Жанр: Любовные романы
Сказки Большого озера
...ь дома и положил ключ под
камень... На случай, если он разминется по дороге с Нэнси, и она с мальчиком
вернется раньше него. Перед тем, как сесть в автомобиль, Майкл еще раз
набрал номер телефона Нэнси. По-прежнему нет ответа...
По дороге в Хайленд он обдумывал план действий. У него ни на мгновение не
возникло ощущения, что он преувеличивает опасность, грозящую его любимой.
Нэнси поставила машину на стоянке яхт-клуба Хайленда и направилась к
пристани. Здесь, как и в яхт-клубе
Парусный берег
, где стоит яхта Марго,
на берегу залива размещался коттеджный городок. Но как же он отличался от
того местечка, где они с Майклом были неделю назад! Там была демократичная,
почти студенческая, душевная обстановка. Рощица хилых акаций и легкие
деревянные домики, среди которых вилась тропинка, выложенная плитами.
Доброжелательные, веселые отношения людей, занятых одним увлечением...
Здесь, в Хайленд парке обстановка более шикарная, аристократичная, но чужая.
Над изящными коттеджами шелестела роща канадских кедров, создавая густую
тень. Каждый дом был окружен забором или живой изгородью, которые скрывали
жизнь, происходящую за ними.
У входа на территорию Нэнси остановил охранник, который с пристрастием стал
расспрашивать ее, к кому она приехала. И когда Нэнси растерялась, так как не
знала не только на каком причале стоит яхта, но и ее названия, охранник стал
очень серьезным, почти суровым.
— Владельца яхты зовут Клайв, Вэл Клайв, —
сообразила наконец она.
— А-а-а, — протянул охранник, — ну так бы и сказали. —
Он, правда, не предупреждал, что ждет гостей...
— Это странно, — недоумевала Нэнси. — Давайте позвоним ему и
спросим.
Охранник набрал номер Вэла и, сообщив, что к нему приехала женщина, согласно
кивнул головой и сделал Нэнси приглашающий жест рукой.
Придерживая от ветра рукой свою канареечную бейсболку, Нэнси шла навстречу
бывшему мужу. Сейчас, когда у нее появился любимый человек и она обрела
чувство свободы и собственного достоинства, стала гордой и самостоятельной
женщиной, Нэнси смотрела на Вэла просто как на хорошего знакомого. Куда-то
ушли ее обиды и горестные воспоминания. Нэнси улыбалась, приближаясь к
красивому брюнету с глубоко сидящими темно-карими глазами. А он, замедляя
шаг, оценивающе вглядывался в свою бывшую жену.
— Ты похорошела, — проговорил он, целуя ее в обе щеки. —
Похоже, тебе пошел на пользу наш развод.
— Спасибо, — рассмеялась она, — наверное, ты прав. А где
Джонни?
— Джонни спит. — Вэл взял Нэнси под руку. — Не волнуйся,
сейчас ты его увидишь.
Идя рядом с Вэлом, Нэнси глядела по сторонам и видела тот же покачивающийся
лес мачт, те же пляшущие блики на сверкающих корпусах, отражающие блеск
воды, которые очаровали ее в прошлый уик-энд. Здешние яхты казались ей
гораздо более шикарными, обводы их корпусов имели более современные формы,
несколько судов были двух и даже трехпалубными. И все-таки чего-то здесь не
хватало...
Наверное, Майкла, подумала Нэнси, и ее окатила теплая волна нежности и
любви.
Наконец они подошли к причалу, где покачивалась двухпалубная красавица,
вернее красавец по имени
Морской дракон
.
— Почему такое страшное имя? — недоуменно воскликнула Нэнси.
— Вовсе не страшное, — спокойно ответил Вэл. — В Китае дракон
очень почитаемое существо, приносящее счастье.
— Будем считать, что мы в Китае, — покладисто кивнула Нэнси.
Вэл подал руку своей бывшей жене, помогая ей подняться по трапу. Потом был
спуск в жилой отсек судна по красивой винтовой лестнице. Длинный коридор,
покрытый мягким ковром, напоминал коридор хорошей гостиницы. По обе стороны
коридора располагалось множество дверей.
— Как тебе удалось купить такую яхту? — спросила Нэнси. —
Ведь она наверняка стоит бешеных денег.
Вэл самодовольно усмехнулся, ничего не ответив.
— Нравится?
— Конечно! — воскликнула она.
— Между прочим, могу подарить ее тебе, — неожиданно заявил Вэл.
Нэнси недоуменно посмотрела на него.
— Что это ты вдруг? Зачем она мне и с какой стати... — В ее голосе
прозвучали жесткие нотки. — Так в какой же из этих комнат Джонни?
— Не комнат, а кают, — поправил ее Вэл. — Вот мы и пришли.
И он осторожно нажал на полированную ручку и приоткрыл красивую деревянную
дверь. В комнате был прохладный полумрак. У стены на широкой низкой кровати
сладко спал ее мальчик. Нэнси на цыпочках приблизилась к постели и
опустилась на колени. Джонни крепко спал, раскинув ручки в стороны и
наклонив набок головку. Его очень светлые волнистые волосы разметались по
подушке, а длинные ресницы отбрасывали тень на румяные пухлые щечки.
Нэнси дотронулась до его солнечных волос и нежно погладила их. Веки спящего
ребенка задрожали, и он внезапно открыл глаза.
— Мамочка! — обрадовался ребенок, мгновенно сел на постели и
обхватил ручонками шею матери, еще продолжая досыпать.
— Джонни, милый мой... — Нэнси обняла его теплое тельце и
прильнула к румяной со сна щеке. — Скоро поедем домой.
Услышав про дом, мальчик проснулся и еще крепче прижался к матери.
— Мамочка, давай останемся здесь, — плаксиво попросил он. — Я
не хочу ехать домой. Мне нравится быть с папой.
Нэнси сердито посмотрела на Вэла.
— Это ты внушил ему, — с досадой выдохнула она. — Зачем же ты
так! Мы же обо всем договорились...
Нэнси покачивала мальчика, продолжая обнимать его. Вэл сел на кровать рядом
с бывшей женой и обнял ее, обхватив и сына.
— Ты же видишь, как ему хорошо здесь, — миролюбиво произнес
он. — И тебе тоже будет хорошо здесь, с нами.
Нэнси высвободилась из его объятий.
— Что-то я не понимаю, — медленно произнесла она. — Мы же
развелись с тобой. Я пошла на все твои условия, отказалась даже от
приличного содержания, предусмотренного контрактом, чтобы оставить сына
себе.
— Все в жизни меняется, дорогая, — небрежно бросил Вэл,
откидываясь на кровати. — Ты тоже можешь передумать. Разве мы плохая
пара?
Он улыбнулся, но его улыбка показалась Нэнси оскалом хищника. Сев на пол,
она обхватила колени руками и, задумавшись, положила подбородок на колени. В
ее огромных глазах стояли слезы. Джонни спрыгнул с постели и прижался к
матери.
— Мамочка, почему ты плачешь? — Он теребил ее за плечо. —
Тебе что, не нравится здесь?
Нэнси проглотила слезы и взяла себя в руки, понимая, что сейчас не время
предаваться эмоциям. Она должна собраться с силами, чтобы противостоять
коварству Вэла. А то, что он замыслил что-то, вызвав ее сюда, она уже не
сомневалась. — Мне нравится здесь, — постаралась она успокоить
сынишку. — Пойдем, я хочу, чтобы ты показал мне все, что тебе нравится
на яхте.
Джонни схватил Нэнси за руку, они выбежали из комнаты, и он потащил ее по
длинному коридору по направлению к трапу. Вэл остался в каюте.
— Я покажу тебе штурвал, шлюпку и акваланг, — с восторгом кричал
он. — Ты знаешь, что такое акваланг?
— Знаю, милый, — отвечала Нэнси, едва поспевая за своим проворным
мальчиком. — А зачем тебе акваланг?
— Мы будем нырять с ним под водой и рассматривать красивых рыб на
коралловых рифах.
Вэл уже обещал ему далекое путешествие на яхте, с досадой отметила Нэнси.
Она уделяла воспитанию сынишки много времени, и этот современный развитый
ребенок в свои четыре года знал многое из того, что начинают изучать только
в школе.
— Ты собираешься на коралловые рифы? — спросила Нэнси,
догадываясь, каким будет ответ малыша.
— Да! Мы с папой собираемся пойти на яхте в Карибское море, и там будем
нырять, — радостно сообщил он.
— А как же я? — спросила его Нэнси. — Она присела перед ним
на корточки и поднесла его ручки к своим губам. — Ты решил жить с
папой, а не со мной? — ласково спросила она.
— Я хочу, чтобы ты жила вместе с нами! — умоляющим голоском
тоненько пропел Джонни.
Нэнси чувствовала себя бессильной. Она лихорадочно думала, что предпринять.
Он еще очень мал, успокаивала себя Нэнси, и мне удастся уговорить его
поехать домой.
— Хорошо, милый. — Нэнси сменила тему. — Ты хотел показать
мне штурвал и шлюпку. А для этого надо подняться на палубу.
На палубе Нэнси подставила разгоряченное от внутреннего напряжения лицо
свежему ветру. Она облегченно вздохнула и вспомнила другую палубу, на
которой в сильную грозу вместе с Майклом боролась с непогодой. Как
недоставало его сейчас! Ей так нужны внутренняя сила и уверенность ее
любимого!
Ах! — вспомнила Нэнси. Надо позвонить Майклу. Он наверняка волнуется.
Сейчас вернемся в комнату Джонни, там моя сумка, и я позвоню ему.
Держа за руку сына, Нэнси медленно шла по палубе, наслаждаясь ветром и
солнечным светом.
— Вот это капитанская рубка, — сообщил Джонни, указывая пальчиком
на застекленный отсек на верхней палубе. — В нее надо подняться по
лестнице. Там находится штурвал и есть компас.
Нэнси послушно поднялась вслед за мальчишкой на капитанский мостик, и ее
взору предстала вся полукруглая бухта Хайленд парка с линиями причалов,
возле которых покачивалось на волнах множество яхт, одна другой роскошнее.
Рядом со штурвалом стоял стул. Ребенок ловко влез на него.
— Ты видишь? — Джонни указал пальчиком вперед. — Мы с тобой
держим курс во-он на тот мыс.
Да, чувствуется, Вэл многому научил его, с грустью думала Нэнси. Она встала
рядом с мальчиком.
— Капитан, я в вашем распоряжении. Что прикажете?
Джонни с удовольствием подхватил игру, предложенную матерью.
— Старший помощник, вы должны определить курс судна!
— Курс судна двадцать семь минут западной широты и тридцать три
северной долготы, мой капитан, — четко отрапортовала Нэнси и услышала
за спиной надтреснутый смех Вэла.
Она непроизвольно сжалась.
— А кто я на этом судне, Джонни?
— Ты, папа, владелец яхты, — мгновенно нашелся сын. — Я —
капитан, а мама — старший помощник.
Нэнси и Вэл улыбались, радуясь смышлености ребенка.
— Ты чувствуешь, какая у нас замечательная семья? — обратился Вэл
к бывшей жене.
— Могла бы быть, — глухо ответила Нэнси, сразу ставшая
серьезной. — Если бы ты не убил мою душу.
— Ну зачем же такой пафос, — усмехнулся Вэл. — Все еще можно
изменить.
— Что ты собираешься изменить? — холодно спросила Нэнси. —
Все уже изменилось. Ты опять решил мучить меня?
Вэл снисходительно посмотрел на Нэнси, и на его лице появилось выражение не
то сожаления, не то затаенного недовольства.
— Вечно ты все преувеличиваешь, Нэнси, милая!
Ласковые слова, с легкостью произносимые им теперь, прежде были вовсе не
свойственны ему.
Наверняка он что-то задумал, догадалась Нэнси.
И, как будто прислушиваясь к ее мыслям, Вэл произнес слова, которые точно
предугадал Майкл.
— Я люблю тебя... — Он взял ее за руку. — Я понял, что без
тебя не могу жить. И глупо делить ребенка по дням или неделям, если ничто не
мешает нам начать новую жизнь вместе.
Нэнси вырвала свою руку из цепкого плена и подошла еще ближе к Джонни,
крутившему штурвал.
— Послушай... — Она старалась спокойно говорить с ним, нутром
чувствуя, как в бывшем муже нарастает желание вернуть ее обратно. — Мы
уже давно обо всем договорились и расстались друзьями. — Она сделала
паузу, размышляя, стоит ли говорить о ее новой любви. — И к тому
же, — решилась она на откровенность, — у меня своя личная жизнь,
есть человек, который любит меня, уважает и... дорожит моим чувством
собственного достоинства.
Нэнси не ожидала, что ее признание вызовет такой взрыв смеха. Вэл хохотал,
запрокинув голову. Это был сатанинский смех. Из его груди вырывались звуки,
похожие на клекот, которые многократно усиливались, проходя через глотку.
Этот страшный смех испугал Джонни.
— Папа, почему ты так смеешься? — Ребенок обернулся и с опаской
посмотрел на отца.
Утирая слезы смеха и постепенно успокаиваясь, Вэл погладил ребенка по
головке и посмотрел на Нэнси как на несмышленую дурочку.
— Чувством собственного достоинства? — У него в груди снова
заклекотало. — А что это такое?
— Мама, что такое собственное чувство достойности? — с интересом
спросил любознательный малыш.
Его слова вновь вызвали взрыв хохота у Вэла. Джонни, глядя на смеющегося
отца, тоже начал смеяться, забавно выдавливая из себя смешки. Нэнси решила
рассмеяться в свою очередь, чтобы не выглядеть страдалицей.
— Твоя мама большая шутница, — объяснил ребенку отец. — Она
не хочет жить с нами и говорит о каком-то смешном чувстве.
— Ты — чудовище, Вэл! — с болью воскликнула Нэнси. — Был и
остался чудовищем.
— Папа не чудовище! Он совсем не страшный, а очень красивый, —
горячо возразил ей сын.
Нэнси почти выскочила из капитанской рубки, спустилась на нижнюю палубу и
быстро пошла обратно в каюту, служившую спальней Джонни. Она решила поскорее
позвонить Майклу.
Проходя по длинному коридору, она внезапно поняла, что предлог, под которым
Вэл выманил ее из дома, был надуманным. На борту не было ни одного человека,
хотя он сказал, что не может сам привезти ребенка, поскольку должен
наблюдать за ремонтом яхты. Эта мысль неприятным холодком отозвалась в груди
молодой женщины, и она ускорила шаг.
Ее спортивная сумка стояла в углу у стены, там, где она ее поставила. Открыв
ее, Нэнси почувствовала, что в ней рылись. Вещи, аккуратно сложенные ею дома
и лежавшие сверху, были перевернуты. А ее мобильного телефона, положенного
сбоку от косметички, она хорошо это помнила, не было. Нэнси лихорадочно
порылась, потом, успокоившись, начала одну за другой выкладывать все вещи из
сумки, складывая их рядом на полу. Телефона нигде не было.
Она в изнеможении села на пол и, взъерошив волосы, подперла голову, упершись
локтями в колени.
Конечно, это он выкрал мой телефон, почти с ужасом подумала она. Он все
предусмотрел, наверняка у него есть какой-то план. Может быть, даже расправы
со мной. Чтобы ребенок принадлежал только ему...
Нэнси внезапно успокоилась и внутренне собралась. Она поняла, что надо
менять тактику своего поведения. Она решила подыграть этому подонку Вэлу —
другого выхода у нее не было. Она будет изображать женщину, почти решившую
возвратиться к бывшему мужу. Она доставит ему удовольствие, восхищаясь
роскошью его яхты, и продемонстрирует зависть к его невесть откуда
свалившемуся богатству. Она станет кокетничать с ним, позволит обнимать
себя. И будет ждать помощи от Майкла. А она обязательно придет! Если только
уже не будет поздно...
— Мама! — Голосок Джонни вернул Нэнси к реальности. — Ты
почему ушла от меня? Я ведь не показал тебе акваланг. — Он немного
задумался, сморщив нос и вспоминая что-то. — Да, папа велел сказать
тебе, что мы сейчас будем обедать! — радостно доложил он.
— Очень хорошо, солнышко мое! — Нэнси все еще сидела на полу. Она
открыла объятия, и Джонни бросился в них. — Сейчас пойдем обедать. А
где папа?
— Он пошел в кают-компанию накрывать на стол!
Рассудительность Джонни умиляла Нэнси, и она расцеловала своего мальчишечку.
Он прильнул к матери и застыл в ее объятиях.
— Я соскучился по тебе, — грустно признался он и вдруг добавил: —
Если ты не хочешь жить с папой, давай уедем с тобой домой. — Потом
снова задумался и добавил просящим голоском: — Но иногда ты позволишь мне
приезжать на эту яхту?
Нэнси чуть не разрыдалась от немыслимой разумности своего ребенка.
— Мальчик мой родной! — Она уткнулась лицом в его тельце, не
удержавшись от слез. — Конечно, ты будешь приезжать на эту яхту!
Спасибо тебе, радость моя, что ты понимаешь свою мамочку.
— Ты опять плачешь?! — ужаснулся Джонни. — Я поеду с тобой,
обязательно поеду! — клялся несчастный ребенок. — Только,
пожалуйста, не плачь!
Нэнси счастливо рассмеялась, покрывая поцелуями личико своего ангела.
— Я не плачу, а смеюсь от радости, что ты у меня такой замечательный!
Она вскочила с пола и, взяв своего малыша за обе ручки, закружилась с ним по
комнате. Она не заметила, как в каюту вошел Вэл и остановился у двери.
— Джонни, ты сказал маме, что я жду вас обедать? — строго спросил
он.
— Конечно, сказал! — деловито заверил Джонни. — Мы с мамой
немножко побеседовали и сейчас идем обедать.
Нэнси постепенно входила в свою новую роль. Она дружелюбно улыбнулась Вэлу
и, как будто между прочим, спросила, внимательно посмотрев ему в глаза:
— Ты случайно не видел мой мобильник?
Вэл мгновенно отвел взгляд и грубовато ответил:
— Где бы я мог его видеть?
— Действительно, — рассмеялась Нэнси. — Наверное, я забыла
его дома. — Такая растяпа...
Вэл незаметно вздохнул, но не удержался от вопроса:
— Ты хотела
ему позвонить?
— Хотела позвонить, — бросила она, — да ладно, не
обязательно.
Она почувствовала, что Вэл удовлетворен ее реакцией.
— Если хочешь, я дам тебе телефон, позвони, если надо, — медленно
проговорил он, прощупывая ее намерения.
— Не обязательно, — ответила Нэнси, беззаботно улыбнувшись. —
А я ведь проголодалась! — весело призналась она. — Интересно, что
нам приготовили? — Она нагнулась к Джонни и потрепала его по пухленькой
щечке.
Вэл улыбался и молчал. Его приятно удивила эта метаморфоза настроения его
бывшей жены. Он отнес ее благоразумие на счет обдуманного решения вернуться
к богатому мужу, который к тому же любит ее. И он самодовольно усмехнулся, с
удовольствием оглядев свою красивую жену. Он уже не сомневался в том, что
она поверила его уверениям.
7
Войдя в кают-компанию, Нэнси ахнула. Такой роскоши она не ожидала. Овальный
стол был накрыт белоснежной скатертью, на которой при свете ароматных витых
свечей сверкали хрустальные бокалы и серебряные приборы. На большом блюде
краснели огромные омары, гармонично сочетающиеся с цветом огненно-красных
роз в вазе голубого венецианского стекла. Из голубоватой супницы доносился
аромат французского рыбного супа буйабез. Экзотические фрукты яркими пятнами
довершали композицию. Фоном роскошного натюрморта служили старинные шелковые
ковры, спускавшиеся со стены и накрывающие полукруглый диван.
Нэнси безмолвно взирала на роскошь этой пещеры Аладдина. Она и не
предполагала, что у Вэла такой изысканный вкус.
— Ой, какие клешни у этих крабов! — Голосок Джонни нарушил тишину
созерцания.
Нэнси восторженно взглянула на Вэла широко раскрытыми глазами, а он наклонился к ней и тихо сказал:
— Это все для тебя! Я знал, что тебе понравится.
Она лучезарно улыбнулась ему, но на душе у нее было неспокойно. Она
вспомнила рассказ Эдгара По, в котором коварный любовник устроил своей
возлюбленной роскошный ужин, во время которого подсыпал ей в бокал яду. Пока
она умирала, сверху на нее падали лепестки свежих роз. Это была красивая
смерть.
Страх, шевельнувшийся было в душе, вдруг оставил ее. Она подумала, что в ее
силах предотвратить трагический финал, который должен наступить в случае ее
отказа вернуться в лоно
счастливой
семьи. Надо только вести себя
разумно...
— Мамочка, я сяду рядом с тобой! — заявил свои права
Джонни. — А ты, папа, садись напротив нас, и мы будем любоваться друг
другом, — распорядился он.
Все расселись так, как пожелал малыш.
Вэл откупорил бутылку белого калифорнийского шардоне урожая 1964 года.
— Это коллекционное вино, — с гордостью проговорил он. — Я
хотел доставить тебе удовольствие... — Он налил вина в ее бокал и своим
самым неотразимым взглядом посмотрел ей в глаза, а потом перевел его на
вырез в кофточке Нэнси, приоткрывающий высокую грудь.
Заметив это, она прикрыла грудь, поставив локоть на стол и подперев
подбородок ладонью.
— Давай выпьем за нашу встречу, — пророкотал Вэл.
Нэнси подняла свой бокал, с безмятежной улыбкой глядя на него. Она ждала,
чтобы он первым пригубил напиток.
Как бы не отравил, мелькнула у нее мысль. Но, увидев, что он осушил половину
содержимого, она тоже сделала два небольших глотка.
— Чудесное вино, — оценила Нэнси, одарив бывшего мужа благодарной
улыбкой.
— Выпей еще! — предложил он, опять поднимая бутылку.
Но она прикрыла рукой свой бокал и отрицательно покачала головой.
— Налей мне, — попросил Джонни, — хочу попробовать ваше
чудесное вино.
Вэл капнул несколько капель в стакан, стоявший на столе рядом с сыном и
долил до верха соком грейпфрута. Мальчонка обхватил обеими руками свой
стакан и, отпив половину содержимого, с восторгом выдохнул:
— Чудесное вино!
Нэнси и Вэл рассмеялись.
— Ну ты и пьяница! — пошутил отец.
— Тогда и вы пьяницы! — парировал Джонни.
Нэнси наклонилась над ребенком и ласково обняла его:
— Никто из нас не пьяница, папа пошутил, — успокоила она
ребенка. — А хорошее вино могут пить только взрослые, так же, как
только взрослые могут водить автомобиль или гулять по улицам одни, без
родителей.
Джонни надул губки и произнес жалобным голоском:
— Мама, давай поедем домой!
— Ты же не хотел ехать домой и решил жить на яхте, — нахмурившись,
напомнил ему отец.
— Я буду приезжать к тебе, — честно пообещал малыш, глядя на
мать. — Я соскучился по своему дому.
Ребенок подпер кулачком щеку и вздохнул.
Вэл неприязненно посмотрел на Нэнси.
— Тебе все-таки удалось уговорить его. — Он оттолкнул тарелку и откинулся на спинку стула.
Нэнси с несмелой улыбкой посмотрела на бывшего мужа. Она играла роль той
робкой женщины, в шкуре которой ей пришлось прожить более пяти лет.
— Что ты, Вэл? Когда бы я успела уговорить его? — недоуменно
спросила она. — Наедине с Джонни я была не более десяти минут. Ты же не
оставлял нас одних.
Вэл быстро овладел собой. Цель, которую он перед собой поставил, требовала
терпения и самообладания. Он встал со своего места и, обойдя стол, сел на
диван рядом с Нэнси и поднес к губам ее руку.
— Не обижайся на мою горячность, — миролюбиво произнес он. —
Ты же знаешь, что я быстро взрываюсь, но и быстро отхожу.
— Знаю, знаю, — тихо проговорила она и провела ладонью по его
гладко выбритой щеке. — Ты постоянно вспыхиваешь, как какой-нибудь
мексиканец.
— Но ведь ты всегда прощаешь меня, — как можно ласковее проговорил
он.
Нэнси изо всех сил старалась удержать на лице милую улыбку, ощущая в то же
время глубокую неприязнь к этому коварному, насквозь лживому человеку. Но
все же она продолжала вести себя так, как хотелось бы ему.
— Да, я всегда прощала тебя, — кивнула она Вэлу. — Потому что
любила. Но, может быть, мне только казалось, что я прощала...
Свои обвинения она высказывала мягким тоном, как бы сожалея о вынужденном
разрыве с мужем. Глядя ему в глаза, она доверительно продолжила:
— Я прощала тебя, Вэл, пока могла. Пока обида, загнанная вглубь души,
не превысила критическую массу. И тогда произошел взрыв... Мое терпение
кончилось. Твоя дикая ревность убила наши отношения. К тому же ты стал
изменять мне...
Вэл пристально смотрел на Нэнси, пытаясь понять, что она к нему испытывает.
Неважно, что она там говорит. Ее голос стал мягче шелка, а в огромн
...Закладка в соц.сетях
