Жанр: Любовные романы
Невинность и порок
...Джулия для своего так долго
откладывавшегося визита в город выбрала
ранний час. Больше ждать она не могла.
Глядя с рассеянным видом на особняки вдоль дороги, свидетельствовавшие о том,
что фургон уже достиг городских
предместий, женщина облегченно вздохнула. Скоро она должна выехать на главную
улицу. Нужно постараться как можно
скорее покончить с делами и возвращаться домой.
Джулия подавила грусть, которая внезапно пробудилась при мысли о доме.
"Рокинг-Ти" - процветающее,
благоустроенное ранчо, и дом, который Джек построил на своей земле, считался
одним из лучших в округе, однако без мужа
и Касса он казался пустым. Она понимала, что ее тревога объяснялась еще и тем,
что она со дня на день ожидала их
возвращения и хотела быть дома, когда они приедут. Джулия утешала себя мыслью,
что, если все пройдет благополучно, она
еще до полудня вернется назад. За долгие годы она уже привыкла к периодическим
отлучкам мужа и пасынка и знала, что
время их отъезда и приезда редко менялось. Они никогда не возвращались раньше
полудня.
Терзаемая мыслью, которой она упорно избегала все утро, Джулия взглянула на
сумочку, лежавшую на сиденье рядом с
ней, и тут же отвела взгляд, благодарная судьбе за то, что, как только она
въехала в город, ее внимание отвлекли знакомые
голоса.
- Доброе утро, миссис Томас!
Улыбнувшись, Джулия кивнула в сторону светловолосого круглолицего румяного
подростка, который брел по улице,
волоча за собой младшего брата.
- Доброе утро, Уильям, - ответила она. - Надеюсь, твоя мама чувствует себя
хорошо?
- Она здорова, миссис Томас, - крикнул Уильям вслед быстро опередившему его
фургону. - Вы не собираетесь в
ближайшее воскресенье принести в церковь мятные леденцы, как на прошлой неделе?
Джулия весело бросила ему через плечо:
- Только не забудь прийти вовремя, тогда узнаешь сам!
Движение становилось все более оживленным, и Джулия слегка отпустила поводья.
Ее упавшее было настроение снова
поднималось по мере того, как вокруг нее раздавались все новые и новые
приветствия:
- Доброе утро, Джулия. Какой чудесный денек, не правда ли?
- Доброе утро, Джон. - Городской кузнец был ее добрым старым другом. - Да,
погода отличная.
- Как поживаете, миссис Томас? До чего же приятно вас видеть!
- Доброе утро, Джейкоб. - Она сердечно улыбнулась дородному лавочнику. - Я
тоже рада с вами встретиться.
- Джулия, дорогая, какой сюрприз! Что вы делаете в городе в такое время?
Непременно зайдите ко мне на чашку чая,
прежде чем вернуться домой, слышите?
- Обязательно зайду, если только будет не слишком поздно. - Ей всегда
нравилась жена священника. - Благодарю вас,
Джорджина.
Да, она обеспечила себе счастливую жизнь рядом с Джеком, такую, какую она
даже представить себе не могла до того
солнечного октябрьского дня, когда они познакомились.
Едва Джулия окинула взглядом пестрые вывески, пульсирующая головная боль
усилилась, и она почувствовала, как
настроение, поднявшееся было несколько минут назад, сразу упало. Дернув за
поводья, Джулия замедлила ход фургона:
впереди показалось то самое здание, какое ей было нужно.
Человек предполагает, а Бог располагает, - всплыла у нее в голове фраза.
Кто это сказал? Не ее ли отец? Джулия остановила фургон и слезла с козел.
Они были в пути с самого рассвета. После восхода солнца становилось все
жарче, и наконец дневной зной превратился в
почти невыносимое бремя. Пьюрити изнывала от жары и усталости, у нее болела
спина. Протянув руку к фляге, девушка
открутила крышку и поднесла губы к горлышку. Ей казалось, она никогда не сможет
утолить жажду.
Снова подвесив фляжку к луке седла, Пьюрити перевела взгляд на Касса,
который, по-видимому, не испытывал подобных
мучений. В отличие от нее он без видимых усилий держался в седле, более того,
чувствовал себя увереннее с каждым часом
пути.
Внезапно девушка догадалась: Касс был из племени кайова и возвращался к себе
домой.
Пьюрити сделала над собой усилие, чтобы побороть дрожь в теле. По какой-то
непонятной причине в последние дни она
упорно избегала этой мысли. Лежать в объятиях Касса, ища его поддержки, казалось
ей столь же естественным, как и
дышать. Но мир, порожденный их взаимной страстью, с каждой пройденной милей
представлялся все более зыбким. В той
новой среде, куда они должны были попасть, она чужая, и невозможно закрывать на
это глаза.
Неужели она совершила ошибку? Мог ли шаман по имени Пятнистый Медведь,
человек, в самом существовании которого
она не была уверена, помочь ей узнать о судьбе сестер? И если да, то хватит ли у
нее сил принять истину, если он сообщит
ей, что их больше нет в живых?
Слезы подступили к глазам, но она подавила их.
- Пьюрити...
Услышав голос Касса, Пьюрити обернулась. Не догадываясь о своей бледности и
явственно проступавшей на лице
тревоге, она была удивлена, когда он неожиданно наклонился к ней, положил ладонь
ей на затылок и поцеловал.
Поцелуй Касса был легким, мимолетным. Он отстранился от нее с явной неохотой.
- Не пройдет и часа, как мы доберемся до поселка, - сообщил он и неожиданно
добавил: - Расскажи мне о своих
сестрах.
Нет, она не хотела говорить о них. Для нее это был слишком тяжело.
Пьюрити переложила поводья в другую руку, затем пожала плечами:
- Я была ребенком, когда произошел тот несчастный случай, и помню очень мало.
- Когда погибли твои родители?
Она кивнула, добавив против воли:
- Мама с папой утонули, иначе непременно нашли бы нас.
- Но твои сестры...
- Они живы.
В ответ на столь твердое заявление глаза Касса сузились.
- Почему ты так в этом уверена?
- Просто уверена, и все.
- Расскажи мне.
Девушка вздохнула. До сих пор никто не требовал у нее объяснений. Как бы
сильно Стэн ни любил ее, он никогда не
придавал ее словам достаточно значения, чтобы обращаться к ней с расспросами.
Что же до Бака и остальных, то они всегда
избегали этой темы, не желая лишний раз ее расстраивать.
Когда Пьюрити вновь заговорила, казалось, что она оправдывается:
- Дело в том, что я иногда как будто вижу их перед собой. Онести очень
красива. У нее темные волосы, а глаза, когда
она сердится, становятся темно-голубыми. - Девушка коротко рассмеялась. - Онести
никогда не позволила бы кому-либо
взять над собой верх. - Улыбка на губах Пьюрити погасла. - Честити совсем
другая. Она всегда была более чуткой к
переживаниям других людей и выглядела такой трогательной со своими рыжими
кудряшками и нежным голоском.
Касс заглянул в ее глаза.
- Тебе их не хватает. Ты должна так или иначе выяснить, что с ними сталось,
чтобы наконец успокоиться. К чему бы ни
привели твои поиски, это все же лучше, чем неизвестность.
Пьюрити закрыла глаза, внезапно осознав, что, заглянув в самую их глубь, Касс
сумел проникнуть прямо в ее душу.
- Пьюрити, послушай меня. - Шепот Касса заставил ее приподнять дрожащие веки.
- Еще немного, и тебе не придется
больше ждать.
Шепчущая Женщина возвращалась от родника по узкой тропинке. Вода,
выплескивавшаяся из ведерка, оставляла за ее
спиной мокрый след. Мысли индианки блуждали где-то далеко. Она проснулась в тот
день рано, гораздо раньше обычного.
Бессонница так измучила ее, что Шепчущая Женщина решила не оставаться в постели,
где ее осаждали думы, от которых
никак нельзя было отделаться.
С каждым разом ей все труднее было переносить одиночество. Ей не хватало
тепла объятий мужа и звука его голоса, а
пустота в сердце казалась бездонной. Парящий Орел, ее красавец сын, помогал хотя
бы отчасти заполнить эту пустоту, и та
радость, которую он ей приносил, позволяла отвлечься от тяжелых мыслей.
Шаги Шепчущей Женщины замедлились. Бледнелицый Волк и Парящий Орел, два ее
сына...
Бледнолицый Волк, ее первенец, являлся прямой противоположностью своему
брату. Высокий и сильный, он был очень
хорош собой. Кровь его отца, так явно заметная в глазах, всегда привлекала к
нему всеобщее внимание. Парящий Орел,
напротив, был невысокий и хрупкий. Он ничем не выделялся, если не считать
доброты, отражавшейся в улыбке, которая с
такой легкостью вспыхивала у него на губах.
Только сейчас Шепчущей Женщине пришло на ум, что она сама точно не помнит,
когда эта улыбка начал меркнуть. В
разговорах с Бледнолицым Волком она не раз обсуждала перемену, происшедшую в его
брате, и хорошо помнила, что
старший сын так же тревожился за Парящего Орла, как и она сама. Сблизились
братья с первого же дня их знакомства, с
годами братские узы становились все более прочными. После смерти Бегущей Бизона
Бледнолицый Волк взялся за
воспитание младшего брата. И ей даже в голову не приходило, что любовь его к
Парящему Орлу в один ужасный день может
стоить ему жизни.
Она так и не узнала, почему огонек радости в глазах Парящего Орла потух.
Когда Бледнолицего Волка принесли к ней
чуть живого, с кровоточащей раной в груди, индианка решила, что, если и его
сердце перестанет биться, она уйдет из жизни
вместе с ним. К счастью, сын поправился, постепенно окреп. Тогда он и произнес
клятву мести, и она всем своим существом
разделяла его стремление.
Только после того как Бледнолицый Волк окончательно поправился и вернулся на
ранчо к отцу, она позволила себе
оплакать погибшего сына. Приподняв подбородок, Шепчущая Женщина старалась не
смотреть на рубцы от страшных ран на
руках и ногах, которые она нанесла себе в порыве скорби. У Парящего Орла отняли
жизнь, и единственным способом
облегчить беспрестанную муку сердца было страдать подобно ему - пролить свою
собственную кровь, так же как была
пролита кровь ее сына. В знак траура она обрезала волосы и каждый день приходила
на вершину холма, где безутешно
рыдала, прося его душу успокоиться.
Шепчущая Женщина на миг прикрыла глаза. Ее единственным утешением стала
любовь к оставшемуся в живых сыну и к
мужу, которому было навеки отдано ее сердце.
Слезы грусти навернулись на глаза Шепчущей Женщины, едва она приблизилась к
своему вигваму. Бросив вгляд на
разведенный костер, индианка перелила только что принесенную воду в стоявший
наготове котелок. Щедрость мужа
позволяла ей жить с большими удобствами, чем большинству других ее
соплеменников. Она щедро делилась с соседями
всем, что имела, однако предпочитала держаться в стороне. Шепчущая Женщина была
еще достаточно молода, впереди у нее
оставалось немало лет жизни. Серая Лиса и Смеющийся Медведь не раз пытались
приблизиться к ней, предлагая утешение,
однако она отвергла их обоих. Хотя она и заверяла мужа, чтобы облегчить его
душу, что дни без него пролетят незаметно,
каждый раз, когда он уезжал, в ее сердце воцарялась пустота.
Вдруг какое-то неясное чувство побудило Шепчущую Женщину поднять глаза. Она
устремила взгляд вдаль, туда, где на
фоне безоблачного неба ярко светило солнце.
На горизонте не было заметно никакого движения, но в ней все вдруг словно
запело от радости.
Касс тоже всматривался вдаль, надеясь разглядеть вдали индейский поселок.
Беспокойство Пьюрити, переросшее в
тревогу, с каждой милей пути становилось все сильнее и в конце концов передалось
и ему.
Пьюрити вздохнула, и Касс обернулся к ней. Не обращая на него внимания, она
провела рукавом рубашки по влажному
лбу, откинула с лица непокорную прядь. Он заметил, что девушка стала бледной,
веки ее отяжелели, а плечи поникли.
Пышная коса, уложенная на затылке, отливала на солнце золотом, так же как и
локоны, свившиеся от жары в тугие колечки.
Он ощутил прилив нежности. Ему хотелось прикоснуться губами к этим
необыкновенным волосам, прижать Пьюрити к себе,
передать ей свою силу, сказать, что опасаться нечего, потому что он будет рядом,
но у него не хватило смелости.
С приближением к поселку Касса начали одолевать сомнения, с которыми он
тщетно пытался справиться. Пьюрити
уступила порыву, вспыхнувшему в нем ярким пламенем... Не угаснет ли это пламя в
самое ближайшее время?
Ему предстоит отомстить за смерть брата. И он не остановится ни перед чем,
чтобы сделать это. Никто, даже Пьюрити, не
заставит его свернуть с пути. Внезапно Касс заметил впереди то, что искал, -
очертания вигвамов, гордо возвышавшихся в
лучах солнца. Неудержимый прилив тепла охватил его сердце, и Касс перевел взгляд
на Пьюрити.
Она тоже заметила впереди силуэты.
Однако она не улыбалась.
Расправив плечи и отбросив беспокойство, Пьюрити окинула взглядом поселок
кайова, к которому они медленно
приближались Она думала, что он гораздо больше. Тридцать или сорок вигвамов
стояли ровными рядами на некотором
расстоянии друг от друга. Рядом с некоторыми них женщины под яркими лучами
утреннего солнца готовили завтрак. В
отдалении от вигвамов стояли несколько молодых индейцев, они искоса смотрели на
подъезжавших. Женщины, работавшие
под навесом в другой части поселка, и полуголые дети, игравшие поблизости, тоже
подняли головы и глядели в ту же
сторону.
Вдруг какой-то беспризорный пес с угрожающим видом бросился вперед, чуть не
напугав лошадь Пьюрити. Касс что-то
крикнул ему на языке кайова, и пес остановился.
Наблюдая за тем, как собака медленно поплелась обратно в сторону поселка,
Пьюрити испытывала неловкость из-за
повышенного внимания к себе. Это чувство усилилось, когда Касс осадил своего
коня и спешился. Она последовала его
примеру и тут же заметила немолодую индианку, выступившую вперед. Это была
хрупкая, очень маленькая женщина с
тонкими, изящными чертами лица. Она выглядела очень привлекательной, несмотря
грубо остриженные волосы и шрамы на
руках.
Сохраняя серьезное выражение лица, Касс подтолкнул локтем Пьюрити, и ее
сердце забилось сильнее. Она была чужой
здесь... одной из тех, кого прежде эти люди считали своими врагами. В глазах,
устремленных на нее всех сторон, не было
заметно признаков дружелюбия и сердечности, и девушка спрашивала себя, почему
раньше не приняла этого в расчет и не
придется ли ей дорого заплатить за свой промах.
Касс остановился перед крохотной женщиной, и мысли, вихрем проносившиеся в
сознании Пьюрити, тут же оборвались.
В форме ее глаз... очертаниях скул... во всем ее облике чувствовалось что-то
знакомое.
Глядя на Касса, индианка прошептала:
- Сын мой, добро пожаловать домой.
До крайности удивленная, Пьюрити тотчас подняла глаза на Касса, а он положил
руку на плечо женщины и ответил ей
тоном, полным глубокой нежности:
- Я привез к тебе гостью, мама. Ее зовут Пьюрити Корриган.
Тогда женщина обернулась к девушке и тем же самым тихим мягким голосом
коротко произнесла:
- Здравствуйте.
У Пьюрити перехватило дыхание. Одного взгляда Касса было достаточно, чтобы
без лишних слов подтвердить ее
догадку.
Приветствие Шепчущей Женщины осталось без ответа. Пьюрити в гневе
развернулась и стремительно направилась к
своей лошади.
Не успела она пройти и нескольких ярдов, как Касс схватил ее за руку и
притянул к себе.
- Куда ты собралась?
- Обратно в "Серкл-Си"!
- Не будь дурочкой!
Из груди Пьюрити вырвался короткий, отрывистый смешок.
- О да, я и впрямь была дурочкой, но теперь тебе не провести меня.
- Вот как? - пробурчал он, чувствуя на себе любопытные взгляды людей,
следивших за ними обоими. - Для такого
разговора можно найти и более подходящее время!
- Какое? - Выражение лица Пьюрити сделалось жестким. - Когда я лежу под тобой
и чувствую себя слишком
смущенной, чтобы рассуждать здраво?
- Смущенной? Значит, вот как ты к этому относишься?
Светлые глаза Пьюрити были холодными как лед.
- Завороженной... околдованной... Надеюсь, теперь доволен?
Касс покачал головой:
- Нет. Есть только одно, что может меня удовлетворить... - Он невольно
перевел взгляд на губы Пьюрити, и на ее
бледной коже выступил густой румянец. - Однако здесь не место для этого.
- Будь ты проклят!
Крепко сжав руку Пьюрити, Касс увлек ее за собой по тропинке к ручью. До
слуха его донеслись чуть слышные смешки
свидетелей этой сцены, и он понял, что странные выходки сердитой белой женщины
только позабавили его соплеменников.
Кроме того, ему стало ясно, что Пьюрити этот смех разозлил еще больше.
- Отпусти меня! - резко сказала она.
- Нет.
- Говорю тебе...
- Ты попусту тратишь время, Пьюрити. Я не позволю тебе покинуть поселок. Нам
с тобой есть о чем поговорить, так
что, если хочешь, можем начать прямо сейчас.
- Я не желаю с тобой разговаривать, потому что и так знаю все, что мне нужно
знать!
- А вот тут ты ошибаешься!
- Хорошо! - Пьюрити вся так и затряслась от ярости. - Я знаю все, что мне
угодно знать!
- И это тоже неправда.
- Отпусти меня, Касс.
- Будь по-твоему. - Касс остановился. Она сама не понимала, что делала с ним,
когда смотрела на него так, как сейчас.
Ее взгляд каким-то странным образом сочетал в себе ненависть и страстное
желание, и от него сердце Касса начинало биться
сильнее. С трудом сдерживая противоречивые чувства, он проговорил с еще большей
настойчивостью: - Обещаю: если
после нашего разговора ты все еще будешь рваться домой, я сам отвезу тебя.
Пьюрити посмотрела на него с недоверием.
- Можешь положиться на мое слово.
Она молчала.
- Пьюрити...
- Хорошо, будь по-твоему!
Взгляды множества любопытных глаз впивались в спину Касса, когда он вел ее
прочь от поселка, в сторону узкой
тропинки, вившейся среди деревьев.
- А теперь отпусти мою руку.
Касс повиновался, и они продолжали путь в тишине, пока не достигли берега
ручья. Там он резко обернулся.
- А теперь можешь спрашивать меня, о чем пожелаешь.
Пьюрити охватила мелкая дрожь, ее взгляд словно обжигал его.
- Это была Шепчущая Женщина?
- Да.
- Почему ты меня не предупредил? Как ты мог держать все в тайне от меня и
особенно от Стэна, зная, как много эта
женщина значила для него?
- Я умею хранить тайны.
- Тайны, в которых нет необходимости и которые причиняют другим лишние
страдания!
- Это не так.
- В самом деле?
- Эти тайны, напротив, должны избавить других людей от лишних страданий.
- Кого ты имеешь в виду?
- Прежде всего Джулию, на которой Джек женился, когда думал, что моя мать
погибла, затем - мать, любящую Джека
до сих пор, и, наконец, Парящего Орла...
- Парящий Орел... - Пьюрити на миг прикрыл глаза. Когда она открыла их, на
них выступили слезы. - Он был твоим
братом, да? - хриплым голосом спросил она.
Боль пронзила Касса как ножом, лишив его дара речи.
- Мне следовало бы догадаться. - Глаза Пьюрити снова вспыхнули. - Именно
поэтому ты понял, что я чувствую,
когда вспоминаю о своих сестрах: эту мучительную тоску, боль, таящуюся где-то в
глубине души, которую даже время не
может излечить, и потребность во что бы то ни стало узнать, что с ними стало.
Почему ты не сказал мне, кем тебе
приходился Парящий Орел?
- А разве это что-нибудь могло изменить?
- Да! - Пьюрити покачала головой. - То есть нет! Я хотела сказать...
Голос девушки прервался, выдавая охватившие ее смущение и досаду на себя.
Сочувствуя ей, Касс прикоснул к завиткам,
обрамлявшим лицо Пьюрити.
- Сядь со мной рядом, Пьюрити, и я расскажу тебе, как...
- Нет. - Пьюрити оттолкнула его руку. - Уже слишком поздно. Можешь оставить
свои тайны при себе. Разве не этого
ты хотел?
- Нет.
- Что бы ты ни говорил, я не желаю тебя слушать.
- Неправда.
- Нет, правда! Я...
- Тебе пора наконец узнать об этом, а я должен открыть душу - не только ради
тебя, но и ради себя самого. - Касс
сделал паузу. Голос его против воли понизился до чуть слышной мольбы. - У меня и
в мыслях не было обманывать тебя или
завлечь в ловушку, Пьюрити. Позволь мне все тебе объяснить.
Резко опустившись на ближайшее бревно, Касс усадил ее рядом с собой, обняв
одной рукой. Глаза Пьюрити были похожи
на серебристые озерца, и сердце его таяло от одного их взгляда. Он слегка
коснулся губами трепещущих век.
Рот ее был приоткрыт словно в немом призыве, которому Касс не мог
противиться, и он поцеловал ее. Затем,
отстранившись от Пьюрити так, что его губы находились лишь в нескольких дюймах
от ее лица, юноша начал свой рассказ.
Джулия посмотрела вверх, определяя по положению солнца на безоблачном небе
время, и нахмурилась: было уже не
меньше часа пополудни. Она подхлестнула лошадь. Джулия не ожидала, что визит в
город займет так много времени, однако
она была признательна судьбе за то, что скоро все наконец решится. Ей вдруг
пришло в голову, что она слишком долго
находилась в своего рода чистилище, пытаясь удержаться на плаву среди океана
неизвестности. Но теперь ее положение
прояснилось. Еще немного времени, и она...
Тут впереди показались крыши "Рокинг-Ти", пробудив в ней знакомое волнение.
Пыльная дорога, ведущая к ранчо,
блестела в лучах полуденного солнца; словно золотистая лента, она петляла среди
свежей зелени. Джулия была рада увидеть
дом, которому было всецело отдано ее сердце. Она невольно залюбовалась
представшей перед ее глазами мирной картиной:
стадо вдалеке, всадники, лошадь в загоне рядом со скотным двором...
Мысли Джулии прервались, едва она заметила возле дома лошадь, пьющую из
корыта. Кобыла была черной, с белой
звездочкой на лбу.
Подавив подступившие к горлу слезы счастья, Джулия снова подхлестнула
лошадь... раз... другой, и фургон помчался
вперед с головокружительной скоростью. Женщина даже не заметила, что ее капор от
ветра сбился набок. Охваченная
дрожью предчувствия, она остановила фургон рядом с загоном для скота как раз в
ту минуту, когда дверь дома распахнулась
и на пороге показалась знакомая фигура.
- Джек!
Его имя сорвалось с губ Джулии в порыве восторга и она тут же соскочила на
землю. Джулия так спешила, что
оступилась и непременно упала бы, если бы сильные руки мужчины, которого она так
горячо любила, не подхватили ее.
Окинув испытующим взглядом бледное, залитое слезами лицо жены, Джек с
тревогой спросил:
- Что с тобой, Джулия? Что-нибудь случилось?
- Нет... нет... - Джулия покачала головой, внезапно почувствовав смущение от
столь открытого проявления
собственных чувств. - Конечно же, нет! Ты вернулся, теперь все будет прекрасно.
- Она сделала паузу, собрав все свое
самообладание. - Джек... Я так по тебе скучала!
На лице Джека появилось то мягкое выражение, которое ей было так хорошо
знакомо. А когда он обвил руками ее шею,
вся ее боль бесследно исчезла.
Она снова была в объятиях мужа, и ей хотелось, чтобы он не размыкал их
никогда...
Касс умолк, и в наступившей тишине Пьюрити пыталась разобраться в
противоречивых чувствах, вызванных его
рассказом. На лице юноши не было заметно ни малейших признаков волнения, хотя
ему пришлось поведать о потерянной и
вновь обретенной любви отца, о другом чувстве, которое Джек слишком высоко
ценил, чтобы хладнокровно отвергнуть, и
еще о скорее принятом, чем выбранном им выходе из положения. Она почувствовала
еле сдерживаемую муку в голосе Касса,
когда он рассказал о том, как случившееся повлияло на последующую жизнь отца, о
его обиде на судьбу, о сердце, вечно
раздираемом на части... Девушка с особой остротой ощутила всю глубину
переживаний Касса, когда тот вел речь о брате,
которого он узнал и полюбил слишком поздно. Пьюрити не стала выпытывать у него
подробности исчезновения Парящего
Орла, зная, что эта рана в его душе еще не зарубцевалась и малейшее
прикосновение к ней может причинить боль.
Ответ девушки на печальный рассказ Касса пришел как бы сам собой. Слова
сорвались с ее губ, прежде чем успели
сложиться в ее сознании.
- Ты любишь меня, Касс? - прошептала она.
Зеленые глаза, когда-то преследовавшие ее в ночных кошмарах, были прикованы к
ней. От ее внимания не ускользнула
внутренняя борьба, происходившая в нем, прежде чем окончательное признание
своего поражения он выразил одним
простым словом:
- Да.
Его ответ принес ей облегчение, и Пьюрити прошептала:
- Я тоже люблю тебя. Полюбила, наверное, как только мы встретились, сама того
не сознавая, и лишь сейчас это поняла.
В тот день я была сильно напугана, но страх, который испытала, увидев нож у
своего горла, не шел ни в какое сравнение с
тем ужасом, что охватил меня, когда твоя кровь пролилась на землю. - Пьюрити
сделала паузу, после чего продолжила чуть
хрипловато: - В мыслях я снова и снова возвращалась к тому кошмарному моменту,
как бы ни хотелось мне навсегда
изгнать его из памяти. Я всеми силами старалась о нем забыть, но ты не дал мне
такой возможности. После того случая ты
меня возненавидел.
- Нет, я никогда не питал к тебе ненависти.
- Ты сказал мне, что я совершила ошибку, оставив тебя в живых.
Касс взглянул на нее и, даже не моргнув глазом, ответил:
- Очень может быть, что эти слова окажутся правдой.
- Ты хочешь сказать, что твердо намерен идти до конца?
Касс молчал, и сердце Пьюрити словно сжала чья-то холодная рука.
- Ты говорил, что любишь меня, - растерянно произнесла она, - но, получается,
не настолько, чтобы отказаться от
мести!
- Я жажду справедливости, а не мести.
- Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что если все сказанное тобой - правда
и если в гибели Парящего Орла виновен
кто-то из моих людей, то, пока ты остаешься на ранчо "Серкл-Си", твоя жизнь
подвергается опасности?
- Пьюрити, послушай меня, - с жаром прошептал Касс. - Никто из нас не может
знать, что из этого выйдет, зато мы
оба понимаем, что отступать поздно, теперь нам остается только идти дальше. И
следующим нашим шагом станет встреча с
Пятнистым Медведем. Завтра я провожу тебя к нему.
- Завтра? - Холодок пробежал по спине Пьюрити. - Нет, только не завтра. Я...
я пока не готова.
- Я так не думаю. Ты ждала этого мгновения всю жизнь. Мы пойдем к Пятнистому
Медведю рано утром, когда земля
только пробуждается к жизни и все тайное становится явным.
- Касс...
- Но после того как я выполню свое обещание, - продолжал Касс мягко, - ты
ничем не будешь мне обязана.
- Мы заключили с тобой сделку!
- Я просто воспользовался твоим отчаянным положением.
- Ты так считаешь? - Пьюрити откровенно любовалась точеными чертами его лица.
- Или, напротив, это я
воспользовалась тобой? - Внезапно осознав всю бессмысленность дальнейшего
разговора на эту тему, девушка призналась:
- Не хочу больше спорить с тобой, Касс. Я уже сказала, что люблю тебя,
...Закладка в соц.сетях
