Жанр: Любовные романы
Невинность и порок
...ой собой, Пьюрити.
Слова Касса поразили ее. Они отдавались странным эхом в сознании девушки.
Откуда он знал? Каким образом почувствовал ту беспредельную пустоту в ее
душе, которой даже она сама не рискнула
бы дать определения? Как догадался, что сестры, с которыми ее разлучила судьба,
стали частью ее собственного существа, и
только воссоединившись с ними, она снова станет прежней?
В прозрачных глазах Касса появилась какая-то новая, неведомая ей раньше
глубина. Чувствуя, что под его пристальным
взором теряет всякое желание сопротивляться, Пьюрити хриплым голосом
проговорила:
- Ты говоришь правду? Этот шаман действительно может рассказать о судьбе моих
сестер?
- Да.
Пьюрити судорожно вздохнула.
- Если я стану спрашивать своих людей о Парящем Орле и они ответят, что им о
нем ничего не известно... если ты
ошибся...
- Этого не может быть.
- И все-таки?
Глаза Касса вспыхнули.
- Все, что мне нужно, - это знать правду.
Сердце Пьюрити забилось так, что у нее перехватило дыхание. С трудом узнавая
собственный голос, она ответила
прерывистым шепотом:
- Хорошо. Завтра так завтра.
- Ты ведь не позволишь ей этого, Стэн?
Словно желая испытать терпение Бака, Стэн недоверчиво уставился на Пьюрити,
которая стояла возле его кровати,
бледная и решительная. Минуту назад девушка заявила ему, что на рассвете уезжает
вместе с Кассом в неизвестном
направлении. Ошарашенный ее заявлением, Стэн просто не мог найти слов для
ответа.
Лицо Бака приняло суровое выражение. Щеки его горели от гнева. Он приблизился
к Стэну.
- Скажи ей, что она никуда не поедет!
- Стэн не может меня остановить, так же как и ты, Бак! - Глаза Пьюрити
загорелись. - Касс обещал помочь мне
узнать, что сталось с моими сестрами.
- С твоими сестрами?
- Да.
- И как он собирается это сделать? - Бак скептически ухмыльнулся. - Он умеет
читать по хрустальному шару или чтонибудь
в этом роде?
- Касс знает одного... шамана... - Пьюрити перевела дух. - Этот человек может
мне помочь. Я должна съездить к
нему.
- Кто такой этот шаман? Почему ты уверена, что Томас не выдумал всю эту
историю?
- Я верю Кассу.
- Это почему?
- Ему незачем мне лгать.
- Вот как? - Глаза Бака округлились. - Ты, видно, забыла, что именно Касс
Томас сорвал тебя арканом с лошади и
поднес нож к твоему горлу прошлой осенью? Тогда ему не надо было искать повода,
чтобы напасть, не нужен он ему и
теперь! А что тебе пришлось пережить за последние несколько дней! Разве ты не
помнишь, о чем мы с тобой говорили
сегодня утром? Подумай хорошенько, Пьюрити!
- Это... это уже в прошлом, Бак. С тех пор все изменилось.
- Может быть, ты и изменилась, но он - нет! Этот парень не из тех, кто готов
пойти на уступки, Пьюрити, и тебе это
известно не хуже меня! Я не позволю ему увезти тебя неизвестно куда...
- Ты не можешь мне запретить. Я уже приняла решение.
Бак, у которого просто не нашлось слов для ответа, резко обернулся к Стэну:
- Скажи ей ты, Стэн! Объясни, что Томас просто нашел ее слабое место, и
теперь намерен извлечь из этого выгоду для
себя! Запрети эту поездку! Иначе ты можешь навсегда потерять девочку.
- Я вовсе не собираюсь ее терять! - Стэн уселся на постели, выпрямив свое
сухощавое тело. В его голосе не было ни
малейших следов волнения, когда он сказал: - Передай Кассу, что я хочу его
видеть... сейчас же.
Пьюрити шагнула в его сторону. Ее прекрасное лицо еще больше побледнело, в
осанке появилась какая-то особая
твердость, когда она заявила:
- Я уже все решила. Я уезжаю.
Прилив гнева словно обдал Стэна жаркой волной.
- Приведи его сюда!
Пьюрити приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала и решительно
направилась к двери. Выждав, пока она
выйдет, Стэн повернулся к Баку:
- Выйди из комнаты, Бак. Я хочу поговорить с Кассом наедине.
- Я останусь здесь.
- Выйди, я сказал!
Бак развернулся и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.
Эхо еще не успело замереть в тишине спальни, когда Стэн уверенно потянулся к
столику рядом с постелью и вынул из
ящика револьвер.
- Можешь войти. Закрой за собой дверь.
Касс окинул беглым взглядом хрупкую фигуру Стэна. Лицо старика казалось
бледным и изможденным. Пышная копна
седых волос, в которой словно тонуло его лицо, была растрепана, ночная рубашка
измята, словно он только что проснулся.
Сейчас, когда Стэн сидел на постели, откинувшись на поддерживавшие его подушки,
вид у него был трогательно-жалкий.
Однако рука крепко сжимала револьвер, дуло которого было направлено прямо на
Касса. Как только Касс переступил порог
комнаты, ему пришло в голову, что он и не ожидал от Стэна ничего другого.
- Достаточно. Стой там. - Жесткий взгляд Стэна словно пронзил юношу. - А
теперь скажи мне: куда ты собираешься
отвезти Пьюрити завтра утром?
Касс ответил не сразу. С момента своего появления на ранчо он намеренно
избегал общения со Стэном, понимая, что если
между ним и стариком появится какая-то близость, то это может только помешать
ему. Нет, он ни в коем случае не собирался
отступать, даже под испытующим взглядом Стэна. Однако сложившееся положение
требовало от него большего, чем он еще
недавно готов был допустить.
- Я жду, - напомнил о себе Стэн.
Касс невозмутимо ответил:
- Что именно вы хотите знать?
Стэн поджал побелевшие губы.
- А ты хладнокровный парень, черт бы тебя побрал. Я ведь уже сказал, что хочу
знать, куда ты собираешься отвезти
Пьюрити.
- Я не стану отвечать на этот вопрос.
- Ах так? - Подбородок Стэна дернулся. - Даю тебе три секунды на то, чтобы
объяснить почему.
- Не хочу, чтобы кто-нибудь последовал за нами. Это только привело бы к
лишним осложнениям.
- Осложнениям для кого?
- Для всех, кого это касается.
- А ты не хочешь осложнений?
- Вот именно.
- И ты полагаешь, что я буду спокойно сидеть дома и ждать.
Касс не ответил. Он заметил, как подбородок старика приподнялся, а его пальцы
крепче сжали рукоятку револьвера.
- Сколько времени должна занять эта поездка? - поинтересовался Стэн.
- Две недели или около того.
- По словам Пьюрити, ты обещал отвезти ее к какому-то шаману, который может
рассказать ей о судьбе сестер. Это
чистейшей воды ложь! - прямо заявил Стэн.
Касс решительно возразил:
- Нет, правда.
- Индейские штучки! Ты и сам веришь в это не больше моего.
- Вы забываете о том, что говорите с индейцем.
- Нет, я говорю не с индейцем, а с человеком, подписавшим со мной соглашение
о партнерстве, с парнем, который здесь
для того, чтобы помочь нам поставить ранчо на ноги, с мужчиной, обязавшимся
трудиться здесь в поте лица бок о бок с
Пьюрити, а не увозить ее бог знает куда, притом без каких-либо гарантий! - На
посеревшем, покрытом морщинами лице
Стэна появилось выражение нескрываемой угрозы; его рука, сжимавшая револьвер,
дрогнула. - Неужели ты и вправду
решил, что я позволю тебе забрать с собой Пьюрити без всякой охраны?
- У нее будет охрана.
- Вот как?
Палец Стэна дернулся на курке, когда Касс подошел ближе к его постели.
- Мы с Джеком подписали с вами контракт, который я твердо намерен соблюдать.
Кроме того, мой отец многим вам
обязан. Он хочет вернуть свой долг, и я не могу запятнать его доброе имя.
- Сейчас меня не интересуют соглашения, как, впрочем, и старые долги чести!
Касс посмотрел прямо в глаза старику. Молодой человек вдруг подумал, что,
если бы Стэн захотел, он давно бы уже
нажал на курок. Эта мысль придала невозмутимости его взгляду, и он спокойно
произнес:
- Я не причиню вреда Пьюрити, просто отвезу ее к человеку, который может
ответить на интересующие ее вопросы,
только и всего.
- А как быть со всей этой чушью насчет Парящего Орла?
Касс с трудом удержался от горького замечания, уже готового сорваться с губ.
- Пьюрити говорит, что ничего не знает о его исчезновении. Я ей верю.
- В самом деле? - Глаза Стэна превратились в узкие щелочки. - С каких это
пор?
- С сегодняшнего дня.
- И что же заставило тебя изменить свое мнение?
- Это уж мое дело.
- Вот как? - Ответ Стэна ничем не выдавал его переживаний, рука перестала
дрожать, и палец, лежавший на курке,
обмяк. От внимания юноши не ускользнула едва заметная перемена в тоне старика,
когда тот добавил: - Значит, теперь ты
готов поверить Пьюрити, что она никогда ничего не слышала о Парящем Орле?
Касс кивнул.
- Тем лучше, потому что должен тебе прямо сказать: если и есть на свете такая
вещь, на которую Пьюрити не способна,
то это ложь. - В голосе Стэна проступили резкие нотки. - Я не забыл о том, что
случилось во время перегона скота
прошлой осенью. Ты совершил ошибку, когда напал на нее... и очень крупную к тому
же.
Глаза Касса сузились.
- В таком случае мне пришлось заплатить за это сполна. Если же вы таким
образом хотите спросить меня, не собираюсь
ли я снова поднести нож к горлу Пьюрити, должен ответить вам "нет".
- Ах, значит, нет?
- И если вам угодно знать, будет ли Пьюрити в безопасности рядом со мной, то
мой ответ - да.
- Ты готов дать мне слово?
Касс кивнул.
- Я хочу услышать это, парень!
- Даю вам слово.
Но Стэн никак не мог успокоиться:
- Этого недостаточно! Я хочу, чтобы ты поклялся мне честью своей матери.
В глазах Касса промелькнуло изумление:
- Честью индианки?
- Честью женщины, которую мы оба любили.
Чувствуя на себе пристальный взгляд старика, Касс молчал, после чего ответил:
- Клянусь вам... честью моей матери.
Рука Стэна бессильно упала на кровать. Он проворчал:
- Убирайся! И передай Баку, чтобы зашел ко мне. Я должен поговорить с ним
перед сном, иначе ты вряд ли протянешь
до утра. - Заметив, как Касс стиснул зубы в ответ на его слова, он добавил: - Не
беспокойся. Я сам обо всем позабочусь.
Касс направился к двери. Его ладонь уже лежала на ручке, когда он глубоко и с
облегчением вздохнул. Какую-то долю
секунды молодой человек даже не был уверен, что этот вздох был его собственным.
Первые проблески рассвета появились на ночном небосклоне, когда Пьюрити
показалась на пороге дома, держа в руке
седельные сумки. Она нахмурилась, увидев, что ее гнедая уже оседлана и ждала бок
о бок с мерином Касса. Тут же стояла
вьючная лошадь, нагруженная вещами. Девушка взглянула на Касса, возившегося с
упряжью, и в горле у нее встал ком.
Касс оставил голову непокрытой, волосы его поддерживались на индейский манер
повязкой. На нем был наряд из оленьей
кожи, прекрасно облегавший широкие сильные плечи и рослую мускулистую фигуру.
Одежда явно носила на себе следы
женских рук - так аккуратно и старательно она была сшита. Сам он чувствовал себя
в ней вполне непринужденно. В облике
Касса Пьюрити заметила некий вызов, его стремление лишний раз подчеркнуть свое
индейское происхождение и верность
традициям предков, от которых он не собирался отрекаться.
По спине Пьюрити пробежал холодок. Одетый таким образом, Касс выглядел точно
так же, как в тот день, когда она
лежала на земле, чувствуя на себе взгляд его удивительно светлых глаз и острие
ножа у горла.
Касс не поднял голову при звуке ее шагов, и Пьюрити почему-то испытала
облегчение. Обернувшись, она увидела в
дверном проеме Стэна. С пепельно-серым лицом, без малейшего следа улыбки, он
сидел в своем кресле у порога. Одно из
колес застряло, мешая ему двигаться дальше, и Стэн тихо выругался, когда Пит
приподнял кресло и подтолкнул его вперед.
Остановившись в нескольких футах от девушки, Стэн бросил беглый взгляд на
Касса и нахмурился. Затем, обернувшись,
он посмотрел на нее.
- Береги себя, слышишь? Бак заменит тебя на ранчо, но все же постарайся не
слишком задерживаться. Черт побери, но
мне будет страшно тебя не хватать.
Пюрити наклонилась к Стэну.
- Стэн, ты ведь знаешь, что мне необходимо это сделать.
Стэн окинул ее испытующим взглядом.
- Да, пожалуй.
Когда настало время прощаться, Пьюрити почувствовала внезапный прилив
панического страха. Стэн выглядел таким
слабым... Проклятие! О чем она только думала вчера вечером, клюнув на приманку?
Как могла решиться покинуть Стэна,
когда ее названый отец так в ней нуждался?
Ее мысли были прерваны звуком шагов Касса за ее спиной. Чувствуя его
молчаливую поддержку, Пьюрити прямо
ответила на вопрос, читавшийся в глазах Стэна:
- Не беспокойся за меня. Все будет хорошо.
Поцеловав Стэна, Пьюрити быстро направилась к лошади, вскочила в седло и,
слегка понукая кобылу, поскакала прочь
бок о бок с Кассом.
Глава 7
Роджер был раздосадован. Погода портилась - небо стало пасмурным. Когда он
утром выехал из дома, ничто не
предвещало ненастья.
Нахмурившись, Роджер осмотрелся. Молодая зелень, пробужденная к жизни весной,
могла бы вселить самые радужные
надежды в сердца владельцев ранчо, надежды, которые по большей части никогда не
оправдывались. Роджер считал всех
этих людей просто болванами, готовыми из года в год гнуть спины в погоне за
мечтой, которая, как правило, оказывалась
несбыточной или становилась явью слишком поздно, когда приходила старость и они
не могли уже в полной мере
насладиться результатами своих трудов.
Хмурая складка между его бровями исчезла, и на лице появилась надменная
ухмылка. Его отец и он сам были достаточно
умны, чтобы не обрекать себя на такое беспросветное существование. Гораздо
приятнее было, не пролив ни капли пота,
отсиживаться в стороне, ожидая того дня, когда плоды усилий других сами
приплывут им в руки. Хотя большинство
владельцев окрестных ранчо терпеть не могли как отца Роджера, так и его самого,
их жены, напротив, старались угодить им
всеми возможными способами. Это служило для Роджера источником мрачного
удовлетворения.
При воспоминании о том дне, который неделю назад он провел в постели Пенелопы
Тарбер, пока ее муж был занят
какими-то работами в северной части своего ранчо, Роджер перестал улыбаться. Он
недоумевал, что вообще толкнуло его на
это. Пенелопа была настоящей потаскушкой. Он был далеко не первым, кого она
принимала у себя, когда ее мужа не было
рядом, и наверняка станет не последним. Единственным удовольствием, которое
Роджер получил от нескольких часов их
бурной страсти, было то чувство извращенного наслаждения, которое он испытал на
следующее утро, когда Том Тарбер
появился у него в банке с просьбой о денежной ссуде... и получил отказ. Ему было
просто любопытно, что подумала, узнав
об этом, Пенелопа, но, говоря по правде, совсем не волновало.
На свете существовала только одна женщина, занимавшая его мысли, причем
занимавшая их до такой степени, что это
доходило почти до одержимости. Она была единственной причиной, побудившей его
предпринять поездку в "Серкл-Си",
хотя он и понимал, что это было небезопасно.
Красивое лицо Роджера исказилось, когда перед его глазами снова промелькнул
облик Пьюрити. Он видел ее прекрасные
губы, искривленные усмешкой, слышал язвительные слова в ответ на его мольбы.
Притворщица ловко обвела его вокруг
пальца, однако игра еще не окончена!
Почти две недели прошло с тех пор, как Стэн Корриган представил своих новых
партнеров, и вопрос о наложении ареста
на имущество был снят. Все это время Роджер провел в тревожном ожидании,
надеясь, что аккредитив, предъявленный
Джеком Томасом, в конечном счете будет признан не имеющим силы. Однако очень
скоро поступила телеграмма,
подтверждавшая наличия нужной суммы на счету Томаса, и надежды Роджера рухнули.
До сих пор Роджер не мог без содрогания вспоминать тот момент, когда Касс
Томас, властно сжимая руку Пьюрити,
вывел ее из кабинета. Однако самым тяжелым испытанием для него был постоянно
преследовавший его образ Пьюрити,
лежащей в объятиях этого полукровки.
Роджер сплюнул подступившую к горлу желчь и сделал глубокий вдох. Так или
иначе, слухи уже разошлись по всему
городу. Работники "Серкл-Си" не пытались скрыть свою неприязнь к Кассу Томасу.
После отъезда Джека Томаса обстановка
настолько накалилась, что достаточно было невинного замечания, чтобы дело дошло
до кровопролития.
Однако все очень скоро сошлись во мнении, что, если чья-либо кровь в конце
концов и прольется, это скорее всего будет
кровь индейского ублюдка, который уже успел надоесть всем до смерти.
Буркнув что-то себе под нос, Роджер отверг последнюю мысль. Все эти люди
ошибались. Месть рано или поздно
свершится, но свершится его руками. Пьюрити заплатит ему за нанесенное
оскорбление, и он лично позаботится о том,
чтобы этот полукровка пожалел о своей дерзости.
Чувствуя знакомое напряжение в теле, Роджер пробормотал проклятие и увидел
впереди крыши "Серкл-Си". Наконец-то
он узнает истинное положение дел на ранчо.
Он не мог ограничиться слухами. Ему хотелось самому во всем убедиться, а для
этого достаточно взглянуть в лицо
Пьюрити. Тогда уже он сможет строить дальнейшие планы мести.
Тут Роджер заметил движение у дверного проема.
Мгновение спустя Стэн выкатил свое кресло на крыльцо.
Выражение его лица было хмурым, а на коленях лежал дробовик. Его приветствие
не заставило себя долго ждать:
- А ну стой! Тебя сюда не звали, Норрис!
"Старая развалина", - подумал Роджер и подъехал ближе.
Подняв дробовик с быстротой, поразившей Роджера, Стэн проворчал:
- Предупреждаю тебя в последний раз!
- Ладно! - Не обращая внимания на пот, выступивший у него на лбу при виде
дробовика, Роджер ответил натянутым
тоном: - Какой бы ни была причина вашей враждебности...
- Не пытайся меня провести! Ты отлично знаешь, почему это ружье нацелено на
тебя. - Выражение бледного лица
Стэна сделалось жестким. - Мне все равно терять нечего, так что я выстрелю не
задумываясь, и тебе лучше зарубить это
себе на носу. Если бы ты соображал хотя бы вполовину быстрее, то сейчас же
развернул бы свою лошадь и убрался отсюда
вон!
"Вот противный старикан!" - мелькнуло в голове у Роджера.
- Я приехал к вам не в гости, а по делу. Это касается ссуды.
- Мы все уладили, когда были в городе! Нам не о чем говорить, пока не придет
срок очередного взноса!
- Я получил телеграмму, подтверждающую подлинность аккредитива,
предъявленного Джеком Томасом, должен
передать ее прямо в руки Кассу Томасу, раз его отец сейчас отсутствует.
Глаза Стэна сузились.
- Его здесь нет.
- Ничего, я подожду.
- О нет, это исключено, если только ты не думаешь, будто я позволю тебе
торчать тут две или три недели, пока он не
вернется.
Приведенный в замешательство его словами, Роджер нахмурился.
- В таком случае я хотел бы поговорить с Пьюрити.
- Нет.
- Тогда я подожду ее здесь.
- Я сказал: нет!
Роджер почувствовал, как в нем медленно закипает гнев.
- А я говорю, что намерен подождать ее, и вы не сможете мне помешать!
- Ах вот как! - Стэн улыбнулся. - Если тебя не пугает мое ружье, то я все же
сомневаюсь, что ты захочешь провести
тут две или три недели, ожидая ее возвращения.
- Что вы имеете в виду?
- Только то, что ее тоже нет дома. И даже если бы она была здесь, тебе бы это
не помогло, потому что она отказывается
даже здороваться с тобой.
- Ее нет дома? Что вы хотите этим сказать? - выпалил Роджер, еле сдерживаемый
гнев которого перерос в
нескрываемую ярость. - Уж не намекаете ли вы на то, что она отправилась куда-то
вместе с Томасом и их обоих не будет в
течение двух или трех недель?
Стэн словно буравил его взглядом. Он ответил, нарочито растягивая слова:
- Вот именно.
- Куда они уехали?
- Тебя это не касается.
- Я задал вам вопрос, - начал было Роджер и замолк, увидев, что Стэн поднял
ружье еще на дюйм.
- А ну убирайся отсюда, Норрис! Пьюрити тут нет, а там, куда она отправилась,
тебе до нее не добраться, тем более что
рядом с ней Касс Томас.
- Этот полукровка...
- Вон с моей земли!
- Ты еще пожалеешь об этом, Корриган!
- Этот день никогда не настанет.
Роджер развернул лошадь и, яростно вонзив ей в бока шпоры, ускакал прочь. Он
даже не оглянулся назад и потому не мог
видеть торжествующей улыбки, озарившей лицо Стэна, когда тот обернулся к двери
ранчо и произнес:
- Теперь ты можешь выйти, Пит. Я знаю, что ты здесь. И убери ружье. Он уехал.
И уж конечно, Роджер не мог слышать, как лысеющий повар проворчал в ответ:
- Зачем ты сказал ему, что Пьюрити и Томас уехали вместе? Так или иначе, его
это совершенно не касается!
Он также не видел жестокой усмешки на лице Стэна, когда тот ответил:
- Если бы ты посмотрел на его лицо, ты бы меня понял. Вот что называется
получить по заслугам!
Вне себя от ревности, едва крыши ранчо "Серкл-Си" скрылись из виду, Роджер
пустил лошадь галопом. Когда первые
капли дождя упали ему на плечи, он выругался, поднял глаза на черные тучи,
зловеще клубившиеся над головой, и дал себе
зарок, что месть его будет еще более страшной.
Холодный дождь лил как из ведра. Лошадь Пьюрити медленно плелась по размытой
тропинке. Гроза началась вскоре
после полудня и до сих пор не ослабевала, хотя день уже клонился к закату.
Охваченная еще одним приступом неудержимой
дрожи, девушка поморщилась, когда вода с краев ее шляпы уже в который раз стекла
тоненькой струйкой по затылку прямо
под ворот рубашки. Зуб на зуб не попадал от холода, но Пьюрити, к своему
горькому удовлетворению, поняла, что телесные
муки, пережитые ею за последние несколько часов, пошли ей на пользу - они
вытеснили из сознания сомнения, которые
начали одолевать ее еще несколько дней назад, сразу же после того как "Серкл-Си"
скрылось вдали.
Она вздохнула. До сих пор они с Кассом хранили неловкое молчание. Взаимная
неприязнь, омрачавшая раньше их
отношения, исчезла, но на ее месте возникло новое, не поддающееся определению
напряжение, которое со временем не
уменьшалось. Оно было настолько сильным, что малейшее движение руки Касса
пробуждало в ней беспокойство.
Все попытки девушки завести разговор кончались или его резкими словами, или
вызывали его отчуждение, как это было
накануне вечером, когда в ответ на какой-то простой вопрос Касс бросил на нее
такой испепеляющий взгляд, что Пьюрити не
сразу смогла прийти в себя. Обидевшись, она огрызнулась:
- Думаю, тебе пора уже посвятить меня в свой секрет.
Касс резко повернулся в ее сторону, его светлые глаза были прищурены.
- Где находится тот поселок кайова, куда мы едем? - спросила Пьюрити и,
поскольку он молчал, добавила: - Мне не
нравится, когда меня держат в неведении! Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла,
однако у самого тебя нет ко мне доверия!
Тогда, взглянув ей прямо в лицо, отчего у нее, как ни странно, перехватило
дыхание, он ответил бесстрастным тоном:
- Доверие тут ни при чем. Я уже говорил тебе, что поселок находится в
северном Техасе, на земле, выделенной
индейцам по соглашению с правительством. Когда именно мы туда прибудем, зависит
от того, с чем нам придется
столкнуться в пути.
Пьюрити перевела взгляд на Касса, ехавшего рядом с ней. Его шляпа была низко
надвинута на лоб, плечи расправлены.
Он не проявлял никаких признаков усталости или недовольства. Однако она
понимала, что его прорезиненный плащ
защищал от влаги немногим лучше, чем ее собственная одежда. Значит, озноб у него
так же усиливался с каждым часом, как
и у нее.
Пьюрити попыталась перевести дух, и тут ее снова пробрала дрожь. Говоря по
правде, она терпеть не могла весенних гроз
и старалась не отдаваться на их милость. Шум сильного дождя оживлял уже
поблекшие было воспоминания. Ей отчетливо
слышались отзвуки капель, барабанивших по крыше фургона, где находилась ее
семья, отголоски стука копыт и вспышки
молний, от которых внутри повозки было светло как днем.
Память об улыбке на лице ее отца, когда он в последний раз обратился к ней и
ее сестрам, до сих пор наполняла ее сердце
скорбью.
- Я знаю, что мои девочки любят друг друга, как и я люблю вас всех.
Позаботьтесь каждая о другой. Обещаете?
- Да, я обещаю тебе.
- И я тоже, папа.
- И я.
- Я люблю тебя, папа.
Потом вспомнилось, как она сама хриплым прерывистым голосом спросила старшую
сестру, когда отец ocтавил их:
- Куда папа собирается нас отвезти, Онести?
- На другой берег реки... к доктору.
- Это хорошо, потому что у меня жар.
- И у меня тоже.
Из глубины памяти выплыли последние слова Онести:
- Не бойтесь...
Пьюрити невольно потянулась к медальону, внезапно осознав, что ее пальцы
окоченели так, что она с трудом могла их
согнуть.
Весенний дождь часто более холодный, чем снег... и более опасный. Ее охватил
новый приступ озноба, Касс с хмурым
видом обратился к ней:
- Уже поздно. Нам лучше сделать привал.
Покачав головой, Пьюрити ответила:
- Нет, у нас остался всего час до заката. Вместо ответа Касс бросил на нее
взгляд, куда более rрасноречивый, чем любые
слова.
Джулия всматривалась в очертания одинокой фигуры всадника вдали. Сердце ее
отчаянно забилось, и она поднесла
трепещущую руку к волосам, чтобы пригладить их.
О, пожалуйста... пожалуйста... пусть это будет он!
Всадник подъехал ближе, и что-то оборвалось в груди Джулии. Это был Барри
Холмс. Ей следовало бы догадаться.
Лошадь у их надсмотрщика была одинаковой масти и роста с лошадью Джека, и в
осанке Джека и Барри имелось некоторое
сходство, однако Барри был более плотного сложения, чем Джек, и посадка у него
была другой. Из всех людей, которых она
знала, Касс был единственным, кто держался в седле с теми же уверенностью и
изяществом, что и ее муж.
Барри направлялся к дому, однако Джулия отвернулась от окна. По правде
говоря, сходство между Джеком и их
надсмотрщиком было едва заметно даже на расстоянии. Она просто принимала
желаемое за действительное.
Джулия улыбнулась, подавив волнение в груди. Комната была залита солнечным
светом, хотя вдали виднелись темные
тучи. На востоке бушевала гроза. Быть может, Джек как раз в эту минуту ехал под
проливным дождем, торопясь вернуться к
ней?
Едва сдержав слезы, Джулия окинула все вокруг медленным придирчивым взглядом.
Она была прекрасной хозяйкой. Ее
дом неизменно выглядел чисто убранным, множество изящных вещиц, связанных или
вышитых ею самой с любовью и
старанием, украшало его. В кухне всегда приятно пахло вкусной едой и свежей
выпечкой, Джулия узнала любимые блюда
работников ранчо, чтобы баловать их по очереди, однако главным средоточием ее
забот были Джек и Касс.
Она любила их о
...Закладка в соц.сетях
