Жанр: Любовные романы
Добродетель в опасности
...течением. Надо было срочно достать его, пока оно не уплыло.
Рид зашел в воду и поймал колесо как раз в тот момент, когда вода сдернула его с камня. С трудом держась на ногах, он
пытался получше ухватиться за него, а когда обернулся и увидел несущуюся на него огромную ветвь, было уже поздно: он не
успел увернуться от сокрушительного удара.
Падая в бурлящий поток, Рид почувствовал, что теряет сознание.
Увидев, что Рид падает, Честити закричала. В следующее мгновение он исчез под водой, и ужас охватил девушку.
Спрыгнув на размытый дождем берег, Честити, не помня себя, побежала к бурлящей воде. Она видела, как Рид вынырнул
из потока, пытаясь устоять на ногах. Она звала его, и этот испуганный крик-мольба звучал у нее в ушах, когда она заходила в
воду.
Она не могла потерять Рида! Еще и его? Нет, только не сейчас...
Рид еще не пришел в себя после удара и беспомощно барахтался в ручье, не в силах преодолеть течение. Нахлебавшись
воды, он задыхался и ловил ртом воздух, пытаясь удержать сознание. Он слышал, что кто-то зовет его. Этот крик придавал
ему сил.
Наконец в голове у него прояснилось. Он узнал голос Честити, обернулся и увидел ее рядом. Поборов слабость, Рид все
же сумел удержаться на ногах, схватил девушку за руку, и они побрели к берегу.
Честити упала на колени в жидкую грязь. Рид опустился рядом. Они долго не могли отдышаться. Наконец он поднялся с
земли и потянул за собой Честити. Обхватив ее рукой за талию, он нагнулся к ее лицу. Она прильнула к его боку и подняла
глаза, судорожно всхлипывая.
Спустя несколько мгновений Рид помог девушке забраться в повозку и сел рядом с ней. Наверху вовсю бушевала гроза.
Он долго сидел, спокойный и неподвижный, дожидаясь, когда Честити успокоится.
Наконец она перестала плакать. Рид протянул руки и заключил ее в свои объятия.
Честити ощутила себя в крепких объятиях Рида и невольно охнула от счастья. Он прильнул губами к ее губам, и она с
восторгом ответила на этот поцелуй. Его язык проник ей в рот, поцелуй становился все более жадным и требовательным. В
приливе чувств Рид бормотал ей какие-то нежные слова, и она уже не слышала звуков грозы.
Девушка отвечала поцелуем на поцелуй и лаской на ласку. Она все крепче обнимала его за шею, стремясь избавиться от
только что пережитого ужаса. В то страшное мгновение, когда Рид у нее на глазах ушел под воду, она вдруг поняла, почему
ее так влекло к нему с самого первого дня их встречи, почему все-таки решила остаться с ним, несмотря на все разногласия.
Эти несколько минут на реке установили между ними такое доверие, какого нельзя было достичь словами.
Страсть нарастала. Губы Рида оставили ее губы. Откинув мокрые пряди с лица девушки, он убрал поцелуями капли дождя
с ее лба, погладил губами ее трепещущие веки, затем снова вернулся к ее губам. Его поцелуи становились все более жаркими.
Шепча пылкие слова любви, он попробовал на вкус ложбинки ее уха, нежную мочку, скользнул губами по подбородку и
стройной шее. Его поцелуи приятно согревали ее продрогшее тело. Он спустил платье с плеч и, задохнувшись от волнения,
нежно погладил белые груди, потом нагнул голову и припал трепещущими губами к розовому соску.
Честити охнула от охватившего ее восторга.
Рид вдруг резко отпрянул. Было видно, какого усилия ему это стоило. Он смотрел в глаза Честити, ожидая, что она
скажет. Но, не в силах справиться с бушевавшей в ней бурей чувств, она не могла говорить.
Воцарившееся между ними молчание становилось натянутым.
Честити лежала под ним, и Рид мучился от непереносимого желания. Ее потемневшие от воды волосы покрывали
подушку веером огненно-рыжих локонов, на гладкой коже лица блестели капельки влаги, а мокрые ресницы густо обрамляли
глаза, сверкавшие зелеными искорками. Губы девушки были раскрыты, и Рид жадно смотрел на них, то и дело опуская
взгляд на теплую женственную плоть, которую только что пробовал на вкус.
Она была прекрасна. Он видел доверие в ее глазах и знал, что она готова ему отдаться. Совсем недавно эта девушка,
забыв про страх, смело бросилась в бурный поток спасать его. Сейчас она вся горела от страсти, и можно было легко
овладеть ею. Думал ли он об этом с самого начала, когда прикоснулся к ней и заключил в свои объятия? Рид и сам не знал
ответа. Да, он сильно желал ее, но не мог разобраться в своих мыслях. Лишь в одном он был уверен: здесь, на краю земли,
они были совсем одни, и самое главное чудо ждало его в объятиях Честити.
Он убрал прядь волос с ее щеки и прошептал слова, которые шли из самого сердца, из того его уголка, который остался
нетронутым, несмотря на горькие потрясения последних лет и сумятицу этих дней:
- Я хочу тебя, Честити. Это желание зрело во мне с того момента, когда я впервые отчетливо тебя рассмотрел, но
никогда еще оно не было таким сильным, как сейчас. Мне кажется, никому не дано испытать более острые чувства. - Рид
помолчал, чувствуя, что его слова, несмотря на их искренность, все же звучат преувеличением. - Но мне надо знать, что ты
тоже этого хочешь. Я должен быть уверен, потому что... потому что я не хочу тебя обидеть.
Честити подняла на него блестевшие от слез глаза и прошептала:
- Ты сказал, что хочешь быть рядом со мной. Я тоже хочу этого, Рид... Но я помню и другие твои слова. Ты говорил, что
у тебя свои недостатки, у меня - свои, и они уводят нас в разные стороны. - Замолчав, Честити сделала глубокий вздох и
продолжила с явным усилием: - Может, это и так, - губы ее задрожали, - но одно я знаю точно: я хочу тебя, Рид, очень
хочу. - Она опять замолчала, заметив сомнение в его глазах. - А ты уверен в своем желании, Рид?
Рид ответил пылкими ласками и поцелуями.
Сердце отчаянно стучало в груди Честити. Она задыхалась от непереносимого желания. Их страсть накалялась с каждым
мгновением. Рид быстро снял одежду, раздел Честити и прижался к ней всем телом. Ей казалось, что еще немного, и ее
сердце разорвется от восторга.
Она обвила Рида руками за шею, с наслаждением запустив пальцы в светло-русые, выгоревшие на солнце волосы. Ею
владела странная уверенность, что она родилась ради этого мгновения в его объятиях и что на свете нет большего
удовольствия, чем отдаваться ему так же полно, как он отдавался ей.
С каждым поцелуем в ней росло какое-то сладкое томление, с каждой лаской желание становилось все более
требовательным. Волнуя ей душу мучительной, пронзительной нежностью, он поднял ее к таким чувственным вершинам, где
восторг был обжигающе остер и напоминал боль. Он не отказывал себе ни в чем... кроме одного.
Она знала, что момент близок. Она чувствовала это по его пылкому поцелую, дрожи его сильного тела, по его страстному
взгляду, с которым он откинулся назад и скользнул рукой у нее между ног.
- Пора, милая, - прошептал Рид, и она снова охнула, - я должен знать, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.
Скажи, что ты меня хочешь, Честити.
- Я хочу тебя, Рид, - проговорила она дрожащими губами.
Ласки Рида становились все более смелыми. Теперь он дразнил маленький бутончик ее страсти, и новые пьянящие
ощущения накатывали на нее сладостными волнами.
- Я должен знать, что нужен тебе так же, как ты нужна мне. Скажи, что я тебе нужен, - прошептал он, глядя на нее
блестящими голубыми глазами.
Задыхаясь от наслаждения, Честити простонала:
- Ты... ты нужен мне.
- Повтори, Честити. Я хочу еще раз услышать эти слова. Скажи, что я тебе нужен, что ты так же сильно, как я, мечтаешь
о нашей близости.
Он раздвинул ей ноги и начал быстрыми нежными движениями ласкать теплое мягкое лоно. Честити с замиранием сердца
почувствовала его набухший символ страсти.
- Скажи мне это, Честити.
Выхватывая слова из кипящих глубин сердца, Честити хрипло проговорила:
- Я хочу тебя, Рид. Еще никогда в жизни я не испытывала такого сильного желания.
Рид проник в нее. Она тихо охнула и закрыла глаза, но боль быстро прошла. Рид застонал от удовольствия и начал
осторожно продвигаться глубже. Ее тело плотно обхватило его горячую твердую плоть. Она крепко прижала его к себе,
чувствуя, как нарастает его нетерпение. Рид начал двигаться, сначала медленно и нерешительно, потом быстрее и яростнее.
Вскоре она забыла обо всем. В каждом вздохе ей слышалось его имя, а перед глазами крутился радостный калейдоскоп
красок. Наконец все это многоцветие взорвалось ярким фейерверком, и она унеслась вместе с Ридом к сияющим вершинам
блаженства.
Девушка лежала, ощущая в себе влажную плоть Рида, и слушала, как дождь барабанит по парусиновой крыше фургона.
Она уже не боялась этого звука. Рид превратил его в упоительный ритм любви, навсегда избавив ее от навязчивых страхов.
Преисполненная признательности и тепла, оставшегося после мгновений близости, Честити медленно открыла глаза и
наткнулась па его внимательный взгляд.
У Моргана было отвратительное настроение. Кончита поняла это сразу, как только он вернулся в хижину в мокром
дождевике и заляпанных грязью сапогах. Остальные мужчины зашли следом за ним. Почти не разговаривая между собой,
они сняли плащи и повесили их на крючки у двери.
С самого утра они клеймили скот под проливным дождем, и дела шли неважно. Кончита слышала доносившийся из
загона сердитый голос Моргана. Ливень все не кончался, и грязь сильно мешала работать. Кончита знала, что Морган
вернется злым, и делала все возможное, чтобы сгладить его недовольство. Она с особым усердием приготовила обед и
потратила немало времени и трудов на свою внешность: до блеска расчесала черные волосы, вылила на себя остатки духов,
которые купил ей Морган несколько месяцев назад, надела чистые блузку и юбку.
Мужчины топтались у порога, не решаясь первыми идти к столу. Они ждали, когда Морган сделает первое движение.
Кончита видела, с каким презрением Морган покосился в их сторону, и с упавшим сердцем подумала, что когда-нибудь такой
же взгляд он может бросить и на нее. Внутренне содрогаясь, она ждала скандала, и он не преминул разразиться.
- Чего вы ждете? - рявкнул Морган, сверкнув темными глазами. - Есть хотите? Так садитесь! Сегодня вы не
заработали себе на пропитание, но это еще не значит, что вы останетесь без обеда.
Мужчины с ворчанием уселись за стол, и Тернер не удержался:
- Мы не виноваты, ты сам это знаешь. Нельзя клеймить скот под дождем, от такой работы мало проку!
- Нельзя, говоришь? В вашем распоряжении было много солнечных дней, чтобы сделать работу, а вы все проспали. Это,
по-твоему, можно? - Морган вонзил вилку в кусок говядины и шлепнул им по тарелке, потом поднял голову и злобно
оглядел сидящих. - Я уже договорился о продаже стада. Сделка заключена, а скот не готов. Это тоже можно?
- Да, ты заключил сделку в Седейлии.
Морган уловил легкий намек, сквозивший в тоне Тернера.
- Совершенно верно. Ты что-то хочешь сказать по этому поводу?
- Да, я хочу сказать. - Тернер больше не мог молчать. - Тебе надо было остаться там чуть подольше и развлечься с
той рыжей шлюхой, а не отыгрываться теперь на нас!
Морган угрожающе застыл.
Кончита резко отступила к задней стене, в страхе ожидая, что будет дальше. За столом повисла зловещая тишина. Тернер
стал белым как полотно. Взгляд его испуганно заметался по столу и наконец остановился на ледяных глазах Моргана.
- Я не имел в виду ничего такого, - пробормотал он, пожимая плечами, - Симмонс рассказал нам про рыжеволосую
женщину, только и всего.
Кончита вдруг заметила, что Морган дрожит, но не чувствовала в нем ни капли страха. Он прошипел, с трудом сдерживая
гнев:
- Это был первый гвоздь в твой гроб, Тернер. Предупреждаю сразу: следующий вылетит из дула моего револьвера. И вот
еще что. Я больше не желаю слышать ни слова о рыжеволосой женщине. Никогда! Запомните это все, если вам дорого ваше
здоровье. И раз уж на то пошло, знайте: завтра мы будем клеймить скот, несмотря ни на дождь, ни на пекло. Мы начнем с
того, на чем остановились, и у вас есть только два способа увильнуть от работы: либо вы отсюда уедете, и мы распростимся
навсегда... либо вас отсюда унесут. Выбирайте.
Тяжело дыша, Морган взялся за нож с вилкой, отрезал кусок мяса, немного пожевал и с отвращением выплюнул.
Швырнув на тарелку столовые приборы, он резко встал, кинул мрачный взгляд на дрожащую Кончиту и ушел в другую
комнату, хлопнув дверью.
Девушка выдавила из себя улыбку. "Морган злился, потому что мужчины нагородили про него небылиц, - думала она.
- Все их разговоры про рыжеволосую женщину были враньем. Теперь он напряжен и холоден, но я знаю, как поднять ему
настроение".
Кончита направилась к двери.
- Не советую тебе туда ходить.
Кончита обернулась к Уолкеру.
- Я не собираюсь тебя слушать! - огрызнулась она. - Твоя ложь разозлила Моргана.
- Это не ложь. - Уолкер взглянул на дверь, прищурив свои маленькие глазки, и сказал, понизив голос: - Послушай,
мне плевать: можешь делать что хочешь, но если бы у тебя были мозги, ты бы не стала сейчас лезть к Моргану. Я видел, на
что он способен, и это было не очень приятное зрелище.
- Морган злится не на меня.
- Какая разница?
Оставив его слова без ответа, Кончита подошла к двери и тихо постучалась.
- Морган, это я, Кончита.
Ответом ей было молчание.
- Морган... - опять позвала она, - это я, Кончита.
- Оставь меня в покое!
Рука девушки застыла в воздухе. Очнувшись от потрясения, она продолжала:
- Я хочу войти, Морган. Хочу с тобой поговорить.
- Отойди от двери, - прорычал он, - оставь... меня... в покое!
Кончита стояла, похолодев, не смея даже вздохнуть. Ей вдруг все стало ясно.
Ложь оказалась правдой... а правда - ложью.
На деревянных ногах девушка отошла от двери спальни. Не обращая внимания на провожавшие ее взгляды мужчин, она
пересекла комнату, открыла входную дверь и шагнула под дождь.
Когда за Кончитой закрылась дверь, Симмонс пожал плечами и обвел стол понимающим взглядом.
- Черт возьми, - насмешливо фыркнул он, - эта шлюха получила хороший урок. Вы видели, какое у нее было лицо,
когда Морган сказал, чтобы она оставила его в покое?
- Да... - Бартелл выковырял застрявший в зубах кусок мяса. - Она в самом деле думала, что он безумно ее любит. Так
мне и сказала, когда я пытался подбить к ней клинышки в его отсутствие.
Небритое лицо Тернера напряглось.
- Она и мне дала от ворот поворот. Черт, я и глазом не успел моргнуть, как у нее в руке блеснул нож!
- Да, но нельзя забывать, - криво усмехнувшись, вступил в разговор Уолкер, - что вы не так хороши, как Морган. У
вас нет такого смазливого детского личика, и вы не умеете так красиво говорить, как говорит он, пытаясь чего-то добиться.
Завидев его, женщины сами готовы прыгнуть к нему в постель, даже такие "божьи одуванчики", как эта рыжая.
- Да что в ней такого особенного, в этой рыжей?
Уолкер задумчиво посмотрел на Бартелла.
- Трудно сказать. Ну, рыжие волосы, белая кожа... Да, еще она высокая. Такая жеманная недотрога, - он хохотнул, -
но Морган говорил, что она уложила лавочника на обе лопатки, когда он начал к ней приставать.
- Да ну? И Моргану это понравилось, верно?
- Думаю, да.
Бартелл нахмурился, потом бросил свою вилку.
- Вот что я вам скажу. Если Морган привезет из Седейлии эту бабу, я уеду отсюда сразу, как только он продаст стадо. Я
не хочу схлопотать случайную пулю, когда эта горячая мексиканка будет выяснять отношения с новой шлюхой.
- Как ты думаешь, может дойти до этого? - спросил Тернер у Уолкера. - Ты знаешь Моргапа лучше всех нас.
Думаешь, он привезет ту бабу, пока здесь эта потаскуха?
Уолкер равнодушно пожал плечами:
- Даже если и привезет, я не буду переживать по этому поводу.
- Ты уверен, что он с ними справится?
- Справится? - переспросил Уолкер и убежденно продолжил: - Если они его слишком разозлят, он прострелит сердца
им обеим, уж это я вам точно говорю!
Дождь все так же стучал и стучал по крыше повозки, когда Рид, приподнявшись, вышел из теплого лона Честити. Лицо
его было сосредоточенно-серьезным.
В глазах ее еще блестела утоленная страсть, губы распухли от поцелуев, а кожа порозовела от бурного акта любви. Ее
тело легко и естественно приспособилось к его тяжести, и он лежал, упиваясь ее красотой.
Она поборола свой самый жуткий страх, чтобы спасти его из разлившегося ручья, а потом отдалась ему без остатка.
Между ними осталась единственная преграда, и преградой этой была его ложь.
Просунув руки девушке под спину, Рид прижал ее к себе. Он вспоминал, сколько раз обманул Честити, и испытывал
угрызения совести, но не решался сказать ей правду о фальшивом пасторском воротничке, об истинной причине своей
поездки на индейскую территорию, эгоистичном стремлении взять ее с собой в качестве прикрытия. Ему вдруг пришло в
голову, что Честити совсем его не знает. Если она пойдет на попятный, он может упустить Моргана. И это сейчас, когда
удалось подобраться к нему так близко! "Я могу выпустить из рук Моргана и потерять Честити", - подумал Рид.
Встревоженный ее молчанием, он приподнял голову и посмотрел ей в лицо.
- Ты себя хорошо чувствуешь, Честити? - спросил он, приблизив губы к ее губам.
- Да.
На губах девушки заиграла улыбка, и Рид вобрал ее своим поцелуем, потом нехотя отстранился и перекатился на бок,
увлекая ее за собой. Когда теплое нагое тело Честити вытянулось рядом, он прижал ее к себе и, не в силах отпустить, сказал,
глядя ей прямо в глаза:
- Дождь все идет. Лошади устали на переправе, им надо немного отдохнуть. Думаю, нам с тобой тоже.
Он опять поцеловал девушку. Губы ее раскрылись, приняв его теплый ищущий язык. Поцелуй Рида становился все более
страстным, сердце его снова запрыгало в груди. Воспламенившись в ответ, Честити невольно прижалась к нему своим
мягким податливым телом. Охваченный новым приливом желания, Рид откинулся назад и нежно приложил ладонь к ее щеке,
стремясь запечатлеть в памяти каждую черточку любимого лица.
- Я распрягу лошадей, - прошептал он, - пусть попасутся.
Честити кивнула. Нагнувшись, Рид легко провел губами по ее груди и припал к соску в долгом поцелуе. Она охнула, по
спине ее пробежала новая волна дрожи. С сильно бьющимся сердцем он раздвинул ей ноги и скользнул в ее лоно, на
мгновение закрыв глаза. Она содрогнулась всем телом и почувствовала, как восторг вновь набирает силу.
Рид начал ритмично двигаться.
- Пожалуй, лошади подождут, - сипло прошептал он, задыхаясь от страсти.
Глава 8
- Ну что, рады? Сегодня с утра сияет солнце! - заявил Морган, выходя из спальни.
Мужчины осторожно обернулись к нему и промолчали.
Морган взглянул на стоявшую у очага Кончиту. Девушка не смотрела в его сторону. Он знал, в чем дело: вчера вечером
он впервые оттолкнул ее. По правде говоря, его мало волновало, что теперь она может поверить разговорам о рыжеволосой
женщине. Он целый день работал под дождем и не имел ни малейшего желания потворствовать чувствам обидчивой шлюхи.
Морган выдвинул стул и сел за стол, мужчины заняли свои места вокруг него. Кончита выставила на стол блюдо с
бисквитным печеньем. Он не спрашивал, где и как она провела ночь, отлично зная, что, если Тернер или кто-то еще из его
парней протянет к ней руку, она запросто ее отрежет.
Морган почувствовал знакомое раздражение. Стоило ему уехать из лагеря, Тернер с Бартеллом тут же начали домогаться
Кончиты, думая, что он об этом не узнает. "Наивные! - усмехнулся про себя Морган. - Напрасно тратили время. Будь хоть
малейшее сомнение на этот счет, давно бы разобрался с мерзавцами". Их поведение лишь слегка раздражало Моргана. Ему
вообще было плевать на то, к кому пойдет Кончита, когда он предоставит ей полную свободу. А именно это он и собирался
сделать, вернувшись из Седейлии.
Рыжеволосая красавица лишила его покоя. При одной мысли о ней кровь вскипала в жилах у Моргана. В этой девушке
было нечто такое... Он рассчитывал легко найти ее в Седейлии. Много ли женщин с такой внешностью: с огненно-рыжими
волосами и кожей цвета теплых сливок? Ему очень хотелось попробовать эти сливки на вкус, и он твердо решил добиться
своего. Пусть Уолкер болтает все, что хочет, он-то знает: эта рыжая ведьма будет его. "Как она на меня смотрела!" -
вспомнил Морган. Он не раз видел этот женский взгляд и прекрасно понимал его значение.
Однако погода разгулялась, настроение у Моргана поднялось, и он начал жалеть о том, что прогнал Кончиту вчера
вечером. "Когда еще я поеду в Седейлию? - размышлял Морган. - Наверное, не раньше чем через неделю. А пока можно
было бы попользоваться этой девкой".
Мысли его прервал грохот падающей жести. Обернувшись к очагу, он увидел, что Кончита уронила второй противень с
бисквитным печеньем. Мужчины засмеялись над ее неловкостью, и девушка вспыхнула. Морган решил воспользоваться
моментом.
- Что с тобой, Кончита? - участливо спросил он. Дождавшись, когда она поднимет печенье и положит его на стол, он
изобразил на губах виноватую улыбку. - Иди сюда, милая. - И, видя ее нерешительность, продолжил: - Давай забудем
вчерашнее. - Он поймал и удержал ее взгляд. - Ну же, хватит дуться!
Кончита подошла ближе, и Морган нежно взял ее за руку, не обращая внимания на ее настороженность и пристальные
взгляды мужчин, следивших за каждым его движением.
- Я вот что думаю, - сказал он, - через несколько дней мы закончим клеймить скот, и я опять поеду в Седейлию. Хочу
взять тебя с собой. В городе есть одна симпатичная гостиница, мы могли бы наедине пожить там со всеми удобствами. Еще
там имеется неплохой магазинчик. Сходим за покупками. Я куплю тебе новое платье, красивое и яркое, туфли и какие-нибудь
духи. - Он смотрел на девушку, ожидая ее реакции. - Тебе нравится моя идея?
Кончита кивнула.
- Какого цвета платье ты хочешь? - не отставал Морган.
Она молчала.
- Ну же, скажи.
- Зеленого. Я хочу зеленое платье.
- Отлично, купим зеленое. Не вижу твоей улыбки.
Кончита посмотрела ему прямо в глаза, потом перевела взгляд на губы. Он видел, что она едва сдерживает слезы.
Наконец девушка вскинула подбородок и слабо улыбнулась.
Черт возьми, она покладиста до отвращения...
Морган отпустил ее руку.
- Налей-ка еще кофе, и ребята пойдут в загон. Чем быстрее мы закончим работу, тем скорее поедем в Седейлию.
Кончита послушно завозилась с кофейником. Когда она оглянулась, улыбка уже померкла на ее лице. Морган усмехнулся.
"Эта шлюха, хоть и не смогла дать отпор, все же подозрительна... и ревнива", - подумал он.
После завтрака Морган вывел мужчин во двор, а сам задержался в хижине. Кончита поглядывала на него. Он одарил ее
прощальной улыбкой, сошедшей с его губ сразу, как только он закрыл за собой дверь.
Мужчины направились к хлеву. Уолкер, шагавший рядом с Морганом, вдруг засмеялся:
- А ты умеешь обращаться с бабами! После вчерашнего я и подумать не мог, что сегодня утром вы так быстро
помиритесь. Ты что, в самом деле собираешься взять ее с собой, если опять поедешь в Седейлию?
- Я туда поеду, без всяких "если".
Уолкер удивился.
- А я думал, это просто уловка! - Он покачал головой. - Так значит, ты действительно возьмешь ее с собой.
- Ни в коем случае.
- Ч-что? - Уолкер совсем растерялся.
- У меня в Седейлии важная встреча, и я ни за что не потащу ее с собой.
- Ты хочешь встретиться с той рыженькой...
- Вот именно.
- Ты уверен, что ради этого стоит ехать?
- Совершенно уверен, черт возьми!
- А что, если у нее другие планы?
- Она их изменит.
- Ты ее хочешь?
- Да, и намерен сделать так, чтобы она захотела меня.
- Заносчивый негодяй!
Морган улыбнулся и посмотрел на остальных мужчин, бросавших в огонь свои железные клейма.
- Может, и заносчивый, но...
Тут Морган взглянул на дальний загон, и улыбка застыла у него па губах. Загон был пуст.
- Черт возьми! - прорычал он, чувствуя новый прилив раздражения. - Наверное, скот испугался грозы. - Он
осуждающе посмотрел на Тернера. - Я говорил тебе, что надо починить изгородь! За ночь во время грозы бычки могли
убежать за много миль отсюда. - Грудь Моргана гневно вздымалась. - Седлай свою лошадь, Тернер. И ты, Бартелл.
Найдите бычков! И не возвращайтесь, пока не соберете всех до единого!
Оба недовольно пошли выполнять приказ, а Морган опять обратился к Уолкеру. Прежний их разговор был забыт.
- Если они не найдут всех бычков, я с них спущу шкуру! - процедил он сквозь зубы и вне себя от ярости двинулся к
хлеву.
Ярко сияло солнце. Бурная гроза за ночь утихла, и раскисшая дорога уже начала высыхать под его жаркими лучами.
Лошади с новыми силами тянули фургон вперед.
Рид время от времени поглядывал на Честити, которая сидела рядом с ним и смотрела на проносившийся мимо пейзаж. В
это утро он проснулся первым и был рад возможности немного поразмышлять в тишине, пока Честити лежала, прижимаясь к
нему во сне. Но она слишком скоро проснулась. Рид не успел до конца осмыслить события прошедших суток, но одно знал с
непоколебимой уверенностью: он ею еще не насытился.
Честити хотела что-то сказать, но он закрыл ей рот поцелуем. Она повернулась и оказалась в его объятиях. Он овладел ею
с неистовой страстью. Но к сожалению, пришло время вернуться к реальности. Надо было ехать дальше. Рид нехотя надел
свой пасторский костюм.
Странно, но в последующие утренние часы они почти не разговаривали друг с другом. Риду надо было внимательно
следить за дорогой, чтобы не отклониться от маршрута Дженкинса, поэтому он гнал прочь все мысли о личном. Лишь
позднее, обернувшись к девушке, он заметил, что ее взгляд стал необычно задумчив.
Услышав его шепот, она обернулась, и у Рида захватило дух при виде ее красоты. Волосы Че-стити, собранные в
свободную прическу, обрамляли изящные контуры ее щеки огненно-рыжими колечками. В глазах блестели грустные зеленые
искорки, кожа слегка потемнела на утреннем солнце, а полные губы были раскрыты в теплом призыве. Она была
необыкновенно хороша. Рид подумал, что еще никогда не видел таких прекрасных женщин. Он коснулся ее губ своими
губами, с трудом удержавшись от порыва заключить девушку в объятия и немедленно выразить действ
...Закладка в соц.сетях
