он может
понадобиться Анне. Однако, когда они заметили его, мужчина быстро ушел, поклонившись
Анне. Люку вдруг показалось, что он знает этого человека, но он не смог вспомнить откуда.
Ее глаза улыбнулись ему, когда она приблизилась, а потом снова стали серьезными.
- Это кто-то, кого я знаю? - спросил Люк.
- Ах нет. - Она засмеялась. - Это всего лишь наш сосед. Я хорошо знаю его дочь. Я не
узнала его, пока он не представился. Ты отослал Дорис домой?
- Да, я посадил их в экипаж. Сожалею, что тебе пришлось быть свидетельницей такой
неприятной сцены.
- Ты не виноват в этом. - Она подвинулась к нему ближе. - Где ты научился так
владеть шпагой?
- В Париже. Как и кое-чему другому.
Анна внезапно вздрогнула и покачнулась так, что ему пришлось поддержать ее.
- Я хочу уехать, - прошептала она. - Пожалуйста, Люк!
- Я сам хотел предложить это, - ответил он. - Тяжело веселиться, когда твоя сестра
только что чуть не загубила свою жизнь.
Через пять минут, попрощавшись с леди Стерн, Тео и Агнес, они уже сидели в экипаже.
Люк откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза, радуясь, что его жена, как ему
показалось, не была расположена к разговорам. Он думал о Дорис. Разбитые мечты значили
для женщин гораздо больше, чем для мужчин. Это губительно сказывалось на них. Он сам
был всего на год старше Дорис, когда его собственная жизнь разбилась на кусочки. Но он
был мужчиной и смог создать себе новую жизнь.
Холодная злость оставила его, и все-таки он не жалел о том решении, которое принял,
ожидая, пока их мать заберет Дорис домой. Завтра же он отошлет Дорис в Баденское
аббатство, где присмотр за ней будет более тщательным. Она поедет с матерью. Он сказал
им об этом, как только герцогиня пришла на место происшествия, и добавил, что завтра
утром придет проститься и проследить за их отъездом.
- И избить меня перед тем, как мы уедем? - вызывающе и с горечью спросила Дорис. -
Ты не отпустишь меня без хорошей порки, да, Люк?
- Тише, девочка, - холодно сказала ей мать. - Я не сказала бы ни слова против, если бы
Лукас решил наказать тебя таким образом, даже используя плетку. Но это надо было сделать
гораздо раньше.
Люк промолчал. Он был слишком зол. Но, слушая слова матери, подумал о том, что,
скорее всего, в детстве - да и сейчас - Дорис нуждалась в любви, а не в порке. Возможно,
если бы мать хотя бы иногда обнимала ее...
Но он не верил в любовь. Любовь чуть не разрушила жизнь Дорис. Нет, их мать нельзя
было обвинить в отсутствии любви, но долг всегда был для нее прежде всего, как будто
проявление любви - это непростительная слабость. И все же Дорис нуждалась в более
открытой любви, чем она могла получить ее от матери. Люк помнил, каким любящим и
чувствительным ребенком была Дорис.
Он тряхнул головой и неожиданно осознал, что крепко сжимает руку жены. Это не
входило в его привычки отчасти потому, что могло выглядеть так, будто он нуждался в ней,
искал ее поддержки. Но он не нуждался ни в ней, ни в ком-либо другом. Опыт научил его
рассчитывать только на себя. Он не должен позволять себе нуждаться в ней ни в чем, кроме
секса. Люк убрал ладонь с руки Анны.
Несколько минут она сидела неподвижно, а потом придвинулась к нему и сильно
прижалась щекой к его плечу. Вздрогнув от неожиданности, он попытался подхватить ее,
когда она, покачнувшись, встала. Но Анна вдруг села к нему на колени и прижалась грудью,
потом она сорвала с себя вуаль, обвила его шею руками и в темноте нашла ртом его губы.
Великий Боже! Люк обнял ее, и его язык проник в тепло и сладость ее рта. Она
застонала, и он почувствовал, как тяжелыми толчками растет в нем возбуждение.
- В конце концов, зачем терять такую прекрасную возможность? - Анна, запрокинув
голову, засмеялась.
Он знал Анну - невинную кокетку. Анна-соблазнительница была для него приятной
неожиданностью.
- Я хочу тебя, - прошептала она. - Я хочу тебя.
Он чувствовал тепло ее ног через тонкую ткань шаровар. Ее груди были приподняты
корсетом - доспехом, который делал ее тело недоступным для его нетерпеливых рук, но был
почему-то очень возбуждающим.
- Здесь, в экипаже? - спросил Люк. - Я готов удовлетворить вас, мадам, если вы
согласны смириться с некоторыми неудобствами.
- Здесь и сейчас, - произнесла она грудным голосом. - Ни секундой позже. Иди ко мне.
Полагаясь на свой опыт, Люк сделал бы процесс раздевания частью их эротической
игры. Но Анна нетерпеливо стянула свои шаровары и бросила их на пол. Тогда он
расстегнул пуговицы на бриджах и приподнял ее бедра, помогая и направляя. Она пылала
страстью, изнывая от желания, и зажгла его тоже. Люк радовался тому, что она хочет этого
здесь и сейчас, он уже не был уверен, что будет способен дождаться их прибытия домой.
- Слушаюсь и повинуюсь, - ответил он, опуская ее бедра на средоточие своей страсти.
Она была горячей и влажной и была уже так распалена, что вскрикнула в
освобождающем ее истому экстазе, как только почувствовала его внутри себя. Он позволил
ей полностью пережить наслаждение и только потом позаботился о себе, двигаясь в
привычном ему темпе, под аккомпанемент удовлетворенных вздохов своей партнерши.
Люк оставался внутри нее, пока не понял, что они уже подъезжают к дому. Какой
чудесный подарок, подумал он умиротворенно. Никогда прежде он не занимался любовь
...Закладка в соц.сетях
