Жанр: Любовные романы
Право первой ночи
...ли четыре мраморных фонтанчика в итальянском стиле. Роскошная, изысканная
обстановка говорила сама за себя. В
таком доме мог жить только высокородный господин голубых кровей, обладающий
несметными богатствами. А ведь этот
особняк не считался самым грандиозным из того, чем владел герцог Арлес.
Вернулся дворецкий, и братья последовали за ним, неслышно ступая по пушистому
ковру. Их проводили в одну из
библиотек. Там они и дожидались хозяина дома, созерцая бесчисленные книги на
полках и фамильные портреты,
украшавшие стены.
- Вот он! - воскликнул Эмиль, едва дождавшись, пока за дворецким закроется
дверь. Он указал на одно из
потемневших от времени масляных полотен. - Это портрет сына нынешнего герцога!
Он давно умер.
- Боже милостивый! - вырвалось у Джереми, когда он взглянул на портрет. Он
даже побледнел от волнения. - Тремор
похож на него как две капли воды! Просто поразительное сходство!
И это было чистой правдой. Благодаря темным тонам, выбранным неизвестным
художником, весьма схожему стилю
одежды, а главное, тому чуду, что сотворило искусство Эдвины Боллаш, со стены на
близнецов смотрел их простоватый
знакомый из Корнуолла, только более напыщенный и мрачный. Тем не менее Эмиль
отлично понимал, что никакое сходство
не помешало бы нынешнему герцогу вытолкать взашей их протеже. Этот старикашка
прославился своим зазнайством. Он
скорее признал бы свое родство с макакой, чем с косноязычным оборванцем. В этом
доме крысолова не пустили бы и на
заднее крыльцо.
Зато теперь можно было не сомневаться, что Тремор произведет настоящий фурор
на балу в замке Уэлль. Его остроумная
и непринужденная речь наверняка очарует герцогиню, да что там герцогиню! Эмиль
готов был поспорить, что Мик запросто
мог бы поболтать с самой королевой, доведись ей присутствовать на этом балу.
В следующую минуту близнецам пришлось умерить свой восторг: дворецкий
распахнул дверь, и в библиотеку вошел
старик, опиравшийся на трость с набалдашником.
Годы не пощадили его. Он передвигался с трудом, но упорно не желал мириться
со своей немощью. Светские острословы
любили повторять, что, хотя фасад этого особняка сильно пострадал, на чердаке у
него все еще достаточно мозгов, чтобы
уязвить любого обидчика. Осторожный Эмиль неоднократно предупреждал брата, что
старика нельзя недооценивать.
Вот и сейчас, стоило лишь взглянуть на Арлеса, чтобы понять, что перед ними
человек, наделенный огромной властью.
- У меня нет на это времени! - Он уже знал, зачем его побеспокоили два
странных брата. Чтобы наверняка добиться
аудиенции, Эмиль передал герцогу записку: "Ваш внук жив, и мы знаем, где его
искать".
Как всегда, Джереми первым сделал попытку разрядить обстановку. И он начал
самым любезным гоном:
- Мы уверены, что найденный нами человек действительно является вашим
внуком...
- Вы ошибаетесь, - грубо перебил его Арлес. При этом его лицо оставалось
совершенно бесстрастным. - Это все, что
вы мне хотели сказать?
Демонстрируя свое нежелание общаться с господами Ла-монтами. старик не
потрудился подойти к ним поближе. Он
задержался возле дверей, где стоял массивный стул, и одной рукой тяжело опирался
на его спинку, а другой - на
набалдашник трости.
Согласно привычному распределению ролей, наступила очередь Эмиля проявить
грубость и жестокость.
- Награду еще не отменили?
- Эмиль, - мягко окликнул его Джереми. Его виноватая улыбка благодаря
многолетней тренировке выглядела вполне
искренне и убедительно. - Мой брат такой невоспитанный! Мне ужасно жаль...
- Заткнись, Джереми! Я не настолько богат, чтобы расшаркиваться перед всяким
- да и ты тоже! - И он снова
напустился на герцога: - Вы обещали награду в сто тысяч фунтов тому, кто найдет
вашего внука! Ваше обещание все еще в
силе?
В ответ раздался сухой старческий смех, перешедший в приступ кашля. Наконец
герцог отдышался и сказал:
- Вот уже двадцать лет об этой награде никто не вспоминал! И вы прекрасно
знаете, что мой внук погиб!
- Да что вы говорите! - Джереми изобразил трогательное соболезнование. -
Значит, вы окончательно утратили
надежду?
Костлявые пальцы герцога Арлеса сжались на набалдашнике, и трость с грохотом
вонзилась в пол. Старик подался всем
телом вперед и прохрипел:
- Вы напрасно беспокоитесь! За те тридцать лет, что прошли с момента его
исчезновения, - он перевел тяжелый взгляд
с одного брата на другого, - здесь перебывали все жулики, промышлявшие по эту
сторону пролива! Кого только мне не
пытались подсунуть! - Герцог шагнул вперед. - Я понятия не имею, кто вы такие,
но от меня вам не удастся получить
ничего, ни цента. - Тут он с удивительным проворством выпрямился и угрожающе
взмахнул тростью. - Кроме хорошей
трепки! А теперь вон отсюда!
Тщательно продуманный, проверенный сценарий принял совершенно неожиданный для
братьев поворот.
Эмиль сделал отчаянную попытку спасти положение. Ему требовалось хотя бы
несколько секунд, чтобы найти у
несносного старикашки слабое место и ударить наверняка. Он выразительно глянул
на портрет и спросил:
- Сколько лет вашему сыну на этом портрете?
Воцарилась гробовая тишина. Наконец старик проскрипел:
- Тридцать.
Эмиль медленно повернулся, с трудом скрывая торжествующую улыбку.
- Тому, кого мы собирались представить вам, тоже тридцать. - Он ткнул пальцем
в полотно у себя за спиной. - И он
не просто похож на своего отца. Он его точная копия!
Проницательные суровые глаза в старческих красных прожилках грозно
прищурились. На миг в них мелькнуло некое
подобие интереса, но тут же в воздух взлетела рука с тростью:
- Вон отсюда! Вы не единственные пройдохи, решившие нажиться на стариковском
горе! И не считайте меня
законченным остолопом! Вон отсюда! Сию же минуту!
Эмиль покосился на брата: тот потихоньку стал двигаться к двери. Черт бы его
побрал! От этого трусливого болвана
никогда не добьешься толку! Эмиль принял угрожающий вид и прошипел, стараясь
выглядеть не менее самоуверенным, чем
старый герцог:
- Вы бы лучше прислушались к нам, дедуля! Не знаю, что вам померещилось, но
здесь нет никакого подвоха! Два
месяца назад я был в этом доме с компанией ваших приятелей по клубу. Я видел
портрет. И слышал его историю. А потом,
не далее как неделю назад, встретил сына этого человека! И мы с братом решили
обо всем рассказать вам! Мы не откажемся
от награды, если вы сочтете, что мы не ошиблись. Мы не настолько богаты, как вы.
Но это не значит, что мы пытаемся
надуть вас! Взгляните на него сами! Мы предоставим вам такую возможность!
Арлес все еще трясся от ярости, но больше не гнал их, а слушал.
Это прибавило Эмилю уверенности.
- Майкл! - воскликнул он. - Его зовут Майклом! В нем больше шести футов
роста, у него ваши глаза и точно такие же
волосы...
- Хватит! - Старик надвигался на Эмиля, угрожающе размахивая тростью. -
Хватит!
Он просто поражал своим проворством. Трость со свистом рассекла воздух. Она
не угодила Эмилю в голову лишь
потому, что тот попятился, зацепился за стул и плюхнулся на него.
- Вон отсюда! - продолжая кричать старик и снова кинулся вперед. - Вон
отсюда, грязный вор! Бессердечная,
ядовитая тварь! Да как ты посмел... - У него не хватило сил договорить.
- И у него точно такая же улыбка! - выпалил Эмиль, увернувшись от очередного
удара. Наконец он выложил свой
козырный туз, результат долгих раздумий, знания человеческой натуры, а также
изучения лиц найденных им кандидатов на
роль пропавшего внука. - Он улыбается только одной половиной рта! При этом на
щеке появляется ямка!
Старик проковылял в угол и дернул за шнурок колокольчика.
- Вон из моего дома! - Он нетерпеливо дергал шнурок, повторяя снова и снова:
- Вон! Вон!
Партия подошла к концу. Эмиль решил, что проиграл, хотя имел в руках все
козыри.
Но в эту минуту что-то глубоко скрытое, сокровенное заставило старика поднять
глаза.
Эмиль обернулся. Джереми тоже замер на месте. Все трое долго смотрели на
темное полотно и изображенного там
мрачного мужчину, вперившего в пространство отрешенный взор.
Эмилю пришло в голову, что сходство с портретом вовсе не так велико, как ему
показалось два месяца назад. Какая это
была бы удача!
Хотя, конечно, удача не приходит сама по себе. Он проделал основательную
подготовительную работу. Сопоставил
множество фактов. Двадцать девять лет назад, незадолго до тридцатилетия сына
нынешнего герцога, кто-то пробрался в
особняк и похитил малыша прямо из колыбели. Ребенок пропал без следа, и с тех
пор о нем никто не слышал, хотя родные
обыскали всю округу. В ход пошли и подкуп, и шантаж - семья не гнушалась ничем,
чтобы вернуть свое чадо. Герцог
назначил баснословное вознаграждение тому, кто найдет внука, но все усилия
оказались тщетными.
Опыт подсказывал Эмилю, что того мальчика давно нет в живых, однако
кругленькая сумма побудила его начать эту игру
вновь.
Когда он снова посмотрел на старика, тот по-прежнему цеплялся за шнурок
колокольчика. Казалось, герцог вот-вот
рухнет без чувств. Наконец он оторвал взгляд от портрета и повернулся к Эмилю.
- Вы могли бы убедиться в том, что мы говорим правду, без всякого риска для
себя, - поспешил заверить старика
Ламонт.
Арлес смерил его надменным взглядом.
- Пригласите нас на свой ежегодный бал! Мы приведем его с собой. Он будет
танцевать у вас на балу, и вы рассмотрите
его без помех. Если мы окажемся правы, получим сто тысяч фунтов. Если нет, он
покинет ваш дворец, и дело с концом. -
Эмиль развел руками и очаровательно улыбнулся. Неужели старик не понимает, как
это просто?
- Но если он окажется самозванцем, я арестую вас за подлог и... - пригрозил
герцог.
А вот об этом Эмиль тоже успел позаботиться. У них с Джереми уже были куплены
билеты на ночной экспресс до
Саутгемптона. Завтра они будут обедать в Брюсселе.
Джереми собрался с духом и пришел брату на помощь. Наконец-то!
- В любом случае вы ничего не теряете, - радостно сообщил он.
Старик послал за секретарем, и тот написал для них приглашения. Сам герцог
довольно быстро покинул неприятных
визитеров. После того, как секретарь ушел, им пришлось торчать в библиотеке
целую вечность, пока дворецкий соизволил
проводить их к двери.
Чтобы скрасить ожидание, Джереми еше раз решил присмотреться к пресловутому
портрету высокого мужчины с мрачно
нахмуренным лбом и густыми волосами цвета воронова крыла.
- Знаешь, братец, - пробормотал он, - они так похожи, что я начинаю думать,
уж не подсунем ли мы дедуле его
собственного внука?
Эмиля тоже не оставил равнодушным такой финал их аферы, однако он не
обольщался на сей счет:
- Не может этого быть. Мы же сами выбирали ему шмотки тех же тонов, что
видели на портрете! Проследили, чтобы его
соответствующим образом подстригли. Мисс Боллаш уговорила его сбрить усы. И
потом, ты забыл, что у него есть семья!
Черт побери, он оставил кучу родных где-то в Корнуолле! - Он похлопал брата по
плечу и добавил: - Давай лучше
прошвырнемся по дому! Надо найти кого-то из старых слуг и вытрясти из них хоть
какие-нибудь подробности. Если мы не
доведем это дело до конца, нам не поздоровится!
Чтобы вывести Джереми, созерцавшего портрет, из ступора, Эмилю пришлось
больно дернуть брата за ухо.
Джереми так и подскочил на месте, прижав ладонь к горевшему уху:
- Не смей!
- Ладно, так и быть! Но и ты не смей расслабляться! Мы собственными руками
сделали из крысолова герцогского внука.
Разумеется, с помощью мисс Боллаш. И ты будешь последним идиотом, если вздумаешь
купиться на свою же уловку!
Глава 26
Ламонты привезли с собой приглашение на бал, опоздав на целых пять часов.
Кроме этого, они доставили вечерний
костюм для Мика и прихватили с собой портного, чтобы он подогнал костюм по
фигуре. Мик стоял в своей прежней спальне
на втором этаже перед зеркалом, расставив руки, пока портной колдовал над черным
фраком с атласными лацканами, На
кровати валялась черная крылатка с бархатным воротником и подкладкой из
пурпурного шелка. Черные брюки держались на
широких белых подтяжках. Подтяжки следовало скрыть под белым жилетом с особенно
глубоким вырезом,
предназначенным для роскошного кружевного жабо белой рубашки. Белый шелковый
галстук висел свободно: Мик так и не
научился должным образом завязывать узел, У кресла стояла пара черных лаковых
ботинок, а на сиденье красовались
шелковый цилиндр и белые перчатки. Ламонты не упустили ни единой мелочи.
Мик посмотрелся в зеркало. Да, из него вышел заправский франт. Видимо, так же
думали Ламонты, обменивавшиеся
загадочными взглядами.
- Черт побери, - наконец не выдержал Джереми, - он в точности похож на... на
джентльмена!
Пока портной ползал вокруг Мика с иголкой, Эмиль продолжал втолковывать Мику
его "историю" под названием "если
кто-то вас спросит". Между прочим, с каждой минутой эта история казалась Мику
все более странной. При чем тут, к
примеру, поезда? Однако ему велено было всем говорить, что он обожает поезда.
Хотя Мик знал о поездах только то, что
поедет по железной дороге в Ньюкасл, что брат Мильтона, обещавший ему место, уже
прислал билет на поезд в один конец.
- И пурпур. Вы любите пурпурный цвет.
Мик подставил руки портному, чтобы на него надели жилет, и отвернул
подкладку:
- Помните? Вы позволили мне выбрать ткань на подкладку? Я действительно люблю
пурпур, так что с этим проблем
нет. А вот с поездами хуже. Я знаю о них только то, что в Америке тормозной
вагон называют "кабуз" или "камбуз"!
Джереми, только вернувшийся в комнату, услышал конец фразы, и оба брата долго
обсуждали то, откуда Мик мог узнать
такое слово. Но тут Джереми обратил внимание на подкладку жилета и воскликнул:
- Она пурпурная!
- Это его любимый цвет! - с торжествующим смехом сообщил Эмиль.
- Провалиться мне на этом месте! Вот так штука! Но откуда он выкопал "кабуз"?
- Наверное, я где-то о нем читал, - сказал Мик. - Мне просто понравилось это
слово. "З" звучит в нем очень
отчетливо.
От удивления близнецы онемели. Мик внимательно следил за ними в зеркале. С
какой стати они придают такое значение
всякой ерунде?
- Нам следует придумать объяснение тому, что нигде нет упоминаний о вашем
виконтстве, - наконец опомнился
Джереми.
- Это же Корнуэльское виконтство. Записи о нем не сохранились, - пробормотал
Мик. Сейчас все его внимание
занимал проклятый галстук: узел никак не желал правильно завязываться. Однако
Ламонты ожидали объяснений, и он
продолжил: - В провинции акты гражданского состояния регистрируются чрезвычайно
небрежно. В Корнуолле запросто
может жить настоящий пэр, но о нем никто не узнает, пока он не явится в Лондон и
не похлопочет о том, чтобы его пэрство
было учреждено заново, если он захочет заседать в парламенте.
Джереми снова онемел. А потом обратился к Мику:
- Майкл! - Он так нажал на это слово, словно оно содержало некий тайный
смысл. - Сколько тебе лет?
- Тридцать. А что?
- А... - Почему-то это обрадовало Ламонта. - Младше на два года, -
пробормотал он.
- Младше кого?
Джереми не ответил и с радостным смехом перевел разговор на другое:
- Ты настоящая находка, Тремор! Твои манеры, твоя речь... То, о чем ты
говоришь... Это же надо - пэр!
- К вашим услугам, - расшаркался Мик, хотя все это уже порядком ему надоело.
Между прочим, Ламонты привезли вечерние костюмы и приглашения не только для
Мика, но и для себя. Решение Винни
тоже отправиться на бал оказалось для них весьма неожиданным, но не
огорчительным. Они понимали, что это не подлежит
обсуждению, поскольку таково желание Мика.
Все шло превосходно. Тем не менее на душе у Мика скребли кошки. Он все
сильнее злился на себя. Наверное, он
настоящий тупица, если не способен раскусить замысел Ла-монтов, несомненно
ведущих двойную игру. Иначе к чему все эти
разговоры про поезда, пурпурный цвет и прочее?
В довершение ко всему, когда Мик вышел, чтобы накормить Фредди, выяснилось,
что старушка лежит на дне клетки и
еле дышит. Ее утренняя порция осталась нетронутой.
- Ах, Фредди, - приговаривал он, осторожно проводя пальцем по атласной шубке.
- Ах, Фредди! Не покидай меня
сегодня, малышка! Только не сейчас!
Трое мужчин дожидались в передней, пока к ним спустится Винни, безуспешно
пытаясь справиться с упрямым
галстучным узлом. Эмилю галстук завязывал лакей, и он заранее нацепил его дома.
А Джереми умел завязывать галстук
только на себе, но оказался не в состоянии проделать это на Мике.
- Позвольте мне!
Все одновременно повернулись и подняли глаза. На верхней лестничной площадке
стояла Винни. Вот это был сюрприз!
Она успела побывать в ближайшем магазине и купить атласные туфельки в тон
платью. Изящная дамская сумочка,
принадлежавшая ее матери, сверкала самоцветами и застежками из золотой проволоки
в виде желудей. Единственным
украшением служило старинное опаловое ожерелье. Мик никогда в жизни не видел
опалов. Их таинственный блеск как
нельзя лучше подходил к ее нежной шее.
Мик в восхищении перевел взгляд на ее лицо и заметил одну новую деталь,
которая тоже пришлась ему по душе: пока
Винни выбирала себе туфли, ювелир успел сделать для нее элегантное пенсне без
оправы на атласном шнурке. Так была
разрешена проблема ее близорукости. Теперь ничто не мешало оценить по
достоинству красоту ее прекрасных голубых глаз.
Даже Джереми и Эмиль удивленно охнули. Перед ними предстала величавая
принцесса в короне из высоко уложенных
золотистых волос. Да, это была настоящая королева бала! Высокая, гибкая,
элегантная. Чудесное видение в облаке легкого
розового тюля и длинных белых перчатках.
- Вы великолепны! - воскликнул Мик, сияя от счастья. Он поспешил к лестнице,
чтобы предложить даме руку и
проводить к экипажу.
Однако она задержалась на последней ступеньке и стала завязывать ему галстук.
Только сейчас Мик обнаружил, что от
страха у нее дрожат пальцы. Как всегда, она боялась сделать что-то не так.
Милая, милая Винни!
Она в два счета справилась с задачей, оказавшейся непосильной для трех
мужчин, завязала Мику галстук, но при этом то
и дело оглядываясь на лестницу, как будто ожидала, что сейчас ее кто-то окликнет
и запретит ехать на бал.
- Я не подведу, - прошептал он, тронув ее за локоть.
Винни лишь с досадой поморщилась.
Мик покачал головой и попытался ободрить ее улыбкой. Свою робкую рыжеволосую
фею. Высокую, веснушчатую, с
плоской грудью, пышными бедрами и превосходными ногами. Просто удивительно, как
все эти нелепые, смешные сами по
себе части тела удивительно гармонично сочетались в этом грациозном, неотразимом
создании! От восхищения у Мика
сладко заныло в груди.
Они благополучно погрузились в принадлежавшую Винни карету и отправились в
замок Уэлль. Им придется пропустить
обед. До замка от Лондона не меньше часа езды, а почти все гости наверняка уже в
сборе.
В карете мужчины сначала уселись напротив Винни. Но вскоре Мик решил послать
этикет ко всем чертям и устроился
рядом с ней, взяв ее за руку. Винни не стала возражать и даже попыталась
улыбнуться, но тут же отвернулась к окну,
стараясь скрыть снедавшую ее тревогу. Бедная, робкая малышка! Ну ничего, они не
упустят своего, когда окажутся в замке!
Мик твердо решил получить от этого вечера все, что можно.
Видимо, Винни каким-то образом удалось прочесть его мысли. Установившееся
между ними молчаливое согласие
принесло Мику горькую радость. Эту ночь они проведут вместе, а потом расстанутся
навсегда. Но они не будут об этом
говорить. Все, что можно, уже сказано. Однако Мик не в силах был думать о том,
что утром покинет ее дом и больше не
вернется туда. Для него это было все равно что шагнуть в бездонную пропасть.
Обратив внимание на то, с какой наглой ухмылкой следит за ними Эмиль Ламонт,
Мик раздраженно осведомился:
- Что это вы так развеселились? Ведь ваше пари можно считать проигранным?
Ламонт, все так же ехидно ухмыляясь, ответил:
- Мне приятно щекочет нервы само сознание, что вы способны дурачить целую
толпу гостей на протяжении всего
вечера. На такое зрелище не жалко и потратиться, даже если я проиграю. К тому же
Джереми постоянно будет скулить от
страха, а это забавно само по себе!
Его брат возмутился было, но предпочел сменить тему беседы. Пожалуй, это было
разумно с его стороны, кто знает, к
чему привел бы спор между Миком и Эмилем? И он завел с Винни скучную беседу об
отчуждении земель в пользу казны гдето
в Аскоте.
Мик уже успел привыкнуть к тому, что Винни часто ведет разговоры на
совершенно незнакомые ему темы, причем с
таким видом, что любое слово в ее устах кажется непреложной истиной, какую бы
ерунду ей ни приходилось обсуждать. Ну
и пусть, на здоровье! Он просто сидел и вслушивался в ритм ее речи, завороженный
мелодичным, волшебным голосом.
Любуясь чудесным закатом. Мик даже позволил себе немного помечтать. Но вот
карета повернула к югу, и теплые лучи
заходящего солнца коснулись ее губ.
Мик сразу вспомнил их уроки и то, как ему приходилось сдерживаться, следя за
движениями ее губ и языка, не смея ее
поцеловать. Ему снова захотелось овладеть ею этой же ночью.
Нет, это выше его сил не мечтать о Винни!
Он желал ее так страстно, что буквально млел от восторга и ужаса. Даже в
самые блаженные минуты их близости ему не
давала покоя мысль о том, что это скоро закончится. А еще Мик всерьез опасался,
что увяз слишком глубоко и что разлука с
его принцессой Винни разорвет ему сердце.
Потому что в этом мире не было способа преодолеть разделявшую их пропасть.
Ведь трудно себе представить что-то более несопоставимое, чем ее размеренная
жизнь в собственном доме, занятия
лингвистикой и уроки для избранных учениц - и его каморка в Уайтчепеле или даже
новое место в Ньюкасле.
Словно в подтверждение его горьких мыслей, на горизонте возник темный силуэт
замка, бывшего когда-то ее родным
домом.
Дорога изогнулась зигзагом, следуя прихотливым извивам речного русла. Винни
взмахнула рукой. Мик выглянул в окно:
да, это он. Замок Уэлль. Закатное зарево подчеркнуло великолепие этой каменной
твердыни. Массивная, неподвижная, она
напомнила Мику языческого идола, водруженного здесь рукой самого Тора. Как
символ власти. Как символ вечности.
Оплот могущества гордых маркизов Сэссингли возвышался на южном берегу Темзы.
Сложенный из грязно-желтого
дикого камня, он сейчас был окрашен в самые разные оттенки оранжевого и розового
яркими закатными лучами.
Мик мог только ошалело хлопать глазами, ослепленный таким великолепием. Это и
есть тот дом, где выросла его Винни?
Тот дом, который она потеряла?..
Цитадель вместе с более поздними пристройками была намного больше той
деревни, где Мик провел детство. Массивные
ворота охраняли две грозные надвратные башни. Восьмиугольная древняя крепость
выглядела совершенно неприступной. По
углам внешней стены расположились квадратные башни. Из них простреливались
подступы к замку и пространство перед
внутренней стеной, увенчанной круглыми башнями и соединенной крытыми галереями с
цитаделью. Цитадель
господствовала над всеми постройками, сурово глядя через глубокие узкие щели
бойниц на лежавшую перед ней долину. На
флагштоке реял герб рода Сэссингли.
Все это внушало мысли о суровой старине, однако и внешний, и внутренний дворы
замка давно были превращены в
уютные цветущие сады. Уэлль показался Мику больше Бэкингема и в то же время
выглядел более ухоженным и уютным. Не
говоря уже о чрезвычайно впечатляющем виде, открывавшемся на Уэлль и окрестности
с другого берега реки.
Принцесса Эдвина. Как точно он угадал! И вот теперь низложенная принцесса
возвращается, чтобы напомнить
узурпатору о своих поруганных правах. Мик поможет ей это сделать.
Да, он поможет ей во что бы то ни стало, никакие хитроумные планы Джереми и
Эмиля не смогут ему помешать!
Он успел заметить ошарашенное выражение на их розовощеких лицах, появившееся
одновременно стало ясно, что
господа еще здесь не бывали. Иначе с какой стати они стали бы таращиться на
замок еще более удивленно, чем сам Мик?
Черт побери, но как же тогда им удалось раздобыть приглашение? Вот над чем
стоило поломать голову...
Уэлль. Винни неприятно удивило то волнение, которое она испытала, увидев
давно покинутое родное гнездо. Ей казалось,
что она привыкла относиться к замку как к одной из хорошо сохранившихся
достопримечательностей.
В честь праздника было зажжено множество факелов. Карета загрохотала по
деревянному мосту, и в воздухе запахло
ароматной смолой, курившейся в специальных жаровнях. Такие же жаровни были
расставлены в парке и на крепостных
стенах, и Винни предвкушала, как красиво будут смотреться эти праздничные огни,
когда стемнеет. Уже сейчас речное русло
оживили их яркие отблески.
С моста карета въехала в туннель, а потом стала подниматься на холм, к
внешним воротам. Проезжая под сводами ворот,
Винни показала Мику на узкие щели и сказала:
- Видишь эти прорези наверху? Через них на врагов лили кипящее масло! - Она
рассмеялась, нервно передернув
плечами.
Они миновали чугунные, а потом деревянные ворота и подъемную решетку, которая
грозно темнела на высоте тридцати
футов у них над головой. Чтобы опустить ее, требовалось каких-то полминуты, и
тогда кованые острия вонзались в землю
всей своей тяжестью. Неплохой способ оградить замок от непрошеных гостей.
По мере продвижения между укреплениями внешнего двора становилось видно, что
здесь над головами атакующих могла
укрыться целая армия лучников. При одной мысли об этом по спине у Винни побежали
мурашки. Ах, Уэлль, дорогой,
незабываемый Уэлль! Какое еще место могло так подходить для званого бала? Место,
ставшее символом богатства и власти.
Опора и твердыня благородного рыцарского рода, веками копившего здесь свои
сокровища!
Наконец они оказались во внутреннем дворе, и из тени им навстречу выступил
лакей, готовый распахнуть перед Винни
двери, изукрашенные затейливой арабской росписью. Мик шел за ней по пятам
навстречу все новым слугам, спешившим
принять очередных гостей. Из глубины холла доносились громкая музыка и голоса
множества людей.
Винни застыла на месте, сжимая в руке свою сумочку. Тем временем подоспели
Ламонты.
Мик с
...Закладка в соц.сетях
