Жанр: Любовные романы
Великолепный
...являлась, по сути дела, лишь неравноценным заменителем другой, большой
любви, в которой нуждается каждая женщина...
Клио, существо страстное и романтическое, мечтала встретить рыцаря, который
в ее честь изобразил бы у себя на щите две цветущие маргаритки и возвестил
бы тем самым — в соответствии с обычаем — о своей любви к ней. Такого рыцаря
она была готова любить до конца своих дней.
Девушка вздохнула и, вернувшись к реальности, выглянула из окна, чтобы
выяснить, как обстоят дела во внутреннем дворе замка. Там уже вовсю кипела
работа, хотя солнечные лучи едва позолотили вершины холмов и черные силуэты
деревьев на фоне этого золотистого свечения выглядели, как зубья огромной
черной пилы, позабытой великаном.
Клио заметила Долби и Долги, которые направлялись на скотный двор — каждый
на свой манер. Долби бежал к воротам вприпрыжку, Долги же ступал важно — как
архиепископ Кентерберийский. За ним — столь же медленно и важно — двигалось
небольшое стадо солидно похрюкивавших свиней. Клио рассмеялась: свиньи шли
за Долговязом, будто за своим вожаком.
Услышав у себя за спиной шум, Клио обернулась и увидела молоденькую служанку
по имени Далей, которая вошла в спальню, чтобы наполнить свежей водой таз
для умывания, стоявший на маленьком столике в углу комнаты.
— Далей...
— Слушаю, миледи.
— Лорд Меррик ничего не просил мне передать?
— Ничего, миледи.
Клио нахмурилась. Это ей не понравилось, и даже очень. Обыкновенно каждое
утро Меррик посылал к ней своего человека, который объявлял, где и когда
граф Глэморган желает ее лицезреть. Это было чрезвычайно на руку Клио,
поскольку помогало ей претворять в жизнь свой план оттяжек и проволочек.
Подняв глаза, она обнаружила, что Далей все еще находится в комнате.
— Лорд Меррик с утра не объявлялся в замке, — сочла нужным добавить
служанка. — Может быть, мне послать кого-нибудь на розыски?
— Ни в коем случае! — воскликнула Клио, но потом взяла себя в руки и
сказала уже спокойнее: — Никуда никого посылать не надо. И вообще, Далей, ты
мне больше не нужна. Можешь идти.
Далей вышла, притворив за собой дверь.
Клио быстро умылась и надела платье серого цвета, который совершенно ей не
шел и делал ее лицо бесцветным и каким-то поблекшим. Волосы она собрала на
макушке в пучок и украсила его множеством длиннющих булавок и разноцветных
ленточек, какими крестьяне по весне убирают майский шест. Короче говоря,
придав себе вид глупый и до крайности вульгарный, — но, разумеется, не
заметив этого, девушка вышла из комнаты и помчалась по ступеням вниз.
Когда она проходила мимо главного зала, ее внимание привлекли взрывы
оглушительного хохота, и она заглянула туда. За длинным деревянным столом
сидело несколько рыцарей из дружины лорда Меррика. Они закусывали,
потягивали что-то из кружек и хохотали при этом, как глупые деревенские
парни на гулянье. Клио пришла к выводу, что воины Меррика слишком много
пьют: другого объяснения тому, что взрослые, видавшие виды мужчины
уподобляются деревенским идиотам, она отыскать не сумела.
Сделав вид, что ничего не заметила, Клио выбралась в замковый двор и
поспешила к деревянному строению, в котором располагалась кухня. Дверь ее
была украшена богатым орнаментом, который Клио хорошо помнила. Дело в том,
что розы на нем были вырезаны по распоряжению ее бабушки и должны были — в
соответствии с замыслом старушки — приносить удачу обитателям замка. Сейчас
в Камроузе почти ничто не напоминало о том времени, когда в замке жила семья
Клио, и оттого резной наличник над дверью кухни был особенно мил и дорог ее
сердцу.
Когда она вышла из кухни, шаг ее сделался более легким и пружинистым, а на
душе полегчало: она несла с собой завернутую в капустные листья добычу —
крупную алую лесную землянику, которой так любила лакомиться в детстве.
Поедая сочные ягоды, Клио прошла через двор, не обращая внимания на
бродивших здесь гусей, которые, вытянув шеи, отчаянно шипели и пытались
ухватить ее клювами за подол платья. По двору прогрохотала тележка медника,
направляясь к кухне, откуда только что вышла Клио. Было известно, что медник
горит желанием продать повару Камроуза кое-какую нужную в хозяйстве утварь.
Повар же, чтобы сэкономить хозяйские деньги, был готов торговаться хоть до
самой ночи: металлические изделия стоили дорого, и такой способ заключения
торговых сделок вполне себя оправдывал.
Внезапно Клио услышала визг и обернулась. В тележке медника — в плетеных из
ивовых прутьев клетках — сидели две свинки явно местного, камроузского
происхождения.
Что-то тут не так, — подумала Клио. — Вряд ли Долби или Долги согласились
бы добровольно расстаться хотя бы с одним из своих питомцев
.
Клио решила на всякий случай сходить на скотный двор и проведать братьев.
Миновав массивные створки ворот, за которыми начинался просторный крытый
загон для животных, Клио проследовала мимо коров и жалобно блеющих овец,
заглянула в хлев, но ни Долби, ни Долги не обнаружила. Тогда она отправилась
в святая святых — помещение, где Меррик держал столь любезных своему сердцу
лошадей. Каждая лошадь стояла в своем собственном закутке с прибитыми к
стене яслями, где всегда имелись в избытке свежее сено, овес и ячмень.
В противоположном конце постройки имелось особое помещение, но не для
животных, а для конюхов, которое с некоторых пор сделалось любимейшим местом
посиделок молодых сквайров и оруженосцев графа Глэморгана. Сейчас оттуда
доносились громкие голоса и звон мечей.
Миновав отведенную для животных часть строения, Клио свернула за угол и
остановилась как вкопанная. Посреди просторной комнаты для конюхов,
окруженный со всех сторон парнями, которые были значительно старше его и
много сильнее, стоял бедняга Долби. На голове у него красовался оловянный
котелок с ручкой, заменявший ему шлем и съезжавший при малейшем движении на
нос. К его груди и спине — на манер панциря — были привязаны металлические
формы для выпечки хлеба, а в руке он сжимал длинный вертел, которым и
отражал удары сверкающего меча юного, но весьма крепкого для своих лет
оруженосца.
Когда клинок соприкасался с вертелом, поднимался такой звон, что от него
начинало ломить уши. Клио замигала и тряхнула головой, чтобы отделаться от
неприятного ощущения. Сначала ей показалось, что она здесь — единственное
человеческое существо, которому этот звон неприятен, но очень скоро девушка
поняла, что это не так. На земляном полу чуть в стороне лежал Долги — тоже с
металлическими
доспехами
на груди и спине. Каждый раз, когда меч со звоном
врезался в вертел, он болезненно щурился и затыкал уши ладонями. Рядом с ним
на земле валялся точно такой же котелок, какой был в эту минуту на голове у
Долби. Котелок этот, правда, имел на левом боку весьма основательную
вмятину.
Сквайры и оруженосцы приветствовали каждый удар меча своего собрата такими
оглушительными криками, что, когда Клио попыталась вступиться за беднягу
Долби, ее никто не услышал. Тогда Клио, растолкав парней, подбежала к тому
месту, где распластался на земле Долги, подняла измятый котелок и что было
силы швырнула его в здоровяка, наседавшего на Долби.
Юный оруженосец поднял глаза, заметил летящий в его сторону метательный
снаряд и пригнулся. Котелок просвистел у него над головой.
Признаться, время для метания котелков Клио выбрала не самое удачное,
поскольку в это мгновение из-за угла появился граф Глэморган собственной
персоной.
Пущенный рукой невесты котелок попал ему прямо в лоб.
10
Кто-то звал его по имени.
— Меррик!
Голос был похож на голос его невесты, но почему-то доносился откуда-то
издалека. Может, он отдал приказ посадить ее в башню?
— Милорд!
А это еще кто? Кажется, оруженосец Тобин...
— Во имя божье... — услышал Меррик слова отходной молитвы и в изумлении
открыл глаза.
Кто же это умер? Чертовщина какая-то... И откуда столько воды? Дождь идет,
что ли? В следующее мгновение Меррик осознал, что брат Дисмас прыскает на
него святой водой и молится за его грешную душу.
— Господь милосердный! — взревел рыцарь. — Ты что же это, болван, делаешь, а? Я же еще не умер!
Меррик попытался было привстать, но перед глазами у него заплясали крохотные
язычки пламени, а голову пронизала такая острая боль, будто в нее забивали
клин. Граф выругался сквозь зубы и снова откинулся на спину, протяжно
застонав. Священник снова обрызгал его водой, и Меррик приоткрыл один глаз.
— Если ты еще раз плеснешь мне в лицо водой...
— Господь бог говорит, что святая вода очищает сердце и защищает от
греховных помыслов душу.
Меррик взвыл и попытался ухватить монаха за шиворот, чтобы задать ему
хорошую взбучку, но кто-то оттащил упрямого служителя церкви в сторону, и
граф потерял его из виду. Зато он увидел Клио. Она опустилась рядом с ним на
колени, лицо ее было бледным как полотно. Меррик поводил рукой рядом с собой
и обнаружил, что лежит на утоптанном земляном полу.
— Что случилось? — спросил он.
— Я швырнула котелок и попала вам в голову.
Меррик не удивился: от этой девицы можно было ожидать чего угодно. Он
слышал, как взволнованно переговаривались его люди; леди Клио продолжала
всматриваться ему в лицо, будто надеясь отыскать в нем ответ на свои
невысказанные вопросы. Меррик встретился с ней взглядом.
— Но я, по крайней мере, преуспел?
Клио нахмурилась, и у нее на лице отразилось изумление.
— Преуспел в чем?
— Этого я не помню. Но была ведь причина, из-за которой вы швырнули в
меня котелком?
Меррик услышал, как кто-то из его людей рассмеялся. Клио, однако,
промолчала. Вид у нее был сердитый, и хотя она засветила ему котелком прямо
в лоб, следов раскаяния у нее на лице заметно не было. Более того, она даже
не извинилась! Только вздернула вверх подбородок и упрямо сжала губы.
Что ж, — подумал Меррик, — нам это все уже знакомо
.
Некоторое время он смотрел на ее губы, поскольку — по контрасту с бледным
лицом — они выглядели вызывающе ярко. Они рдели, как две лесные ягоды, и,
казалось, взывали к поцелуям...
Долго она еще собирается меня мучить? — задал себе вопрос Меррик и сам же
на него ответил: — Наверное, долго. Но с меня довольно! Я и так слишком
долго ждал. Пора
.
Он неожиданно выбросил вверх руку, схватил Клио за затылок и с такой силой к
себе ее пригнул, что девушка всем телом обрушилась на него сверху. Его губы
встретились с ее ртом, а руки сомкнулись за ее спиной.
Клио, разумеется, сдаваться не собиралась и стала вырываться из его объятий,
одновременно пытаясь выразить свое негодование протестующим криком.
Последнее, правда, ей сделать никак не удавалось, поскольку губы Меррика
запечатали ей рот. Более того, чтобы подавить ее сопротивление в зародыше,
он перекатился со спины на живот и придавил девушку всей своей тяжестью к
грязному земляному полу.
Со всех сторон стали раздаваться приветственные клики, улюлюканье и свист
сквайров и оруженосцев графа. Когда же Клио удалось, наконец, отлепить губы
от его губ и она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы закричать, он
просунул ей в рот язык.
Неожиданно всякое сопротивление с ее стороны прекратилось, и она сделалась
неподвижной, словно камень. Тогда Меррик открыл глаза и чуть отстранился,
чтобы видеть лицо Клио. Ее глаза тоже были открыты, и ему показалось, что он
заметил в них страсть, желание и даже нечто большее...
В следующий момент она его укусила.
Меррик вскрикнул от неожиданности, и Клио, воспользовавшись моментом, изо
всех сил толкнула его в плечо. Бормоча себе под нос проклятия, он чуть
отодвинулся в сторону, давая ей возможность встать. Клио слышала, как
стоящие вокруг молодые люди посмеиваются и тихонько переговариваются между
собой, обсуждая происходящее. Она поднялась во весь рост и надменно
посмотрела на Меррика сверху вниз.
— Вы не имеете никакого права так со мной поступать!
Однако в следующий момент граф тоже вскочил на ноги и теперь стоял перед
ней, высокий, как дерево. Видно было, что он рассвирепел не на шутку.
— Не имею права? — очень тихо спросил он, но в голосе его тем не менее
чувствовалась скрытая угроза.
— Именно! — Ее ответ был коротким, четким и имел целью как можно больнее уязвить его самолюбие.
— Вы принадлежите мне, Клио, — произнес граф тоном, не терпящим
возражений. — Мне кажется, вы стали об этом забывать.
— Нет, милорд. Я-то как раз помню. Это вас подвела память. — Она
помолчала, а потом вдруг решилась высказать то, о чем все время думала: — Вы
позабыли обо мне на шесть долгих лет!
Как только эти слова были произнесены, установилась такая тишина, что,
казалось, можно было расслышать, как летит муха. Клио не сомневалась, что
основательно задела Меррика за живое. Его люди, негромко переговариваясь,
стали постепенно разбредаться в стороны. Клио удалось разобрать, как кто-то
испуганным голосом произнес, что дразнить Красного Льва не следует, а кто-то
просто, без обиняков, заявил, что она дура. Как бы то ни было, Клио решила
держаться до последнего. Да и то сказать, терять ей было нечего: слишком
много она уже потеряла. Свой дом, гордость, достоинство, наконец...
— Тобин! — гаркнул граф, подзывая своего оруженосца, но при этом не
сводя с нее глаз. — Мне нужно перемолвиться с тобой парой слов.
Молодой оруженосец, который колотил Долби мечом по котелку, остановился у
входа в стойла. Теперь, правда, он уже не выглядел столь воинственным, как
прежде. Что же касается Долби и Долги, то они на карачках уползли прочь, как
только Меррик пришел в себя. Не успела Клио перевести дух, как Меррик
заявил:
— А вы, миледи, оставайтесь на месте и ждите.
Он направился к оруженосцу, но сделал всего несколько шагов. Клио заговорила
снова:
— Иногда мне кажется, милорд, что у вас это уже вошло в привычку —
покидать меня и требовать, чтобы я вас дожидалась.
Меррик застыл как вкопанный, и Клио в ту же секунду пожалела, что не смогла
сдержаться. Когда ее жених обрел, наконец, способность двигаться, он
повернулся и окинул ее холодным взглядом:
— Вот уж не думал, что просьба подождать минуту может снова
подхлестнуть ваш боевой пыл.
Клио чувствовала, что, как бы она ни барахталась, идти ко дну ей все-таки
придется, но решила, что уж если тонуть — так с музыкой.
— Я уже свыклась с тем, что мне вечно приходится вас ждать. Но хочу вам
заметить, милорд, что это мне вовсе не нравится!
Меррик смотрел на нее так долго и пристально, что Клио показалось, будто ему
удалось проникнуть своим взглядом в самые заветные тайники ее души. Это уж
никак не входило в ее намерения, и она нахмурилась. Между тем граф скрестил
на груди руки и спросил:
— Почему, черт побери, у меня такое ощущение, что вы готовы в любой
момент начать капризно топать ножкой?
От стыда и досады Клио вспыхнула, как пион. Она вспомнила, что в детстве
отец разговаривал с ней таким же примерно образом, если она совершала какую-
нибудь глупость. Она вдруг ясно поняла, что и сейчас ведет себя не лучшим
образом, а попросту говоря — глупо...
Да, но как это трудно — превозмочь гордость, особенно после того, как ее
самолюбию был нанесен такой значительный урон! Два лишних года, которые она,
по милости Меррика, провела в монастыре, показались ей вечностью. Каково,
спрашивается, было сносить жалостливые взгляды окружающих, которые считали,
что Красный Лев позабыл о ней вовсе или, еще хуже, давно уже нашел себе
другую жену? Жалость эта ранила ее самолюбие куда сильнее самых едких
насмешек.
А ведь она в то время относилась к браку с чрезвычайной серьезностью, даже,
возможно, питала на его счет излишние иллюзии. Однако каждый день, который
она проводила в монастыре сверх обусловленного в договоре срока, постепенно
ее от этих иллюзий избавлял. Дошло до того, что никаких иллюзий по поводу
брака с Мерриком де Бокуром у нее не осталось вовсе и будущая семейная жизнь
виделась ей бесконечной унылой дорогой, которая вела в никуда...
— Ваши ощущения, милорд, меня не интересуют, — спокойно сказала Клио. —
Отправляйтесь по своим делам, а я, так и быть, вас подожду. Как-никак, в
этом занятии я особенно преуспела.
Неожиданно Меррик в мгновение ока преодолел расстояние, которое их
разделяло.
— Забудьте о том, что я говорил. — Эти слова он произнес сквозь
стиснутые зубы, поэтому они прозвучали неразборчиво. Потом он взял ее за
руку и с такой силой сжал, что Клио тихонько вскрикнула. — Я передумал. Мне
бы хотелось, чтобы вы, миледи, меня сопровождали.
Меррик резко развернул ее лицом к выходу из конюшни, у Клио даже закружилась
голова. Затем он двинулся по направлению к главному строению замка, крепко
держа ее за руку.
Клио, чтобы не отставать от Меррика, пришлось чуть ли не бежать с ним рядом.
Она так торопилась и так запыхалась, что едва не пропустила тот момент,
когда у нее с головы начала сползать уродливая шелковая вуаль, которой она
прикрывала волосы.
Подхватив таки вуаль и прижав ее для верности к волосам рукой, Клио
засеменила вслед за своим суженым.
Меррику не слишком понравилось, что Клио начала обвинять его во всех
смертных грехах в присутствии его же собственных оруженосцев. Ему это было
тем более неприятно, что обвинения эти выдвигала женщина, которая должна
была сделаться его женой, а следовательно, обязана была безоговорочно
уважать своего будущего мужа и поддерживать его авторитет. А между тем Клио
как будто нарочно всячески старалась его спровоцировать на какой-нибудь
грубый, не рыцарский поступок.
Признаться, он не слишком хорошо понимал, чего она от него хочет. Впрочем,
Меррик давно уже свыкся с мыслью, что женщины — существа странные и голова у
них устроена по-другому, нежели у мужчин. Он, например, привык говорить
откровенно, высказываться честно и до конца ценил это качество в людях. У
женщин же в словах всегда скрывался какой-то дополнительный смысл, о чем бы
они ни заводили речь. Когда требовалось определить, что нужно женщине,
Меррик, как правило, оказывался в затруднительном положении — он не знал, то
ли ему слушать, что женщина говорит, то ли обращать больше внимания на ее
поступки.
Пребывая, таким образом в полнейшем недоумении относительно того, что
творится в головах представительниц прекрасного пола, Меррик мчался по
замковому двору и тащил за собой за руку леди Клио. Другими словами, он вел
себя как последний хам, тем самым невольно предоставляя своей невесте
дополнительную возможность убедиться в том, что он грубое животное — и
ничего больше. Меррик, впрочем, был уверен, что она и прежде в этом не
сомневалась или, по крайней мере, хотела выставить его таковым перед
окружающими.
Когда они с Клио в сопровождении Тобина добрались до главного замкового
зала, Меррик плюхнулся в большое резное кресло с высокой спинкой,
предназначавшееся для лорда, и, ткнув пальцем в другой резной стул,
поменьше, отдал Клио короткую команду:
— Садитесь, миледи.
Клио несколько замешкалась с выполнением приказа, зато оруженосец Меррика,
очевидно, приняв его на свой счет, уселся на длинную скамью, которая
тянулась вдоль стены.
— Я сказал
миледи
, Тобин! — гаркнул Меррик, и юноша немедленно
вскочил на ноги.
Высокий, светловолосый и мускулистый семнадцатилетний Тобин де Клер мог
почитаться образцом оруженосца, тем более что он был очень знатного
происхождения и приходился родным племянником графу Честеру, одному из самых
могущественных вельмож королевства. Меррик считал, что из парня в будущем
должен выйти неплохой рыцарь, хотя пока ему явно не хватало скромности и
смирения.
Между тем Клио все еще продолжала стоять рядом с Мерриком. Он повернулся к
ней и сурово нахмурил брови, отчего шишка у него на лбу снова болезненно
запульсировала. Клио наконец подчинилась воле своего жениха и села, однако
при этом вздохнула так выразительно, что любому стало бы ясно: она
раздражена до крайности.
На мгновение графу Глэморгану пришло в голову, что мужчины, которые запирают
непокорных жен в башне, возможно, не так уж и не правы.
В этот момент Тобин негромко кашлянул, и Меррик одарил своего оруженосца
таким нелюбезным взглядом, что тот невольно поежился. Молчание затягивалось
и с каждой минутой становилось все более гнетущим. Наконец граф Глэморган
молвил свое веское слово:
— До меня дошли кое-какие слухи о том, что ты соревновался в воинском
искусстве с двумя несчастными дураками, которые кормятся при замке.
Собственно, чтобы расследовать это дело, я и отправился на конюшню, но, как
видно, не в добрый час. Миледи едва не раскроила мне голову, запустив в меня
оловянным котелком.
— Чтобы раскроить эту каменную глыбу, которую вы именуете своей
головой, требуется нечто более существенное, чем оловянный котелок, —
пробормотала себе под нос Клио.
— Что это вы там бубните? — насупился Меррик.
— Ничего, милорд, — с горькой улыбкой сказала девушка. — Просто читаю
молитву.
— Что ж, помолиться вам не помешает. Особенно если вы сказали именно
то, что мне послышалось.
Меррик постарался вложить в свои интонации как можно больше яда, чтобы
заставить Клио впредь воздерживаться от необдуманных комментариев на его
счет. Тем не менее, опыт подсказывал ему, что леди Клио скорее всего сделает
вид, будто не заметила этого более чем прозрачного намека. Так оно и
случилось.
— Все шесть лет, которые я провела в монастыре, я только и делала, что
молилась, — как ни в чем не бывало заявила она.
С большим трудом заставив себя сдержаться, граф проигнорировал это замечание
Клио и снова вернулся к прерванному разговору с оруженосцем.
— Так что же ты можешь мне сообщить по этому поводу, Тобин?
Оруженосец не успел произнести ни слова, потому что Клио вдруг вскочила на
ноги, оперлась о столешницу своими маленькими ладошками и устремила на него
пылающий негодованием взгляд.
— Он ничего не может сообщить вам, милорд, просто-напросто потому, что
ему нечего сказать. Он мучил этих двух несчастных мальчишек исключительно
ради собственного удовольствия!
— Это неправда, — Тобин без страха посмотрел Меррику в глаза, после
чего, повернувшись к Клио, вежливо ей поклонился. — Прошу меня извинить,
миледи, но они сами изъявили желание сражаться. Они первые это предложили.
— Понятно... — произнес Меррик, задумчиво потирая подбородок. —
Выходит, что эти скорбные умом несчастные сироты, которые в жизни не держали
в руках меча и использовали в качестве оружия кухонную утварь, вызвали на
бой такого признанного мастера клинка, как ты? Ну а ты, разумеется, в силу
присущего тебе благородства вызов принял и отколотил этих олухов так, что
они уползли прочь на четвереньках. Я правильно тебя понял?
Тобин побледнел, а Меррик громовым голосом позвал стражу. Солдат, стоявший
на часах у входа в зал, оставил свой пост, подбежал к лорду и отвесил ему
низкий поклон.
— Что прикажете, милорд?
— Приведи сюда тех двух парней, что работают на скотном дворе. — Меррик
помедлил. — Дуболома и Длинновяза.
— Долбодуба и Долговяза! — с раздражением поправила его Клио. Казалось,
разговаривать с Мерриком по-другому она была просто не в состоянии.
— Ты слышал, что сказала миледи? Приведи их, — спокойно повторил граф.
— Немедленно.
Стражник помчался исполнять распоряжение. Когда он распахнул двери, в зале
стали слышны доносившиеся со двора звуки — стук молотков каменотесов,
собачий лай и голоса трудившихся на строительстве людей. Потом тяжелые
дверные створки захлопнулись, и в зале опять воцарилась тишина.
Клио снова уселась на стул с высокой резной спинкой, и теперь остался стоять
только один человек — оруженосец, которому Меррик так до сих пор и не
предложил присесть. Графу хотелось, чтобы парень немного помучился и
основательнее прочувствовал свою вину.
Сидевшая рядом с Мерриком Клио вздохнула и заерзала на стуле, устраиваясь
поудобнее. Краем глаза лорд заметил, что она тоже на него поглядывает. Видно
было, что ей не терпится что-то ему сказать — и отнюдь не лестное. Казалось,
она испытывала настоятельную потребность вечно ему противоречить.
Господь вседержитель, ну до чего же упрямая девица мне досталась!
—
подумал лорд.
Наконец Клио не выдержала и спросила:
— Как вы собираетесь с ними поступить?
Меррик повернулся к ней всем телом.
— А вот уж
...Закладка в соц.сетях
