Жанр: Любовные романы
Добродетель в опасности
...ему связались со мной, а не с полицией?
Дженкинс грубо хохотнул:
- С полицией? Вы прекрасно знаете, что полиция никогда не поймает Моргана. Эти люди скованы правилами и
законами, и он будет вечно ускользать от них.
- Но от вас-то он не ускользнет.
Взгляд Дженкинса стал суровым.
- Нет, от меня не ускользнет. Но я не дурак и понимаю, что самому мне не справиться с Морганом и его бандой. Он
ловок и хитер, а я не профессиональный бандит. Дело не в том, что я боюсь за свою жизнь, просто, если он опять уйдет, я
никогда себе этого не прощу.
- Я тоже не профессиональный бандит.
- Ну конечно, рассказывайте!
- Говорю вам... я не бандит.
Мгновение Дженкинс молча разглядывал Рида.
- Может, вы и не бандит, но люди говорят другое. Я слышал, у вас с Морганом личные счеты и вы уже давно охотитесь
за ним. И еще много разного про вас рассказывают.
- Например?
- Например, что вы никогда не сдаетесь в погоне за кем-то и ничего не боитесь.
Нога опять начала болезненно пульсировать, и терпение Рида истощилось.
- Ну хорошо, что же вам от меня нужно?
- Мне нужна шкура мертвого Моргана.
- И это все?
Ковбой заметил сарказм Рида.
- Да, все! - рявкнул он.
- Зачем вам его шкура?
- Это мое дело.
- Нет, это не ваше, а мое дело!
- Когда-то у меня был сын, - начал Дженкинс, и его худое лицо напряглось, - а теперь его нет, и за это я должен
благодарить Моргана. Я хочу, чтобы он заплатил.
Слова Дженкинса больно врезались в сердце Рида.
- Где сейчас Морган?
- Он уехал из города. Я не мог проследить за ним, потому что ждал вас, но знаю, куда он направился. У него есть
убежище на индейской территории, где закон не имеет власти. Морган держит там угнанный скот и заново клеймит его. Черт
возьми, он настолько самонадеян, что даже не берет на себя труд оглядываться.
Дженкинс полез в карман, достал оттуда листок бумаги и, натянуто улыбаясь, разложил его на постели Рида.
- Я нарисовал карту. По ней вы легко найдете Моргана. - Он помолчал. - Я прошу вас только об одном.
Рид резко поднял голову и взглянул на ковбоя.
- Когда вы его поймаете, пошлите мне телеграмму. Больше мне ничего не нужно. Адрес я написал на обратной стороне
карты.
Взгляд Дженкинса переворачивал Риду душу. Этот ковбой потерял сына, а он - Дженни...
- Ладно. - Рид судорожно вздохнул. - А теперь уходите и больше здесь не показывайтесь. Не хочу, чтобы у кого-то
возникли подозрения. Через несколько дней я смогу ходить и примусь за дело.
Дженкинс медленно выпрямился. Рид заметил, как предательски дернулась его щека.
- Я вам очень обязан, Фаррел, - сказал ковбой, протягивая руку.
Когда Дженкинс вышел из комнаты, Рид сложил карту и сунул ее под подушку. Наткнувшись на лежавшие там очки, он
нахмурился. Итак, Морган на индейской территории... и там же находится миссия, в которой ждут пастора с женой. Все
складывается как нельзя лучше! Им нужен пастор с женой? Что ж, они дождутся их.
Рид откинулся на подушку и закрыл глаза.
- Плохие новости, - тихо сказал Рид.
Честити внимательно смотрела на пастора, ожидая, что он скажет дальше. Она опять искала на улице свои очки, когда
Эдвард Дженкинс вышел из гостиницы и направился к платной конюшне. Отчего-то встревожившись, девушка поспешила
обратно в гостиницу и, едва взглянув на Рида, поняла, что дела плохи.
Рид продолжал, не спуская с нее взволнованных ясно-голубых глаз:
- Дженкинс сказал, что в миссии неприятности.
- Неприятности?
- Дети... - Рид хмуро помолчал. - Преподобный отец Стайлз открыл в миссии школу и привез туда хорошую
учительницу. Она занималась с индейскими детьми. Теперь с ней что-то случилось. Дженкинс не знает что, но она уехала.
Рид прищурился.
- Миссия в плачевном состоянии. Когда умер отец Стайлз, индейцы почувствовали себя покинутыми. Они обратились за
поддержкой к учительнице, и она какое-то время успешно справлялась с ролью духовного наставника. После ее отъезда
индейцы, обращенные отцом Стайлзом, начали покидать миссию.
- Но... вы скоро туда приедете...
- Им уже больше года обещают, что приедет пастор с женой. Между тем они лишились еще и учительницы. По словам
Дженкинса, индейцы считают, что они и их дети стали никому не нужны. Он говорит, что, если я хочу их вернуть, у меня
осталось одно средство: ходить по индейским деревням и разговаривать с жителями. Но вот беда: пока я буду это делать,
потеряю других обращенных, которые еще водят своих детей в миссию.
- Разве вы не можете приехать в миссию и объяснить, что скоро вернетесь и школа опять откроется?
- Им слишком часто давали обещания, а потом обманывали. По словам Дженкинса, единственный способ удержать
индейцев в миссии - открыть школу немедленно.
- Но вы же не можете разорваться!
- В том-то и дело.
- Неужели никто не подумал об этом, когда вас туда посылали?
- Тогда еще не было ясно, как обстоят дела. Жена пастора, которого хотели послать сначала, была хорошей
учительницей, но она заболела, и они не смогли приехать. Вместо них послали меня.
- А...
Рид нахмурился.
- Никто, и я в том числе, не предполагал, что мне придется задержаться. А теперь, похоже, мой приезд в миссию мало
поможет бедным индейцам.
- Вы не должны так думать.
- Самое ужасное то, что, по словам Дженкинса, правительство собиралось направить средства на финансовую
поддержку школы, но, если индейцы потеряют к ней интерес, никаких денег не пришлют, а значит, не будет и школы.
- А может, вы пошлете телеграмму и попросите прислать учителя, хотя бы временно, пока вы не вернетесь из деревень и
не возьмете школу на себя?
- Думаю, в конце концов они кого-нибудь пришлют, но я не смогу дать Дженкинсу никаких обещаний.
- Но...
- Больше всего я волнуюсь за детей... - Рид расстроенно заморгал. - Мне не хочется их терять.
Тон пастора тронул сердце Честити. Его честные голубые глаза горели решимостью, а бледное осунувшееся лицо
выражало несгибаемую твердость. Девушка видела, что эта непреклонность сильнее его самого, и сочувствовала пастору.
Когда она заговорила, голос ее дрожал от волнения:
- Наверняка найдется человек, который сможет вам помочь. Например, Салли...
Рид сдвинул брови.
- Едва ли Салли подойдет для такого дела.
- Салли - хорошая женщина, - пылко возразила Честити, - она работала с преподобным отцом Стайлзом.
- Она никогда не преподавала в школе. Мне кажется, у нее не получится.
- А может, она порекомендует вам подходящего человека.
- Я не могу допустить, чтобы о делах миссии всюду судачили.
- Но вы не справитесь в одиночку! Вам нужна помощь.
- Я справлюсь.
- Жаль, что я не могу вам помочь.
- Я понимаю. Вам надо ехать в Калдвелл.
- Да. Это очень важная поездка. Я уже послала телеграмму, меня ждут.
- Так поезжайте и не тревожьтесь за меня. Через день-два я встану на ноги.
Честити внимательно вгляделась в пастора, и сердце ее сжалось. Ей стало жаль Рида. Взгляд священника по-прежнему
выражал твердость и непреклонность. Несмотря ни на что, он выполнит свой долг... но за этой решимостью угадывалась
болезненная усталость.
- Я понимаю, это ваша работа.
- Да, это моя работа.
- И вы должны это сделать, даже если вам никто не поможет.
Рид чувствовал, что здесь уместнее промолчать.
- Я помогу вам, если у меня получится. - Она произнесла это прежде, чем успела осознать, и поспешила добавить: -
Но я останусь с вами только на несколько недель, до тех пор пока вы или кто-то еще не возьмет школу под свою
ответственность.
Ей показалось, что в глазах пастора мелькнуло удовлетворение.
- Это очень благородно с вашей стороны. Я знаю, вы переживаете за свою репутацию.
"За свою репутацию?" - удивилась девушка, и щеки ее зарделись. Вот о репутации-то она как раз и не подумала.
- В Седейлии все считают вас моей женой. Ничего не случится, если мы оставим их в заблуждении. Так будет удобнее.
Честити кивнула.
- А что касается Салли, то она милая женщина, но болтушка. Мне кажется, с ней не стоит слишком откровенничать.
"Тоже верно", - согласилась про себя Честити.
- Спасибо.
"Спасибо? - мысленно изумилась девушка. - Этот человек не перестает удивлять".
- Пожалуйста, преподобный отец, - произнесла она вслух.
Усталость на лице пастора стала заметнее.
- Зовите меня Ридом. Пожалуй, так будет лучше.
Вновь охваченный слабостью, Рид опустился на подушку.
- Я немного отдохну, - пробормотал он и почти сразу заснул.
Честити медленно попятилась от кровати и, наткнувшись ногами на кресло, резко села. Сжимая в кулаке свой медальон,
она смотрела на загадочного мужчину, лежавшего в нескольких шагах от нее. Всего час назад она собиралась сесть в поезд и
уехать от него без оглядки, а теперь вдруг решилась сопровождать его на индейскую территорию да еще учить детей в
индейской миссии. А ведь она никогда и в глаза не видела живого индейца!
- Честити должна научиться управлять своими эмоциями и предвидеть последствия своих поступков.
- Угомонись, Пенелопа! Честити - умная девочка и будет принимать умные решения. Я в нее верю.
"Так ли уж я умна и правильное ли решение приняла?" - размышляла Честити и никак не могла найти ответы на свои
вопросы. А в голове все звучали голоса тетушек Пенелопы и Генриетты.
- Так, так... Семейная идиллия!
Рид, вздрогнув, проснулся. Доктор Карр смотрел на него сверху и улыбался. Взглянув в окно, Рид увидел, что уже
стемнело. Он покосился в угол комнаты. Честити поспешно встала с кресла. Они оба спали. Рид мысленно обругал себя.
Опять человек вошел в комнату, приблизился к его кровати, а он даже не проснулся. Это яснее всяких слов доказывало, как
он сейчас уязвим.
- Как всегда хмуритесь? - Доктор Карр дотронулся до его лба. - Жара нет. А как нога, болит?
Все еще злясь на самого себя, Рид бросил:
- Я здоров.
- И как всегда спорите. - Доктор Карр обернулся к подошедшей Честити: - Этот парень хорошо себя вел, пока меня
не было?
Она кивнула.
- Салли говорит, что вы не выходили ужинать. Сейчас она принесет вам еду.
- О, ей незачем беспокоиться, - возразила Честити.
- Конечно, это не входит в ее обязанности, но она всегда рада услужить такой милой молодой паре.
Честити метнула на доктора откровенно виноватый взгляд. Рид всполошился. Слава Богу, доктор Карр не смотрел в ее
сторону. "Даже удивительно, как такая наивная и бесхитростная девушка умудрилась добраться до этих диких мест, избежав
беды!" - подумал он.
Ему вдруг пришло в голову, что поездка Честити на индейскую территорию - сама по себе беда. Но Рид отогнал эту
мысль. Приходилось выбирать: либо пощадить ее, либо завершить свое дело. Последнее было важнее.
- Ну что ж, давайте-ка посмотрим ногу.
Доктор Карр бесцеремонно откинул одеяло, и Рид заметил смущенный румянец Честити. Размотав повязку, доктор
небрежно обратился к девушке:
- Идите сюда, Честити! Взгляните.
Она растерянно топталась на месте.
- Да подойдите же ближе! Вы должны видеть, ведь в этом и ваша заслуга.
Она нерешительно подошла к кровати. Рид даже не потрудился взглянуть на свою рану, неотрывно следя за лицом
девушки.
- Ну-с, что скажете?
- По-моему, хорошо.
- Не просто хорошо, а замечательно! - Доктор Карр обернулся к Риду: - Уж и не знаю, то ли ваш священный сан
привлек к вам особое расположение Всевышнего, то ли мы с Честити здорово сработались, но только ваша рана почти
совсем очистилась от гноя. Если так пойдет и дальше, вы сможете встать уже через неделю.
- Через неделю! - воскликнула Честити.
- Через неделю? - разочарованно спросил Рид.
Доктор Карр хмуро переводил взгляд с одного на другого.
- Что это с вами? Я что-то не пойму, рады ли вы? Черт возьми, надо радоваться, что все идет так гладко.
Честити слабо улыбнулась.
- Я радуюсь.
- А я нет, - прорычал Рид, - я встану сейчас.
Доктор Карр усмехнулся:
- Вы шутите?
- Нисколько.
Рид сел, опершись на локти. "О том, чтобы валяться здесь еще неделю, не может быть и речи! - мысленно заключил он.
- Мне необходимо встать прямо сейчас, и никто меня не удержит!"
- Не валяйте дурака! Ложитесь немедленно! - крикнул врач.
- Нет, док, я встану, - процедил Рид сквозь зубы, - и сделаю это сейчас, пока вы здесь и можете мне помочь. А нет -
так я встану сам, когда вы уйдете.
- Вам пока нельзя ходить.
- Зато мне можно вставать, и именно это я собираюсь сделать.
- Рид, доктор Карр лучше знает, что тебе можно, а что нельзя.
Врач взорвался:
- Не надо его отговаривать, Честити! Даже я успел узнать этого человека, а уж вы-то и подавно должны его знать. Он
хочет встать и не успокоится, пока не сделает этого. Ну что ж, давайте предоставим ему такую возможность. Увидите, через
минуту он опять будет лежать.
Замолчав, доктор принялся смазывать рану вонючей мазью, потом сделал новую перевязку и резко сказал, обращаясь к
Честити:
- Ладно, я возьму его за одну руку, а вы за другую.
Девушка взглянула на раздетого пастора, и щеки ее жарко запылали.
- Но... может, он хотя бы наденет брюки?
Доктор Карр сердито сверкнул глазами:
- Что с вами? Он продержится на ногах всего несколько минут!
- Но...
- Хватит пререкаться! По моей команде возьмите его за руку.
Она еще раз взглянула на Рида, и тот прочел в ее глазах настоящую панику.
Он смотрел на нее в упор, и Честити чувствовала, как у нее на лбу и над верхней губой проступают капельки пота.
Конечно, не совсем удобно молодой девушке ухаживать за полуголым мужчиной, когда он, беспомощный и больной, лежит в
постели, но вести полураздетого мужчину за руку...
Рид осторожно спустил ноги на пол, и Честити затрепетала. Почему-то сейчас, когда он сидел на постели, расправив
плечи и готовясь встать, он казался крупнее и шире. Его волосы стали как будто более светлыми, глаза - более голубыми, а
тело... более обнаженным.
- Возьмите его за руку!
Услышав команду доктора, Честити вздрогнула и подскочила к Риду. Тот положил свою тяжелую теплую руку ей на
плечи. Сердце взволнованно запрыгало в груди девушки, когда его мозолистая ладонь прошлась по нежной коже ее
предплечья. Она чувствовала исходивший от него мужской запах и дрожала все сильнее.
Лицо Рида на мгновение исказилось от боли.
- Что с тобой? - невольно вырвалось у нее.
Он обернулся к ней, обдав пронзительным взглядом своих невероятно голубых глаз, и Чес-тити застыла, потрясенная.
Вдруг у нее в голове возникла отчетливая мысль, что сейчас Рид нуждается в ней так, как еще никто и никогда в ней не
нуждался.
Рид сделал шаг, другой, потом постепенно перестал опираться на их плечи и наконец встал без поддержки. Честити
видела, как от удивления вытянулось лицо доктора Карра. Когда же Рид самостоятельно пошел по комнате, доктор был
просто потрясен.
- Вы решили любой ценой доказать мне, что я ошибаюсь, не так ли? - Доктор Карр схватил Рида за руку. - Что ж, вам
это удалось. Вы можете ходить, но для первого раза достаточно. Не будьте упрямым, иначе навредите себе. Придется
лечиться заново.
Когда Рид лег в постель, Честити дрожащими руками укрыла больного одеялом, почему-то избегая его взгляда.
- Я ухожу, - резко сказал доктор Карр, - пейте лекарство, которое я оставил Честити. Зайду завтра утром. - Он
помолчал. - И помните: независимо от ваших личных ощущений, вы еще не совсем окрепли, и вам противопоказаны любые
другие нагрузки... надеюсь, вы поняли, что я имею в виду?
Честити недоуменно смотрела на доктора Карра. Она не поняла, на что он намекал. Вдруг ее осенило. Девушка украдкой
взглянула на Рида и с облегчением увидела, что он никак не отреагировал на замечание врача.
Доктор задержался в дверях.
- Ведите себя хорошо, Рид, иначе весь мой труд пойдет насмарку. Подождите недельку. Уверяю вас: вам необходим
отдых.
Когда доктор Карр ушел, Рид спокойно заявил:
- Мы отправляемся через два дня.
Музыка, громкие голоса, женский смех вперемежку с грубым мужским хохотом, - все эти звуки, нарушавшие тишину
гостиничного номера, доносились снизу, с ярко освещенной улицы. После ухода доктора Карра Рид почему-то не мог уснуть
и лежал, размышляя. Голоса становились все громче, музыка - оглушительней, а смех - визгливей. Даже не глядя на часы,
он знал, что уже перевалило за полночь. Рид и сам частенько бывал участником подобных ночных гуляний и заранее мог
сказать, как будут развиваться события.
Очередной взрыв пронзительного женского смеха прервал мысли Рида. Он поморщился. Это могла быть Трикси... или
Перл... или Руби. Их имена не имели значения. Женщины легкого поведения были неотъемлемой частью любого
приграничного городка... Рид и сам прибегал к их услугам, когда подпирала нужда. Его отношения с такими женщинами
были взаимовыгодными... и удовлетворяющими обе стороны, если верить улыбкам, провожавшим его до дверей.
Рид услышал шорох и, нахмурившись, посмотрел в угол комнаты. Честити уже не первый раз беспокойно ворочалась в
кресле. Лицо ее было в тени. Он вспомнил, как прижимался к ее теплому боку, когда пробовал ходить, как провел ладонью
по ее руке, как она подняла голову и взглянула на него...
Он резко оборвал свои воспоминания. Уличные женщины были мягкими снаружи и твердыми внутри. Уходя от них,
мужчина мог не сомневаться: они сумеют сами о себе позаботиться. Честити Лоуренс не принадлежала к их породе. У Рида
не было времени на отношения с ней, но она подвернулась как нельзя кстати. Взглянув в ее невинные глаза, ни один
смертный не подумает, что они приехали на индейскую территорию с какими-то нехорошими намерениями. С этой наивной
девушкой он может сколько угодно колесить по штату, выискивая логово Моргана. По своей доверчивости она ни на секунду
не усомнится, что он именно тот, за кого себя выдает.
По правде говоря, Честити Лоуренс нужен опекун. Мысль о том, что в Калдвелле ее ждет мужчина, готовый взять на себя
эту обязанность, почему-то слабо утешала. Рид недовольно заворочался, и тут же ногу пронзила боль. Услышав его
невольный стон, Честити резко села. В ее темной фигуре чувствовалось тревожное напряжение.
- Вам плохо? - спросила она.
- Нет. - Пожалев о своем резком ответе, Рид тихо выругался и более любезно сказал: - Все в порядке, просто неловко
повернулся. Я не хотел вас будить.
- Я не спала.
- И это понятно. Сегодня в "Раундапе" веселая ночка.
- Да.
- Это дело обычное.
- Я так и подумала.
- Вы не привыкли к такому, верно?
- Ну...
Дальнейших слов Риду не требовалось.
Молчание затянулось. Наконец Честити нерешительно спросила:
- Вы не возражаете, если я задам вам один вопрос?
Рид тревожно подобрался.
- Задавайте.
- Когда сегодня днем к вам приходил мистер Дженкинс... как вы узнали, что он стоит за дверью с револьвером?
- Я не знал этого.
- То есть?
- Я не знал, что это Дженкиис... но знал, что кто-то там есть с револьвером.
- Откуда?
- Я слышал щелчок взведенного курка.
Рид чувствовал, что девушка удивлена и хочет еще что-то спросить, но ему самому надо было кое-что узнать.
- Вы сказали, что в Калдвелле вас кто-то ждет?
- Да.
- Вам надо ему сообщить, что вы задержитесь, - продолжал Рид.
- Я пошлю телеграмму.
Ему не нравились ее лаконичные ответы.
- Он рассердится?
- Надеюсь, что нет.
- Значит, он человек понимающий.
- Да, он замечательный!
- Он фермер?
- Нет, банкир.
"Банкир..." - удивился Рид.
- Вы едете в гости или собираетесь остаться насовсем?
- Если все пойдет хорошо, я надеюсь остаться.
- А он хочет, чтобы вы остались?
- Не знаю.
Рид вдруг разозлился:
- Ни один нормальный мужчина не позволил бы такой женщине, как вы, путешествовать одной в этих диких краях.
- Такой женщине, как я? - переспросила Честити, и в ее голосе послышалось раздражение.
- Я хочу сказать, что вы совсем незнакомы с этими местами, - осторожно объяснил Рид.
- Я вполне самостоятельна.
Разумеется!
- Я точно знаю, куда еду и что собираюсь Делать. Я долго готовилась к этой поездке.
Он молчал.
- Это очень важно для меня.
- То есть вам важен этот человек?
- Он мне нужен.
Рид услышал в ее ответе нотки отчаяния, и у него защемило сердце.
- У вас больше никого нет?
- Нет... да... - Она замялась, потом просто сказала: - Сейчас мне нужен только он.
Рид силился получше рассмотреть девушку в полумраке комнаты, но ее черты были такими же расплывчатыми, как и ее
ответы. Расплывчатыми, но правдивыми - в этом он не сомневался. Она не умела лгать.
"Ничего, со мной быстро научится", - мелькнуло в голове у Рида.
За окном вспыхнул свет, на мгновение осветив лицо Честити. Она лежала, сжимая в кулаке свой медальон. Эта ее
привычка, ставшая уже знакомой Риду, будила в нем какие-то смутные воспоминания.
Он резко прервал молчание:
- Когда все уладится, я позабочусь о том, чтобы вы благополучно добрались до Калдвелла.
- Не надо.
- Нет, надо.
"Странно, зачем я это сказал?" - сам себе удивился Рид и неожиданно понял, что знает ответ. Залетавший в окно
душный ночной воздух, тихий женский голос во тьме, щекочущий чувства аромат роз... "Нет, я не попаду в эту ловушку!" -
решил он.
- Мы выезжаем через два дня, - сухо бросил Рид, заканчивая разговор.
- Но доктор Карр сказал...
- Через два дня, не позже.
Глава 5
Прошло два дня.
Ранним утром Рид выглянул из окна гостиничного номера и посмотрел на еще не слишком оживленную, залитую ярким
солнцем улицу. Честити встала раньше и, как обычно, спустилась вниз принять ванну. Рид сделал вид, что спит. Он
терпеливо дождался ее ухода: ему нужно было побыть одному.
Осторожно спустив ноги с кровати, Рид поморщился от боли в бедре, потом с усилием поднялся и проковылял к
умывальнику. Два дня оказались неожиданно коротким сроком, но обстоятельства, вынудившие его принять решение, не
изменились. Насколько он знал, Морган не собирался долго задерживаться на индейской территории, и нельзя было
допустить, чтобы этот подонок опять ускользнул.
С этой мыслью Рид налил воды в кувшин, взял кусок мыла и взбил пену. Стараясь глубоким дыханием разогнать остатки
болезненной слабости, он натирал ею лицо, грудь и руки. Моясь, Рид продумывал план на ближайшие дни. Через несколько
минут, посвежевший и взбодрившийся, он взял полотенце и начал медленными круговыми движениями растирать широкие
плечи и разминать крепкие мышцы рук и груди. Почувствовав резкий прилив сил, Рид потянулся за бритвой.
Полностью одевшись, он наконец взглянул з зеркало. Оттуда на него смотрел высокий, гладко выбритый, светловолосый
мужчина в темном костюме с пасторским воротничком. Лицо его было бледным, под холодными голубыми глазами темнели
круги, но стоял он без видимого усилия, успешно скрывая пульсирующую боль в ноге.
Довольный, Рид поднял с пола свой саквояж, настороженно покосился на дверь, достал с самого дна из-под подкладки
маленький револьвер, спрятал его в голенище сапога. Теперь он был полностью готов.
Направившись к двери, Рид с досадой отметил свою не совсем уверенную походку и тихо выругался. Нужно подышать
свежим воздухом, тогда все будет в порядке. С этой мыслью он медленно спустился по лестнице на первый этаж гостиницы.
- Нет, этого не может быть!
Честити поднесла к глазам полинявшее черное платье, которое после долгих раздумий было выбрано ею в качестве
дорожной одежды, и с расстройством покрутила его в руках. Сегодня утром она встала рано и, понежившись в ванне Салли,
пошла в маленькую лачужку-прачечную, куда два дня назад отнесла в стирку свое платье. Теперь она стояла в ветхом здании
и глотала слезы.
Хозяин прачечной - пожилой коротышка с пышными бакенбардами - смотрел на девушку с холодным прищуром. Она
резко обернулась к нему и, не в силах сдержать упрека, сказала:
- Что случилось с платьем? Оно стало по крайней мере на два размера меньше, чем было, а цвет... цвет вообще пропал!
- Я с ним ничего не делал. Мои девочки постирали его и погладили, как вы просили.
- Но... но...
- Они одинаковым способом стирают всю одежду, которую нам приносят. Уж не думаете ли вы, что они нарочно что-то
сделали именно с вашим платьем? Щелочное мыло отстирывает все начисто.
- Щелочное мыло? - Пораженная, Честити только покачала головой.
- И кипяток. Во всем штате нет такой грязи, которую мои девочки не смогли бы от-кипятить.
- Откипятить? - возмутилась Честити и, понимая, что дальше спорить бессмысленно, сказала: - Ладно. Оставьте это
платье себе. Может, кому-нибудь отдадите.
- Я не слышал, чтобы у нас в городке кто-то ходил в трауре.
- В трауре?
- А кто еще наденет такое платье? Только женщина в трауре. - Он помолчал, задумавшись над собственным вопросом.
- Хотя, может, старая мамаша Джиллис возьмет его. У нее мало одежды, и она вовсе не так привередлива, как кажется.
Губы девушки дрогнули в слабой улыбке.
- Вот и прекрасно, - пролепетала она и пошла к выходу.
Хозяин прачечной хмуро сдвинул брови.
- Эй, постойте! А кто будет платить за стирку?
- Платить за стирку? Вы испортили мне платье и хотите, чтобы я за это еще и заплатила?
- Послушайте, леди, - злобно процедил старик, пожевав беззубыми деснами, - я не знаю, как там у вас на востоке, но
здесь принято платить за услуги или расплачиваться по заслугам, если вы понимаете, что я имею в виду.
Девушка удивленно посмотрела на задиристого коротышку:
- Вы мне угрожаете, сэр?
- Боже упаси! Я только предупреждаю вас о том, что произойдет, если я не получу то, что мне причитается!
"Варварские края..." - Голос тетушки Пенелопы настойчивым эхом звучал в ушах Честити.
Усилием воли прогнав этот голос, она шлепнула на стойку монету и отвернулась от злого старика.
Выйдя из прачечной, девушка взглянула на галантерейный магазин в дальнем конце улицы, потом на свою юбку из
бледно-голубого ситца. "Нет, я больше никогда не доверю нежную ткань своих платьев рукам приграничных прачек!" -
мысленно заключила она.
"Что же мне теперь делать?" - размышляла Честити. Последние два дня Рид удивительно быстро шел на поправку, как
будто желание поскорее встать на ноги придавало ему сил. Но в чем бы ни крылась причина его заметно улучшившегося
самочувствия, она не сомневалась, что скоро они отправятся на индейскую территорию.
Подумав, что на эту поез
...Закладка в соц.сетях
