Жанр: Любовные романы
Все наши завтра
...ать. Казалось, что, кроме нее, в комнате ничего
нет.
Брук поняла, что настал момент, когда она должна посмотреть в лицо мужу.
Сердце ее отчаянно билось. Эшли наконец отпустил ее и отдернул шторы на
окне. Комнату залил лунный свет. Подойдя к окну, Брук прижала горевшее лицо
к прохладному стеклу и прислушалась к шуму волн. Шаги за ее спиной слились с
рокотом океана.
Повернув жену лицом к себе, Эшли снова заключил ее в объятия.
— Дорогая, — простонал он, — ты нужна мне как воздух. —
Он жадно поцеловал ее. Брук почувствовала, как кружится голова. Рука Эшли
гладила ее волосы, губы искали ее рот.
— Пожалуйста, Эшли... — Она осторожно отстранилась.
— Не отталкивай меня, только не теперь! Ты как яд, проникший в мою
кровь...
Брук казалось, что она проваливается куда-то, словно в зыбучие пески. В душе
она взмолилась:
Нет, нет, я еще не готова
, — а вслух прошептала:
— Эшли, я не могу. Не сейчас...
— О нет! — простонал он в отчаянии. — Я не позволю тебе так
поступить со мной. Разве ты не понимаешь, что я преклоняюсь перед тобой,
боготворю тебя. Я мечтаю о тебе... Хочу раздевать тебя медленно,
благоговейно, чтобы увести с собой в долину наслаждений...
Это говорил победитель. Брук не могла больше сопротивляться. Пожирая ее
взглядом, он положил ее на кровать, раздел... Сбросил одежду с себя и стал
покрывать любимую горячими поцелуями. Он целовал ее губы, веки, мочки ушей,
шею, плечи... Его руки гладили восхитительную грудь, которую он тоже покрыл
поцелуями, обжигающими и быстрыми. Брук казалось, что она сейчас умрет,
растворившись в его ласках. Вскоре на ее теле, казалось, не осталось ни
единого местечка, не тронутого его горячими губами.
— Боже, как ты прекрасна! Твой запах, твоя кожа сводят меня с ума.
— Эшли, милый, я тоже хочу тебя, — наконец прошептала Брук. —
Но мне все еще страшно...
— Не бойся, я не причиню тебе боли. — Схватив ее руку, он стал
целовать каждый пальчик, а затем внезапно зажал ладошку между своих колен.
Брук попыталась вырвать руку. Он не отпускал. Ее рука горела как в огне.
— Дотронься до меня, — молил он.
Брук чувствовала себя марионеткой, которую дергают за веревочки. Ласки ее
были пугливы и неуклюжи. Наконец Эшли не смог, не захотел больше
сдерживаться. Она познала легкую боль первого соприкосновения и растворилась
в наслаждении.
Они слились в экстазе, какого Брук никогда еще не испытывала. То, как
мужчина гладил и ласкал ее, говорило ей, что Эшли испытывает то же, что и
она.
Брук уснула в его объятиях, но сон был коротким. Ее разбудил шепот Эшли:
— Ты позволишь мне любить тебя снова?
Ответом был поцелуй Брук.
Она проснулась, когда яркий свет солнца заливал спальню. Брук не сразу
поняла, где находится, но, увидев на подушке рядом вмятину от головы мужа,
спокойно и радостно улыбнулась. Затем она услышала плеск воды в ванной —
Эшли принимал душ.
Не раздумывая, Брук вскочила с кровати и босиком побежала к ванной, чтобы
сказать Эшли
Доброе утро
. Она была уверена, что он моется за занавеской,
но та была не задернута. Мгновение они стояли, глядя друг на друга. А затем
Эшли с потемневшими глазами сделал шаг навстречу и осторожно привлек ее к
себе под сильную струю душа.
Громкие протесты Брук не помогли, он закрыл ей рот поцелуем. После этого они
смеялись, целовались и позволяли своим телам изучать друг друга.
Наконец Эшли, подхватив мокрую Брук, понес ее в спальню. Было далеко за
полдень, когда молодожены встали и оделись, а затем приготовили себе поесть.
В маленьком бунгало были все современные удобства и все, что нужно для
двоих, и Брук внезапно показалось, что это ее дом.
Потекли сказочные дни. Они вместе гуляли по зеленым горам, Брук собирала
орхидеи, слушала щебет птиц, и сердце ее переполняло счастье. Для каждого
ужина при свечах Брук по-новому украшала стол цветами. Эшли готовил мясо во
дворе, где был гриль. Все у него получалось отменно: бифштексы, жареная
курица, гамбургеры.
В одно прекрасное утро Эшли предложил поехать в маленький поселок Хаена.
Оттуда, объяснил он Брук, открывается великолепный вид на вершины утесов На-
Пали. В полдень они предстают взору во всей своей красе и величии.
А потом они могли бы отдохнуть и поплавать на совершенно безлюдном пляже.
Брук отнеслась к этому предложению с некоторой настороженностью, она помнила
свою первую попытку с боди-серфингом. Эшли, заметив охватившую ее робость,
попытался убедить жену не бояться океана.
Когда они выехали, Брук сидела рядом с Эшли, положив мужу руку на колено. В
эту минуту ей казалось, что она как никогда спокойна и довольна жизнью.
Свернув на дорогу, ведущую к поселку Хаена, Эшли пояснил:
— Это последний поселок перед утесами. Там, где кончается дорога,
начинаются утесы.
Брук с интересом оглядывалась.
— Не дождусь, когда увижу их. А можно ехать побыстрее? — Брук
легонько похлопала Эшли по колену.
Тот рассмеялся:
— Если я увеличу скорость, моя дорогая девочка, мы окажемся на утесах,
так и не увидев их.
Брук недовольно сморщила носик, понимая, что он подшучивает над ней. Но
возражать не стала.
Эшли оставил машину на территории парка, и дальше они пошли пешком по
направлению к океану. На берегу Брук остановилась, пораженная открывшейся
панорамой. Не только сам пляж был прекрасен своей уединенностью и тишиной,
но возвышавшаяся над ним громада гор показалась ей великолепной в своей мощи
и красоте и даже вызывала священный трепет.
Эшли не отрываясь смотрел в лицо Брук:
— Я тебе говорил, что это ни с чем не сравнимое зрелище, разве не
так? — Глаза его поблескивали.
Брук счастливо улыбнулась:
— Ты даже недооценил эту красоту. — Она наслаждалась легким
прохладным бризом, ласкавшим ее обнаженные руки.
Обняв ее за плечи, Эшли гордо, как будто он сам все это создал, указывал ей
на долины между горами, утопавшие в густой зелени. Утесы возвышались над
уровнем моря на две или три тысячи футов.
— Давай пройдемся, — предложил он.
Они побрели босиком вдоль берега, чувствуя, как между пальцев пересыпается
теплый песок. Затем стояли у края воды, теплые волны омывали их ноги, а
вокруг ступней лопались воздушные пузырьки.
Зайдя в воду, Брук стала шаловливо брызгаться, пока Эшли не стал совершенно
мокрым. Наконец он ответил ей тем же. Они играли, как дети, гоняясь друг за
другом по пустынному пляжу.
Наконец, запыхавшись, оба упали на песок.
— Так нечестно, — обиженно заявила Брук. — Посмотри. —
Она указала на свою мокрую, прилипшую к телу одежду.
Эшли только улыбнулся.
— Почему бы тебе не снять все это? — лениво предложил он,
пристально глядя на жену.
Брук бросило в жар.
— Я так и сделаю, если ты тоже разденешься, — осмелев, ответила
она.
— О, с удовольствием, — согласился Эшли, — но только после
тебя.
Глядя, как затуманились его глаза, Брук медленно стянула с себя майку и
шорты, оставшись лишь в бикини. Отбросив мокрую верхнюю одежду, она уселась
рядом с Эшли. Он пожирал ее глазами и вдруг нежно провел по ее голой руке
пальцем, двигаясь все выше и выше. Когда он пощекотал ее ухо, Брук
вздрогнула. Эшли, поднявшись, поцеловал ее в губы. Она тоже обняла его и
прижалась к нему. Мир, казалось, перестал существовать. Они были одни.
И вдруг рядом раздался смех, заставивший их отпрянуть друг от друга.
Повернувшись, Брук увидела парочку местных ребятишек с расширившимися от
любопытства глазами; поодаль шли их родители, не обращавшие ни малейшего
внимания на свое потомство.
Строгий взгляд Эшли спугнул детей.
— Вот тебе мое обещание, что здесь никого не будет, — виновато
пожал он плечами.
Увидев, каким несчастным стало лицо мужа, Брук улыбнулась. Эшли тоже
растерянно улыбнулся, а потом оба, глядя друг на друга, расхохотались. Они
смеялись так долго, что с трудом отдышались после этого.
Наконец Эшли смог заговорить:
— Теперь-то я точно знаю, что испытывает человек, которому помешали...
— Ш-ш-ш! — перебила мужа Брук, закрыв ему ладонью рот. — Не
так громко, мы снова не одни.
Эшли, застонав, перевернулся на другой бок и невольно выругался. Брук
поморщилась.
Детишки с любопытными глазами действительно были тут как тут. Их родителей
на сей раз нигде не было видно.
Поняв, что силы неравные, несколько разочарованные, Брук и Эшли вернулись в
парковую зону. Здесь они перекусили сыром и крекерами, запивая их соком и
водой, Эшли не позволил Брук много есть, поскольку они собирались плавать.
Потом немного погуляли по парку. Наконец Эшли подошел к машине и взял из нее
купальные костюмы и полотенца.
Вернувшись, он, загадочно улыбаясь, сказал:
— А теперь я сдержу обещание и покажу тебе такое место, где никто нам
не помешает.
Уединенный, скрытый густой растительностью кусок пляжа казался райским
уголком, тихим и необитаемым. Выяснилось, что Брук боялась океана не так
сильно. Возможно, потому, что Эшли был рядом.
Расстелив полотенца на песке, Эшли взял Брук за руку и повел к воде. Они
вошли вместе и немного поплавали рядом. Когда Эшли убедился, что Брук
перестала нервничать, он позволил ей купаться одной.
Весь остаток дня они плавали и резвились в воде, пока не устали. Добравшись
до покрывал, оба буквально рухнули на них. Наконец, передохнув и
почувствовав, что ее дыхание стало спокойным и ровным, Брук повернулась к
Эшли.
— Мне так хорошо сегодня! Не хочу, чтобы этот день кончился, —
призналась она.
Эшли осторожно убрал с ее лица пряди растрепавшихся волос.
— Дорогая, ведь я обещал тебе, что все только начинается.
— Я хочу верить в это, — прошептала Брук. — О, как я хочу
верить... — А душа ее вопила:
Если бы ты знал, милый, какой обман я
скрываю... Я так боюсь...
Видимо, она что-то сказала вслух — на лице Эшли появилась тревога. Он
пристально вгляделся в лицо жены.
— Что с тобой? — спросил он тихо. — Что-то болит?
Брук неуверенно улыбнулась.
— Нет, все прекрасно. Возможно, я слишком много плавала, — соврала
она.
— Брук, Брук, если бы ты знала, как ты прелестна и как мне
хочется... — Он сам оборвал фразу.
— Знаю, знаю, — прошептала Брук и нежно погладила Эшли по щеке. Он
поцеловал ее ладошку.
Брук вопросительно взглянула на него. Сумерки уже бросали свою тень на их
лица.
— Здесь?..
— Да, здесь, — глухо подтвердил он.
— Ты уверен?
— Ты слишком много говоришь, — ласково упрекнул жену Эшли.
То, что началось так трепетно и нежно от одного ее движения, превратилось в
бурную страсть. Он прижал к себе ее податливое тело. Брук чувствовала
возбуждение любимого и не могла не следовать его желаниям. Эшли понял это,
когда ее тело стало отвечать ему, и осторожно освободил ее от остатков
одежды. Они дрожали от ласк и были словно пьяные. На песке влюбленные
слились воедино, и тропические сумерки скрыли их от чужих взоров.
Настроение Брук можно было бы назвать безоблачным. Единственной тучкой на
светлом горизонте было то, что Эшли не произнес ни слова о любви. Она любила
его всем своим сердцем и знала, будет любить, что бы ни случилось между
ними. Но слов
Я люблю тебя
никто не произнес. Брук не раз готова была
сказать Эшли, что любит его, но чувство вины удерживало ее. Ей было тяжело
от того, что приходится что-то скрывать от всех, тем более от мужа. Она
всегда была честной, открытой и искренней и ненавидела ложь.
От мысли, что счастье может кончиться, едва она скажет правду, Брук бросало
в дрожь. Если бы Эшли любил ее, это, возможно, дало бы ей уверенность, в
которой она так нуждалась. Брук надеялась, что смогла бы сделать своего
избранника счастливым, независимо от того, будут у них дети или нет, если бы
он только позволил ей это.
Еще одно обстоятельство беспокоило Брук: Эшли ни разу ни словом не
обмолвился о ее игре в теннис. Брук была уверена, что теперь, когда они
поженились, Эшли ждет, что она просто забудет о спорте. Брук прекрасно
понимала, что уже не сможет, как раньше, разъезжать по городам и весям, но
надеялась, что ей удастся профессионально участвовать хотя бы в некоторых
матчах. Рано или поздно им с Эшли придется поговорить и об этом.
Стараясь прогнать не слишком приятные мысли, Брук занялась своим туалетом.
Сегодня был последний день, который им предстояло провести вместе с утра и
до вечера. Эшли собирался познакомить ее с подводным плаванием, а позднее он
наметил экскурсию в каньон Ваймеа.
Они оба немного изменились после вчерашнего дня на пляже. Эшли, казалось,
был совершенно доволен жизнью, и Брук тоже. Он ни разу не поддался усталости
или раздражению, и ему, так же как и ей, было жаль, что их медовые две
недели кончаются.
— Милая, ты готова? — крикнул Эшли, входя в дом. Он уже собрал
снаряжение.
— Иду, минутку! — Брук быстро подколола прядку. Сунув ноги в
туфли, она выбежала на крыльцо.
Эшли подхватил жену и крепко поцеловал.
— Поехали! — сказал он.
Он давно, точнее, с первых дней их пребывания на острове, обещал Брук
научить подводному плаванию. Но только сегодня выдалось подходящее время.
Эшли уверял ее, что всякий, кто может в воде болтать ногами, способен
плавать под водой. Все, что для этого нужно, — маска с дыхательной
трубкой и пара ластов.
Воды залива были тихими, тяжелыми и прозрачными, и тут было относительно
мелко. В это утро Грэм были здесь первыми.
Эшли показал Брук, как надеть маску, помог ей с ластами, и они приготовились
к погружению.
Брук была в восторге, открыв для себя всего в нескольких футах от
поверхности океана другой, необычайный мир. Эшли, стараясь не выпускать ее
руку, насколько это было возможно, показывал ей причудливые колонии
кораллов, обиталища небольших осьминогов и прочих экзотических морских
существ. Брук видела тысячи ярких рыбок, которые не обращали на людей
никакого внимания.
Как только Эшли решил, что Брук достаточно долго оставалась под водой, он
сделал ей знак подниматься, следуя за ним. Когда они всплыли, ему наградой
были сияющие глаза жены.
— О, Эшли, это было чудесно. Мне даже трудно сказать, какое я получила
удовольствие! — воскликнула она, прерывисто дыша.
Эшли только ухмыльнулся.
— Это не последнее твое впечатление. Вокруг острова масса мест,
пригодных для подводного плавания.
Вернувшись домой, они переоделись, взяли с собой сандвичи и отправились в
каньон Ваймеа. Это оказалось совсем недалеко.
Брук не переставала восхищаться пейзажем. Когда они выехали на шоссе, или
так называемую дорогу на Коки, ведущую к ущелью, глазам открылся вид,
подобного которому Брук даже не могла себе представить. Грандиозным размером
и своим природным происхождением это ущелье напоминало Большой каньон в США,
но главной красотой каньона была буйная растительность, среди которой
виднелись красные и коричневые вкрапления застывшей лавы. Эшли предложил
подняться на смотровую площадку на высоте четырех тысяч футов, откуда можно
было видеть долину Калалу и синюю полоску океана.
Когда они стали подниматься по шоссе в гору, уже перевалило за полдень.
После всех экскурсий Брук почувствовала усталость, но и она была приятной.
Эшли заметил, что настроение жены изменилось.
Опускались сумерки, когда они вернулись к себе в бунгало. Брук подумала, что
это их последняя ночь. Она мечтала о том, чтобы остаться здесь навсегда и
создать для Эшли настоящий домашний очаг. Почему же ее не покидало тревожное
предчувствие, что судьба может послать испытание, которое разорвет ту
шелковую нить счастья, связавшую их?
Эшли приготовил на гриле рыбу, а потом они выпили шампанского. Когда Брук
почувствовала легкое головокружение, Эшли предложил пораньше лечь спать.
В спальне Эшли раздвинул шторы на окне, и лунный свет ворвался в комнату.
Обняв Брук, он нежно поцеловал ее и стал медленно расстегивать пуговички на
блузке. Он ласкал ее обнаженную грудь так нежно, что это становилось
сладостной мукой. Брук обняла мужа и притянула его голову к себе, ища
поцелуя. Она снова осознала всю силу своей любви к этому большому человеку,
которого сейчас держала в объятиях.
Потом они занимались любовью. От его ласк тело Брук становилось невероятно
гибким и податливым. Эшли учил ее любить и ласкать его так же, как это делал
он, и трепетал, когда руки Брук бродили по его груди, животу... Тогда он
осыпал ее жаркими поцелуями. В любви этот мужчина был ненасытен, а в эту
ночь — особенно. Он словно торопился все наверстать, и радость, возникавшая
в ней, заставляла Брук с такой же страстью отзываться на его ласки.
Уставшая и счастливая, Брук заснула в кольце его сильных рук. Последней
мыслью, промелькнувшей в ее сознании, было воспоминание, что завтра они
вернутся в мир реальных вещей, событий, отношений. Как все сложится?
Глава 9
Месяц спустя Брук все еще находилась в состоянии свадебного экстаза. После
медового месяца они вернулись в квартиру Эшли в Гонолулу. Каждый день, когда
Эшли уходил в офис, Брук тренировалась в теннисном клубе. Он приезжал домой,
и они совершали длительные прогулки по пляжу, если хотелось, купались. По
вечерам слушали музыку, иногда играли в карты. Брук узнала, что ее муж может
быть прекрасным собеседником, но даже их молчание было приятным — они, как
говорится, понимали друг друга без слов. Все это было слишком интимным.
Ночью они любили друг друга. Эшли знал каждый изгиб ее тела и каждую ямку и
ни днем, ни ночью не скрывал своих желаний.
Они поссорились лишь однажды. Как-то в полдень Эшли заехал в клуб, чтобы
встретиться там с нужным человеком, а когда они пили коктейль, Эшли
неожиданно увидел Брук на корте с каким-то юнцом. Учитывая обстоятельства,
Брук нашла, что Эшли вел себя достойно, хотя было ясно: он в ярости от того,
что она снова играет в теннис, и приревновал ее к партнеру.
Брук знала: Эшли очень хотел бы запретить ей тренировки. Пока он удерживался
от этого, однако Брук не сомневалась, что разговора на эту тему им не
избежать.
Первая ссора, как ни странно, сблизила их. Во время тихих приятных бесед они
касались и своего прошлого. В основном о себе рассказывала Брук. Эшли хотел
знать о ней все, включая подробности автокатастрофы. Когда она говорила об
этом, сочувствие отражалось на его лице.
Они все реже выезжали и развлекались вне дома лишь тогда, когда этого хотел
Эшли. Брук научилась неплохо готовить; она с удовольствием устраивала званые
вечера для друзей Эшли, хотя тому не нравилось такое вторжение в их личную
жизнь. Он не хотел делить Брук ни с кем, даже с друзьями. В одно прекрасное
утро он с каким-то особым блеском в глазах заявил ей, что, будь на то его
воля, он бы запер ее в своем сердце, а ключ выбросил.
По-видимому, это должно было заменить признание в любви. Брук продолжала
ждать от мужа заветных слов, но в то же время напоминала себе, что его
отношение убедительнее и дороже любых признаний.
Тем не менее слова Эшли согрели Брук душу, и она с удвоенной энергией и
подъемом закончила домашние дела, чтобы поспешить в клуб на ленч с Энн.
После возвращения в Гонолулу Брук принялась все менять в квартире Эшли,
которая помещалась в одном из высотных зданий с великолепным видом на город
и океан. Он разрешил жене делать все, что она захочет. Энн обещала ей свою
помощь, и Брук была ей благодарна, ибо никогда не занималась ни
перепланировками, ни перестановками, так что ей трудно было полагаться
только на свой вкус.
Квартира стала выглядеть уютнее, хотя холостяцкий дух из нее еще не совсем
исчез. Единственным местом, где Брук ничего не захотела менять, был бассейн.
Вокруг него росли цветы и кустарник. Все это создавало впечатление
настоящего миниатюрного пляжа, только вода была несоленой.
За короткий период супружества именно в бассейне они провели немало
счастливых минут. Брук и Эшли часто плавали в нем обнаженными, и все
кончалось любовью в постели, безумными ласками и сладким изнеможением.
Энн с удовольствием помогала Брук в переустройстве дома. Сегодня за ленчем
подруги решили отпраздновать благополучное завершение этого большого дела.
Комнаты стали выглядеть уютными и обжитыми, освободившись от тяжелой мебели
и излишних драпировок. Их заменили цветы в горшках по углам и легкие
деревянные ширмы. Теперь солнечные лучи свободно проникали в окна. Появились
новые ковры. Эшли остался доволен, а Брук гордилась собой.
Миновал полдень. Они должны были встретиться с Энн примерно через час. Брук
уже поднималась по лестнице в спальню, чтобы принять душ и переодеться, как
звонок в дверь остановил ее.
Кто это может быть, подумала Брук. Лано — он выполнял обязанности лакея —
ушел по поручению Эшли, поэтому хозяйка сама отперла дверь.
Открыв ее, она увидела незнакомую элегантную молодую даму. Прежде чем Брук
успела что-либо сказать, посетительница быстро и бесцеремонно вошла в
прихожую.
— Вы и есть Брук, милочка? — сладким голосом справилась она.
— Да. А кто вы? — холодно осведомилась Брук.
— Тони Латтимер.
Брук, нахмурившись, старалась припомнить, откуда ей знакомо это имя, но так
и не смогла.
— Мисс Латтимер, я...
— Он мой! — вдруг заявила незваная гостья чуть дрогнувшим
голосом. — Что бы ни было у него в прошлом, он всегда возвращался ко
мне.
С этими словами она проследовала в малую гостиную так уверенно, словно это
был ее дом, и, удобно устроившись в мягком кресле, стала поджидать Брук.
Та едва смогла сдвинуться с места. Ее затрясло отчасти от наглости
незнакомки, но скорее всего от праведного гнева. Наконец она вспомнила, где
слышала фамилию Латтимер. Энн как-то упомянула ее, говоря о последних
привязанностях Эшли. Тогда это ничего не значило для Брук...
Тони собралась закурить и своими длинными тщательно наманикюренными пальцами
вынимала из сумочки сигареты. Это дало Брук возможность как следует
рассмотреть ее. Впечатление было не из приятных. Рыжая, высокая, с красивой
фигурой, нежной кожей и большими глазами, Тони, по мнению Брук, была во всем
лишена женственности, за исключением разве что голоса. Соперница показалась
Брук холодной, расчетливой и опасной.
Брук не скрыла своего гнева:
— Как вы смеете врываться в мой дом и делать подобные заявления!
Тони невозмутимо бросила:
— Смею, потому что я говорю правду.
Брук поджала губы.
— Я вам не верю.
— Похоже, вы ничего не знаете о том, почему Эшли женился на вас, или я
ошибаюсь? — съязвила Тони.
Брук захотелось крикнуть прямо в лицо этой злобной особе, что Эшли женился
потому, что полюбил ее. Но увы, она знала, что не сможет этого сказать. Эшли
не любил, он просто очень хотел ее.
Тони заметила растерянность на лице Брук и немедленно перешла в наступление.
— Я скажу вам точно, почему Эшли на вас женился.
Брук вскочила и выпрямилась.
— Не собираюсь слушать вас. Вы непрошеная гостья в этом доме! —
Брук чувствовала, как дрожат ее колени, но была полна решимости вышвырнуть
нахалку за дверь.
— Ладно. Все равно вы выслушаете меня, потому что сами не знаете,
почему Эшли взял вас в жены. И это вас мучает...
Тони попала в яблочко, хотя Брук не призналась бы в этом даже самой себе.
— Хорошо, говорите, — процедила сквозь зубы миссис Грэм, —
хотя это вам едва ли поможет. Эшли женился на мне, и я его не отпущу!
— Отпустите! — ухмыльнулась Тони.
Наглость этой женщины не имела границ. Чем быстрее она выскажется, тем быстрее уйдет, подумала Брук.
— Эшли женился на вас по одной-единственной причине: его дед не хотел
передавать управление сахарной компанией и другое свое имущество Эшли, пока
тот не женится и не оставит наследника. Эшли любит меня, вам это известно, и
женился бы на мне, если бы не старый Эли, который считает, что я не гожусь в
жены его драгоценному внуку! — заключила Тони с горечью. — Но не
питайте иллюзий, — тут же продолжила она, — скоро ему надоест быть
с вами, а когда это случится, я уведу его у вас! Он найдет способ уговорить
старика. Как только вы родите ему щенка, он бросит вас, вот увидите.
Брук сдержала слезы, от которых щипало глаза. Эта чудовищная версия
прекрасно объясняла, почему Эшли почти насильно заставил ее выйти за него
замуж...
Когда Тони поднялась, чтобы уйти, на ее лице была торжествующа
...Закладка в соц.сетях
