Жанр: Любовные романы
Все наши завтра
Что делать женщине, чье прошлое внезапно обратилось в осколки погубленной
жизни? Что делать женщине, которая боится не только любить, но и —
доверять избраннику?! Уехать. Уехать в тропический рай Гавайев. Уехать туда,
где настоящий мужчина поможет ей понять, что нет и не может быть для
влюбленных иного "завтра", кроме любви. Кроме неистовой, безумной страсти,
что станет для них заветным путем к счастью...
Еще совсем недавно Брук Лоусон была веселой и беззаботной молодой женщиной.
Теперь, не уверенная в своем будущем, она знала одно: карьера рухнула, как и
мечты иметь семью. Несчастный случай изменил ее жизнь...
Однако когда тяжелый
Боинг-747
оторвался от взлетной полосы аэропорта в
Хьюстоне и взял курс на Гавайи, Брук охватило радостное волнение. Она
испытала это чувство впервые после того рокового момента, когда ее
автомобиль занесло и она врезалась в бетонное ограждение шоссе.
— Чтобы быть счастливой, совсем не обязательно быть профессиональной
теннисисткой, — твердили ей знакомые.
— Для полноценной жизни женщине не обязательно иметь детей, —
сказал Брук ее жених Коуди. Теперь уже бывший жених.
Всем, кого это интересовало, в том числе и жениху, отъезд Брук объяснила
желанием устроить себе длительный отпуск. Она просто не могла больше
выносить соболезнования и сочувствие. Ей хотелось побыть наедине с собой,
насладиться солнцем и пляжем. Нужно было время, чтобы силы вернулись в ее
тело и она по-новому осмыслила свою дальнейшую жизнь.
Правы ли врачи в своих прогнозах? Этот вопрос мучил Брук. Или она сможет
снова стать чемпионкой по теннису? Не навредит ли она себе, если захочет
вернуться к нагрузкам профессиональной спортсменки?
Когда после многих недель пребывания в больнице Брук наконец вернулась
домой, ее ждало письмо от брата. Джонатан настаивал на том, чтобы она
приехала к ним. Он писал, что они с женой с радостью будут заботиться о ней.
О несчастном случае брату сообщила соседка по квартире. Синди уверяла
Джонатана, что Брук со временем поправится, но не скрыла, что, по мнению
медиков, играть в теннис она больше не сможет: повреждены мышцы, есть травмы
внутренних органов.
Джонатан даже собрался сам приехать в Хьюстон, чтобы ухаживать за сестрой,
но Брук решительно воспротивилась. Он ничем не мог ей помочь. С тех пор они
просто перезванивались и обменивались письмами.
После долгих споров с Коуди Брук удалось убедить жениха, что ей нужно все
обдумать и решить, как жить дальше. Коуди настаивал на немедленном браке и
продолжал утверждать, что ему безразлично, будут у них дети или нет. Но Брук
знала, что это совсем не так. Прежде, до аварии, они часто строили планы на
будущее и оба надеялись, что когда-нибудь у них будет большая семья.
Брук твердо решила уехать на Гавайи. В душе она знала, что Коуди воспринял
ее решение с облегчением. Что же касается ее самой, то для нее их помолвка
была уже расторгнута, а Коуди навсегда вычеркнут из жизни. Синди уверяла
подругу, что они, как все, еще не раз передумают. Но Брук отдавала себе
отчет в том, что им с Коуди ничего менять не придется. Она вдруг поняла,
что, возможно, они никогда по-настоящему не любили друг друга. Молодые люди
познакомились в колледже — Коуди Робертс учился на факультете информатики и
программирования. Он оказался приятным и дружелюбным парнем, и постепенно
они сблизились. Только и всего.
Теперь Брук была полна решимости оставить в прошлом несчастный случай,
карьеру теннисистки и жениха. Ее ждало общество брата и целительное солнце
Гавайских островов. Она отчаянно надеялась, что однажды снова вернется на
корт, несмотря на сомнения врачей.
Брук так глубоко была погружена в свои мысли, что вздрогнула, услышав голос
стюардессы:
— Мисс Лоусон, с вами все в порядке? Вам что-нибудь принести?
Лишь тогда Брук почувствовала, что плачет. Быстро вытерев слезы, она смущенно улыбнулась и ответила:
— Все нормально. Если можно, я выпила бы чашечку кофе.
— Только кофе? Вы уверены? — В голосе девушки, кроме заботы,
звучало и обыкновенное любопытство.
Полностью овладев собой, Брук заверила стюардессу, что с ней все хорошо и в
особом внимании она не нуждается. Как жаль, что она так расклеилась на
людях! Обычно Брук была сдержанной и превосходно контролировала себя и свои
чувства.
Впрочем, за исключением этого небольшого инцидента, полет был спокойным и
время пролетело быстрее, чем она ожидала. Брук даже заснула и стюардесса
осторожно разбудила ее и помогла застегнуть ремень. Самолет шел на посадку.
По радио пилот хорошо поставленным голосом объявил, что они прибывают в
аэропорт Гонолулу. Он предложил пассажирам полюбоваться прекрасным островом
Оаху, третьим по величине из Гавайских островов, и сообщил, что численность
населения острова семьсот двадцать пять тысяч, что составляет восемьдесят
пять процентов от всего населения архипелага.
— Наибольший интерес у туристов вызывают такие достопримечательности,
как Ваикики и Бриллиантовая гора, — закончил свою информацию пилот.
Мир и покой, подумала Брук, вот самые главные гавайские
достопримечательности для меня, и совсем новая Брук Лоусон.
Она вышла из самолета одной из последних, но у трапа все еще стояли юные
гаитянки с традиционными венками из цветов, которые надевали на шею каждому
из пассажиров. Брук не стала исключением. Она пришла в восторг от венка из
орхидей, который набросили ей на шею. Девушка сразу же заметила Джонатана —
тот стоял в стороне от основной толпы встречающих. Брат и сестра обнялись.
— Бруки, как я счастлив видеть тебя! — Отступив на шаг, Джонатан
окинул сестру пристальным взглядом. — Ты выглядишь намного лучше, чем я
предполагал, учитывая, через что тебе пришлось пройти. Чуть-чуть похудела,
но прелестна, как всегда. Круги под глазами лишь подчеркивают твою красоту,
если это вообще возможно.
— Я тоже рада видеть тебя, Джонатан! Ты совсем не изменился — по-
прежнему знаешь, какой комплимент надо сделать, чтобы доставить удовольствие
девушке.
— Без шуток, сестренка! — Джонатан посерьезнел. — Ты правда в
полном порядке? Мне самому надо было лететь к тебе. Но я знал, что тебе
будет тяжело меня видеть... Ты ничего не скрыла от меня? Разумеется, я
помню, что врач не велел тебе прикасаться к ракетке...
— Я чувствую себя хорошо, Джонатан, честное слово. Мне надо только как
следует отдохнуть и восстановить силы. Я уже предвкушаю полное отсутствие
трудов и забот. Ужасно благодарна тебе и Энн за приглашение погостить.
Кстати, где она?
— У врача. Надеюсь, жена сообщит мне радостную новость, когда я вернусь
домой.
— Ты хочешь сказать, что?.. — У Брук загорелись глаза.
— Похоже, Энн ждет ребенка. Мы давно мечтали об этом и наконец-то
дождались. Вот почему я особенно рад, что ты приехала. А так просто будет в
восторге Энн.
— Ты же знаешь, я сделаю все, что смогу. Пусть мой вид тебя не смущает.
Брук видела, что брат хочет возразить, но он просто сказал:
— Спасибо, сестричка, я знал, что могу рассчитывать на тебя. А теперь
получим твой багаж и едем домой. Мне так много нужно тебе сказать... Хотя
прежде всего ты должна отдохнуть после перелета.
— Да, я, пожалуй, устала, — согласилась Брук. — Но готова об
этом забыть ради нашей встречи.
Пока они шли к месту парковки машины Джонатана, он успел ей рассказать о
своей работе. Джонатан достиг солидного положения в частной фирме, связанной
с производством сахара.
Эшли Грэм, президент компании, очень заинтересовался проектом, над которым
работал Джонатан, поэтому у брата Брук было весьма прочное положение в
компании. Но его мечтой было стать вице-президентом и правой рукой Грэма.
— Понимаешь, сестренка, это означало бы надежное будущее для Энн и
ребенка. Мое желание добиться этого поста так велико, что порой я впадаю в
панику, опасаясь, что мне это не по плечу. Ты меня понимаешь? Ты когда-
нибудь оказывалась в подобной ситуации?
— О, конечно, — подтвердила Брук с некоторой горечью в
голосе. — Во всяком случае, мне так казалось. Но все мои желания уже в
прошлом.
— Прости, Брук, ты, наверное, считаешь меня бесчувственной свиньей. Я
знаю, что ты пережила за эти месяцы, и не рассержусь, если ты не захочешь
меня слушать.
— Пожалуйста, Джонатан, — попросила его Брук, — не беспокойся
обо мне. Все хорошо, и особенно то, что я здесь и с тобой. Перестань
хмуриться и пока давай не будем говорить обо мне. Обсудим это позднее,
ладно?
— О'кей, — широко улыбнулся Джонатан, — ловлю тебя на слове.
— А теперь серьезно. Ты считаешь, — поспешила спросить Брук, лишь
бы сменить тему, — что можешь получить этот пост?
— Думаю, у меня есть все шансы его добиться, хотя, имея дело с Эшли,
никогда не можешь быть уверен. Он чертовски самонадеян и отчитывается только
перед своим дедушкой, да и то в особо важных случаях. А я не могу позволить
себе ждать, когда кто-то меня опередит. Мне нужна эта работа.
Брук уловила нотки отчаяния в голосе брата и показалось даже, что Джонатан
говорит это скорее сам себе, а не ей. А может быть, она слишком
впечатлительна. Просто разыгралось воображение...
— Я уверена, ты будешь находкой для фирмы на должности вице-президента,
и хозяева это понимают. — Брук рассмеялась.
Кроме брата, у нее не было родственников, и, хотя виделись они нечасто, Брук
знала, что всегда может положиться на Джонатана. Они рано остались сиротами
— родители утонули, когда Брук еще училась в колледже, — и Джонатан
сделал все, чтобы сестра была окружена заботой и любовью. В Гонолулу он
переехал несколько лет назад, женившись на молодой девушке, работавшей
секретарем в той же компании. Брук виделась с Энн всего пару раз, но они
подружились. Теперь она надеялась узнать невестку поближе.
Брук была счастлива, что снова будет жить в семье, особенно когда узнала,
что Энн ждет ребенка. Общество близких, родных людей станет ей наградой за
долгие одинокие недели и месяцы пребывания в больнице. Коуди в какой-то
степени был безукоризненным, но Брук знала, что никогда не станет его женой.
В каких-то очень важных вещах Коуди отказывался понимать ее — например, в
том, какое место в ее жизни занимал теннис. Он всегда считал спорт
развлечением, неким хобби. Брук отдавала себе отчет в том, что ей лучше без
Коуди. Но когда она думала о нем, то чувствовала, что их разрыв оставил
щемящую пустоту в ее душе. Отогнав мрачные мысли, Брук обернулась к брату —
тот уже открывал перед ней дверцу машины.
— О, такая дорогая машина свидетельствует о том, что ты кое-чего достиг
в этом мире! — В глазах Брук появился озорной огонек.
— Понимаешь, надо держать марку, — усмехнулся Джонатан. — Я
рад, что автомобиль тебе понравился. Это
мерседес
нового выпуска. Я привез
его с материка пару недель назад. В какой-то степени машина принадлежит
фирме. Я разрешаю тебе пользоваться ею, пока ты здесь.
— Нет, ни в коем случае! — воскликнула Брук. — После
несчастного случая я еще ни разу не садилась за руль. Джонатан, не читай мне
лекции, пожалуйста. Я знаю, что ты думаешь. Когда-нибудь я снова начну
водить, но не сейчас.
— Ладно, Бруки. Не буду тебя торопить.
— Мне нравится здешний климат. — Брук решила сменить тему. —
Воздух такой чистый и прозрачный, так приятно пахнет цветами и листвой! Не
дождусь, когда смогу сама осмотреть весь остров, — заключила она, а про
себя добавила:
Заодно проверю, на что способны мои ноги
.
— Вот как! Не спеши, сестренка, — рассмеялся Джонатан. — Ты
прибыла сюда прежде всего для того, чтобы отдохнуть и восстановить свое
здоровье. Обещаю, ты все здесь увидишь, но в свое время. Я хочу, чтобы
исчезли темные круги под этими прекрасными карими глазами и у тебя наконец
наросло немного мяса на костях.
— Да, сэр, — с веселой готовностью согласилась Брук.
— И все же повторю, что, даже такая худенькая и усталая, ты по-прежнему
красива. Завидую тому, кому ты достанешься. Кстати, что у вас с Коуди? Вы
все еще вместе?
Стараясь не выдать своих чувств, Брук уставилась в окно. Но она знала:
Джонатан не успокоится, пока она не ответит.
— Сейчас наши отношения с Коуди мы, если можно так выразиться, положили
на полку в холодильнике для пущей сохранности. — Брук не хотела, чтобы
ее признание прозвучало так печально, но ничего не смогла с собой поделать.
— Брук, посмотри на меня! — строго промолвил Джонатан. — Я
чувствую, ты что-то скрываешь. Я должен все знать, понимаешь? Ведь я хочу
помочь тебе.
— Знаю, — отозвалась Брук, — и люблю тебя еще больше за то,
что ты так обо мне заботишься. Но я и сама должна что-то сделать. Мы
поговорим об этом на днях, но не сейчас, прошу тебя. Сейчас я хочу
наслаждаться тем, что мы едем по Калакауа-авеню и я увижу знаменитый пляж
Ваикики. Видишь, я подготовилась к встрече с островами!
— Хорошо, сделаем так, как ты хочешь. Никаких личных вопросов твой
старший брат больше не задаст, обещаю, — рассмеялся Джонатан.
— Нам будет по пути, если поехать вдоль пляжа? Не хотелось бы
заставлять Энн нас ждать, и тебя тоже.
— Калакауа-авеню нам по пути. В сущности, мы живем недалеко от Ваикики.
Когда год назад я покупал в городе дом, то искал такой, чтобы был поближе к
пляжу. Хотя здесь очень красивое побережье и многие пляжи не хуже, чем
Ваикики, я предпочитаю его. Люблю, когда многолюдно и весело. К тому же офис
нашей компании рядом, от моего дома пешком можно дойти.
Вскоре их
мерседес
влился в густой поток машин, направлявшихся к морю.
Стоял июль, этот месяц — пик туризма. Пляжи были переполнены толпой,
пестревшей не только купальниками, но и всеми оттенками загара и цвета кожи.
Беспечное, праздничное настроение передалось и Брук. Впервые за многие
месяцы девушка почувствовала себя счастливой. Ей хотелось тут же
присоединиться к веселой, шумной толпе отпускников.
Угадав ее состояние, Джонатан громко рассмеялся, разделяя радость сестры.
— Выглядишь прямо как идеальная рекламная модель, чтобы привлекать
туристов, — заявил он. — Я рад, что ты собираешься остаться здесь
надолго. Кстати, — как бы между прочим продолжил он, — мы с Энн
собираемся завтра устроить небольшой званый ужин, познакомить тебя с нашими
друзьями и моим боссом, если он не уехал куда-нибудь по делам. Мистер Грэм
очень занятой человек, но я надеюсь, он все же будет. Мне бы хотелось, чтобы
вы познакомились. Хотя многие считают его ловеласом, для меня он остается
идеалом того, кто сумел добиться абсолютного успеха.
— Похоже, этот тип — настоящая местная знаменитость, — съязвила
Брук.
Вскинув брови в деланном испуге, Джонатан усмехнулся:
— Честно говоря, я собирался попросить тебя сделать доброе дело для
меня и быть с Эшли поприветливее. Вы друг другу понравитесь, я уверен. Что
ты на это скажешь?
— Что значит
быть поприветливее?
Какую степень приветливости ты
имеешь в виду?
Джонатан пожал плечами:
— Ну, прояви к нему побольше интереса.
— Зачем?
— Потому что я прошу тебя об этом. — Джонатан начал кипятиться.
— Извини, но я не стану этого делать. Мне не нужны лишние проблемы.
— Да что ты, сестричка! Я же не прошу тебя о чем-то этаком,
необыкновенном. Просто будь с ним мила, вот и все. Кто знает, может, он тебе
даже понравится. Это не составит тебе особого труда, а мне может помочь. Ну
как, постараешься для меня?
— Джонатан, пожалуйста, только не завтра, — взмолилась
Брук. — Я не готова к тому, чтобы быть
изюминкой
твоей вечеринки и
строить глазки какому-то сексуально озабоченному типу, даже если он твой
начальник. Мне хотелось бы провести первые дни только с тобой и Энн.
— Мне очень жаль, что ты против, Бруки. Отменить ужин уже нельзя. Я
надеялся, что тебе захочется снова оказаться в обществе, даже с кем-то
познакомиться. А об Эшли пока забудь. Посмотрим, что будет, когда ты его
увидишь.
По тону брата Брук поняла, что обидела его, но ей не хотелось ни с кем
знакомиться. Джонатану следовало бы посоветоваться, прежде чем приглашать
гостей. Но, чтобы не портить встречу, придется смириться и сделать вид, что
все это ей интересно.
А комплименты брата в адрес своего босса оказали на нее странное действие:
Брук заранее невзлюбила этого человека. Ее совершенно не интересовало
знакомство с местным сердцеедом.
— Извини, Джонатан, — девушка поспешила загладить возникшую
неловкость, — мне не хотелось бы быть неблагодарной. Конечно, я рада
этой вечеринке. Не обращай внимания на мое настроение.
Всю остальную часть пути Джонатан показывал сестре город. Наконец они
приехали. Брук уже немного устала от затянувшегося путешествия. Впечатления
от встречи с братом, и особенно их небольшая размолвка, только усилили
усталость, хотя ей не хотелось признаваться в этом.
Если я буду выглядеть
так же плохо, как чувствую себя, — подумала Брук, — Энн решит, что
я все еще серьезно больна
.
Как только машина выехала на подъездную аллею, двери дома распахнулись и
навстречу им выбежала Энн. Она жизнерадостно крикнула:
— Эй, куда вы запропастились? Я вся извелась, пока ждала вас!
— Мы не спешили, кое-куда заехали и кое-что посмотрели. Я не думал, что
ты так быстро вернешься домой. — Джонатан от всей души чмокнул жену в
щеку.
— Доктор сразу принял меня. Впервые мне не пришлось ждать, —
ответила Энн.
Брук тоже вышла из машины и тут же очутилась в объятиях невестки.
— Как я рада! Наконец-то ты собралась приехать! — Энн говорила с
Брук, но глаза ее были устремлены на мужа.
— Да или нет? — охрипшим от волнения голосом перебил жену
Джонатан.
Энн счастливо улыбнулась и кивнула.
Глаза Джонатана вспыхнули, словно зажженные свечи. Он схватил жену в охапку
и закружил ее. Оба громко и весело смеялись. На глаза Брук навернулись
слезы. Быстро повернувшись, она поспешила к машине якобы за забытой сумкой.
Ей не хотелось быть третьей лишней. В такой момент жизни супруги должны быть
наедине.
Наконец Джонатан и Энн обнаружили, что Брук куда-то исчезла.
Высвободившись из объятий мужа, Энн окликнула:
— Эй, родственница, разве я не заслуживаю твоих поздравлений?
— Ну конечно, глупенькая, — откликнулась Брук, смахнув
слезинку. — Не представляешь, какой счастливой меня сделала твоя
новость! — Брук крепко обняла Энн.
— Дорогие дамы, — снова вмешался Джонатан, — так и быть,
открою вам секрет, какое имя мы дадим нашему малышу. Я уже сделал выбор...
— Только не называй его в честь своего дяди Генри. — Энн
подмигнула Брук. — Я не потерплю, чтобы к моему сыну приклеили такое
имя, — закончила она с деланной строгостью.
— А чем плохо имя Генри? — нарочито рассердился, в свою очередь,
Джонатан. — Мне лично нравится.
— Вот еще! — Поморщившись, Энн рассмеялась. — Я не допущу...
— Хватит, — не выдержала Брук. — Откуда вы знаете, что
родится мальчик?
Супруги повернулись к ней, растерянно улыбаясь.
— Лично я предпочла бы девочку с голубыми глазами, — заявила
Брук. — Уже вижу, дорогой братец, как это милое создание вьет из тебя
веревки. У девочек есть такая дурная привычка, тебе это известно.
— Да, ты права, — согласился Джонатан. — Если хочешь знать,
мне все равно, кто будет, лишь бы родился здоровенький.
— Аминь! — в один голос заключили Брук и Энн.
Отступив на шаг, Брук окинула Энн пристальным взглядом.
— Кстати, что сказал доктор о твоем здоровье? Все нормально?
Отведя взгляд, Энн неохотно протянула:
— М-м... видишь ли...
— Перестань мычать, дорогая, — прервал жену Джонатан. —
Говори правду.
Вздохнув, Энн проговорила:
— Доктор считает, что у меня может повышаться давление. Он сказал, что
надо постоянно за этим следить. А все остальное, кажется, в порядке. Ну
конечно, будет мучить тошнота.
— Не волнуйся, Джонатан, я с нее глаз не спущу. Не позволю ей чересчур
резвиться и что-то делать без моего разрешения.
— Эй, послушайте, вы. — Упершись руками в бока, Энн с вызовом
посмотрела на мужа и его сестру. — Я...
— Нет, — возразила Брук. — Это ты послушай. Будешь делать
только то, что тебе позволит врач. — Она обернулась к брату: — Я права,
Джонатан?
— Еще бы, черт возьми! Полагаюсь на тебя, сестричка. Только ты сможешь
проследить за этой женщиной, пока я на работе.
— Пожалуйста, прекратите говорить обо мне так, словно меня здесь
нет! — воскликнула Энн. — Я отлично понимаю, что теперь у меня не
будет никаких шансов делать то, что мне хочется! — Энн сделала вид,
будто чертовски сердита, но Брук было ясно, что она тронута заботой и
вниманием и с удовольствием примет их.
Джонатан, улыбаясь во весь рот, положил конец дискуссии:
— Дамы, не пора ли нам поговорить, как получше устроиться в этом доме,
чтобы всем было максимально удобно?
Обняв за плечи сестру и жену, он ввел их в прохладную переднюю.
Настроение Брук заметно улучшилось. Она была в восторге от того, что в семье
брата появится малыш. И вполне серьезно собиралась заботиться об Энн,
разделить с невесткой хлопоты по хозяйству. Пора ей забыть о своих
проблемах, а потом она наконец займется чем-то стоящим.
Брук подумала, что приняла правильное решение, приехав сюда. Здесь ее ждали,
и сознание этого было как бальзам для израненного сердца.
— Едва ли я смогу объяснить, что для меня значит приезд сюда. Теперь
вы, двое, мой якорь спасения. — Сказав это, Брук заставила себя
улыбнуться. Сейчас совсем не время думать о том, что у нее никогда не будет
собственных детей.
Брук давно не виделась с Энн, но не нашла, что ее невестка как-то особенно
изменилась. Энн была милой и приветливой, как всегда. Ее нельзя было назвать
красивой в общепринятом смысле слова, но в этой женщине было что-то такое,
что влекло к ней как магнитом. Лицо с немного мелковатыми чертами было
приятным и открытым. Брату повезло, что он встретил такую женщину, подумала
Брук. Беременность пойдет Энн на пользу, она станет красивее и
одухотвореннее.
Брук оценила, что Энн ни словом, ни намеком не выдала свою озабоченность
тем, что у ее золовки такой утомленный и больной вид, но взгляд, которым
обменялись супруги, и то, как они поспешили ввести гостью в дом, а затем
проводили наверх, в приготовленную для нее комнату, увы, было красноречивее
всяких слов.
— Надеюсь, тебе будет здесь удобно, Бруки, — заботливо справилась
Энн.
— Конечно, — подтвердила Брук. — Чудесная комната. Не
дождусь, когда ты покажешь мне весь дом. Он уже произвел на меня
впечатление.
— Впереди масса времени. Ты обязательно должна отдохнуть перед ужином.
Потом надо переодеться. Если уснешь, я тебя сама разбужу. Но если что-то
понадобится, крикни мне.
Наконец Энн ушла. Брук, повернувшись, увидела собственное отражение в
зеркале и была шокирована тем, как плохо выглядит. Первое, что поразило
ее, — взгляд карих глаз, казавшихся огромными на исхудавшем лице.
Тонкие черты ее словно стерлись, слились в одно бледное пятно, зато круги
под глазами казались почти черными. И это существо Джонатан называл
красавицей?
Брук не осознавала, что долгие недели в больнице сделали ее хрупкой и
поэтому еще более прелестной. По всем стандартам она была красивой молодой
женщиной: среднего роста, стройная, с высокой грудью. Волосы цвета меда были
густыми и достаточно длинными, ей часто приходилось откидывать с лица
тяжелые пряди. У нее были высокие скулы и крупный чувственный рот. Брук
знала, что нрави
...Закладка в соц.сетях
