Жанр: Любовные романы
Все наши завтра
...ыйдя из ресторана, они ждали, пока
подадут машину Джима.
Хотя весь день они общались по-дружески, Брук почему-то опасалась, что
Грегори пригласит ее к себе домой, — он ведь потратил на нее столько
времени и денег. Возможно, она была несправедлива к нему, но тревога не
проходила.
Когда Джим затормозил у дома Лоусонов и повернулся к Брук, она едва
удержалась, чтобы тут же не открыть дверцу и выскочить из машины. Она
вспомнила, как на этом же месте остановил автомобиль Эшли, и перед ее
глазами возникло его сильное красивое лицо. Судорожно сглотнув, девушка
постаралась взять себя в руки, пока окончательно не показалась Джиму
непроходимой дурой.
Тот заметил, как внезапно переменилась Брук, но ничего не сказал. Он просто
смотрел на нее, нахмурившись, с некоторым удивлением, а потом взял ее руку и
поцеловал.
— Пожалуйста, Джим, — прошептала Брук, — мне бы хотелось,
чтобы мы остались просто друзьями.
— Мне казалось, мы уже друзья. — В его интонации прозвучало нечто
похожее на снисходительность. Он продолжал поглаживать ее руку.
— Это все, что может быть между нами, — вздохнув, сказала Брук и
решительно, но осторожно высвободила руку.
— Почему?
— Потому что к большему я сейчас не готова. Слишком много было
испытаний в последнее время. Не стану утруждать вас подробностями. Но другу
я была бы рада, если вас это устраивает.
— Ладно, Брук. Пока обойдусь этим. Вы сами дадите мне знать, когда
передумаете. Я буду ждать.
Повернувшись на сиденье, он поцеловал ее в щеку, а затем вышел из машины и,
обойдя ее, открыл дверцу для Брук.
Проводив девушку до двери, он поднял ее лицо за подбородок и нежно произнес:
— Возможно, позже.
После этого Грегори сел в машину и уехал.
Брук понимала, что мужчина разочарован и, быть может, даже зол на нее. Но
она не собиралась чувствовать себя виноватой и тем более извиняться перед
ним.
Войдя в дом, она заметила свет в малой гостиной. Там был Джонатан. Он сидел
со стаканом в руке, взгляд его был устремлен в пространство.
— Это ты, Брук?
— Конечно, я. А кого ты ждал в полночь?
— Ты одна? — продолжал он расспрашивать, не замечая сарказма в ее
голосе.
— Одна, а что?
— Войди и посиди со мной минуту.
— Хорошо, но только минуту. Я устала, а ты, как всегда, слишком много
выпил.
— Не вздумай опекать меня. Я только хотел тебе сказать, что в полдень
заходил Эшли, он надеялся повидать тебя. Грэм был более чем расстроен, когда
я ему сообщил, что ты уехала с Джимом Грегори осматривать
достопримечательности города и окрестностей. Он уже слышал о Грегори и о
ваших встречах на теннисном корте.
Брук почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Она ждала появления Эшли,
но не такого, и понимала, что рано или поздно ему станет известно о ее
встречах с Джимом. Но лучше было бы, если бы она сама ему об этом
рассказала.
— Что точно он сказал? — нерешительно спросила Брук брата.
Джонатан нахмурился, вспоминая.
— Прежде всего дал понять, что дьявольски ревнует тебя к Грегори, но
когда я объяснил, что ваши встречи связаны с теннисом, ревность сменилась
озабоченностью. Он минут двадцать расспрашивал меня о твоих тренировках.
Понятия не имею, откуда он о них узнал. Должно быть, в теннисном клубе.
Брук сделала все, чтобы голос ее не выдал.
— Не думала, что ты будешь говорить с Эшли о Джиме или еще о чем-нибудь
подобном.
— По его реакции я понял: у него есть что тебе сказать.
— Не сомневаюсь, — съязвила Брук. — Чтобы все прояснить,
скажу, что сегодня мы не играли в теннис с Джимом Грегори. Он показывал мне
город. Так что нечего устраивать из-за этого шум.
Брук не на шутку расстроилась. Во-первых, они не увиделись с Эшли. Какая-то
часть ее существа хотела этого, хотя другая была вне себя от предположения,
что он может вообразить себе, будто она все время разлуки просидела дома в
ожидании встречи. Но тем не менее ее обрадовало то, что он помнил, думал,
ревновал, беспокоился о ней...
Джонатан прервал ее размышления:
— Зачем, черт побери, надо было уезжать с Грегори, если ты знала, что
сегодня возвращается Эшли? Что у вас двоих на уме?
Пьяные вопросы брата рассердили Брук. В таком состоянии он, как всегда, не
способен был разумно мыслить.
— Не хочу обсуждать это сейчас, — оборвала она Джонатана. —
Увидимся утром.
С этими словами Брук поднялась к себе в спальню и тихо закрыла дверь на
ключ. В постели она дала волю слезам.
Глава 5
Хотя день был длинным, насыщенным впечатлениями и она очень устала, Брук не
могла уснуть.
Девушка плакала до тех пор, пока не иссякли слезы. Ложась в постель, она на
всякий случай приняла пару таблеток аспирина, а через час еще две. В конце
концов, одурманенная, она уснула, а когда проснулась был уже двенадцатый
час.
Заставив себя подняться с постели, Брук, спотыкаясь, прошла в ванную и,
быстро ополоснув лицо водой, почистила зубы. Возможно, когда она выпьет
кофе, то почувствует себя лучше.
Брук была уверена, что причина ее недомогания отнюдь не в физической
перегрузке, но все же решила, что ей, пожалуй, пора показаться врачу в
Гонолулу, которого ей рекомендовал ее доктор в Хьюстоне. Тем более что она
обещала Энн сделать это. После аварии нужно было проходить регулярные
обследования, чего Брук давно не делала. А сейчас это стало особенно важно,
ведь она собиралась серьезно играть в теннис. От физического состояния
зависело ее возвращение в большой спорт. Напряженные отношения с Эшли Грэмом
и странное поведение брата отнюдь не способствовали бодрости и сохранению
душевного равновесия.
Принимая душ, Брук гадала, позвонит ей Эшли сегодня и попытается ли он
увидеть ее. Когда она вспомнила о том, как он разгневался, узнав, что у нее
свидание с кем-то другим, сердце Брук учащенно забилось. Что это значит?
Неужели она может всерьез интересовать такого мужчину, как мистер Грэм? От
полного разброда мыслей кружилась голова.
Брук вспомнила его страстные поцелуи в автомобиле и то, как она отвечала на
них. Ничего подобного с ней еще не случалось. Достаточно было одного его
прикосновения, чтобы отозвалось все ее тело. Она думала о его звонке по
телефону, и даже от воспоминаний сердце билось чаще. Брук понимала, что это
игра с огнем, но хотела снова увидеть Эшли.
Спустившись вниз, она удивилась тишине в доме. Джонатан уехал в офис, а где
же Энн? Наливая себе кофе, Брук заметила рядом с кофейником записку.
Невестка ушла к врачу, а потом за ленчем собиралась встретиться с мужем.
Брук только села за стол в надежде выпить кофе и немного приободриться, как
в дверь позвонили. Ставя чашку на стол, Брук удивилась тому, как задрожала
ее рука. Неужели ей так хочется, чтобы это был Эшли? Но он ни в коем случае
не должен об этом догадаться! Собравшись с духом, она неторопливо открыла
дверь сердитому и хмурому Эшли Грэму.
Не дав Брук возможности пригласить его войти, гость молча решительным шагом
направился в малую гостиную. Брук даже не успела спросить, что случилось.
Вздохнув, она закрыла дверь и неуверенно последовала за ним. Она поняла, что
встреча будет не из приятных. Этот угрюмый и мрачный человек не был похож на
того Эшли, который не покидал ее мысли и днем и ночью последние две недели.
Эшли повернулся и мрачно наблюдал, как девушка вошла в комнату, и наконец
спросил сдавленным голосом:
— Что происходит? Что вы пытаетесь сделать с собой, да и со мной тоже?
— Не понимаю, о чем вы, — резко ответила Брук. Пребывания с ним в
одной комнате было для нее уже достаточно, чтобы потерять контроль над
собой.
Он стоял в центре гостиной и смотрел на Брук своими голубыми глазами так
пристально и испытующе, что ее бросило в дрожь.
Эшли был одет довольно небрежно — серые брюки и желтая трикотажная тенниска.
Но это лишь подчеркивало линии его крепкого, мускулистого тела. Загорелое
лицо с резкими чертами было надменным и красивым. Настоящий мужчина! Взгляд
глаз под сурово сдвинутыми бровями словно пронзал ее насквозь.
— Эшли, — не выдержав, Брук начала оправдываться. — Я
действительно не понимаю, что вы хотели сказать. Ваш вопрос лишен всякого
смысла...
Но ей не удалось закончить фразу. Он мгновенно и бесшумно, с какой-то
звериной грацией приблизился к ней, и Брук, не успев опомниться, оказалась в
его объятиях.
— Возможно, это будет иметь какой-то смысл... — пробормотал он и
поцеловал ее.
Поцелуй был долгим, страстным... Брук вовсе не обрадовало столь бурное
проявление чувств — она была перепугана.
— Приезжаю домой и узнаю, что вы развлекаетесь с Джимом Грегори, —
глухо произнес Эшли. — Что вы еще приготовили для меня? Вам надо своими
острыми как клинок каблучками переступить через мое поверженное тело?
Вырвавшись из его объятий, Брук в отчаянии воскликнула:
— Какое вам дело до того, чем я занимаюсь и с кем встречаюсь? Вы
соизволили лишь один раз мне позвонить за все это время, а теперь осмелились
прийти сюда и вести себя так, словно я ваша собственность! Не знаю, что за
игру вы затеяли, но вашим партнером в ней я не буду.
Она выпалила свою гневную тираду и тут же пожалела об этом. Брук совсем не
так представляла себе их встречу. Да, с поцелуями, но без резких упреков.
Брук боялась, что брат использует ее в своих целях. Каковы намерения Эшли?
Этого она не знала. В голове у нее царил настоящий хаос.
Эшли, задумавшись, смотрел на нее.
— Сейчас меня больше всего беспокоит ваше здоровье и ваше отсутствие
благоразумия. Что это за затея — играть в теннис вопреки запрету врачей? Что
заставило вас вести себя так глупо? Ответьте мне!
Теперь он действительно заговорил тоном собственника, как показалось Брук.
Она почувствовала себя слабой и напуганной.
— Мне так хочется снова играть в теннис... — пряча глаза,
прошептала она и, испугавшись, что сейчас расплачется, умолкла.
Эшли покачал головой и слегка поморщился.
— Мне больше нечего сказать. — С этими словами он направился к
двери.
Брук последовала за ним, готовая крикнуть, что сожалеет, что ей
небезразлично его мнение. Но успела лишь воскликнуть:
— О, Эшли... — Ее голос сорвался.
Обернувшись, он молча смотрел на нее какое-то время, а затем, наклонившись,
осушил ее слезы поцелуем. Этот поцелуй был нежным. Затем Эшли обнял Брук,
привлек ее к себе. Но через какое-то мгновение снова отпустил ее и подвел к
дивану. Более он не медлил. Брук снова была в его объятиях, но теперь не
сопротивлялась, ее губы жаждали поцелуев. Оба они горели страстью. Эшли
словно пробовал ее губы на вкус, узнавая ее и наслаждаясь ею.
— Я хочу тебя, — шептал он, — но не так...
Когда он внезапно отпустил ее и встал, для Брук это оказалось полной
неожиданностью. Когда же Эшли отвернулся от нее, Брук совсем растерялась.
— Боже мой, не смотри на меня так. Я хочу тебя прямо сейчас, я схожу с
ума по тебе, но когда ты станешь моей, это произойдет не в доме твоего
брата... И не в одежде.
Он умолк, словно ждал ответа. Молчание затянулось.
— Не хочешь ли выпить кофе? — тихо спросила Брук.
Эшли улыбнулся:
— Ты умеешь варить кофе? — И, почувствовав, что обескуражил ее
своим вопросом, быстро добавил: — Я бы не отказался от чашечки.
Брук только этого и ждала. С пылающими щеками она убежала на кухню. Что
происходит, ради всех святых? Она вела себя как потаскушка, как будто
просила у Эшли любви, здесь же и сейчас же. Неужели он подумал, что она
легко доступна и опытна в таких делах? Эшли действительно первый мужчина,
близости с которым она желала. Коуди никогда не заставлял ее терять голову,
она ни разу с ним не испытывала того, что случилось сейчас.
Дрожащими руками Брук попыталась налить две кружки кофе, но, волнуясь,
пролила на стол.
— О черт! — в сердцах пробормотала она.
— Нужна помощь, дорогая?
Брук обернулась. Прислонившись к дверному косяку, Эшли довольно улыбался.
Брук снова почувствовала, что готова разрыдаться. Это несправедливо, что Бог
создал его таким неотразимым.
Заметив, что Брук сердится, Эшли насмешливо воскликнул:
— Человек умирает от жажды! Давай помогу. Две пары рук лучше, чем
одна. — И, взяв обе кружки, направился в гостиную. Брук ничего не
оставалось, как последовать за ним.
Они пили кофе молча, каждый, казалось, думал о своем. Перевалило за полдень,
скоро Энн должна была вернуться от врача, и Брук с ужасом представила, как
объяснит невестке присутствие Эшли.
Господи, что за паутину мы плетем!
—
подумала она.
— Поедем куда-нибудь, побудем в тишине. Ты похожа на кошку на
раскаленной крыше. — Заметив, что Брук заколебалась, Эшли изменившимся
голосом спросил: — Ты меня боишься?
— Не совсем так... Но я уверена, что мне не следует с тобой
встречаться. А если ты считаешь, что я нерешительна в чем-то, то более
решительной, чем сейчас, я никогда не была. События развиваются слишком
быстро вот что я хочу сказать, — закончила Брук.
— Ты поверишь, если я скажу, что у меня самые серьезные намерения? И
потом, разве не я первый остановился прямо здесь, сегодня?
— У меня нет причин гордиться собой и, пожалуйста, не напоминай мне об
этом, — ощетинилась Брук. Чертовски нагло с его стороны было отпускать
подобные замечания.
Эшли тяжело вздохнул:
— Пожалуйста, давай не будем опять ссориться. Постарайся спокойно
выслушать меня хотя бы минуту, и я уйду.
Брук совсем не хотелось, чтобы он ушел, и в то же время она не собиралась
просить его остаться. Ни за что на свете! Но каждый их разговор превращался
в поединок.
— Я хочу, чтобы завтра утром ты полетела со мной на остров
Кауаи, — начал Эшли. — Я уже давно должен был быть там, но, как
видишь, заехал сюда, чтобы повидаться с тобой. Мы поедем на два или три дня
в зависимости от того, как сложатся обстоятельства. Мой дед будет рад с
тобой познакомиться.
— Что?! — громко воскликнула Брук. — Ты шутишь? Твой дед?
— Я не шучу, — с какой-то даже обидой отозвался Эшли. — А что
ты имеешь против моего деда?
Брук поняла, что переборщила, и постаралась умерить свои эмоции. Она видела,
как Эшли сжал губы.
— Дело в том... — беспомощно пытаясь подыскать слова, пролепетала
Брук, — я хотела сказать, визит в чужой дом...
— Так ты едешь или нет? Судя по тому, как ты отвечаешь на мои поцелуи,
ты согласна стать частью моей жизни, но когда я пытаюсь это сделать... В
какую игру ты играешь?
— Могу себе представить, с какой целью ты приводишь женщин в свой
дом, — гневно парировала Брук. — Это мне следует спросить тебя,
какую ты ведешь игру?!
— Ради всех святых, Брук! Я только прошу тебя быть готовой завтра к
восьми утра. А теперь я не намерен ни единой минуты оставаться здесь и
препираться с тобой. — С этими словами он исчез, на прощание громко
хлопнув дверью.
Весь остаток дня Брук не могла прийти в себя. То она кипела от негодования и
уверяла себя, что никогда, ни за что не поедет с Эшли, то через минуту
ловила себя на том, что стоит перед платяным шкафом и раздумывает, что из
одежды лучше взять с собой. Наконец после бесконечных колебаний, так ничего
и не решив, она без сил опустилась на стул выпить стакан кока-колы.
В этот момент ее застала Энн, вернувшаяся от врача.
— Эй, детка, как дела? — весело поинтересовалась она, увидев, что
Брук бесцельно уставилась в угол.
— Здравствуй, Энн, — с тяжелым вздохом откликнулась Брук.
— Что-то произошло, дорогая? — забеспокоилась Энн. — Ты
нормально себя чувствуешь?
— Да, все в порядке, — кивнула Брук. — Я надеялась, что все
свои проблемы оставила в Хьюстоне, но оказалось, что, приехав сюда, лишь
пополнила их список.
— На этот раз это скорее Эшли, чем Джонатан, не так ли?
— Откуда ты знаешь? — резко спросила Брук.
— Успокойся, Брук. Совершенно ясно, между вами что-то происходит. Ты не
хочешь мне ничего рассказать?
— Рассказывать нечего, кроме одного: Эшли просит, чтобы я завтра утром
полетела с ним на остров Кауаи и погостила там несколько дней, пока он будет
заниматься делами.
— Ты серьезно? — удивилась Энн. — Насколько я знаю, Эшли еще
никогда не приглашал женщин в свой дом, вернее, в свою квартиру. И уж тем
более в дом своего деда.
— Я тоже не уверена, что попаду туда.
— Он влюблен в тебя? — быстро спросила Энн.
— Конечно, нет! — быстро бросила Брук. — Во всяком случае, в
том смысле, в каком ты это понимаешь.
— Откуда ты знаешь, в каком смысле я это понимаю? — Энн
усмехнулась.
Брук повернулась и сердито уставилась на невестку. И тут же, заметив, как
лукаво сверкнули глаза Энн, поняла, что подруга просто подшучивает над ней.
— Ах ты... — Не выдержав, рассмеялась Брук. Напряженность исчезла.
— Прости, дорогая, — попросила Энн. — Но в данный момент я не
уверена, что ты сама знаешь, чего хочешь.
Брук не стала спорить, только вздохнула.
— Ты права. — Помолчав, она налила себе еще стакан кока-
колы. — Я никогда ничего не знаю, когда речь идет об Эшли.
Взгляд Энн стал задумчивым.
— Не отвечай, если не хочешь. — Энн явно колебалась, но наконец
спросила: — Скажи, как далеко вы зашли?
Брук опять вздохнула:
— Не так далеко, как хотелось бы Эшли, это точно. — В ее голосе
была горечь.
— Меня волнует не он, а ты, — проговорила Энн, вглядываясь в лицо
девушки.
— Знаю, и я благодарна тебе за это, — прошептала Брук, пряча глаза
от невестки.
— Что ж, — понимающе вздохнула та, — не хочешь отвечать и не
надо. Я понимаю тебя.
— О, пожалуйста, Энн, — воскликнула Брук, — не обращай на
меня внимания! Я просто... — она провела языком по пересохшим
губам, — пока я не позволила своим эмоциям выйти из-под контроля, если
это тебя беспокоит. Ничего плохого не произошло, и я не стала жертвой
соблазна.
— Я знаю, что такое попасть в подобную ситуацию, — опять
сочувственно вздохнула Энн. — У соблазна не один цвет, а много, милая
моя.
— Расскажи мне об этом, — как-то потерянно попросила Брук.
— Кажется, я больше расстроила тебя, чем помогла, — с сожалением
сказала Энн и, вскочив, стала расхаживать по комнате.
Брук нахмурилась:
— Нет, Энн! Не смей так думать! Когда поговоришь с кем-нибудь, это
всегда помогает.
Энн прикусила нижнюю губу.
— Мне хотелось бы думать, что я хоть частично вернула тебе мой долг за
то, что не раз плакала у тебя на плече.
Брук рассмеялась:
— Считай, что ты уже расплатилась сполна. Кстати, — сказала Брук
подчеркнуто серьезно, — я не оставила мысль поговорить с Джонатаном. Я
знаю, что его поведение тебя беспокоит, да и меня тоже.
— Спасибо, — поблагодарила Энн и откинулась на спинку кресла.
Меняя тему разговора, Брук поинтересовалась:
— Ты что-нибудь знаешь про деда Эшли Грэма? Расскажи!
Энн помолчала.
— Собственно говоря, я ничего о нем не знаю. Кроме того, что слышала.
— И что же ты слышала?
Энн улыбнулась:
— Только то, что если старик говорит Эшли:
Прыгай!
— тот обычно
спрашивает:
Насколько высоко?
Брук закатила глаза.
— Я серьезно! Если я решусь поехать с Эшли, то должна знать, что меня
ждет. Так что выкладывай все, что тебе известно.
Энн сморщила нос.
— Совсем немного, в сущности...
— Хватит увиливать!
— Ладно, — наконец согласилась Энн, пожав плечами. — Но тебя
это может разочаровать, ведь я действительно очень мало знаю. — На
мгновение она умолкла, раздумывая. — Говорят, Эшли никогда не мог найти
себе подружку, которая понравилась бы его деду. Почему это так важно для
Эшли, я понятия не имею. — Энн развела руками. — Говорят еще, что
этому сварливому старику ничем не угодишь и, кроме Эшли, он ладит только с
его теткой. Та живет в доме старика и ухаживает за ним.
— У Эшли есть еще родственники? — спросила Брук.
— Насколько мне известно, нет. — Энн сдвинула брови,
припоминая. — Джонатан довольно хорошо знает Эшли, но он говорил, что
тот не любит рассказывать о себе.
— Похоже на то, — пожав плечами, согласилась Брук.
— Я сказала тебе, что мало знаю о старике. Наверное, я еще больше
разожгла твое любопытство. Это так?
Брук нервно рассмеялась:
— Вероятно, больше всего я сейчас похожа на Красную Шапочку, за которой
гонится волк.
— Пожалуйста, дорогая. Так что будь осторожна, — усмехнувшись,
согласилась Энн. — Эшли сильный большой человек, и перед его обаянием
мало кто устоит. Но... — продолжала Энн, поддразнивая Брук, — я
по-прежнему считаю, что тебе стоит съездить хотя бы ради того, чтобы узнать,
что он задумал.
— Ну и здорово же ты мне помогла! — засмеялась Брук. — Теперь
я знаю, что меня съедят волки. Но ты права: в глубине души я хочу поехать.
Как там утверждает известная поговорка: каждую минуту рождается дурак?
Смеясь, Энн последовала за Брук в ее комнату, где пробыла почти до вечера,
помогая золовке собираться в дорогу.
Брук встала рано, чувствуя себя отдохнувшей и бодрой. День обещал быть ясным
и солнечным. Она особенно радовалась хорошей погоде, потому что немного
побаивалась полета на маленьком самолете на остров Кауаи.
На ней были легкие белые брюки с манжетами и светло-зеленая майка с
треугольным вырезом. Волосы Брук собрала в узел на макушке, а свободные
пряди по бокам заколола зелеными заколками. Брук немного загорела, и у нее
снова был здоровый вид.
Джонатан пришел в восторг от того, что сестра летит на Кауаи вместе с Эшли.
Он даже зашел к ней вчера вечером специально, чтобы сказать, как он этому
рад. Брук посоветовала ему не слишком преувеличивать значение этого события.
Только теперь она заметила, что лицо брата стало более спокойным, во взгляде
появилась живость, и он напомнил ей прежнего Джонатана, каким она знала его
всегда.
Ей даже захотелось поинтересоваться, как его дела, но Брук сдержала свой
порыв. Она просто не была готова к их очередной стычке.
Брук заподозрила, что настроение брата исправилось потому, что она якобы
делает все так, как он спланировал. Все это, увы, было далеко от истины. В
мыслях самой Брук царил хаос, и она слишком устала, чтобы пытаться
переубедить Джонатана. Пусть пока думает все, что хочет. Его ожидает
неминуемое и скорое разочарование.
Две вещи, две мысли определяли поведение Брук: надежда вернуть себе прежний
статус профессионала-теннисиста и еще тот грозный факт, что ей нельзя иметь
детей. А это означало, что она ничего не могла предложить такому человеку,
как Эшли. Лелеять какие-либо надежды, связанные с ее влиянием на него, было
со стороны брата большой ошибкой. Возможно, следовало сразу же сообщить ему
и Энн приговор врачей, но она не могла даже думать об этом, тем более
говорить.
Наконец собравшись, Брук спустилась вниз и присоединилась к Джонатану и Энн,
которые пили кофе на кухне. Она тоже взяла в руки кружку с горячим кофе, и
тут зазвенел дверной звонок. Взглянув на часы, она убедилась, что ровно
восемь. Эшли, как всегда, был пунктуален.
— Сидите, девочки, — сказал Джонатан, вставая. — Я открою.
Когда он вышел, Энн наклонилась к Брук и шепотом спросила:
— Нервничаешь?
— Так сильно, что даже заболел живот, — призналась Брук. Лицо ее
побледнело.
Энн нахмурилась:
— Послушай, я хотела просто пошутить, когда задала этот вопрос. Если ты
передумала и не хочешь ехать, никто тебя не заставит.
Потеребив золотую цепочку на шее, Брук сказала:
— Я не совсем уверена, что хочу ехать. Но я поеду. — Она
помолчала. — Жребий был брошен да
...Закладка в соц.сетях
