Жанр: Любовные романы
Миражи
...ти. Она сразу поняла, что Энцо — прекрасный объект для такой игры.
— Откуда вам известно мое имя?
— Я же сказала, что ясновидящая.
Марианна осознавала свое преимущество. Это напоминало игру в шахматы.
— Я все о вас знаю, — сказала она.
Вторая девушка, София, захихикала, но Энцо шлепнул ее по руке, и она
заткнулась. Он так и не ответил на вопрос, хочет ли остаться.
Американка повторила вопрос.
Взгляд Марианны скользнул по его фигуре. Она, конечно, заметила его
состояние готовности, отчетливо проявившееся под брюками.
— Нет, — резко ответил он, раздосадованный ее
превосходством. — Мое присутствие не предусматривалось.
— Вот как?
Она удивленно подняла бровь и подошла к окну, повернувшись к нему спиной.
— Значит, я ошиблась.
На ней было узкое черное платье из лайкры, обтянувшее упругие ягодицы. Она
общалась с ним так, будто девушек в комнате не было.
— Я решила, что вам будет интересно трахнуться для разнообразия за
твердую валюту вместо стола и койки в борделе.
Она звонко расхохоталась, и этот смех больно отозвался у него в ушах. Да,
она точно ясновидящая. Опять угадала, что у него на уме. Энцо совсем
смутился и встал. Он не знал, что ему делать — она сбила его с толку своими
насмешками и угадыванием мыслей.
— Мне надо идти, — промямлил он. Ему правда хотелось уйти. Вот
ведь на сумасшедшую бабу напал! Что она с ним делает!
— Идете отрабатывать свое содержание?
Она опять засмеялась все тем же громким дразнящим смехом.
— Для этого вы и в Рим приехали, Энцо? И это все, чего вы добивались?
Получить место сутенера в дешевом борделе?
Она решила попробовать другой заход: разъярить его, ударив в самое больное
место.
— Ну так что — я угадала?
Она нутром чуяла, что попала в цель.
— Нет, — прохрипел он, тряся головой. Но мысли его путались — как,
откуда она все о нем знает? Он так привык к подчинению, что даже в мыслях
своих не был свободен, не принадлежал сам себе. Он балансировал на узкой
грани реальности и фантазии, перед глазами все время маячил образ Франчески.
Неужели эта американка способна заглянуть в его сознание?
Он искоса посмотрел на нее, пытаясь понять, что она говорит. Ее лицо
расплылось перед его глазами, неуловимо изменилось, менялось постоянно, к
тому же она все время смеялась. Какой у нее мерзкий, издевательский смех. И
что еще может она о нем знать?
— Я знаю, зачем ты, малыш, явился в Рим. Конечно уж, не за тем, чтобы
пропасть в постель к Изабелле, правда же?
Энцо наконец не выдержал.
— Прекрати!
Он кинулся на нее, схватил за плечи и резко тряхнул. Он заставил ее
замолчать!
Но она все еще смеялась.
Тогда он с размаху залепил ей пощечину.
— Энцо! Энцо! — заверещали девушки.
Он развернулся и замахал на них руками.
— Пошли вон! Оставьте нас!
Этта схватила Софию за руку, и обе выскочили из номера, хлопнув дверью.
Энцо ничего не видел вокруг, все расплылось в кошмарном красном тумане. И
только этот дикий смех навязчиво звучал в ушах.
Он снова ударил американку по щеке.
— Заткнись, кому сказано!
— А ну давай, давай, — жарко зашептала она. — Ну-ка, покажи
мне!
Он снова слышал голос Франчески. Повторялась история с Изабеллой, только на
этот раз все было до ужаса реальным.
— Ну же, вздуй меня, — стонала она. — Давай! — Она вся
тряслась от возбуждения. — Не бойся, Энцо, заставь меня
замолчать! — От дикой ярости у него начался пожар между ног. —
Давай же! — подстрекала она.
Это был голос Франчески, ее смех, ее слова. Красный туман заполонил его мозг. Он должен обладать ею.
Энцо уже не владел собой.
Схватив ее за шею, он одним движением сорвал с нее платье, опрокинул ее на
пол, навалившись на нее всей своей тяжестью. Его плоть изнемогала от ярости
и похоти.
— Задай же мне жару, — кричала она голосом Франчески. —
Сделай это, как ты умеешь! Ты ведь хочешь!
Он вошел в нее, и она вскрикнула. Сознание отступило, плоть окончательно взяла власть над его душой.
— Господи Боже! — выдохнула она, когда он скатился с нее на ковер.
Энцо тяжело дышал, с него градом катился пот. Она получила, чего хотела. Он
настоящее животное, именно такой ей и нужен.
— Что, я напомнила тебе ее? — спросила она.
Образ, стоявший перед его глазами, растаял.
— Кого? — спросил он, внезапно трезвея. Он понял, что воображение
опять сыграло с ним дурную шутку. — Не знаю, кого ты имеешь в виду.
Он отодвинулся, испуганный яркостью образа, который только что витал перед
ним. Она заметила его страх.
Ей удалось расслышать имя, которое он шепнул в пылу страсти.
— Франческу, — ответила она.
Она почувствовала, что нащупала нечто необычное, не какой-то обыденный
мелкий страх, и ее захватила, заинтриговала открывающаяся перспектива
увлекательного приключения. Ей хотелось чего-то необыкновенного.
— Франческу, — повторила она.
Энцо нервно передернулся. Звучание ее имени выводило его из себя.
— Успокойся, — мягко сказала Марианна. — Я знаю все. Я все
вижу насквозь.
Порой она забывала о сложных хитросплетениях и ловушках, ей самой начинало
казаться, будто она и впрямь обладает способностями экстрасенса.
— Я узнала о ней так же, как о том, что ты делаешь в борделе, —
солгала она.
Энцо натянул на себя брюки.
— Да? — спросил он.
Она пугала его, эта странная женщина, он чувствовал себя чудно. Да, ему было
страшно, но в то же время он ощущал новую для себя легкость. Неужели она
действительно все о нем знает?
Он подошел к столу, на котором стояла еда.
Что еще она могла знать?
Он взял с тарелки лангуста, оторвал голову и вгрызся в нежную мякоть.
— Где кокаин? — спросила Марианна.
— В кармане пиджака.
— Достань.
Она рассматривала синяки, которые Энцо оставил на груди.
— Возьми в ванной лезвие и зеркало. — Она спокойно отдавала
команды, нисколько не смущаясь и не сомневаясь, что он их выполнит.
И он послушно делал то, что она велела. Он привык подчиняться. Принес из
ванной бритву и зеркальце, положил на кофейный столик. Голова у него
кружилась, в глазах все расплывалось.
— Приготовь дозу. Мне надо переодеться.
Она поднялась с пола, прикрывая грудь изорванным платьем, прошла в спальню.
— Скажешь, когда будет готово.
Энцо высыпал несколько зернышек кокаина на поверхность зеркальца и стал
строгать бритвой.
Через пять минут он приготовил дозу, но американка не появлялась в гостиной.
Он пошел позвать ее в спальню. Она лежала на кровати, листая
Вэнити фейр
.
На него даже не взглянула.
— Я все сделал, — сказал он. Ему хотелось, чтобы она посмотрела на
него, выразила одобрение.
— Ладно, хорошо. Принеси сюда, — все так же не глядя распорядилась
она.
В нем взыграло самолюбие. Он колебался — идти ли ему выполнять очередной
приказ или вообще уматывать отсюда. Но из головы не шли недавние
впечатления. Образы прошлого жгли его мозг. Он принес кокаин.
— Меня зовут Марианна, — сказала она, расчистив на столике у
кровати место для зеркальца с дозой. — Терпеть не могу анонимного
траханья.
Дождавшись, пока Энцо положит зеркальце на столик, она вскочила, вытащила из
ящичка стодолларовую купюру, свернула ее трубочкой, стала на колени возле
столика, сказала
поехали!
и сделала глубокий вдох. Через секунду она села
на кровать и передала ему свернутую в трубочку купюру.
— Теперь ты.
Энцо занял ее место у столика. Ему еще ни разу не доводилось нюхать кокаин.
Изабелла пила для настроения амилнитрит, дорогими наркотиками она не
баловалась.
Энцо нагнул голову и осторожно вдохнул.
— Фу! Чистый косячок! — сказала Марианна, сползая с кровати на
пол. Ее глаза и нос покраснели, она часто моргала.
Энцо хватал носом воздух. Его прихватило сразу, он никогда не испытывал
ничего подобного.
— Тьфу-ты, черт!
Марианна смеялась.
Он обернулся к ней, и ее смеющееся лицо поплыло перед его глазами. Он
потерял равновесие и сконфузился. Она засмеялась еще громче. Он смотрел на
нее и не мог понять — живая женщина перед ним или все это игра воображения?
Слишком похоже на кошмар — и еще этот смех, этот дразнящий смех.
— Франческа, — промурлыкала она. Теперь Энцо был у нее в руках,
она знала, как им манипулировать, как заставить корчиться, растравляя
кровоточащую рану.
— Франческа...
Она следила за его лицом, за судорогами, которые пробегали по нему, когда
она произносила это имя, и наслаждалась своей властью. Она казалась себе
могущественной, обладающей властью над всем и вся. Она приблизилась к нему и
прошептала прямо в ухо:
— Я все знаю про тебя и Франческу. — Дрожь, пробежавшая по его
телу, вызвала в ней ликование. — Знаю, потому что я и есть Франческа.
Он схватил ее за волосы и откинул назад голову. Глаза его сделались
безумными, мутными, невидящими. Он припал губами к ее рту, опрокинул ее на
себя. Она — Франческа. Она изменила его, подчинила себе без остатка.
Марианна захохотала, торжествуя победу, вцепилась пальцами в его волосы и
вонзила ногти в кожу. Ощущение власти пьянило ее.
Энцо проснулся на рассвете. Он лежал в кровати, полуодетый, один.
Он сел и огляделся. Марианны нигде не было видно. Он встал и, застегивая
рубаху, стал искать брюки. Чувствовал он себя прекрасно. Наконец-то он как
следует выспался. Гнев и ярость исчезли.
Он зашел в ванную, плеснул на себя холодной водой, прополоскал рот. Откуда-
то сзади его окликнула Марианна.
— Хорошо спал?
— Да.
Он поймал ее отражение в зеркале. Она выглядела сейчас такой же неестественно-
стерильной, как в тот момент, когда он только зашел в этот номер. От этого
сам себе он казался грязным и жалким.
— Мы с друзьями собираемся сегодня на пикник к холмам. Хочешь с
нами? — спросила она, разглядывая свой ноготь и как будто совсем не
интересуясь, как он ответит.
Ее холодность раззадорила его. Ему захотелось взять ее прямо здесь, сделать
ей больно, заставить стонать и умолять пойти с ней. Но он только молча снял
с вешалки полотенце и безразлично ответил:
— Можно.
— Значит, если пойдешь, принеси еще кокаину.
Она вышла из ванной.
— Когда вы собираетесь ехать?
— В полдень. Ты можешь прийти пораньше, — улыбнулась она.
Он кивнул и прошел вслед за ней в гостиную.
— Там, в столике, немного денег. Возьми, если хочешь.
Она прилегла на диван, и Энцо заметил, что на стекле осталось совсем чуть-
чуть кокаина. Он нашел деньги и сунул их в карман. Ему хотелось пересчитать,
но он боялся показаться ей смешным.
— Значит, наверно, увидимся, — сказал он, подходя к двери, и
задержался, чего-то ожидая.
— Ага, приходи, когда хочешь.
Она прикрыла рукой глаза, и он понял, что его не задерживают. Тихо отворив
дверь, он вышел в коридор.
Пепе осторожно постучал в дверь пятнадцатого номера и стал жать ответа. Ему
только что позвонили и пригласили немедленно зайти.
— Входи!
Он вошел.
— Я в спальне.
Проходя через гостиную, он заметил остатки кокаина на зеркальце и свернутую
в трубочку стодолларовую бумажку, которую он сунул себе в карман.
Марианна лежала на кровати.
— Молодец, Пепе, хорошо потрудился, — сказала она.
Он мог поклясться, что она крепко под кайфом.
— Твой итальянский приятель оказался на высоте.
Она засмеялась и скрестила длинные худые ноги. На ней был только короткий
шелковый халатик. Она согнула колени, выставив ему на обозрение промежность.
— Да, этот парень очень, очень неплох, покруче твоих самцов. Он может
трахаться часами.
Пепе рассмеялся. Совсем баба сдурела.
— Тогда где же мои чаевые?
— Чаевые?
Она скрестила руки за головой.
— Да, чаевые? — переспросил он и опять засмеялся, увидев, как она
достает из-за головы пачку стодолларовых бумажек.
— Три — хватит?
— Три хватит, спасибо.
— Хорошо.
Она помусолила деньги в руке и вдруг сунула их между ног.
— Иди возьми, — сказала она.
Пепе с застывшей на губах улыбкой подошел к кровати.
Энцо вошел в спальню Изабеллы и включил верхний свет, нисколько не заботясь,
что побеспокоит спящую хозяйку. Ему не хотелось в темноте искать свою
одежду. За последние шесть часов он стал другим — ему уже все равно, что она
скажет, что сделает. За минувшие шесть часов Изабелла потеряла над ним свою
власть. Теперь этой властью обладала другая.
Изабелла проснулась, недовольно пробурчала что-то насчет света, и, внезапно
очнувшись, резко поднялась в кровати.
— Где ты шлялся?
На самом деле она прекрасно знала, где он был, девушки ей обо всем доложили.
— Не твое дело, — ответил он, снимая с вешалки сорочку.
Он нашел чистую пару брюк, белье и пошел в ванную. Захлопнул за собой дверь.
Изабелла выпрыгнула из постели, подбежала к ванной, яростно заколошматила по
двери кулаками.
— Энцо, выйди немедленно! — кричала она. — Ты не посмеешь так
со мной обращаться! — Она еще сильнее забарабанила по двери. — Я
не позволю тебе унижать меня на глазах девушек!
Еще раз с яростью ударив по двери, она сделал шаг назад и угрожающе
крикнула:
— Я все о тебе знаю, Энцо Монделло, все твои темные делишки, ты у меня
в руках!
Энцо рывком распахнул дверь и схватил Изабеллу за руку, заломив ее за спину.
От неожиданности она на секунду умолкла.
— Ничего ты обо мне не знаешь, — проревел он. — Ничего,
понятно?
Он отшвырнул ее прочь. Ему была нестерпима мысль, что эта женщина что-то
знает о Франческе. Он наконец нашел понимание, нашел ту, которая
действительно знала Франческу, и это было для него священным.
Изабелла заметила перемену, которая произошла с Энцо, и она не могла ее не
напугать. Она помнила о кровавых событиях, о которых рассказывалось в
газетных вырезках. Кроме того, ей страшно не хотелось терять Энцо.
Она решила переменить тактику.
— Послушай, Энцо, я ведь не мешаю тебе ходить куда ты хочешь, правда,
дорогой?
Она дотронулась пальцем до его щеки.
— Помиримся, а?
Вместо ответа Энцо свирепо схватил ее за запястье и резко вывернул. Он был
сыт ею по горло. В одурманенном наркотиками сознании витали образы Франчески
и Марианны.
— Я ухожу, — объявил он. — Совсем.
У Изабеллы перехватило дыхание.
— Нет! Я слишком много о тебе знаю, чтобы...
Он размахнулся и с силой ударил ее по лицу. Она покачнулась и, с трудом
сохранив равновесие, с ужасом взглянула на него.
— Ты чудовище! Можешь убираться, — крикнула она. — Ступай
опять на улицу!
Она почувствовала на губах привкус крови.
— Все равно тебе ее не найти. Никогда!
Энцо вышел из комнаты, оставив ее скорчившейся на полу с распухшей губой. Он
быстро собрал вещи, сложил их в сумку. Он чувствовал себя свежим и бодрым,
как уже давно не чувствовал, ему не терпелось поскорее оказаться с
Марианной, с Франческой. Ему хотелось опять попробовать кокаина, давшего
такие замечательные ощущения.
Но прежде чем покинуть дом, он зашел к Изабелле и с порога потребовал:
— Ключи от сейфов. От обоих.
Она никак не отреагировала на его слова.
Он огляделся и подошел к тумбочке, в ящике которой она хранила свои
ценности. Изабелла попыталась остановить его, он отшвырнул ее с пути.
— Пошла ты...
Рывком открыв ящик, он вытащил ключи и сунул их в карман. На Изабеллу он
даже не взглянул. Когда она наконец нашла в себе силы подняться и позвать на
помощь Карлу, Энцо успел обчистить оба сейфа и далеко удалиться от дома.
30
Спустя две недели Энцо шел по виа Систина в сторону Испанской лестницы к
отелю
Романи
, небрежно задевая плечами прохожих. Иногда на него шикали, но
он не обращал внимания и не чувствовал ответных толчков. У него начиналась
ломка, и он был озабочен только одним: нюхнуть дозу.
В последние два дня погода резко изменилась, немного похолодало и подул
свежий ветер, разогнавший висевший над городом смог. Энцо набросил на плечи
пиджак. Его знобило. Ему хотелось скорее добраться до отеля, до Марианны и
наркотиков, до сладостных видений Франчески.
Он провел с Марианной всего две недели, но они показались ему вечностью. Он
уже забыл, что значит быть без нее. В сознании все перепуталось — настоящее
и прошлое, реальное и воображаемое. Он пребывал либо в состоянии
необыкновенного подъема, либо, наоборот, в томительном отчаянии. Но в любом
случае Марианна владела им без остатка. Получалось, что он сменил одну
хозяйку на другую.
Но Марианна была совсем иной, чем Изабелла, более опасной и зловещей, потому
что она властвовала над его сознанием. Она нашептывала ему во сне какие-то
слова, внушая свои мысли, пичкала его кокаином. И так день за днем, ночь за
ночью. И все это время он думал о Франческе, видел ее в сновидениях —
страшных и прекрасных снах. Он знал, что она где-то поблизости, и очень
скоро они встретятся. Марианна постоянно об этом твердила.
Взбираясь по лестнице к отелю, Энцо на минуту остановился — у него
перехватило дыхание. Он присел на ступеньку, уронив голову на руки. Вдруг на
него напал страх. Он сунул руку в карман и с облегчением нащупал маленький
целлофановый пакетик. Слава Богу, волноваться не о чем. И все-таки тревога
не отпускала его.
Он поднялся и продолжил путь к гостинице. Надо скорей вернуться к Марианне,
только там он найдет безопасное место. Голова у него отяжелела и кружилась,
но он упрямо шел, не останавливаясь.
Он сшиб по дороге какого-то малыша, вслед ему неслись проклятия и угрозы.
Наконец он достиг дверей отеля и, вбежав внутрь, наконец остановился,
прижавшись спиной к стене, и перевел дух.
В груди у него горело, он закашлялся, отхаркивая мокроту в ладонь.
Потихоньку ему делалось легче. Он направился к черной лестнице. Ему надо
было подняться на третий этаж.
Ключа у него не было, но дверь редко оказывалась запертой, если Марианна
была в номере. Энцо взялся за ручку, она подалась. Он вошел и на ходу стал
расстегивать рубашку, желая принять ванну. Ему сразу сделалось спокойно и
хорошо. Но он не дошел до ванной. Номер показался ему странно пустым.
— Марианна! — позвал он.
Ни разбросанной одежды, ни журналов на столе, ни сумок — ничего не было в
комнатах. Никаких следов присутствия Марианны.
— Марианна! — опять крикнул он.
Он открыл шкаф, где лежали его собственные вещи. Он тоже был пуст.
— Боже, Марианна!
Он вбежал в ванную и стал лихорадочно выдвигать все ящички и шкафчики.
— Энцо!
Он оглянулся.
— Какого черта!
Энцо схватил Пепе за горло и принялся душить, прижав к стене.
— Где она?
Пепе отчаянно пытался вдохнуть. Глаза у него вылезали из орбит. Энцо ослабил
хватку, и Пепе сполз на пол, судорожно хватая ртом воздух.
— Черт тебя побери! — слабо проговорил он.
Но Энцо уже не слушал. Пепе перестал для него существовать. Пепе не сразу
оправился от атаки; горло его покрылось синяками, ноги подкашивались.
Поднявшись, он вынужден был придерживаться за стену.
— Ты спятил, Энцо! — сказал он, растирая шею. — Псих ты, вот
кто, псих ненормальный! Я пришел сказать, что она ждет тебя внизу, в
вестибюле.
Энцо поднял на него красные от кокаина глаза, и Пепе понял, что он слабо
соображает, что происходит. Слава Богу, подумал Пепе, что я не дался в руки
этой чертовки. Он пятясь вышел из комнаты, не спуская глаз с Энцо.
— Смотри, совсем башку потеряешь от этого кокаина! — сказал он,
отойдя на безопасное расстояние. — Вместе со своей американкой.
Энцо пропустил эти слова мимо ушей.
— Передай ей, что сейчас переоденусь и приду.
Пепе кивнул и все так же задом пошел по коридору, пока Энцо Монделло не
закрыл дверь номера. Черт с ними обоими, думал он, плевать на них, уж если
кого и не жалко, так их двоих.
Энцо сполоснулся, запихал свои вещи в сумку и почувствовал себя совсем
хорошо. Выйдя из номера, он сперва направился к служебной лестнице, но потом
передумал и подошел к лифту для гостей и спустился вниз как самый обычный
постоялец. Он сразу приметил багаж Марианны Вуитон, но ее рядом не было.
— Энцо!
Это был голос Марианны.
— Сюда, Энцо.
К нему шла женщина с длинными черными волосами, такими, как у Франчески. Она
была такого же роста, как Франческа, такая же стройная. Энцо зажмурился.
Женщина поцеловала его. Он вздрогнул.
— Ах, милый! Ты меня не узнал!
Марианна похлопала его по плечу и засмеялась.
— Как тебе мой парик?
Энцо покачал головой. У него все закружилось перед глазами от ее смеха. Она
взяла его под руку.
— Пойдем, дорогой.
Марианна приблизила губы к самому его уху. Она обожала его дразнить.
— У тебя паспорт с собой?
— Да.
— Мы отправляемся в Америку искать Франческу.
От звука ее имени его забила дрожь, и Марианна удовлетворенно улыбнулась.
— Франческу, Франческу, — нашептывала она.
Какое наслаждение — дразнить его! Ни с чем не сравнишь! Под кайфом он
выболтал ей все. Теперь забавы хватит на много месяцев.
— Франческа ждет тебя там! — мурлыкала она.
Взяв его за руку, она подвела его к ожидавшему у отеля такси.
ПАТРИК — 1992 Недавно назначенный заместитель министра иностранных дел сидел в кабинете
своей резиденции в Литл Хорсли, в западном Сассексе и рассматривал взятый у
жены номер журнала
Вог
. Журнал был открыт на странице тридцать девять, где
помещалась статья об успехах творческого союза Франчески Кэмерон и Дэвида
Йейтса. Статья была проиллюстрирована яркими, сочными фотографиями Терри
О'Нила.
Патрик Девлин обвел пальцем контур лица Франчески Кэмерон, потом встал и
подошел к бюро и достал оттуда папку. Сев снова за стол, он не мог отвести
глаз от фотографии в журнале.
Он не впервые смотрел на ее снимки. У него набралась целая папка вырезок.
Ему было приятно сознавать, что ей сопутствует успех, что его боль и
страдания не напрасны, они помогли ее признанию. Но эта радость не могла
окупить тех дней и ночей, когда он страстно и безнадежно тосковал по
Франческе, отчаянно пытаясь полюбить Пенни, брак с которой не принес ему ни
крупицы счастья.
За последние два года не было ни дня, чтобы Патрик не думал о Франческе, не
размышлял о том, где она теперь, что делает. Несмотря на занятость, несмотря
на молниеносность собственной карьеры, память не затухала. Он помнил все —
шелковистую кожу, аромат волос, звук голоса. Не было дня, чтобы ему не
хотелось поговорить с ней, рассказать о Пенни, вымолить ее прощение. Ни
единого дня.
Иногда он задумывался о том, правда ли он был так счастлив в те дни, или они
кажутся такими прекрасными на фоне сегодняшних страданий. И тогда он
открывал свою заветную папку, чтобы посмотреть на эти дивные черты, на
необыкновенную зелень глаз, и ему казалось, что она вновь с ним. Ощущение
близости было столь ярким, что он будто слышал ее голос и чувствовал свою
ничтожность по сравнению с ее природной мудростью. Мой отец был алкоголиком,
говорила она, и потому я стараюсь любить его еще больше. Именно потому. А
он, Патрик, при всем своем образовании и опытности, не мог достичь такой
степени мудрости. Он не мог полюбить Пенни, и ему оставалось только жить
рядом с нелюбимой женщиной, жить во лжи, притворяясь любящим мужем той, что
превратила его жизнь в ад.
Оторвавшись от фотографий, Патрик взглянул в окно, обрадовавшись яркому
солнечному дню. Он взял ножницы и вырезал статью и новую фотографию из
Вога
. Потом сложил вырезки в папку, закрыл журнал. Хватит на сегодня,
подумал он.
Он встал, запер папку в бюро и, выйдя из кабинета, прошел в гостиную, где
положил журнал в стопку на столе. Подойдя к окну, он выглянул в сад, любуясь
зеленой листвой, залитой солнцем. Пенни срезала розы. На руках ее были
громоздкие рукавицы. Она была полностью поглощена своим занятием и казалась
вполне довольной. Он вздохнул. Конечно, на самом деле она была далека от
довольства, но, живя с Пенни, приходилось следовать девизу — день прошел, и
слава Богу.
Он
...Закладка в соц.сетях
