Жанр: Любовные романы
Полночная жара
...в.
— Не говори так. — Она нежно взяла его за руку. — Разве ты не
чувствуешь, этот особняк рад всем?
— Ты никогда не была у нас, в Шотландии, и не видела дома, в котором
прошло мое детство, — объяснил Эндрю. — Мне кажется, что сюда
можно поместить весь наш род, да еще останется место для мериносов.
— Ладно тебе! Это всего лишь просторное и надежное строение. Но уютным
домом его сделали люди, их тепло, их мечты, их жизни, которые проходили в
этих стенах.
— Не просто люди, — возразил Эндрю, — а люди, за которыми
едут несколько машин с мебелью, драгоценностями, одеждой и всем прочим. Я
думаю, вон в той дальней комнате можно было бы устроить платный кегельбан, и
никто бы ничего не заметил...
Они шли сквозь анфилады комнат и не переставали удивляться декору.
— Слушай, я знаю, что мне хочется увидеть больше всего, — сказала
Бриджет. — Давай найдем кухню. Я умру, если не увижу, какая она.
Кухонь в доме оказалось две. Одна — небольшая, уютная, семейная. А вторая —
огромная, оборудованная по последнему слову техники, с несколькими
разделочными столами, с плитой в восемь конфорок и двумя холодильными
камерами.
— Подожди, — сказала Бриджет, — сейчас отдышусь.
Она открывала дверки шкафов и заглядывала во все уголки. Здесь были полки и
полочки для посуды, салфеток, ложек, ложечек, рюмок, фужеров и кружек, ножей
разной величины... В общем, тут было все, о чем может мечтать любая женщина,
даже если она никогда не занималась приготовлением еды. Бриджет
наслаждалась, разглядывая все это.
— Ущипни меня... Я такого еще никогда не видела. Это сон, —
бормотала она.
— Тебе бы понравилось готовить здесь? — спросил Эндрю.
— Еще бы! Маленькая кухня прелестная, но в ней тесновато. Я бы
расширила ее и устроила в ней утреннюю столовую. Посмотри, какой чудесный
вид из окна. А большую — использовала бы только по назначению. Но мне
кажется, ее надо немножко оживить. Поменять занавески, подобрать скатерть.
На стены повесить старинную медную посуду, связки чеснока, лука, других
овощей... Потом обязательно нужна фарфоровая вазочка в виде ослика.
— Прости? — остановил этот словесный поток Эндрю.
— Да? — Бриджет явно потерялась в собственных грезах.
— Фарфоровая вазочка в виде ослика? Откуда она взялась в твоих мечтах?
— Не знаю, просто сказала и все. Мне кажется, такие бывают.
— Прошу прощения...
Она обернулись и увидели стоящую в дверях Хильду Грюнер.
— Как успехи? Нашли что-нибудь? — спросил ее Эндрю.
— Более или менее, — покачав головой, ответила та. — Я нашла
блузку, которую потеряла год назад, хрустальный подсвечник на верхней полке
в одной из ванных комнат, вешалки, которые, если позволите, я хочу забрать,
и домашнюю тапочку моего отца. Только одну. Будем надеяться, что вторую я
уже увезла.
— В общем, музыкальной шкатулки нет? — догадалась Бриджет.
— Увы, нет, — печально вздохнула Хильда. Через мгновение лицо ее
просияло. — Скорее всего, я просто не заметила ее, когда распаковывала
вещи. Ящики стоят в подвале нашей новой резиденции. Придется пересмотреть
все еще раз. Это, правда, займет пару недель.
— Ладно. Если не найдете, не стесняйтесь и звоните мне, — успокоил
ее Эндрю. — Поищем еще разок.
— Огромное вам спасибо, я так и сделаю, — кивнула Хильда. — А
сейчас не буду вас больше обременять своим присутствием. Наслаждайтесь
экскурсией, Бриджет. Но осторожнее. Это чудесный дом, вы можете в него
влюбиться.
— Уже влюбилась, — призналась Бриджет, а ведь я еще не видела его
целиком.
— Знаешь, это можно немедленно исправить, — сказал Эндрю, как
только Хильда вышла. — Если мы не заблудимся и найдем дорогу в
прихожую, то пошли...
— Думаю, что мы не потеряемся. Я помню, где находится лестница на
второй этаж. Вон там, около кабинета.
— Ты права. Это действительно там, — сказал Эндрю.
Они прошли, взявшись за руки, мимо комнат для прислуги и оказались у широкой
лестницы, по которой поднялись наверх.
Если первый этаж заставил Бриджет влюбиться в дом, то, оказавшись на втором,
она чуть не расплакалась от восторга. Эркеры в каждой спальне. Глубокие
уютные кресла, располагавшие к чтению в долгие зимние вечера при свете ламп
и торшеров под абажурами с бахромой. Старинная мебель, искусно украшенная
тончайшей резьбой и инкрустацией. Невиданные тканевые обои из другой эпохи.
Огромные окна и пленительные виды на старинный парк, открывающиеся из них.
Бриджет чувствовала себя как ребенок, оказавшийся в кондитерской среди
карамельного и кремового великолепия.
— Видишь, какой великолепный парк? — Она остановилась у окна.
— Рад, что тебе это нравится. — Он оказался позади нее настолько
близко, что, когда повернул ее к себе, взяв за плечи, расстояние между ними
исчезло вовсе.
— Извини, пожалуйста, — прошептала она, собираясь отодвинуться, но
почему-то не смогла этого сделать.
— Я скучал по тебе, — сказал Эндрю.
Голос его звучал низко и хрипло.
Бриджет опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза, потому что в них
явно прочитывалось желание.
— Эти несколько дней длились так долго, правда? — пролепетала она.
— Рим строился гораздо быстрее, — улыбнулся Эндрю и обнял
ее. — Ты отлично смотришься в этом доме.
— Что ты говоришь? Здесь слишком большое пространство. Я болтаюсь в
нем, как маленький кусочек мрамора в ковше экскаватора.
— Можно постелить в этот ковш ковры, тогда не будет грохота, —
ответил Эндрю и запустил пальцы ей в волосы.
— Что ты делаешь? — спросила Бриджет, облизывая пересохшие губы.
— Понятия не имею. Может быть, я, наконец, нашел правду своего
сердца? — прошептал он и коснулся ее губ своими губами.
И этот поцелуй, сперва робкий и нежный, потом настойчивый и даже яростный,
вдруг заставил ее отбросить все предрассудки и кокетство. Она стала
властной, горячей, требовательной и не просто позволяла ему целовать себя,
но целовала его сама...
— Юджин? Прости, что приходится беспокоить тебя опять. Это Эндрю
Боттомли.
— Привет, Эндрю! Рад тебя слышать. Ты спасаешь меня. Чертовски надоело
работать, а с тобой можно поболтать и расслабиться. Ну, что? Ты осмотрел
дом?
— Да. Я был там сегодня днем. Это что-то потрясающее.
— Ну, не знаю, мне там никогда не нравилось.
Эндрю уловил в голосе двоюродного брата желание поддразнить нового
родственника.
— Ну, ладно. Собственно, я думал, что ты можешь порекомендовать
хорошего оценщика недвижимости. Если тебя это не затруднит, конечно.
— Он тебе не нужен. У меня есть заключение самой последней экспертной
комиссии, в которой указана и цена. Подожди секунду, я сейчас достану его.
Пока Юджин рылся в бумагах, Эндрю сгорал от нетерпения. Когда же цена была
названа, он несколько секунд не мог произнести ни слова.
— Да... — наконец сумел сказать он. — Оказывается, это
правда, что говорили о Белгрейвз. Дороговато.
— Вы решили продать эту усадьбу? — спросил Юджин.
— Именно это я и собираюсь сделать, — ответил Эндрю, наконец
приходя в себя. — Понимаешь, деньгами в банке легче управлять, чем
недвижимостью. А из-за дома даже в дружной семье может начаться разлад,
поэтому мы приняли такое решение.
— Это разумно. Если хочешь, я помогу найти покупателя. Думаю, что стоит
только заикнуться об этом, как они выстроятся в очередь. Кстати, за дом
можно получить гораздо больше его номинальной цены.
— Спасибо, я буду иметь в виду, — сказал Эндрю, откидываясь в
кресле. — А покупатель у меня уже есть.
— Ну, ты даешь. Быстро работаешь, — присвистнул Юджин.
— Меня, как покупателя, даже убеждать не надо, — засмеялся Эндрю.
— Я правильно понял? Это ты хочешь купить дом? Но зачем? Он и так твой.
— Не мой, а наш. Дом принадлежит семье. Я не могу грабить своих. Именно
поэтому мне нужна его настоящая стоимость, чтобы все были довольны.
— Знаешь, я думаю, что мне стоит познакомиться с вашей семьей. Уж больно ты симпатичный парень.
— Спасибо. А познакомиться не так сложно, надо всего лишь приехать к
нам в Шотландию. Теперь что касается оплаты. У меня есть кое-какие
сбережения. Куплены несколько моих изобретений в области безопасности. Так
что я могу себе это позволить, хотя придется еще брать ссуду. Но мне очень
нужен этот дом. Видишь ли, я собираюсь жениться.
— Поздравляю. Твоя невеста полюбит тебя еще больше, когда увидит его.
— В дом-то она влюбилась... Хорошо бы, чтобы она также любила меня.
— Я не ошибаюсь? Ты еще не сделал предложение?
— Сначала я должен сказать ей нечто неприятное. Думаю, что было бы
нечестно ставить ее в безвыходное положение. Пусть сначала она поймет, что
хочет общаться со мной, а потом уж отвечает на мои брачные предложения. Так
что пожелай мне удачи.
— Я, конечно, не понимаю, о чем идет речь. Но удачи желаю от всей души.
Эндрю поблагодарил и положил трубку. Он решил купить усадьбу в Белгрейвз.
Его семейство возражать не станет, он был в этом уверен. Но что ответит ему
Бриджет?
7
— Да нет, все отлично, честное слово. Я давно собиралась тебе позвонить
в любом случае...
Бриджет слушала вполуха, как Надин разговаривала сразу по двум телефонам.
Она готова была болтать всегда и с кем угодно. Если бы в доме имелось еще
несколько линий, она стала бы говорить с большим количеством людей, причем
одновременно.
— ...а потом она ему сообщила, что если он не согласен с такой
постановкой темы, то пусть засунет это свое несогласие, сама знаешь куда.
Представляешь? Прямо так и заявила преподавателю! Ничего удивительного, что
она сменила трех научных руководителей.
Бриджет поудобнее устроилась на кушетке и улыбнулась, перевернув страницу в
книжке
Политическая кампания. Стратегия и тактика ведения выборов
.
— Так что я ей все объяснила, а потом сказала:
Если ты хочешь носить
розовое, то, пожалуйста, ради всего святого, не пользуйся оранжевой
помадой
, — продолжала болтать Надин.
— Надин! — позвала Бриджет, стараясь так вывернуть шею, чтобы ее
голос был слышен в столовой. — Не будешь ли ты так любезна сходить
наверх и...
— Да, я знаю, что ей не стоило вываливать ему на колени спагетти, но
думаю, что теперь она малость успокоилась... — говорила Надин, не
обращая внимания на Бриджет. — Сюда прийти? Вы хотите прийти? Ну, я не
знаю...
Бриджет, которая чуть не подпрыгнула до потолка, пулей слетела с кушетки и
вырвала у Надин трубку.
— Мама, это я. Нет, послушай, тебе не нужно приезжать. Это была
случайность. И вообще, так ему и надо. Кроме того, это были лишь спагетти. Я
же не стукнула его по голове кирпичом или чем-то еще тяжелым. Нет, правда,
тебе не нужно...
— Здесь плохо слышно, возьмите другую трубку, — сказала Надин,
протягивая ей аппарат. — На этом проводе не миссис Винсен, а моя
подруга. Я только хотела рассказать ей о трюке со спагетти, который вам не
следовало делать. Не обижайтесь. Поверьте мне, об этом уже знает весь город.
Возьмите, пожалуйста, ваша мама звонит по этому телефону.
— Мам, это я — сказала Бриджет в трубку, одновременно пытаясь прожечь
Надин взглядом. — Я не знала, что это ты звонишь. Надин мне не сказала.
Дальше последовали двадцать минут, заполненных монологом мамы. А Бриджет
лишь время от времени вставляла
угу
или
я знаю, мам, правда, знаю
,
продолжая сверлить взглядом горничную. Та, сидя в кресле, грызла орешки и
улыбалась при этом подобно Чеширскому Коту.
Спустя каких-то полчаса Бриджет смогла, наконец, убедить мать, что
благотворительный турнир по бриджу в пользу местного летнего лагеря гораздо
важнее, чем приезд в Лондон. И она знает, что леди не следует прибегать к
физическому насилию. И что она постарается искупить и загладить свою вину
перед джентльменом. Потом вдруг с удивлением поняла, что речь идет не о ней,
а о Надин, и что она должна помочь бедной девушке решить все ее проблемы.
Она так устала от объяснения, что была искренне рада какао, которое та ей
приготовила за это время.
— Я думаю, что ты не нарочно выболтала маме все мои секреты, а только с
целью спасения моей заблудшей души, — сказала Бриджет, отпивая из
чашки. — Сахара многовато... Ладно, я тебя прощаю.
— Ну, вот еще! Сахара столько, сколь нужно! — возразила Надин и
добавила: — Так или иначе, но вы должны меня простить. — Она
пристроилась в кресле с тарелочкой орешков на коленях. — Я сказала ей,
что с вами все в порядке, прежде чем вы вырвали у меня трубку.
— Да ну, правда? Ты же у меня сама невинность и добродетель и шествуешь
по жизни со знаменем в руках, на котором начертаны золотом мои интересы,
разве не так? Как ты думаешь, кто рассказал ей, что я опрокинула спагетти
Эндрю на колени?
— Может, птичка на хвосте принесла? — предположила Надин,
подбросив в воздух орешек и пытаясь поймать его ртом. — Вы сегодня
снова с ним виделись? Во что он был одет? Надеюсь, на нем была юбка, он же
шотландец, не так ли? С тех пор как ваша жизнь стала куда интереснее, чем
моя, я веду дневник, заимствую ваши истории и, частично меняя имена,
представляю, что это происходит со мной. Так что я рассказывала о своем
приключении.
— Ты сумасшедшая! Как тебе удалось пройти через допрос моей мамы так,
чтобы она не смогла меня вычислить? Это для меня загадка. Слава Богу, у тебя
это получилось. Я очень рада, что ты рядом.
— Уж лучше говорить со мной, чем со стенами. Кроме того, раз уж мне не
удается найти работу по специальности и преподавать русскую историю, я могу
попытаться сочинить на ходу небольшую комедию. Эх, никогда не знаешь, что
может произойти. Итак, отвечайте, как у вас с ним было сегодня? Ну, я имею в
виду с мистером шотландцем!
Бриджет подняла голову и закрыла глаза, тая от воспоминания о чудесном дне.
— Все прошло хорошо. Нет, правда, хорошо.
— О, силы небесные, мне нужны детали. Как можно больше деталей.
Отнеситесь к этому, как к акту милосердия по отношению к лежачему больному.
Я уже три недели не ходила на свидания.
Открыв глаза, Бриджет села прямо и сложила руки на коленях. Ей необходимо
было выговориться, рассказать кому-нибудь обо всем, иначе то, что накопилось
на душе, вырвалось бы наружу подобно расплавленной вулканической лаве.
— Хорошо. В общем, дело обстоит следующим образом. По-моему, я
влюбилась в него.
— Черт меня побери! Рассказывайте не торопясь, я хочу все запечатлеть в
памяти.
— Да сегодня ничего особенного не случилось, Надин, — сказала
Бриджет, надеясь, что не покраснела, произнеся эту наглую ложь. — Я
имею в виду... Ну, признаюсь, он поцеловал меня. Я ответила. И мы еще долго
целовались. А потом мне пришло время возвращаться в офис, чтобы встретиться
с группой избирателей. А ему нужно было бежать на работу, чтобы спасать
отечество. Хотя, не будь у нас обоих назначены встречи... — Она не
стала заканчивать фразу, в воздухе повисла многозначительная пауза.
— Слушайте, а как он целуется? Я в том смысле, что есть масса
вариантов. Но большинство мужчин жутко слюнявые. А у него с этим как? Вообще-
то, он, похоже, не из тех. Так какую оценку вы ему выставляете?
Бриджет закатила глаза.
— Ты имеешь в виду по шкале от единицы до десятки?
— Именно. От единицы до десятки.
— Ладно, — усмехнулась Бриджет, понимая, что хвастать нехорошо, но
ничего не могла с собой поделать. — Он целуется баллов так примерно на
четырнадцать-пятнадцать.
— Нет! Не говорите так! Максимум десять, это я еще понимаю. Даже
двенадцать, допустим... Но не четырнадцать!
— Скорее все-таки пятнадцать. Или девяносто семь. Он абсолютный
победитель. Рядом никого быть не может, Надин. Серьезно.
— Значит, он мистер Поцелуй года! Так, остановитесь, дайте перевести
дыхание, а то я умру прямо здесь, на месте. Но, главное, что будет у вас
дальше?
Бриджет рассмеялась, но затем ее улыбка погасла.
— Понятия не имею, что будет. Я хочу сказать, что для него это,
кажется, серьезно. Только Господь знает, как это серьезно для меня. Но все
между нами происходит с такой дикой скоростью, если не считать те четыре
дня, что мы не виделись. Это были четыре самых длинных, самых тяжелых, самых
тоскливых дня в моей жизни. Как это может быть, что знаешь человека всего
один день, а потом не в состоянии представить без него всю свою жизнь?
Надин стянула очки со лба, устроила их на носу и глянула на Бриджет через
полуопущенные веки.
— Бедняжка потрясена, да? Незачем глядеть в хрустальный шар и гадать на
кофейной гуще. Я вижу прекрасное свадебное платье. Вижу мужчину —
темноволосого и красивого. Вижу маленьких детей, смеющихся и счастливых.
Вижу большой прекрасный дом и огромную кухню... — ласково усмехнулась
Надин.
— Если бы ты ее и правда видела! — воскликнула Бриджет. —
Господи, это мечта, а не кухня!.. Сегодня мы встретились возле дома в
Белгрейвз, которым владеет Эндрю и его семья. Раньше там было посольство
Далмации.
— Право, вы меня разыгрываете! Посольство Далмации? Это же особняк!
— Это больше, чем особняк, — призналась Бриджет. — Это самая
настоящая городская усадьба с огромным садом. Сейчас там никто не живет. И
Эндрю сказал мне, что его семья собирается это продавать. О, кроме всего
прочего, я сегодня познакомилась с Хильдой Грюнер, младшей дочерью посла
Далмации. Она пришла, чтобы попытаться найти кое-какие вещи, которые
прислуга забыла упаковать, когда перевозили имущество посольства в новую
резиденцию.
— Как она выглядит? Я никогда не встречалась с младшими дочерьми послов. Да и со старшими тоже.
— Чудесная девушка, славная и очень хорошенькая. Жаль, что она не нашла
то, что искала. Но Эндрю сказал, что она может вернуться когда угодно и
посмотреть еще раз.
— Жалко, что я не была в этом доме. Кажется, вы совершенно им
очарованы.
— Я не просто очарована. — Бриджет смолкла на мгновение, потом
пожала плечами. — Могу я доверить тебе одну тайну и не беспокоиться,
что об этом тут же станет известно всему свету, а значит, и моей матери? Ты
понимаешь, о чем я?
— Конечно! — быстро ответила Надин. — Всему свету я
рассказываю только о пустяках. Вы же не брали с меня слово хранить тайну по
поводу спагетти. А то, что вы хотите сказать, действительно так важно?
— Очень! Ну, слушай. У Эндрю есть двоюродный брат, Юджин Боттомли,
адвокат. Вся история с домом ему хорошо известна. Эндрю с ним советуется,
понимаешь? Это он рассказал мне про него сегодня. И я позвонила ему, когда
вернулась в офис. Юджину, я имею в виду.
Надин выпрямилась в кресле, поджав под себя ноги.
— Минутку. Вы говорили с его двоюродным братом? Говорили о доме, так
ведь? Зачем?
Бриджет громко вздохнула.
— Мне кажется... То есть я хочу купить этот дом на деньги моего
доверительного фонда и подарить его Эндрю.
Несколько секунд Надин оставалась сидеть с отрытым ртом, затем быстро
заморгала и произнесла с дрожью в голосе:
— Все наставления вашей матушки, видно, прошли мимо ваших ушей. Вы
собираетесь купить его и вручить Эндрю в качестве подарка? Но хоть скажите,
это случится до того, как он сделает вам предложение, или после?
— Если предложение с его стороны не поступит, я просто не буду говорить
ему о покупке и избавлюсь от нее с помощью того же Юджина Боттомли. Но
сейчас я хочу купить этот дом. Понимаешь, Надин, я его видела, он наш. Я
почувствовала это, когда мы бродили по комнатам.
— Стало быть, там-то вы и целовались, — усмехнулась Надин. Затем
она задумалась, наморщив нос. — Но подождите минутку, он ведь не должен
знать, что вы собираетесь купить дом? Ваше имя не должно всплывать при
совершении сделки, не так ли?
— Мистер Боттомли, я имею в виду Юджина, сказал, что это можно
устроить. Честно говоря, он был по-настоящему любезен, поинтересовался, не я
ли ездила с Эндрю осматривать особняк? Так как тот уже рассказал ему о доме
и упомянул при этом, что возил кого-то с собой, — сказала Бриджет и
нахмурилась. — И тут он почему-то расхохотался. Понятия не имею,
почему? Сказал, что дом, похоже, не будет выставляться на продажу еще, по
крайней мере, месяц, и обещал держать меня в курсе. Мы собираемся пообедать
вместе на следующей неделе, так как он хочет со мной познакомиться.
— Конечно, он познакомится с вами, накормит вас обедом и упадет к вашим
ногам, — вздохнув, сказала Надин. — Бог свидетель, вам не кажется,
что скорость слишком высока?
— Что касается Эндрю, еще как кажется! Вернее, я в этом просто уверена.
Но знаю, все идет так, как нужно. Понимаешь, нам с Эндрю предстоит решить
еще кое-какие проблемы, это связано с моей работой... Но я чувствую к нему
то, что не чувствовала еще никогда ни к одному мужчине. И думаю, с ним
происходит то же самое.
— Да? То же самое?
— Ну, хорошо. Не думаю, а знаю. Только, пожалуйста, не проси меня
объяснить, откуда? Я сама понятия не имею.
— Да-а, кому-то все же стоит позвонить вашей маме, — сказала
Надин, пытаясь выловить орешек из почти пустой тарелки. Затем она подняла
голову и усмехнулась, глядя на Бриджет. — Не волнуйтесь, я не собираюсь
этого делать, не хочу быть этой
кем-то
.
Несколько дней спустя, после двух интимных ужинов в ресторанах, пары ланчей
на скамейке в парке и после страстных поцелуев, Эндрю зашел к Бриджет в офис
и уселся в кресло. Выражение лица у него было одновременно решительное и
смущенное. Он даже не поцеловал ее, когда появился.
— У тебя что, собака умерла? — спросила Бриджет, глядя на него
через стол.
Эндрю взглянул на нее. Как же он любил эту девушку! Как надеялся на то, что
она испытывает к нему то же самое, что и он, и их взаимное чувство
достаточно сильно, чтобы помочь им пережить два ближайших дня.
— Собака? Нет-нет... Это еще бы куда ни шло. Нам нужно серьезно
поговорить, Бриджет.
Она нахмурилась.
— Ты собираешься заявить мне, что не хочешь надевать на презентацию тот
костюм, который идет разве только обезьяне?
На лице его появилась и погасла вымученная улыбка.
— Смею надеяться, тебе известно, что я классно выгляжу в этом костюме.
Нет, более чем классно, потрясающе! Женщины штабелями падают в обморок,
когда я прохожу мимо них в этом обезьяньем наряде.
— Видимо, когда замечают хвост и копыта, — парировала Бриджет,
скатав шарик из бумаги и швырнув в Эндрю.
— Возможно. А еще, может быть, на них действуют мои безукоризненные
манеры и оксфордское произношение.
— Может быть, ты наконец-то остановишься? — сказала, смеясь,
Бриджет. — Объясни, почему смокинг называют
обезьяньим костюмом
?
Он понимал: она хочет оттянуть начало разговора, чувствует, что у него для
нее плохие новости, и пытается спрятаться от них. И ему захотелось укрыться
от предстоящих неприятностей вместе с ней.
— Ну, если обсуждать этот вопрос с философской точки зрения... —
произнес он с шутливой серьезностью. — Слушай, ты действительно хочешь
это знать? Тогда я стащу справочник у Энн, найду статьи про обезьян и про
смокинг и минут через тридцать-сорок наверняка дам тебе исчерпывающий ответ.
— Ладно, обойдусь, — сказала Бриджет, откидываясь на спинку стула.
Она подумала, что достаточно долго оттягивала начало разговора, чтобы дать
сердцу время успокоиться. — Итак, приступим! Насколько я п
...Закладка в соц.сетях
