Жанр: Любовные романы
Кто сильнее
...осится к тому, что она
возобновила свои занятия живописью, но чувствовала: дело заключается не
только в этом. Как только Иветт заикалась о покупке собственного дома, Дик
заявлял, что родительский дом достаточно большой, — дескать, места на
всех хватит.
С этим трудно было не согласиться, дом действительно был достаточно большой
и Дик мог позволить себе отдельную спальню. Он объяснял это тем, что встает
очень рано, ложится поздно и... не хочет беспокоить Иветт. Но она
догадывалась, что и здесь не обошлось без вмешательства его родителей: для
них хорош был любой способ, лишь бы развести сына.
Еще одним источником конфликта стала неспособность Иветт забеременеть. Хотя
Дик и занимал отдельную спальню, два-три раза в неделю он навещал Иветт по
ночам. Она подозревала, что его исступленные, почти болезненные ласки
продиктованы стремлением доказать, что в неспособности Иветт к зачатию нет
его вины. В результате физическая связь стала мучительной для обоих, хотя
Дик не оставлял попыток.
Тем не менее, Иветт все не беременела, и у Дика возникли подозрения.
Разумеется, они возникли не на пустом месте, а всячески подогревались отцом
и матерью, и однажды Иветт застала мужа в своей спальне в тот момент, когда
он рылся в ее вещах. Ясно, что он искал контрацептивы. Гнев Иветт был
настолько безмерен, что она даже не ощутила триумфа, когда Дик ничего не
нашел. Его комментарий, что, по-видимому, она прячет таблетки где-то в
другом месте, переполнил чашу ее терпения. В ту ночь Иветт заперла дверь на
ключ и не открыла ее, услышав его стук. Более того, она заперла и балконную
дверь, опустила жалюзи, решив, что уж лучше терпеть духоту, чем спать с
мужчиной, который тебе не доверяет.
Дик был слишком горд и не стал умолять ее открыть дверь. Так гневный бунт
Иветт против недоверия мужа быстро перерос в полный разрыв, они стали
чужими. И прежде чем Иветт набралась смелости, чтобы поговорить с ним,
случилось то, что сделало примирение нереальным.
К этому времени у нее появился собственный транспорт — старый автофургон.
Как Иветт подозревала, ей отдали его, чтобы она могла отвозить в школу
младших детей, но все равно была счастлива, потому что машина давала ей хоть
какую-то свободу. В уик-энды частенько приглашала Лиз в Дариен пройтись по
магазинам и посидеть в маленьком кафе за чашечкой кофе с пирожными. Из всех
Доулов, разумеется, не считая Дика, Иветт больше всего любила эту девчушку,
и Лиз отвечала ей взаимностью, буквально превратившись в тень Иветт.
И вот в один из уик-эндов Иветт и увидела в Дариене Дика, который, опираясь
на капот своего запыленного пикапа, болтал с молоденькой блондинкой в ярко-
розовом комбинезоне.
Иветт думала, что он и Том еще утром уехали на дальние плантации, во всяком
случае, именно это сказала Элис, когда Иветт спустилась к завтраку и
обнаружила отсутствие Дика.
Лиз от неожиданности ахнула, а Иветт судорожно вцепилась в руль. Блондинка в
розовом между тем беззастенчиво флиртовала с Диком, вплотную придвинувшись к
нему, а он и не думал отстраняться.
— Кто это? — спросила Иветт, и Лиз скорчила презрительную гримасу.
— Ширли Паркли. Черт, что они тут делают?!
— Кто знает... — пробормотала Иветт. — Может, встретились
случайно... Между ними что-то было... раньше?
— Одно время мама и папа хотели, чтобы Дик женился на Ширли, —
неохотно ответила Лиз. — Поместье ее отца граничит с нашим, и папа с
мистером Паркли часто говорили, как было бы хорошо, если бы Дик и Ширли...
Иветт поняла, что больше никогда не сможет доверять Дику.
10
Вернувшись из школы, Лиз тут же пошла искать Иветт. Остановившись перед
дверью ее спальни, Лиз припомнила годы, когда проводила больше времени с
женой брата, чем со всеми остальными членами семьи. Но в те дни в общении
нуждалась Иветт, а сейчас ее сочувствие было необходимо Лиз.
— Нэнси предательница! — с порога заявила Лиз. — Говорят, что
близнецы всегда поддерживают друг друга, ведь так? Тогда скажи, Ив, зачем
она это сделала? Нэнси просто удовольствие получает, доставляя мне
неприятности!
— Остынь. — Иветт улыбнулась. — Чем тебя обидела Нэнси, что
ты так кричишь? Увела твоего дружка?
— Хуже! — в отчаянии выкрикнула Лиз, плюхаясь на край
кровати. — Рассказала маме, что мы с Дэном собираемся пожениться.
— О! Это серьезно...
— И это все, что ты можешь сказать? — Огромные глаза девушки
сверкнули гневом. — Мама наказала меня, теперь я целый месяц буду
сидеть дома, только в школу — и больше никуда. Представляешь? И еще мама
сказала, что, если я буду продолжать встречаться с Дэном, она заставит папу
вышвырнуть его из этих мест.
Лицо Иветт окаменело! Джон Доул способен сделать это. Ему ничего не стоит
испортить жизнь людям. Стоит только посмотреть на Анну...
— Ты разговаривала с Диком? — с надеждой спросила Лиз.
— Нет, милая, еще не успела.
— А о чем ты беседовала с папой? Он объяснил, почему хотел видеть тебя?
Иветт вздохнула.
— Дорогая, извини, но я бы не хотела затрагивать сейчас эту тему. Я
обязательно поговорю с Диком, но не могу ничего обещать.
Лиз вскочила с кровати.
— Тебе не нужно ничего рассказывать Дику! — крикнула она, и в ее
глазах блеснули слезы. — Оставь это маме. Я просто надеялась, что ты
сможешь поговорить с ним прежде, чем отец узнает... Черт, что же мне
делать?! Я люблю Дэна и не могу отказаться от него!
Иветт подошла к девушке и положила руки ей на плечи.
— Не отчаивайся! Я действительно не могу ничего обещать, но, может
быть, мне удастся что-то сделать? Только, смотри, никаких глупостей!
— Хорошо. — Лиз шмыгнула носом и хитро взглянула на Иветт. —
Я заметила, как Дик вчера смотрел на тебя. Он по-прежнему влюблен в тебя по
уши, дураку ясно. Неудивительно, что у Ширли не было никаких шансов.
Иветт смутилась, не зная, как реагировать.
— Знаешь, мне нужно одеться к ужину... — пробормотала она. —
Ты иди, хорошо?
На вечер она решила надеть шелковые широкие брюки кремового цвета, которые
прекрасно сочетались с ее любимой блузкой. Иветт зачесала волосы на макушку
и затянула их в тугой узел, оставив с одной стороны длинную прядь, свободно
падающую вдоль щеки. Прическа и наряд придавали Иветт изысканную
утонченность, что она прекрасно осознавала, и ее щеки зарделись в
предвкушении впечатления, которое произведет ее появление.
Но, увы, спустившись в библиотеку, она обнаружила, что там никого нет. Иветт
пришла немного раньше, чем прошлым вечером, и, возможно, опередила
остальных, хотя не исключено, что сегодня она была единственной, кто ужинает
дома. Конечно, не считая мистера Доула, но он вряд ли захочет составить ей
компанию. Значит, принарядилась она напрасно. Что ж, стоит поднять
настроение, и нет ничего лучше, чем рюмочка... Иветт нахмурилась: в этом
доме она всегда нервничает!
Подойдя к бару, она налила себе вина и, сделав глоток, почувствовала на себе
чей-то взгляд. Обернулась — и увидела Дика.
Он выглядел потрясающе! Его волосы, влажные после душа, казались темнее и
красиво оттеняли лицо. На Дике были синие брюки и светло-голубой джемпер из
хлопка.
— Вино изумительное! — справившись со смущением, заявила
Иветт. — Рекомендую...
Дик молча подошел к бару и, бросив в стакан несколько кусочков льда, плеснул
себе виски.
— Ужинать будем вдвоем, — сообщил Дик.
Иветт удивилась, как Элис допустила подобную ситуацию, но безразлично пожала
плечами.
— Вдвоем так вдвоем.
— Мама, Фил, Барбара, Майк и близнецы ужинают у родителей Барбары, а у
Тома сегодня свидание.
— Я думала, Лиз наказана, — пробормотала Иветт.
— Наказана? — нахмурившись, переспросил Дик.
— Впрочем, это не важно, — отмахнулась Иветт. — А твой отец не будет ужинать с нами?
— Сегодня нет. — Дик выпил виски и налил себе еще порцию.
— О... Ему ведь не...
— Не хуже? — Дик насмешливо вскинул брови. — Ты беспокоишься?
— Вряд ли миссис Доул оставила бы его, если бы ему было хуже, —
заметила Иветт.
— Конечно. Ему не хуже и не лучше, как обычно. Но... — Он сделал
многозначительную паузу. — Отец решил, что будет неплохо, если мы
поговорим с глазу на глаз.
Иветт насторожилась.
— О чем?
— А как ты думаешь?
— Ума не приложу.
— Отец хочет, чтобы мы... — Дик замялся, — выяснили отношения
раз и навсегда.
Иветт не могла скрыть изумления.
— Ты считаешь, что он хотел бы, чтобы мы снова...
— Нет! — воскликнул Дик. — Отец болен, но он в своем уме. Он
просто хочет, чтобы наши отношения вошли в цивилизованные рамки.
— Зачем? — Сдвинув брови, Иветт уставилась на него.
Казалось, Дик и сам затрудняется ответить на этот вопрос.
— А ты как думаешь? Отец болен, смертельно болен. Люди, находящиеся на
грани жизни и смерти, подвержены странным идеям. Мне кажется, он хочет...
хочет...
— Успокоить свою совесть? — прямо глядя ему в глаза, подсказала
Иветт.
Лицо Дика побагровело от ярости.
— Тебе бы хотелось так думать, не правда ли?! Мне следовало знать, что
не стоит рассчитывать на твое сочувствие.
Иветт неторопливо допила вино, поставила стакан на столик и, посчитав, что
выдержала достаточную паузу, спокойно сказала:
— Возможно. Но не лучше ли сначала поискать сочувствие в себе самом?
— Это ты о чем?
— По-моему, ты прекрасно все понял. Тебе известно, почему твой отец
захотел видеть меня?
Дик иронично улыбнулся.
— Я только что сказал тебе.
— Ты ошибаешься, — возразила Иветт и возбужденно продолжила: —
Твоему отцу всегда только и надо было, чтобы мы ненавидели друг друга! Он и
твоя мать сделали все, что могли, для этого. Сам подумай, с чего он теперь
будет по-другому ко мне относиться? Я по-прежнему чужая в этом доме! Особа,
которая посмела спутать планы твоего папочки касательно тебя!
— Это уже история, Иветт. Но, если ты хочешь, давай разберемся! Разве
ты сделала хоть какое-то усилие, чтобы прижиться здесь? Я не помню ничего,
кроме твоих стонов по поводу этого дома, этих мест. Тебе не нравилось
абсолютно все: как мы живем, как относимся к наемным рабочим... Да ты чуть
ли не с первого дня возненавидела нашу жизнь и нашу землю! — Он покачал
головой. — Твои капризы и претензии стали причиной несчастья. Виновата
ты, и никто другой!
— Я?! О Господи... — Иветт в отчаянии сцепила руки. — Ты
преуспел, Дик. Я почти готова поверить твоему отцу.
— Прекрати!
— Ну, уж нет! Почему я должна молчать?! — Иветт еле сдерживала
гнев. — Скажи, когда до вас дойдет, что на дворе двадцатый век?
В этот кульминационный момент появилась служанка и доложила, что ужин готов.
— Спасибо, Рут. Мы сейчас, — пробормотал Дик и подтолкнул Иветт к
дверям.
Ужин был сервирован в столовой, на длинном массивном столе стояли только два
прибора. Дик занял место, на котором обычно сидел его отец, Иветт — по
правую руку от него. Это было ближе, чем ей бы хотелось, но, по крайней
мере, не друг против друга.
Она решила сконцентрироваться на еде. После бурного объяснения ей
требовалось время, чтобы продумать свои дальнейшие действия. Беда
заключалась в том, что она толком не знала, что собирается делать. Мысли
путались, перед глазами все плыло. Казалось, жара высосала из нее последние
силы, лишая возможности трезво оценить ситуацию.
Иветт исподтишка поглядывала на Дика. Он невозмутимо поглощал рыбный суп,
затем перепелку, фаршированную кукурузой, и выглядел вполне довольным собой.
Господи, почему я прямо не сказала мистеру Доулу, чтобы он сам разбирался,
что если он позвал меня сделать за него черную работу, то я немедленно
уезжаю? Я ничего не должна мистеру Доулу, у меня нет никаких моральных
обязательств перед ним.
— Ты иногда видишь Анну? — вдруг спросила Иветт.
Она прекрасно сознавала, что этот вопрос только усилит раздражение Дика, но
решила, что ей нечего терять. К тому же ее бесило его спокойствие. Однако ей
не удалось вывести Дика из себя. Он отложил вилку и потянулся за бокалом
вина.
— Зачем? Мне и других забот хватает.
— А я хотела бы знать, все ли у нее в порядке.
— Успокойся, у нее все нормально.
— А Юл?
— Я уже говорил тебе, Юл по-прежнему работает на конюшне.
— Но как он может? — Иветт не скрывала удивления.
— А почему бы и нет? Должен же он на что-то жить. Зарабатывает он здесь
прилично и может содержать не только себя, но и свою мать.
— Деньги, заработанные честным трудом? — съехидничала Иветт, и
щека Дика дернулась от нервного тика.
— Позволь напомнить тебе, что Юл работал в Олтамахо задолго до того,
как ты узнала о существовании его брата. Он предан своей работе, любит
лошадей, и они отвечают ему тем же.
— Но почему именно здесь? Есть и другие места...
— Но не для таких, как Юл! — раздраженно бросил Дик. — Ради
Бога, Ив, чего ты добиваешься?! Если, как ты говоришь, это грязные деньги,
то подумай, как бы Юл смог жить? В любом случае, Анна не возражала против
его работы здесь. Ты удовлетворена?
— Почему ты не хочешь... — Иветт запнулась и, сделав прерывистый
вдох, продолжила: — Не хочешь, чтобы я увиделась с ней?
Дик на мгновение прикрыл глаза.
— А ты как думаешь?
— Не знаю. Я тебя спрашиваю. Дик колебался, потом сказал:
— Она не хочет видеть тебя.
— Я... я... — Иветт почти задыхалась, — я не верю тебе!
— И, тем не менее, это правда.
— Не понимаю...
— А ты постарайся. Встреча с тобой может только разбередить ей рану.
— Вот как? Анна... ненавидит меня?
— Нет! — Дик терял терпение. — Анна не способна испытывать
подобное чувство к кому бы то ни было.
— Даже к твоему отцу?
— Даже к нему, — спокойно подтвердил Дик. — Ты ведь знаешь
Анну. Она и месть — понятия несовместимые. А теперь, может быть, хватит?
Прекрати видеть в каждом человеке врага. Почему бы тебе немножко не
расслабиться, пока ты здесь?
— С тобой? — отважилась спросить она и заметила, как напрягся Дик.
— Если тебе это нужно...
— Благодарю. Вы очень любезны, сэр.
Сердце Иветт, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Несколько дней провести
с ним! Может быть, это именно то, чего я хотела?
Дик порывисто поставил на стол бокал с вином и вытер салфеткой рот.
— Хорошо. Завтра мы поедем в Сент-Саймонс-Бич. — Он задумался на
секунду. — Там есть кое-что, наверняка интересное для тебя.
— Что именно? — Глаза Иветт были полны любопытства.
— Увидишь. — Он усмехнулся и поднялся из-за стола. — А
теперь, если позволишь, мне нужно еще поработать.
Иветт вопросительно приподняла брови: за окном уже царствовала чернильная
темнота ночи.
— Что за работа?
— Документы, счета и прочие бумажные дела. Кто-то должен управлять
Олтамахо, поскольку отец уже не в состоянии делать это. Увидимся утром!
Он уже был около дверей, когда Иветт остановила его невинным вопросом:
— Дик, ты сказал
утром
, но... в котором часу?
На секунду Дик замер, и его глаза напряженно сузились.
— В семь. — И, не дожидаясь новых вопросов, он вышел из столовой.
Иветт медленно поднялась по лестнице и направилась по длинному коридору к
себе в комнату. Сделав несколько шагов, она услышала позади себя какой-то
странный звук — не то шепот, не то шорох... В коридоре стоял полумрак, и в
страхе Иветт резко обернулась. Она с облегчением перевела дух, увидев перед
собой Джона Доула, следовавшего за ней по пятам в своей коляске.
— Я напугал тебя? — Он хихикнул.
Еще как, старый ты черт, подумала Иветт, и сам ведь прекрасно знаешь это. Но
я не доставлю тебе удовольствие!
— Вы теперь развлекаетесь подобным образом, мистер Доул? — Она
постаралась, чтобы ее голос звучал ровно. — А я-то думала, что вы уже
оставили свои штучки!
Если старик и разозлился, то виду не подал. Наоборот, подкатив кресло почти
вплотную к Иветт, он требовательно спросил:
— Ты сделала это?
— Что именно? — изобразила непонимание Иветт, хотя прекрасно
знала, о чем ее спрашивают. — Я ужинала с Диком, если вас интересует
это. Жаль, что вы не присоединились к нам. Фаршированная перепелка была...
— Проклятье! Ты опять играешь со мной?! — Голос Джона набирал силу
пропорционально росту его злости, затем, заставив себя успокоиться, старик
устало произнес: — Ты знаешь, о чем я спросил. Ты разговаривала с ним?
— Мы беседовали. Это все, что я могу вам сообщить.
— А о чем?
— Обо все понемножку. — Иветт вздохнула. — Теперь, если
позволите, я бы хотела пойти к себе. Я устала.
Джон сердито засопел.
— Черт, я знаю, что вы говорили об Андре! Селиван слышал, как ты
расспрашивала о Юле, а Дик говорил, что Анна никого не винит в смерти
Андре...
— Так. — Иветт усмехнулась. — Значит, Селиван шпионил за
нами? — с отвращением спросила она, но, вспомнив, что старый слуга
живет в Олтамахо с незапамятных лет и что его преданность хозяину не знает
границ, смягчилась.
— Не все время, — раздраженно буркнул Джон. — Старый осел
наполовину оглох. Но не пытайся обвести меня вокруг пальца, девочка.
Запомни, я всегда знаю все, что творится в этом доме.
— Тогда мне и вовсе не нужно ничего рассказывать вам.
Иветт проскользнула в свою комнату и быстро захлопнула за собой дверь.
Иветт прислонилась спиной к двери и простояла так несколько минут, закрыв
глаза. Джон, гадкий старикашка, испугал ее, заморочил голову намеками и
наконец, сообщил, что ему известен каждый ее шаг. Действительно, вроде знает
все...
Когда Иветт заставила себя отойти от — двери и сделала несколько шагов, то
поняла, что движется словно сомнамбула. Держать оборону против Доулов —
занятие, требующее громадного напряжения. Иветт чувствовала себя совершенно
опустошенной, ведь ей приходится постоянно быть начеку, каждую секунду
ожидать подвоха. Она печально вздохнула: прекрасный отпуск, ничего не
скажешь...
Она разделась и, наскоро умывшись, юркнула в постель. Сил не было, хотелось
забыть о Дике, о его семье и — спать, спать, спать... Утро вечера мудренее.
Но сон не шел. Иветт долго ворочалась с боку на бок, ища более удобную позу,
но безрезультатно. Она с грустью подумала, что утром, когда отправится с
Диком в Сент-Саймонс-Бич, будет выглядеть не лучшим образом.
Иветт нахмурилась. Почему именно туда? Когда-то в Сент-Саймонс-Бич жила
семья Андре, и именно там Джон Доул впервые увидел Анну...
Мать Андре выглядела красавицей даже тогда, когда Иветт познакомилась с ней,
и не требовалось большого воображения, чтобы представить, как она была
хороша в восемнадцать лет. С черными глазами, с фигурой, словно выточенной
искусным скульптором, обладающая необыкновенной природной грацией и
изяществом, Анна, безусловно, могла свести с ума кого угодно, и
самонадеянный хозяин Олтамахо не стал исключением.
Анна и Сайрус были женаты три года, и их первенцу Юлу было около двух лет,
когда Джон Доул стал проявлять неестественно повышенный интерес к семье
Дарк. И именно в это время у Юла проявились признаки отставания в развитии.
По сравнению с другими детьми он был недостаточно смышленым и резвым, и Джон
ухватился за этот факт, чтобы почаще бывать в доме Дарков. Он организовал
консультацию у известного специалиста и лично отвез Анну и мальчика в
Брансуик. Позже Джон оплатил обучение Юла в специальной школе, где мальчику
могли помочь вернуться к нормальной жизни.
Конечно, причины, побудившие хозяина Олтамахо на такое участие, были далеко
не бескорыстны. Джон Доул никогда ничего не делал просто так. И хотя Анна
знала, что поступает дурно, она ничего не могла поделать с собой, ей льстило
внимание такого богатого джентльмена, как Джон Доул. Кроме того, она
оправдывала себя тем, что он помог ее ребенку, и, только когда обнаружила,
что беременна, не на шутку испугалась... Как будет реагировать муж, когда
узнает? И как отнесется Джои к возникшей проблеме?
Для Джона ответ был прост: Анна должна избавиться от ребенка. Он готов дать
денег на аборт и знает в Брансуике врача, который взялся бы это сделать, не
задавая лишних вопросов.
Анна отказалась. Она была огорчена и озабочена, но ничто не могло заставить
ее отказаться от ребенка, даже угроза потерять мужа.
Однако случилось непредвиденное. Сайрус Дарк погиб, попав под машину, и Анна
потеряла кормильца, чем не замедлил воспользоваться Джон.
Ему не стоило большого труда убедить несчастную женщину оставить свою лачугу
и перебраться в Дариен, в дом, который он присмотрел для нее. Он внушил
Анне, что жизнь в Олтамахо будет вызывать у нее горькие воспоминания. Новое
жилище в первую очередь было весьма удобно для него, так как находилось
достаточно далеко от Олтамахо, поэтому можно было не опасаться, что, когда
родится ребенок, кто-то заподозрит Джона в причастности к рождению малыша.
Вместе с тем Дариен располагался достаточно близко, чтобы он мог часто
навещать любовницу.
Все это Иветт узнала от Андре. Он открыл ей семейную тайну, когда Иветт
бросилась к нему за поддержкой, заподозрив Дика в неверности. Андре был
единственным человеком, с которым она могла откровенничать. И, возможно,
чтобы успокоить ее, он поделился с Иветт своей еще более горькой судьбой.
Еще больше Иветт узнала, когда Андре познакомил ее с матерью. Оказалось, что
Джон до сих пор посещает Анну и что все эти годы Элис Доул оставалась в
полном неведении и ничего не знала о существовании Андре. Иветт была
потрясена: отец ее мужа живет двойной жизнью — одной в своем доме в
Олтамахо, другой в Дариене со своей любовницей!
Странно, но она не винила Анну. Мать Андре была обычной жертвой. Иветт не
сомневалась, что, когда Джон впервые проявил интерес к маленькому Юлу, Анна,
принимая его помощь, знала ей истинную цену. И, возможно, женщине даже
льстило, что именно ее сын удостоился внимания хозяина.
Иветт не сразу, но завоевала расположение жителей Сент-Саймонс-Бич. Чтобы
избежать встреч с Диком и поменьше бывать дома, она брала с собой этюдник и
проводила часы среди ребятишек, которые с удовольствием позировали ей. Иветт
потом дарила портреты их матерям, и со временем женщины стали доверять ей,
делиться своими проблемами, а иной раз и просили совета.
Женщины Сент-Саймонс-Бич были истощены частыми родами, дети умирали, а
медицинская помощь была слишком дорога и недоступна этим людям. Иветт,
несмотря на возражения Дика, вознамерилась помочь и организовала что-то
вроде клиники. Жительницы Сент-Саймонс-Бич всячески помогали Иветт в ее
начинании. Они нашли бесхозный домишко, отремонтировали его, покрасили,
навели идеальную чистоту. Иветт приобрела кое-какие медикаменты, а самое
главное — договорилась с администрацией больницы в Дариене, что раз в неделю
в Сент-Саймонс-Бич будет приезжать врач и проводить осмотры и консультации.
Судьба сыграла со мной грустную шутку, не раз признавалась себе Иветт:
помогая другим людям, я не в состоянии помочь себе.
Ее семейная жизнь явно терпела крах. Дик теперь редко разговаривал с ней,
всячески избегал. Если бы Иветт могла закрыть глаза на его отношения с
Ширли, еще можно было что-то поправить. Но смириться и попросить Дика
вернуться? Нет, будучи гордой женщиной, Иветт, не могла пойти на подобную
сделку, хотя сердце ее буквально разрывалось от боли.
Однажды Дик неожиданно появился в клинике и застал там Андре, который
помогал Иветт. Джон Доул, узнав о существовании клиники, поклялся, что
прикроет ее, если невестка немедленно не уберется оттуда, и приказал
старшему сыну во всем разобраться.
Внезапное появление Дика разозлило Иветт, она с ходу бросилась в атаку,
обвиняя муж
...Закладка в соц.сетях
