Жанр: Любовные романы
Избранные любовью
...верит в
существование богатств Мак-Кинли и рассчитывает запустить в них руку. Но
готов ли Роберт пожертвовать ради этих денег своей свободой? Пожалуй, нет,
для этого он слишком горд и самонадеян. Он всего лишь предложил увезти ее
отсюда, не более того — ну и, возможно, заняться с ней сексом, это не было
сказано вслух, но подразумевалось.
Удивительное дело, думала Триша, что до встречи с Робертом Кэссиди я и не
мечтала о страстном сексе, у меня никогда не возникало искушения. Роберт
Кэссиди заставил меня испытать чувства, о существовании которых я до сих пор
и не догадывалась, в этом его опасность.
Здравый смысл подсказывал Трите, что лучше отказаться, лучше вернуться к
гостям и попросить кого-нибудь из друзей отвезти ее в город. Соглашаясь
уехать с Робертом, она рискует оказаться в еще более сложном положении, чем
сейчас.
— Ты слишком долго думаешь, — вдруг резко вторгся в ее мысли голос
Роберта.
Триша подняла на него взгляд. Ладонь Роберта лежала как раз под ее левой
грудью, и он наверняка чувствовал, как трепыхается ее сердце. Роберт
погладил большим пальцем нижнюю часть ее груди, и Триша, не сдержавшись,
резко втянула воздух.
Эндрю поднял голову и каким-то животным чутьем почувствовал сексуальные флюиды, витающие в воздухе.
— И давно ты мне с ним изменяешь?
Слышать упрек, облеченный в форму вопроса, из уст не кого-нибудь, а Эндрю
было так нелепо, что Триша чуть было не разразилась истерическим смехом.
За нее ответил Роберт:
— Не так долго, как ты изменяешь Трише с ее подругой, но достаточно,
чтобы мы оба поняли, чего хотим.
Триша с тревогой отметила про себя, что Роберт очень умело лжет, причем ложь
слетает с его губ без особого труда. С чего она взяла, что ему можно
доверять?
Роберт поднял руки, положил их на плечи Триши и ощутимо сжал пальцы. Триша
вопросительно посмотрела на него, но по замкнутому, мрачному лицу поняла
только, что Роберт рассержен, его глаза сверкали, губы были сжаты и совсем
не навевали мысли о поцелуях.
— Что ты предпочитаешь, Триша: уйти через черный ход и уехать без шума
или зайти в комнату за вещами? Тогда тебе предстоит пройти сквозь строй.
Это был одновременно и вопрос, и предупреждение. Роберт не мог не понимать,
что ставит себя под удар: если она сейчас откажется с ним уехать, он
окажется в глупом положении. Неожиданно для себя Триша спросила:
— Сколько тебе лет?
— Я уже вышел из того возраста, когда играют в игры.
Роберт снова поцеловал Тришу, и она поняла, что, даже когда он рассержен,
его губы так же требовательны и горячи.
— Смотреть противно! — фыркнул Эндрю и, встав, направился к двери.
— Не спеши, мы еще не все обсудили, — бросил ему вслед Роберт.
Эндрю застыл. Триша тоже, реплика Роберта ее насторожила: что они могут еще
сказать друг другу?
— Не вздумай обсуждать меня с ним! — предупредил Эндрю Тришу.
— Боишься, что он выдаст твои самые интимные тайны? — съязвила
она.
Роберт наклонился к самому уху Триши и тихо, чтобы не слышал Эндрю, сказал:
— Если ты будешь и дальше смотреть на него таким взглядом, он поймет,
что ты хочешь остаться с ним, а не со мной.
Триша встрепенулась.
— Но я...
Роберт не дал ей закончить.
— Так через какую дверь мы выходим, черного хода или парадную?
Пора принимать решение, поняла Триша, откладывать больше нельзя. Ехать с
Робертом или нет? В конце концов, ответ подсказала гордость, точнее то, что
от нее еще осталось:
— Я выйду через парадный вход.
Триша подозревала, что позже еще не раз пожалеет о своем решении — еще бы,
согласиться ехать куда бы то ни было с Робертом Кэссиди было с ее стороны
безрассудством на грани безумия! — но дело сделано, она согласилась.
— Молодчина, храбрая девочка, — прошептал Роберт.
Подкрепив свои слова поцелуем в лоб, он взял Тришу за руку и повел к двери.
Когда они проходили мимо Эндрю, Роберт заслонил Тришу своими широкими
плечами и открыл перед ней дверь в коридор. Она глубоко вздохнула и сжала
кулаки; в эту минуту она вовсе не чувствовала себя храброй.
6
Как только Триша и Роберт вышли в холл, где собрались все гости, гул голосов
смолк, все дружно повернулись в их сторону. По лицам гостей было трудно
понять, много ли они знают наверняка, а о чем только догадываются. От
волнения у Триши пересохло в горле, под ложечкой противно засосало. Она
остановилась в арочном проходе, и Роберт тихо спросил:
— Десяти минут тебе хватит?
Триша кивнула и выдавила:
— Да, я успею сложить вещи.
— Буду ждать.
Это было обещание, и, хотя Триша понимала, что Роберт опасен, куда опаснее
Эндрю, именно сейчас его слова вселили в нее уверенность. Она расправила
плечи, вскинула голову и на плохо слушающихся ногах пошла к лестнице на
второй этаж, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из гостей. Она не
знала, что прочла бы в их взглядах — осуждение, потому что она уходила от
жениха к Роберту, или жалость, потому что Эндрю изменял ей с Юной, — но
и первое, и второе было равно неприятно.
Как Роберт и предвидел, Триша шла словно сквозь строй. К тому времени, когда
она достигла лестницы, разговоры возобновились. Трише хотелось броситься по
ступеням бегом, но она заставила себя идти ровным шагом. Примерно на
середине лестницы она осмелилась повернуть голову и взглянуть сверху на зал.
Роберт стоял на прежнем месте и провожал ее взглядом. Как часовой на посту.
Дойдя наконец до своей комнаты, Триша чуть не осела на пол, нервное
напряжение отняло у нее все силы. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к
ней и закрыла глаза.
Ее била дрожь, из-под сомкнутых ресниц потекли слезы. И причина была не
только в том, что она узнала о вероломстве Эндрю, Тришу выбила из колеи
собственная реакция на обольщение Роберта, а еще — его неожиданно
собственническое поведение по отношению к ней. В довершение всего ее пугало
будущее, Триша подозревала, что совершает страшную глупость, связавшись с
мужчиной, от которого любая нормальная здравомыслящая женщина держалась бы
подальше. Нормальная, здравомыслящая... Скорее уж заурядная и скучная, если
даже человек, за которого она собиралась выйти замуж, искал развлечений на
стороне.
— Триша?
Услышав робкий шепот, она вздрогнула и открыла глаза. В комнате было темно,
и, войдя, Триша не заметила, что на краешке ее кровати сидит Юна.
— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Юна.
— Можно подумать, тебя это волнует.
— Волнует. — Юна встала и подошла к ней. — Иначе зачем бы я
сидела тут и ждала тебя? Я хочу извиниться и все объяснить. Ты должна...
— Не нужно ничего объяснять, я видела все своими глазами.
Триша оттолкнулась от двери и пошла к шкафу, обходя Юну стороной, словно
боялась заразиться от бывшей лучшей подруги какой-нибудь инфекцией. По
дороге она на ощупь включила лампу.
— Позволь мне объяснить, почему это произошло! — взмолилась
Юна. — Ты не знаешь, какой Эндрю на самом деле, он очень эгоистичный и
хитрый, он разыгрывает перед тобой целый спектакль, но...
— Уже не разыгрывает.
— Уже нет, — тихо согласилась Юна.
Триша достала из гардероба свой чемодан, положила его на кровать, открыла и
стала укладывать одежду. Юна прислонилась к стене и сложила руки на груди.
— Ты уезжаешь?
Она еще удивляется! Триша чуть не расхохоталась.
— А ты как думаешь? Ты мне противна.
К удивлению Триши, Юна согласилась:
— Знаю, я сама себе противна. Ты не представляешь, как я его ненавижу.
Я этого никогда не скрывала, но...
Они вернулись к тому самому
но
, о котором Триша не желала слышать.
— Интересно, как случилось, что ты из кожи лезла вон, чтобы познакомить
ненавистного тебе мужчину со своей якобы лучшей подругой?
— Что ты имеешь в виду?
Трише хотелось броситься на Юну с кулаками, но она продолжила укладывать
вещи.
— Я приехала в Эдинбург на полгода позже, чем ты, ты познакомила меня
со своими друзьями, даже помогла устроиться на работу в тот же отель, где
работала сама. Почему же ты меня не предупредила, что за человек Эндрю,
которого ты, по твоим словам, ненавидишь? Зачем ты вообще меня с ним
познакомила?
— А что мне было делать? Притворяться, что я его не замечаю?
Вопрос резонный, но Триша не хотела этого признавать. Внезапно ее осенило:
— Ты уже тогда хотела лечь с ним в постель! Но он на тебя не клюнул, у
него уже была подружка, эффектная брюнетка с огромными карими глазами...
— Джейн, — пробормотала Юна.
Триша перевела взгляд на бывшую подругу. Юна опустила голову, волосы упали
на ее лицо, скрывая его выражение.
— Я все поняла! Ты хотела произвести на него впечатление и похвасталась
в разговоре, что у тебя есть подруга, которая состоит в родстве с Мак-Кинли.
Юна резко вскинула голову.
— Я же не знала, что, услышав имя Мак-Кинли, он сделает стойку, как
гончая на зайца.
— Я же рассказала тебе об этом по секрету! А если уж ты проболталась,
да еще и увидела, что этот хищник очень заинтересовался, могла бы, по
крайней мере, меня предупредить. Подруга называется!
Юна покраснела и отвернулась. С глаз Триши спала еще одна пелена — сколько
же их было всего?
— Чтобы выудить побольше информации обо мне, Эндрю стал с тобой
встречаться, я угадала? Тогда-то он и уложил тебя в постель!
— Я уже сказала: я его ненавижу.
Триша поняла, что на этот раз Юна говорит правду. Но не всю. Да, она
ненавидела Эндрю, но одновременно была влюблена в него так сильно, что не
смогла ему отказать.
— Эндрю — ловкий манипулятор, сначала он использовал меня, чтобы
добраться до тебя, а потом использовал нашу дружбу, чтобы заставить меня
молчать. Он сказал, что ты никогда меня не простишь, если узнаешь правду, и
он был прав, не так ли?
Триша не раздумывала ни секунды.
— Не прощу.
Если бы не Юна, ее бы сейчас здесь не было, она бы не чувствовала себя
использованной и обманутой, она могла бы вообще никогда не познакомиться с
Эндрю.
Ты ее не любишь! Она тебе даже не нравится!
Триша вздохнула. Эти
слова Юны до сих пор звучали у нее в ушах.
— Ты называешь Эндрю лжецом и манипулятором, а сама-то чем лучше? Мы
дружили с тобой несколько лет, всем делились, у нас не было друг от друга
тайн.
— Но у тебя тоже была от меня тайна, ты не рассказывала, что
встречаешься с Кэссиди, — парировала Юна. — Думаешь, я не видела,
как вы целовались? Да вы так одурели от поцелуев, что ничего и никого вокруг
не замечали!
— Что ж, по крайней мере, мое белье до сих пор на мне.
Юна ахнула и инстинктивно схватилась за подол платья. Триша вышла в ванную
за своими туалетными принадлежностями, но, когда она вернулась, Юна уже
пришла в себя и была готова к новой атаке.
— Ты, наверное, считаешь себя высоконравственной особой по сравнению со
мной. Но на самом деле ты немногим меня лучше, ты тоже увела мужчину у
другой женщины.
Сердце Триши сбилось с ритма и пропустило удар. Неужели Юна имеет в виду,
что у Роберта есть постоянная подружка?
— Да-да, не удивляйся, — продолжала Юна, ободренная первой
победой. — Джейн, которую мы тут упоминали, считалась невестой Эндрю.
Они не были официально помолвлены, но все считали их женихом и невестой. Но
потом появилась ты, и Эндрю ее бросил. — Юна выдержала драматическую
паузу. — Между прочим, она сводная сестра Роберта Кэссиди.
Первой мыслью Триши было: слава Богу, значит, у Роберта никого сейчас нет! И
только позже она осознала смысл сказанного.
— Но Эндрю сказал, что между ними все было кончено еще до того, как мы
познакомились.
Юна фыркнула.
— С каких это пор Эндрю стал говорить правду? Он всегда был лживым,
жадным, беспринципным мерзавцем, был и остается. Джейн, конечно, не бедная,
но она не так богата, как будешь ты, когда получишь наследство.
— Ты все это знала и молчала?! — ужаснулась Триша.
— А с какой стати мне было тебе рассказывать? Я же не знала, что ты
кроме Эндрю встречаешься еще и с Робертом Кэссиди.
Юна злобно выплевывала слова, только что не шипела от злости. Триша впервые
видела ее такой.
— Но сейчас я могу тебе кое-что посоветовать. На твоем месте я бы
поинтересовалась, не использует ли Кэссиди тебя как орудие мести Эндрю за
Джейн.
Месть... Триша вспомнила, что Эндрю тоже говорил, что Роберт ему мстит, но
тогда она не вдумалась в его слова. Говорил Эндрю и о том, что Роберт ее
использует, но Триша только сейчас поняла, что он имел в виду. Роберт с
самого начала не скрывал своей неприязни, почти ненависти к Эндрю, вероятно,
он уже тогда планировал свою месть. А его поцелуи в кабинете... Он точно
рассчитал время, чтобы Эндрю, войдя, застал их целующимися!
Реальность оказалась еще более уродливой, чем Трише представлялось. Мало
того, что ее бессовестно использовал, точнее, пытался использовать один
беспринципный мерзавец, так теперь еще один пытается сделать то же самое,
только на свой лад. К глазам Триши подступили слезы, и она отвернулась от
Юны, чтобы та не видела ее лица.
— Нечего сваливать всю вину на меня! — закричала Юна. — Если
ты видела нас с Эндрю в парке, то должна была слышать, что я ему говорила: я
давно порывалась все тебе рассказать и наконец решилась! Сегодня я
обязательно это сделала бы, но не успела, ты сама все узнала.
Да уж, ты бы рассказала, с горечью подумала Триша, но не раньше, чем улучила
бы четверть часа, чтобы заняться сексом с моим женихом!
Триша дала себе слово больше никогда никому не доверять. У нее все
расплывалось перед глазами от слез, пальцы дрожали так, что она с трудом
закрыла замки чемодана. Если бы еще вчера кто-нибудь сказал ей, что в ночь
своей помолвки она будет плакать, она бы рассмеялась ему в лицо. А ведь
испытания еще не закончились, ей еще предстоит пройти вместе с Робертом к
выходу под взглядами десятков гостей. Но самое страшное даже не это, главное
испытание — посмотреть в глаза Роберту Кэссиди, зная то, что она теперь о
нем знает.
Наконец Триша справилась с замками чемодана.
— Возьми меня с собой! — неожиданно взмолилась Юна.
Уже взявшись за ручку двери, Триша остановилась и в последний раз посмотрела
на так называемую подругу. Миниатюрная фигурка, красивое лицо, пышные
вьющиеся волосы... Даже дрожащие губы не портили Юну, а делали еще
прекраснее. Слишком красива — себе во вред.
— Желаю тебе того, чего ты заслуживаешь.
Триша сама не ожидала, что способна на столь эффектную прощальную реплику.
Наверное, во мне скрыто еще много такого, о чем я даже не подозреваю, думала
она, идя по коридору к лестнице.
Роберт ждал ее. Даже на расстоянии Триша видела, что его великолепное
сильное тело напряжено. Он сдвинул манжет рубашки и посмотрел на часы. Не
терпится увезти меня, чтобы продолжить начатое во имя мести, с горечью
подумала Триша.
Услышав ее шаги, Роберт поднял голову, посмотрел на верхнюю площадку
лестницы и улыбнулся. Не знай Триша, как обстоит дело, по этой улыбке она
могла бы заключить, что он искренне рад ее появлению и испытал облегчение,
увидев, что она не передумала.
Тришу подмывало стереть его лживую улыбку каким-нибудь хлестким замечанием,
но она вспомнила, что они не одни, на них смотрит целая толпа гостей.
Устраивать представление для публики у нее не было ни малейшего желания,
поэтому выяснение отношений с Робертом придется отложить до тех пор, когда
они останутся наедине.
— А я уж собрался за тобой идти. — Роберт окинул Тришу
одобрительным взглядом и взял у нее чемодан. — Милая курточка, и
подходит к платью.
— Может, пойдем?
Ледяной голос Триши сдул улыбку с его лица, Роберт прищурился и, не меняя
тона, согласился:
— Конечно.
Трише стало стыдно, что она ответила на теплую улыбку Роберта ледяным
холодом. Он взял ее за запястье и молча перехватил ручку чемодана из ее
пальцев. Шагая к выходу, Роберт приноровил свой широкий шаг под более
короткий шаг Триши, одновременно стараясь, насколько это было возможно,
заслонить ее своим крупным телом от толпы. Триша могла только гадать, о чем
думают гости, провожая их любопытными и настороженными взглядами. Она даже
не знала, считают ли ее жертвой или виновницей, брошенной или бросившей.
Триша с удивлением поняла, что мысли об Эндрю больше не вызывают боли,
только негодование, как будто ее любовь внезапно прошла, перегорела — да
была ли она вообще? Но предательство Юны, которую она считала лучшей
подругой, по-прежнему причиняло острую боль. Неужели она совсем не
разбирается в людях? Тришу бросило в дрожь, и, словно почувствовав ее
состояние, Роберт свободной рукой обнял ее за плечи.
Но если он хотел подбодрить Тришу, то результат оказался противоположным: от
его прикосновения она чуть не подпрыгнула. Она ни на секунду не забывала,
что Роберт — не спаситель, не рыцарь в сияющих доспехах, а еще один
манипулятор, который пытается использовать ее в своих личных целях.
— Не прикасайся ко мне! — зло прошипела Триша.
Роберт и не подумал подчиниться, напротив, его рука удобно легла на тонкую
талию Триши. Роберт остановился и притянул Тришу к себе. Его губы коснулись
ее уха, дыхание обожгло кожу.
— Веди себя прилично, хотя бы пока мы не вышли отсюда, — прошептал
Роберт, — или мне придется поцеловать тебя так, чтобы из твоей упрямой
головки испарились бунтарские мысли.
Триша ни секунды не сомневалась, что это не блеф и он с легкостью осуществит
свою угрозу. Убедившись, что его слова достигли цели, Роберт подтолкнул
Тришу к двери. Они продолжили путь, и тут только Триша увидела, что у двери
их ждут родители Эндрю. Селина и Джеффри Уинфилд стояли с застывшими лицами,
как двое часовых, по-видимому, несмотря ни на что, они были полны решимости
до конца играть роль гостеприимных хозяев и попрощаться с уходящей парой.
Знают ли они о грязной игре, которую вел их сын? Трише вспомнилась случайно
подслушанная фраза:
Папа, твоему бизнесу ничто не угрожает. Только запомни,
кто и какую цену заплатил за эту безопасность
. Да, они знали правду с
самого начала. Тришу передернуло от омерзения. Означает ли это, что они
знают и о причинах, побудивших Роберта вмешаться? Вероятнее всего, да.
Похоже, здесь все всё знают — все, кроме нее.
— Я тебя ненавижу — прошипела она. Роберт словно не слышал.
— Кэссиди, нам нужно поговорить, — сказал Джеффри Уинфилд.
Даже не замедлив шага, Роберт бросил:
— На следующей неделе. И без участия вашего сына. Конечно, если вы
хотите и дальше вести со мной дела.
— Д-да, конечно.
На памяти Триши холодный, надменный Джеффри Уинфилд впервые заикался, как
взволнованный школьник.
Селина Уинфилд даже рта не раскрыла. По-видимому, Роберт сумел очень
эффективно отсечь Эндрю даже от его собственных родителей.
Ночной воздух обдал Тришу холодом.
Ягуар
Роберта стоял у лестницы. Роберт
подвел Тришу к машине, поставил чемодан на землю, распахнул перед ней дверцу
и только после этого убрал руку с ее талии. Пока Триша садилась на мягкое
кожаное сиденье, Роберт наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица.
Затем он захлопнул дверцу, погрузил в багажник чемодан Триши и сел за руль.
Несмотря на свое взвинченное состояние, Триша не могла не обратить внимания
на хищную грацию его движений. И автомобиль — черный
ягуар
— ему очень
подходил.
Роберт завел мотор, и мощная машина плавно тронулась с места, подвластная
воле хозяина. Триша сразу же отвернулась и стала смотреть в окно — это
лучше, чем постоянно видеть боковым зрением фигуру Роберта, в которой ей
теперь виделось нечто угрожающее.
Лучи фар скользнули по живой изгороди и осветили развилку дороги. Триша
понятия не имела, куда Роберт ее везет, да и ей было все равно. Вся ее жизнь
лежала в руинах, и ей казалось, что хуже уже не будет — просто некуда.
Однако оказалось, что она ошиблась. Роберт резко затормозил, так что Тришу
бросило вперед, и повернулся к ней.
— Ладно, хватит играть в молчанку, выкладывай, что Юна тебе наговорила,
почему ты вся ощетинилась колючками, как ёжик?
— Почему ты думаешь, что Юна мне что-то наговорила?
— Больше некому, она — единственная, от кого я не мог тебя защитить.
Защитить? Триша чуть не расхохоталась. Он называет это защитой?! Она не
ответила и снова отвернулась к окну.
— Триша!
— Джейн Бэрри.
Она ожидала, что Роберт начнет оправдываться или хотя бы виновато
чертыхнется, но он молчал, было только слышно, как он медленно и глубоко
дышит. Его непрошибаемое спокойствие сводило Тришу с ума, она из последних
сил сдерживалась, чтобы не расплакаться от обиды и бессильной ярости. Роберт
шевельнулся, Триша чуть повернула голову и с опаской покосилась в его
сторону, но Роберт всего лишь положил руки на руль, и через несколько секунд
они продолжили путь.
Ну что ж, хочешь делать вид, что я ничего не говорила, — пожалуйста,
так даже лучше, не придется выслушивать твои лживые объяснения, мрачно
подумала Триша. А в том, что объяснения были бы лживыми, она почти не
сомневалась. Роберт в полном молчании вел автомобиль на большой скорости,
ловко лавируя на крутых поворотах. Он и автомобиль ведет так же, как делает
все остальное, — уверенно, целеустремленно, полностью контролируя
ситуацию, подумала Триша. И, как всегда, невозмутим, ничем его не проймешь.
Они проехали мимо поворота к поместью Мак-Кинли. Увидев знакомую подъездную
дорогу, Триша встрепенулась.
— Ты мог бы...
— Молчи!
Ягуар
неожиданно вильнул, как будто одного только звука ее голоса хватило,
чтобы поколебать самообладание водителя. Впрочем, Триша не сожалела, что
Роберт не дал ей закончить фразу: даже если бы она попросила свернуть и
Роберт согласился бы, Персиваль вероятнее всего не впустил бы ее в дом.
Персиваль Мак-Кинли — еще один бездушный представитель мужского пола. Он
даже не попытался хотя бы для приличия сделать вид, что судьба внучатой
племянницы ему не безразлична. Теперь Триша понимала, почему ее мать не
искала контакта с родственниками. Нужно было последовать ее примеру и
остаться в Лондоне, тогда она уберегла бы себя от множества переживаний.
Проехав еще с милю, Роберт затормозил. Фары освещали только полоску дороги,
обсаженной деревьями. Все остальное тонуло в темноте. Куда он ее привез?
— Я хочу...
— Ты сама не знаешь, чего хочешь! — отрезал Роберт.
Он заглушил двигатель и вынул ключ из зажигания. Затем отстегнул ремень
безопасности, вышел из машины и стал обходить капот, чтобы подойти к дверце
со стороны Триши. Она с опаской следила за ним. Его мрачное лицо и сурово
сжатые губы не предвещали ничего хорошего. Неужели он высадит ее посреди
дороги, неизвестно где? Он распахнул дверцу.
— Я не хочу выходить!
— Тебя никто не спрашивает!
Роберт наклонился, отстегнул ремень безопасности, потом взял Тришу за руку и
едва ли не силой выволок ее из машины. Одной рукой он обхватил ее за талию и
прижал к себе, другой тем временем захлопнул дверцу. Тришу охватила паника,
но в это время послышалось какое-то жужжание, и она увидела, что за спиной
Роберта закрываются металлические ворота. Она даже не заметила, как они
въехали в эти ворота. Триша почувствовала сквозь тонкие подошвы туфель
неровности мощеной дороги. Она повернула голову, пытаясь разглядеть что-
нибудь в темноте и понять, где они, при этом случайно задела губами
подбородок Роберта. Роберт что-то неразборчиво прошипел, Триша подняла
взгляд на его лицо и застыла, пораженная огнем, полыхавшим в его глазах.
Ноздри его раздувались, как у возбужденного коня. Она почувствовала, что
тело Роберта напрягается, и сдавленно ахнула, когда поняла, что означает это
напряжение. Ее взгляд опустился ниже. Губы Роберта были по-прежнему сердито
сжаты, но какая-то неуловимая перемена в них подсказала Трише, что последует
дальше.
— Нет...
Больше ей ничего не удалось сказать, губы Роберта накрыли ее губы, и в одно
мгновение Тришу охватил огонь. Триша застонала и вцепилась в плечи Роберта.
Она попыталась его оттолкнуть, но безуспешно: Роберт положил ладонь ей на
спину и прижал к себе так крепко, что от близости его возбужденного тела у
Триши ослабели колени. Он безошибочно почу
...Закладка в соц.сетях
