Жанр: Любовные романы
Признаться в любви нелегко
...сила она.
— Да нет. Они увязли в долгом и нудном противостоянии.
— Не понимаю, — прошептала она.
— Я послал вместо себя Тару. — Он скорчил гримасу.
— Я удивлена, почему ты не сделал этого с самого начала, —
откровенно призналась Никола. — Хотя понимаю, что, возможно, не знаю
всех тонкостей и что это не мое дело...
— Как раз твое.
Никола уставилась на него. Он положил руки на подлокотники кресла, слегка
постукивая пальцами по одному из них, и вытянул ноги.
— В каком смысле? — неуверенно спросила она.
Он помолчал, потом поднял глаза с выражением, которое она не могла уловить,
только подумала, не показалось ли ей, что в них была легкая усмешка?
— В том единственном, который я мог придумать, чтобы... держаться на
расстоянии от тебя до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать один год.
Она раскрыла рот от удивления, а ее сердце гулко забилось.
— Почему?
— Почему? — В его глазах появилась ирония. — Потому что ни
одна из стратегий, которые я пробовал последние два года, не помогала,
стоило мне... поцеловать тебя. Ты, наверное, помнишь, что случилось через
два дня после того, как Мариетта вернулась домой?
— Но... — Голос не слушался ее.
— Все еще не понимаешь, Никола? Тогда я объясню. Я понял, что люблю
тебя, в ту ночь, когда попросил тебя выйти за меня замуж.
Она ахнула:
— Этого не может быть!
— О, это правда, — пробормотал он.
— Но что... но
почему?..
Ее глаза стали огромными, они потемнели. Он устало откинул голову.
— Я обещал твоему умирающему отцу, что сделаю все, что в моих силах,
чтобы удержать тебя от замужества, по крайней мере до тех пор, пока тебе не
исполнится двадцать один год. Формально я нарушил это обещание, но я знал,
что никогда не смогу нарушить его по сути не только во имя твоего отца, но и
ради себя самого... и особенно — ради тебя.
Никола была ошеломлена.
— Он... так хотел? Но мне ничего не говорил.
— Естественно, — спокойно сказал Бретт.
Она закусила губу.
— Ты мог бы мне сказать.
Бретт только посмотрел на нее.
Она встала, задрожав.
— Бретт, если все это правда, тогда не хочешь ли ты сказать, что
заставил меня жить в
таком браке целых два года только
из-за моего возраста?
Что-то промелькнуло в его глазах.
— Не только из-за этого, Никола, а чтобы ты оправилась от травмы после
смерти отца, встала бы на ноги, не чувствуя одиночества, которое могло
толкнуть тебя на необдуманный поступок.
— Чтобы повзрослела, ты забыл еще сказать, — охрипшим голосом
добавила она.
Он пожал плечами.
— Девятнадцать лет — не такой уж зрелый возраст.
— Но... но когда это случилось, когда ты поцеловал меня... — она
запнулась, — мне было почти двадцать один, между прочим.
— И Ричард Холлоуэй появился на горизонте, — подчеркнуто сказал
он. — Налицо были все признаки того, что ты готова расправить крылья, и
этот поцелуй...
— Я знаю, это я все начала, — глухо сказала Никола. — Но я
начала это... — она замолчала, словно собираясь с силами. — Из-за
Тары, — быстро закончила Никола.
— Все понял, в моей жизни бывали и другие непростые периоды.
— Что ж... — Она запнулась. — Возможно, все и так, но теперь
ты собираешься сказать мне, что хочешь вернуться к Мариетте, правда? Ради
благополучия Криса и Саши?
— Нет, Никола...
— Но она хочет этого. Ты сам мне так сказал.
— Хочет она, а в мои планы это не входит. Мое чувство к Мариетте давно
перегорело. Я ждал твоего дня рождения, чтобы снова предложить тебе выйти за
меня замуж. И как раз в этот самый момент ты вдруг решила оставить меня. Я
уж не говорю о Ричарде, который замаячил у меня перед носом...
Из ее горла вырвался какой-то звук, и она вдруг сползла с дивана и села у
его ног.
— Ричард Холлоуэй, — сказала она, — был изобретением отца
Каллэма, а не моим. И Ричард знает теперь, что произошло.
Бретт, нахмурившись, смотрел на нее.
— Консультант по вопросам семьи и брака — и такие нехристианские
понятия?
— Да. Понимаешь, когда я обратилась к консультанту, он посоветовал не
разрушать этот брак, а устроить последнюю... проверку. Он сказал, что есть
старый и весьма испытанный способ вынудить мужчину проявить себя — это
заставить его ревновать. Бедный Ричард просто оказался под рукой.
— Заставить меня ревновать? — медленно произнес Бретт. — Почему он посоветовал такое?
Никола сквозь слезы улыбнулась.
— Я сказала ему, что единственной причиной моего согласия на такой брак
было то, что я любила тебя и надеялась занять место Мариетты в твоем сердце.
Однако в течение двух лет я убедилась, что этого никогда не произойдет и что
я не могу... так больше жить.
— Никола, может, тебе так и казалось, — сказал он с
усилием, — но ведь мой последний поцелуй говорил о другом, не так ли?
— Нет... наверное, у тебя короткая память, Бретт.
— Наоборот: я прекрасно помню твое выражение... испуганное.
— Это было... это было после того, как я поняла, что вернулись Мариетта
и дети, Бретт, и подумала, что ты использовал меня по нескольким причинам.
— Каким еще причинам? — спросил он, задыхаясь.
— Чтобы доказать Мариетте, что с ней все кончено... Гораздо проще
состоять в браке со мной, поскольку я подхожу во всех отношениях — кроме
того, что, разумеется, никогда не буду пробуждать в тебе страстных чувств.
— А что еще ты говорила отцу Каллэму?
— Я сказала, что давно люблю тебя, но моя гордость не позволяет мне
признаться тебе в этом.
— Он... поверил тебе?
— Он поверил. А
ты поверишь? Потому что, если ты
станешь говорить, что я должна повзрослеть или что-то в этом роде, я умру...
Два года — слишком долгий срок, чтобы притворяться... О, слава Богу! —
прошептала она, когда он неожиданно заключил ее в свои объятия.
— С днем рождения, любимая, — нежно сказал Бретт позже... намного
позже.
— Неужели мне это действительно удалось?
Она лежала в его объятиях. Ее халат был распахнут, и его руки были под ее
халатом. Потом Бретт нежно поцеловал ее в губы и запахнул на ней халат.
— Я должен преодолеть пару формальностей... Ты можешь набраться
терпения?
Вернувшись с бутылкой шампанского и двумя бокалами, Бретт откупорил ее.
— Я хотел подождать, — сказал он, — но думаю, мы можем
сделать это сейчас. Выпей глоток. — (Она взяла сразу запотевший
бокал.) — Прежде всего... — он сел рядом с ней и обнял ее за
плечи, — Мариетта уже все знает. И в своей обычной манере внесла
некоторые поправки. Видишь ли... — он замолчал, пристально разглядывая
бокал, — в силу обстоятельств и из-за чувства вины за Сашу и Криса она
посчитала, что ей лучше всего вернуться домой. А когда я убедил ее
признаться, что ее карьера оставалась бы все же важнее для нее, чем наша
жизнь, она поняла то, что я знал уже долгие годы, — наши чувства
перегорели. — (Никола отпила глоток и замерла.) — Между прочим,
Мариетта с молчаливым одобрением отнеслась к тому, чтобы оставить детей с
тобой, чтобы ты не могла убежать от меня, — продолжал он.
— Правда? Я удивлена.
Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку.
— Она просила передать тебе, что никогда в жизни ей не было так стыдно,
как после твоих слов. И чтобы ты не беспокоилась о Крисе и Саше, — она
будет регулярно с ними встречаться. А еще она сказала, что желает тебе
здоровья, счастья и благословляет тебя не только потому, что любит, но и в
благодарность за то, что ты сделала для детей.
Никола залилась слезами. Он взял у нее бокал, прижал ее к себе и не
отпускал, пока она не успокоилась.
— Прости, — сказала она охрипшим голосом. — Но... Мариетта
делает это ради тебя.
— Мариетта делает это ради
тебя. Может быть,
теперь оставим эту тему?
— Пожалуй, да. Я люблю тебя, Бретт.
— Слава Богу, — пробормотал он и вытащил что-то из кармана.
— Что это?
— Я хотел подарить тебе это перед нашей свадьбой, но ты упорно
возражала. — Он со щелчком открыл довольно потрепанную маленькую
кожаную коробочку. В ней лежало кольцо с сапфиром. — Это кольцо
принадлежало моей матери, — тихо сказал он, — но я могу купить и
специально для тебя, если ты захочешь.
Никола прерывисто вздохнула.
— Нет. О, Бретт, большое тебе спасибо. Я... буду всегда хранить его.
Он вынул кольцо из коробочки и надел ей на палец, рядом с обручальным.
Кольцо было ей как раз. Он взглянул в ее сияющие глаза и сказал:
— Есть еще одна формальность, которой мы пренебрегли.
— Какая?
— Свадебное путешествие. И прежде, чем ты станешь возражать из-за
детей...
— Нет, — бросила она. — То есть я хочу сказать, что
возражений не будет. Ни о чем я так не мечтаю, как остаться вдвоем с тобой.
— Хорошо. Это не значит, что мы отправимся прямо завтра...
— А почему бы нет?
Он засмеялся и поцеловал ее.
— Дай мне по крайней мере один день, чтобы все организовать.
В субботнее утро Николу ждал сюрприз.
Она встала очень поздно и обнаружила, что дом преобразился в сказочную
страну с белыми бантами и серебристыми воздушными шарами. Саша и Крис,
нарядно одетые, возбужденно носились по столовой. Стол был накрыт по меньшей
мере человек на двадцать. Посередине стояли шампанское и торт, украшенный
двадцатью одной свечой.
— Но... но я думала, что вы все забыли, — заикаясь, проговорила
Никола.
— Чего мне стоило заставить их держать все в секрете, — радостно
поделилась Эллен, кивнув в сторону Саши и Криса.
— Я же говорила, что мы не расскажем, Эллен, — возмутилась Саша и
добавила, обращаясь к Николе: — Папа следил за всем сам... даже когда ему
надо было уехать в Брисбен.
Никола повернулась к Бретту. Он протянул ей руку, и она, взяв ее, с трудом
произнесла севшим голосом:
— Спасибо. Я... благодарю тебя.
— Могу я кое-что посоветовать? — тихо спросил он. — Почему бы
тебе не надеть свое свадебное платье?
Она так и сделала. Празднование получилось отличным. Пришли их самые близкие
друзья и семья Эллен. Посыльный принес корзину цветов от Мариетты.
Никола все еще была в своем красивом платье, когда солнце стало садиться и
ушли последние гости. Они с Бреттом стояли на веранде, держась за руки, и
любовались тем, как менялись краски моря.
— Ты счастлива? — спросил он.
— Больше, чем ты думаешь.
— По поводу вчерашней ночи... — тихо сказал он.
Никола затаила дыхание, вспоминая, как они занимались любовью. Нельзя
сказать, что она не вспоминала об этом и в течение всего дня.
— Мне было интересно, насколько оправдаются мои ожидания, вот и все.
Он мрачно посмотрел на нее.
Она заглянула в его карие глаза и вспомнила, что была охвачена такой
страстью, которая превзошла все ее ожидания.
— Чтобы описать прошлую ночь, я могу подобрать только одно слово.
— И это?.. — спросил он, подняв бровь.
— Нет, два: совершенно восхитительно!
— Ты говоришь моими словами. А еще, оказывается, я не вручил тебе
подарок ко дню твоего рождения.
— Но я думала... — Она взглянула на кольцо с сапфиром, красующееся
на ее пальце.
— Нет, это символизирует нечто другое, Никола. Это... то, что я
специально сделал для тебя. В то время, когда не знал, смогу ли сказать тебе
это, но... — Он помолчал и вложил ей что-то в руку.
Она опустила глаза и увидела цепочку с крошечным золотым ключиком, усыпанным
бриллиантами.
— Сказать мне что, Бретт? — Ее голос задрожал.
— Что, пока ты не держала в своих руках этот ключик, ключик от моего
сердца, я чувствовал себя потерянным и одиноким... Дорогая, не плачь.
— Я не плачу, — сказала она, дрожа. — Нет, плачу. О, Бретт!
Она прильнула к нему, и он крепко сжал ее в объятиях.
Закладка в соц.сетях
