Жанр: Любовные романы
Ниагара в хрустальном бокале
...ницы между девушками.
Вспомнив слова Линды о
самой достойной женщине
, Джоанна предположила, что
хозяин дома, подчеркивая говорящими взглядами ее красоту, просто следует
приличиям и не хочет обидеть гостью невниманием.
Как по мановению волшебной палочки, в комнате появилась женщина с подносом,
уставленным бокалами с прохладительными напитками.
— Мисс Тайлер... Можно, я буду называть вас Джоанной? — Салливан
широко улыбнулся, вынимая из бара бутылку ликера. — Вы сделали мне
большую честь. Я уже говорил Линде и с большим удовольствием повторю вам,
что считаю вас женщиной прекрасной души и восхитительного тела. Счастлив
мужчина, который возьмет вас в жены.
Когда Салливан коснулся губами руки Джоанны, она едва заметно вздрогнула и
опустила глаза.
— Я польщена, но вряд ли я достойна ваших оценок. — По вспыхнувшим
щекам Джоанны Салливан не без удовлетворения заключил, что она смутилась.
— У вас очень красивый дом, я никогда не видела столько роскоши в одном
месте, — сказала Джоанна, чтобы сменить тему.
Она пригубила ликер, он оказался очень сладким и по вкусу напоминал клубнику
со сливками. Сделав несколько маленьких глотков, Джоанна ощутила легкое
головокружение и мысленно поблагодарила Салливана за то, что он заранее
отдал распоряжение своему водителю отвезти гостью, куда она скажет. Джоанне
давно хотелось напиться, чтобы забыть обо всех своих бедах и хоть ненадолго
почувствовать себя счастливой. Алкоголь — лучший счастьезаменитель, так
говорила мать Джоанны, когда, поссорившись с мужем, доставала из заветного
шкафчика бренди.
— А теперь пойдем, я покажу тебе свою комнату и платья, которые купил
мне Билли. — Линда потянула Джоанну из кресла. — В следующую среду
я еду в
Бальтазар
, мне нужен твой совет по части гардероба.
Перед тем как уйти, Линда на минуту оставила Джоанну и прилипла к Салливану
долгим,
французским
поцелуем. Когда раскрасневшееся лицо Линды отделилось
от лица Салливана, он удержал ее за талию, сказав следующее:
— Позволь напомнить, птичка, это ты состоишь у меня в любовницах, и
право решать, где тебе появляться, а где нет, я оставляю за собой.
Сказано лаконично, определенно, в манере, характерной для Салливана, —
совсем не враждебной, а скорее несколько заостренной, идущей от уверенности,
свойственной равнодушным людям.
Джоанна с самого начала, еще в казино, увидев за карточным столом хищную
ухмылку сытого крокодила, догадалась, что представляет собой Билл Салливан.
Она не раз предупреждала Линду, но та продолжала свою опасную игру и вот
доигралась. Но и теперь, когда ей столь явно указали на место, Линда не
выглядела огорченной или униженной. Улыбнувшись, она еще сильнее прижалась
грудью к Салливану и поцеловала его в нос.
— Конечно, мой котик, я сделаю так, как ты хочешь.
— И не чирикайте слишком долго, скоро подадут ужин.
Спальня, которую занимала Линда, имела выход на большую красивую террасу.
Внизу были гостиная, обшитая дорогим деревом, столовая, кухня и студия, где
Салливан отбирал девушек для своих картин. Как это могло происходить,
Джоанна себе примерно представляла.
— Линда, он обращается с тобой, как с собственностью. Но ты не
комнатная собачка, помнишь? — спросила Джоанна, когда они вернулись в
спальню Линды.
— Я буду собачкой, кошечкой, кем угодно, Джо, лишь бы пожить по-
человечески. — Линда говорила это так искренне, что Джоанна от ужаса
совершенно протрезвела. — Думаешь, мне было приятно слушать издевки
старухи Коннор или Ванессы? Я хочу быть богачкой не на две недели отдыха, а
навсегда. А Салливану нужен наследник.
— Ты хочешь родить ему ребенка?
— Я хочу вытрясти из этого толстосума все, что получится, и стать
завидной невестой. Тогда я сама смогу выбирать, кого любить, а кому давать
пинка под зад.
— Но ты продаешься ему! — У Джоанны от обиды за подругу на глаза
навернулись слезы. Ей хотелось пойти к Салливану и надавать ему звонких
пощечин.
— Какая разница, спать с толпой рекламщиков за каждый телевизионный
ролик или с миллиардером за мешок денег и роль в Голливуде?
Одним движением руки Линда собрала все висевшие в шкафу наряды и разом
сорвала их с вешалок. Не словами, так каждым из многочисленных нарядов она
стремилась доказать упрямой подруге свою правоту, оправдать свои поступки
полученным результатом. Ворох шелка, бархата, льна веером рассыпался по
кровати. Следом за одеждой на дорогую ткань посыпались колье, браслеты,
серьги из золота и платины. По словам Линды, большинство украшений и нарядов
раньше принадлежали покойной жене Салливана, но такая преемственность
нисколько не смущала Линду. Она была счастлива и ничего не желала знать о
чести и гордости.
Уходила Джоанна с тяжелым сердцем. Ей было страшно оставлять Линду в
террариуме с жирным аллигатором, который, пользуясь неограниченной властью,
мог в любую секунду проглотить бедняжку Линду целиком и не поперхнуться ее
красотой и добрым отношением к нему.
— До свидания, Линда. — Джоанна чмокнула подругу и перевела взгляд
на хозяина дома. — Мистер Салливан, благодарю за ужин, у вас очень
гостеприимный дом. Была рада побывать у вас.
Салливан на мгновение задержал руку Джоанны в своих толстых пальцах:
— Тогда отчего же вам не бывать здесь чаще? Почему бы вам не погостить
в моем доме, пока вы не подыщете себе подходящее жилье?
— В самом деле, Джо, оставайся. Куда ты пойдешь? Обратно в свой вонючий
дешевый отель беседовать с мышами? — Линда нарочно выделила слово
дешевый
, чтобы задеть Джоанну. — А здесь полно комнат, и Билли тебя
приглашает.
— Даже не знаю... — растерялась Джоанна.
— Ну, Джо, пожалуйста, соглашайся. Хотя бы на несколько дней.
Джоанна заглянула внутрь себя и обнаружила, что, конечно, ей совсем не
хочется ехать через весь город в пустой тесный номер, чтобы скоротать еще
один одинокий вечер. К тому же, находясь рядом с Линдой, она могла бы
оберегать ее и, если понадобится, вовремя остановить Салливана, когда он
снова перейдет границы дозволенного.
— Хорошо, но должна вас предупредить, что у меня есть собака.
Салливан вновь сжал ее руку.
17
В воскресенье Джоанна с Максом отправилась на привычную воскресную прогулку
в парк. Там было полно горожан — на роликах, на скейтах, на велосипедах.
Джоанна шла все дальше, наконец она села на траву и похлопала ладонью по
земле, приглашая пса сесть рядом. Она сидела и смотрела, как прогуливались,
держась за руки, целовались, разговаривали и смеялись люди. Они словно
двигались по направлению к намеченной цели, и ей было интересно представить,
куда они придут, когда зайдет солнце.
Думая об этом, она обнаружила, что наблюдает за бегущим по дорожке
человеком. Его движения были необыкновенно изящными. Лицо его было трудно
разглядеть, пока он не приблизился. Внезапно Джоанна узнала его. Она
застыла, не в силах даже отвернуться, чтобы он не узнал ее. Роджер
неотвратимо приближался. Джоанне хотелось убежать, спрятаться, но она
понимала, что это бессмысленно. И вот он перед ней.
Они долго молчали, и Роджер заговорил первым:
— Привет.
Макс, метя хвостом по траве, подбежал к ногам Роджера, тщательно обнюхивая
кроссовки и, признав в нем знакомого, стал ластиться.
Присев на колено, Роджер погладил шелковую шерстку пса и улыбнулся:
— Это ведь он, наш найденыш? Я хотел забрать его перед отъездом, но мне
сказали, что его уже кто-то взял. А это была ты. Как твои дела, Джоанна?
— С тех пор как у меня появилась собака, в моей жизни все устроилось. А
у тебя?
Он вздохнул:
— У тебя в самом деле все в порядке, Джоанна? Я читал газеты, этот
подлец Дрейфус...
Роджер заметил, как меняется выражение ее лица, и умолк.
— Газетная новость, как ты знаешь, живет один день, — сказала
Джоанна. — Я давно забыла и тебе советую.
— Я до сих пор не понимаю, почему ты уехала.
Роджер смотрел Джоанне в глаза и явно не собирался уходить. Приехав из Ниагара-
фолс, он пытался найти ее, чтобы поговорить, разобраться, но поиски не
увенчались успехом.
Джоанна заставила себя посмотреть на Роджера холодным взглядом:
— Я выхожу замуж за Салливана.
До чего легко слетела с ее уст эта ложь!
Со смешанным чувством стыда, страха и злорадства Джоанна вслушивалась в
собственный голос. Сейчас она лгала человеку, которого любила больше всего
на свете.
— За того пузана, что волочился за Линдой? — В черных глазах
Роджера заплясали веселые огоньки, но Джоанна оставалась серьезной, и Роджер
понял, что она далека от шуток.
— Ты всерьез? А как же Линда? Нет, мне плевать, как Линда. Почему ты
это делаешь? Ты не любишь его, я знаю.
— Я выхожу за него ради денег, — отрешенно сказала Джоанна, губя
последние чувства, которые испытывал к ней Роджер. — Мне надоело
сводить концы с концами, а он готов обеспечить меня на многие годы. Ты разве
не рад за меня?
Джоанна попыталась изобразить на лице фирменную улыбку Линды, открыв весь
зубной ряд, но получилось лишь жалкое и глупое выражение.
— Рад, — безучастно кивнул Роджер. — Прощай, Джоанна, я желаю
тебе счастья.
После того как он ушел, Джоанна зарыдала. Она не разлюбила его — вопреки
желанию. Как глупо было думать, что все исчезло после двух дней, когда он не
приходил к ней во сне! Любить женатого мужчину с ребенком — еще более
безнравственно, чем жить с холостяком из материальной заинтересованности.
Ненавидеть себя и презирать за женскую слабость, за вялость души, не
способной избавиться от любовного наваждения, — вот, что пообещала себе
Джоанна. Ненавидеть и презирать до тех пор, пока не вытравит из мыслей его
образ.
Разрыв с Роджером был самым трудным шагом в ее жизни.
Джоанна вернулась к обеду бледная и растерянная. Открытого спортивного авто,
на котором Салливан уезжал по важным делам, в гараже не было, и Джоанна
облегченно вздохнула: она могла беспрепятственно пересечь дом и пройти в
свою комнату, чтобы, запершись, оплакивать свое непозволительное счастье. Но
у лестницы ее задержала Линда. Джоанна, не притронувшись к салату и не
взглянув на коктейль, положила салфетку на стул и ушла в дом. За ее спиной
послышался осуждающий вздох жизнелюбивой Линды.
— Джо, как хорошо, что ты вернулась. Я уже собиралась тебе звонить.
— Что еще стряслось? — раздраженно спросила Джоанна. Никогда
прежде она, поддавшись чувствам, не грубила подруге.
Не колеблясь, Линда повела Джоанну к большому круглому бассейну, блестевшему
между клумб и рассаженных в шахматном порядке деревьев. Придя туда, они
принялись неспешно прогуливаться, словно у них не было другой цели, как
только воспользоваться приятной погодой. Линда занимала Джоанну разговорами,
пытаясь снять напряжение, но Джоанна не слышала ни единого слова.
— Да ты меня не слушаешь! — с ласковым упреком заметила
Линда. — Тебе совсем неинтересно, как развиваются мои отношения с
Билли?
— Прости, я задумалась и ничего не слышала.
— Это потому, что твое сердце стучит как ненормальное. Ты по-прежнему
тоскуешь о нем? — спросила Линда, хотя вполне могла бы и не задавать
этот вопрос. Все, что ей требовалось знать, было написано у Джоанны на лице.
Но Джоанна не хотела отвечать. Поэтому она отвела глаза в сторону и с
наигранной беззаботностью произнесла:
— Просто немного устала.
— Врешь. Скажи мне правду.
Присев у воды, Джоанна опустила руку в прохладную воду и разбередила голубое
зеркало, в котором стремительные и белые, как лебеди, плыли облака.
— Я встретила Роджера в парке, он стал расспрашивать меня, и я сказала
ему, что выхожу замуж за твоего Салливана. — Джоанна робко окинула
виноватым взором подругу, ожидая взрыва негодования.
— Знаешь, Джо, вот я сейчас посмотрела на тебя и вспомнила несчастную
Пег Энтвисл, которая сиганула с вершины буквы
Н
на холмах. Она была
начинающей актрисой. Это очень плохо, Джо. — Линда покачала головой и
потащила Джоанну прочь от воды. — Я думаю, это дурной знак.
— Мне так хотелось, чтобы он поскорее ушел. — Казалось, Джоанна
сейчас расплачется.
Они подошли к террасе, где вокруг ажурного белого стола были расставлены
несколько стульев. Линда позвала Фло, и уже через минуту на тоненьких
кружевных салфеточках девушкам подали салаты из экзотических фруктов и
коктейли.
— Почему бы вам не встретиться и не поговорить? Вы взрослые
люди, — не отступала Линда. — Ты не думала, Джо, а вдруг он не
солгал тебе о том, что они с Ванессой живут как кошка с собакой?
— Мне все равно. Я не хочу слышать ни о нем, ни о ней. Нью-Йорк —
большой город, впредь я постараюсь быть более внимательной. Уверяю тебя, мы
больше не встретимся.
Агентство по устройству свадеб Гарри Томпсона. Наш профессионализм,
помноженный на вашу любовь!
— провозглашал один из десятка цветных
баннеров, которыми, словно щитами, прикрывался небоскреб в сорок пять
этажей. Лозунг насмешил Роджера, и он вошел в здание, усилием воли сообразуя
лицо своего старого друга по университетской бейсбольной команде с понятием
профессионализм
.
Единственное, что всегда хорошо умел делать Гарри, это отбивать мяч. Но
вырваться из любительского спорта у него не получилось, и Гарри начал женить
людей. Бизнес оказался настолько прибыльным, что, если верить журналу
Форбс
, за прошедший год он заработал не меньше десяти миллионов долларов.
Среди его клиентов были актеры и актрисы, шоумены, писатели,
промышленники...
— Томпсон — это высокое качество
Тиффани
, точность
Тиссо
и
надежность статуи Свободы, — жужжал из телевизора в приемной рекламный
ролик.
Пока секретарь разыскивал мистера Томпсона, Роджер несколько раз порывался
приглушить звук, но так и не смог отыскать пульт.
Что скажет Гарри? Они не виделись четыре года. У обоих подросли дети,
разросся бизнес. Но Роджер, к своему стыду, пришел не за тем, чтобы
похвастать успехами и перелистать прошлое.
Старый друг разыскал мистера Шикарная Свадьба по просьбе своей жены Ванессы.
Клиентку Ванессы бросил любовник, Билл Салливан. По ее сведениям, он намерен
жениться на другой, и клиентка очень хочет знать, так ли это. И вот Роджер
пришел попросить Гарри приподнять полог над постелью Салливана. До последней
секунды перед тем, как открылись двери лифта, Роджер не знал, как объяснить
свой интерес к личной жизни кинопродюсера. История с женой, у которой,
кстати, была в клиентках подружка знатного Казановы, пришла на ум Роджеру,
когда он в одиннадцатый раз слушал про
Тиффани
,
Тиссо
и статую Свободы.
— Ты явно процветаешь. — Роджер радостно вскочил на встречу
прибежавшему Гарри.
— Пожалуй, дела идут.
За четыре года он сильно похудел, видимо, устройство чужого счастья с лихвой
заменяло ему тренажеры и фитнес. Роджер подумал, что Гарри стал настоящим
франтом: модная стрижка, костюм, рубашка и галстук из дорогого магазина.
В своем кабинете, больше похожем на бальный зал — так просторно и
торжественно было внутри, — Гарри обходился без рабочего стола. Возле
окна расположился длинный мягкий диван, напротив него два глубоких кресла,
зовущих расслабиться и забыть обо всем. Повсюду были зеркала, экзотические
растения и над всем этим чудом витал свежий аромат леса после дождя.
После традиционного обмена любезностями Роджер изложил Гарри свою нехитрую
просьбу. Не успев присесть, Гарри кивнул и, пообещав уладить дело в пять
минут, вышел.
Роджер ожидал в кресле. Кабинет босса был полностью доступен для
подчиненных: мимо Роджера сновали мужчины в строгих костюмах и девушки в
юбках до колена. В руках у мужчин были коробки и вазоны с цветами, девушки
специализировались на платьях. Кто-то предложил чаю, Роджер отказался.
Неужели мне придется снова добиваться ее? — спрашивал себя Роджер.
Джоанна и Салливан. Это абсурд, даже на анекдот не тянет. В последний раз,
когда мы виделись, ее оскорбило мое намерение подарить ей брошь. Дорого? И
что с того? Она могла бы носить ее, ни у кого не вызывая подозрений. Она это
отлично понимала. Но ей ничего такого не надо. Она сама ничего не дает и не
берет взамен, просто любит до тех пор, пока ей этого хочется, с вызывающей
бесцельностью, с твердым намерением сохранить независимость от меня. И вдруг
как гром среди ясного неба. Брак по расчету. И она не скрывала этого!
Конечно, я не поверил, но экономка Салливана подтвердила, что у него в доме
гостит рыжеволосая красавица по имени Джоанна. Вся надежда на Гарри. Его
агентство организовывало все самые фешенебельные свадьбы за последние пять
лет. Если Салливан намерен жениться, Гарри узнает это для меня.
Наконец вернулся Гарри. Он поднял кулак с оттопыренным большим пальцем и
широко улыбнулся.
— Я все узнал.
— Ну, какие новости? — нетерпеливо спросил Роджер.
— Все, как ты и предполагал. Салливан заказал свадебную феерию в стиле
Тысячи и одной ночи
. Но имя невесты он пока держит в секрете.
— Невероятно!.. — Роджер был потрясен до глубины души.
— Но есть одна зацепка. Он потребовал, чтобы на церемонии превалировал
нежно-фиалковый цвет в тон платью невесты. — Гарри откинулся в кресле и
вальяжно закинул ноги на журнальный столик. — А я по опыту знаю, что
блондинки боятся всех оттенков фиолетового, потому что на их бледных лицах
он выглядит как цветущая гангрена. Брюнеток фиолетовый старит. Что нам
остается? Невеста рыжая или шатенка. Кофе хочешь?
— Нет, спасибо.
Я должен встать и идти, уговаривал себя Роджер. Но зачем? К чему теперь куда-
то идти? Больше ничто не имеет смысла. Она выбрала деньги. И все-таки я не
верю. Не может человек измениться до неузнаваемости.
Он поднялся, и Гарри протянул ему руку для прощального рукопожатия.
В историю о любопытной клиентке Ванессы он, разумеется, не поверил. Во-
первых, Ванесса никогда не посвящала мужа в свои дела, а во-вторых, Роджер
был слишком расстроен известием о замужестве якобы посторонней девушки.
Гарри придержал Роджера за руку.
— Скажи, Род, ты как-то связан с ней, с этой девушкой? Зачем она выходит за мерзкого старикана?
— Хотел бы я знать. Из-за меня она попала в переделку, думаю, он помог
ей. — Роджер был раздавлен этой новостью.
— Признательность — довольно тяжкий груз, она скоро утомится.
Салливан категорически запретил Джоанне заговаривать с ним об оплате жилья.
После всего, что вам пришлось перенести в Ниагара-фолс, я должен был сразу
пригасить вас в свой дом, — сказал он. — И, если вы еще раз
упомянете о деньгах и прочей чепухе, я обижусь
. Ему было непонятно желание
Джоанны сохранять независимость, не злоупотребляя симпатией и расположением
мужчин. Лишившись возможности материально вознаграждать хозяина за ночлег и
стол, Джоанна несколько дней бродила по дому с тайной целью, пока не нашла
другой способ быть благодарной. В студии, которая располагалась тут же, в
доме, с раннего утра раздавались звонки, но горничные не были обучены в
отсутствие хозяина вести переговоры о записи и прослушивании актрис. Эту
обязанность добровольно взвалила на себя Джоанна. Так она, с одной стороны,
избавилась от угрызений совести, а с другой — больше не обижала Салливана
разговорами о деньгах.
Линде были незнакомы муки совести, она жила в доме Салливана на правах
невесты и заботилась лишь о том, чтобы у нее в комнате каждый день меняли
букеты.
Как и обещал Салливан, вскоре после возвращения из Ниагара-фолс Линда
получила приглашение в Голливуд для участия в съемках ситкома. Главная
героиня была подобрана задолго до начала съемок, поэтому Линде досталась
роль третьего плана. Она должна была играть горничную в доме банкира: не
больше двух эпизодов за одну серию, зато гарантированная стабильность в
течение пятидесяти серий.
Джоанна дружила с Линдой восемь лет, но впервые ей довелось видеть, чтобы
подруга вышла на улицу без макияжа. Обговорив все условия с продюсером,
Линда стремглав вернулась в свою комнату и уже спустя пятнадцать минут
стаскивала на первый этаж свой огромный чемодан со всеми нарядами и
драгоценностями, который подарил ей Салливан. Второпях Линда простилась с
Джоанной, а Салливану досталось и того меньше. Она помахала ему рукой, не
дождавшись, пока он выберется из бассейна. Огни Голливуда манили Линду, и
это сияние воздействовало на ее волю посильнее сверкания бриллиантов и
запаха сотенных купюр.
После неожиданного отбытия Линды Джоанна объявила Салливану, что загостилась
в его доме и хочет съехать. Объяснение было вполне логичным: у Билла есть
невеста, и не пристало незамужней девушке жить в доме чужого жениха.
Салливан, согласившись со словами Джоанны, тем не менее не отпустил ее
немедленно, уговорив помочь устроить вечеринку для друзей. Джоанна скрепя
сердце осталась и даже по просьбе Салливана сначала аккомпанировала за
роялем оперному тенору, а потом играла собственные сочинения. Слушатели были
в восторге и наградили ее щедрыми аплодисментами.
— Мой фильм получил награду. Я должен отблагодарить всех, кто сделал
его. Если бы Линда была здесь, я бы не стал просить тебя. Но мне нужна
женщина, которая поможет мне провести этот маленький праздник. Помоги мне
принять гостей, а потом уедешь, если захочешь. — Просительный тон
Салливана и по-собачьи преданные глаза сломили волю Джоанны, и она осталась
еще на несколько дней.
Выполню его просьбу и распрощаюсь, сказала она себе.
Салливан явно скромничал, называя феерическое шоу, устроенное им, маленьким
праздником. Накрытые столы были вынесены в сад, в гостиной танцевали и пили
шампанское не менее ста гостей.
В начале вечера Джоанна старалась запомнить, кого как зовут, улыбалась и
спрашивала, проходя мимо красивых мужчин и женщин, нравится ли им вечеринка.
Но через три часа ее ноги онемели от непрерывной ходьбы на каблуках, а мышцы
лица болели от намертво приклеившейся к губам очаровательной улыбки.
К середине праздника от обходительности гостей не осталось и следа.
Подзарядившиеся спиртным мужчины щипали и хлопали по ягодицам своих подруг,
а иногда и чужих, женщины скрежетали зубами от зависти к бриллиантам друг
друга. Лишь Билл, не выпив ни капли алкоголя, белозубо улыбался Джоанне и
расхваливал ее добродетели своим друзьям.
Джоанна заметила, что какие-то мужчины внимательно разглядывали ее, и
забеспокоилась: может быть, она не так оделась? На ней было одно из платьев,
купленное за бешеные деньги в ее лучшие времена, надеть которое до сих пор
не представлялось случая. Платье из бледно-синего муара очень подходило к ее
кремовой коже и золотисто-рыжим волосам. Просто скроенное, оно доходило до
колен и отличалось безыскусностью линий и цвета. Единственным украшением
Джоанны была нитка жемчуга и жемчужные сережки.
Хрупкая Джоанна выглядела скромной, неискушенной девушкой, намагничивая
заинтересованные, восхищенные и ядовитые взгляды гостей Билла Салливана.
Лишь блеск пронзительно-синих глаз выдавал ее нервное возбуждение.
— Привет, я Зак, друг Билла. — Один из гостей фривольно обнял
Джоанну за талию и стал причмокивать губами. — Он так много рассказывал
о вас.
— Обо мне? — удивилась Джоанна. — Вы, должно быть,
ошибаетесь.
От гостя сильно пахло спиртным. Заметив желание Джоанны уйти, он положил
руку ей на бедро и дохнул в лицо запахом коньяка:
— Я никогда не ошибаюсь в цыпочках Билла. Молодая красотка с упругой
грудью, как он и говорил. Тебе нравится заниматься любовью при включенной
камере?
Джоанна в ужасе отшатнулась, брезгливо сбросив его руку:
— Вы ошиблись. Извините.
Ей хотелось сбежать немедленно, но, поразмыслив, она поняла, что лично ее
обидеть никто не хотел. Очевидно, Билл упоминал в разговоре с друзьями о
пристрастиях Линды. В конце концов, он принял ее в своем доме, и бросать его
с сотней гостей было бы нечестно, неправильно.
В половине двенадцатого утра Джоанна сидела за маленьким полукруглым
столиком и быстро писала. Она даже не подняла головы в сторону вошедшего
Салливана. Дверь осталась приоткрытой, Салливан был занят дегустацией, и
Джоанна решилась. У
...Закладка в соц.сетях
