Жанр: Любовные романы
Признаться в любви нелегко
...в дороге. — Бретт провел рукой
по ее волосам. — Она звонила мне сегодня утром из Сингапура. Она будет
здесь в субботу.
— О, а я думала... я не знала, что она собиралась приехать домой! Что
нам делать? Она может остановиться у нас.
— Не думаю, что из этого что-то выйдет, — произнес Бретт с
некоторой суровостью в голосе, которая появлялась каждый раз, когда он
вспоминал о своей бывшей жене, — но я не возражаю.
— В конце концов, она же их мать, — сказала Никола. Почему-то эти
слова заставили его взглянуть на нее с легкой иронией. Она закусила губу и
решила, что, видимо, допустила бестактность. — И ситуация
кризисная, — добавила она, запнувшись.
Бретт слабо улыбнулся, пожимая плечами.
— Дело в том, что причина возвращения домой Мариетты — появление нового
мужчины в ее жизни.
Никола заморгала.
— Кто он? — ошеломленно спросила она.
— Какой-то музыкант, играющий на гобое. Я не думаю, что мы должны
делить свой дом с половиной оркестра даже в период некоторого кризиса, тебе
не кажется? Естественно, Мариетта может приходить к нам в любое время.
Никола вдруг прижалась лбом к его плечу.
Он ничего не сказал, только нежно обнял ее, и она почувствовала сквозь ткань
его рубашки тепло его тела. На какой-то миг она едва не поддалась искушению
сдаться и просто сказать:
Я люблю тебя, Бретт
. Но какой смысл любить кого-
то, кто ни в малейшей степени не любит тебя?
— Никола?
Она подняла голову.
— Извини, просто жизнь иногда становится сложноватой.
— Ты права. — Он криво улыбнулся. — Но нельзя ли нам
справляться с кризисами поочередно?
— Конечно. — Она застыла. — Идем... о чем я только думаю?
Бедняжка Крис!
Врач успокоил их: перелом без всяких осложнений и скоро срастется. Через
некоторое время им разрешили забрать Криса, правая нога которого, от бедра
до ступни, была в гипсе.
Видимо, оттого, что он оказался в центре всеобщего внимания, Крис вел себя
очень мужественно. Совсем иначе дело обстояло с Сашей. Она не могла ничем
помочь брату и была явно удручена.
— Даже не знаю, что лучше: чтобы они ссорились или чтобы все было вот
так, — проговорил Бретт.
Подошло время сна, и Бретт решил перенести кроватку Криса в свою комнату.
— А ты можешь спать со мной, Саша, — поспешно сказала Никола,
увидев, что это больно задело девочку.
— Хорошая идея, — пробормотал Бретт.
Позже он зашел к ним в комнату пожелать спокойной ночи. К этому времени Саша
уже спала, свернувшись, как котенок, возле Николы.
— Завтра ей станет лучше, — прошептала Никола и погладила Сашу по
кудрявой головке.
Бретт ничего не сказал. Он посмотрел на дочку, потом устремил вопросительный
взгляд на Николу.
— Обо мне не беспокойся. Все нормально. — Она проглотила
подступивший ком. — Сейчас не...
— Не время или не место? — закончил он за нее, потом быстро
добавил: — Все понял. Доброй ночи, — и тихо прикрыл дверь.
Никола выключила лампу и прижалась к Саше. Проблема в том, горько подумала
она, появится ли когда-нибудь подходящее время или место, чтобы ты
заинтересовался мной, Бретт?
На следующий день Бретт остался дома. Он занялся с детьми составлением картинки-
загадки, а Никола в это время помогала Эллен убирать постели.
Эллен наконец-то позволила дать волю своим чувствам.
— Их мамаша, — сказала она мрачно, — это последнее, что нам
сейчас нужно, если вы хотите знать мое мнение. Она всегда любила быть в
центре внимания!
— Она остается их матерью, Эллен.
Та только фыркнула.
— Ну и мать! Вы могли бы уйти, оставив двоих маленьких детей? Они ведь
были крошками! Хотя не знаю, почему я удивилась. Я и то видела их больше,
чем она. Вечно она сидела за этим проклятым роялем и не позволяла ей мешать.
— Многие матери работают, — заметила Никола.
— Многие матери
вынуждены работать, чтобы было чем
кормить детей и чтобы они имели крышу над головой.
Никола пожала плечами и возразила:
— А вы могли бы представить, чтобы Мариетта торчала целый день дома и
бездельничала?
— Она была бы как тигр в клетке. Но надо было думать об этом до того,
как заводишь семью!
Никола вздохнула.
— Творческие натуры не похожи на нас, остальных. Я думаю, их творчество
управляет ими и они ничего не могут поделать с этим.
— Много вы понимаете! — сухо бросила Эллен. — Да вы знаете,
что она заявила ему однажды? Дай мне всего пять лет, Бретт, потом я стану
такой, какой ты хочешь меня видеть. Но если я потеряю свою форму сейчас, я
никогда не смогу вернуть ее обратно. — Эллен покачала головой.
— И что Бретт ответил?
— Он сказал... если ее карьера для нее важнее, чем он и ее дети, тогда
она должна выбирать. Конечно, Мариетта не стерпела. Она спросила, не хочет
ли он сказать, что его карьера важнее, чем ее. Но Бретт ответил ей, что он
не намерен таскать двух маленьких детей по свету, что он будет счастлив дать
им стабильный крепкий дом.
Никола разглаживала рукой покрывало, слушая все это.
— Я не думаю, — медленно продолжала Эллен, — что Мариетта
верила в то, что он сделает это. Но она не знала Бретта так хорошо, как я.
Его трудно свернуть с пути.
— Я с вами согласна, — пробормотала Никола.
— А теперь... — лицо Эллен разгладилось, — им ни с кем не
было бы лучше, чем с вами. Всем им, — добавила она немного таинственно
и поспешно произнесла: — Что же мне приготовить им на обед? А, знаю:
гамбургеры и жареную картошку. Ну почему дети всегда любят то, что им совсем
не полезно? — И она торопливо принялась приводить в порядок следующую
постель.
Днем Крис начал капризничать и плакать, и Бретт вызвал врача, который
объяснил: сказываются последствия шока. Он выписал мальчику успокоительное.
Взглянув на Сашу, врач и ей выписал то же самое лекарство. Он порекомендовал
взять напрокат инвалидную коляску для Криса, пока тот не сможет
передвигаться на костылях. И мальчик очень обрадовался, когда ему привезли
инвалидную коляску.
Едва они успели поужинать, как появился Ричард Холлоуэй, держа под мышкой
папку, набитую эскизами. Никола только тут вспомнила, что он обещал прийти,
и поморщилась, увидев быстрый острый взгляд, который Бретт бросил на нее.
— Я совсем забыла о нашем уговоре, — честно призналась она.
— Кажется, я могу понять, почему, — отозвался Ричард, увидев
безрадостную картину, царившую в их доме. — Что это ты с собой сделал,
дружище? — спросил он Криса.
— Свалился с
лазилки
в парке и сломал ногу, — ответила Саша, а
Крис раздулся от важности.
— О, а могу я первым поставить свой автограф на твоем гипсе?
К полному восторгу детей, Ричард не только расписался, но и изобразил
лягушку. Потому, пояснил он, что Крису придется теперь какое-то время
прыгать как лягушка. Потом он нарисовал на тыльной стороне Сашиной ладони
маленькую девочку в наряде медсестры, и Саша заявила, что никогда не смоет
этот рисунок.
Наконец Бретт сказал детям, что им пора спать, а ему надо еще поработать.
Ричард и Никола остались одни.
— Нет... послушайте, я явно выбрал неудачное время, — произнес
Ричард, когда Бретт повез кресло Криса, а Эллен начала убирать со
стола. — Я не останусь...
— Вы ничего не знали, а я хочу взглянуть на проект, — перебила его
Никола. — Садитесь и выпейте чашечку кофе.
Он так и сделал, устремив странный задумчивый взгляд вслед уходящему Бретту.
— Горячие денечки, — сказала Никола, наливая кофе.
— Могу себе представить. — Ричард открыл папку и вытащил несколько
листков. — Вот... — Он замолчал, потому что раздался звонок в
дверь.
Никола нахмурилась.
— Кто бы это мог быть?
Оказалось, Тара. Эллен проводила ее в гостиную. В руках у Тары были букет
цветов, красиво завернутый подарок и портфель. Но самое удивительное было
то, что она была в черном трико типа гимнастического, в распахнутой тонкой,
как паутинка, пестрой блузе и золотых туфлях на плоской подошве. Ее волосы,
как всегда, были в идеальном порядке, а лицо — в полной боевой раскраске.
Глаза у Николы, как и у Ричарда, округлились, потому что эта Тара не имела
ничего общего с той официальной, которую они видели пару дней назад. На этот
раз перед ними стояла бесстыдно-сексуальная версия нового специалиста по
гражданским судебным спорам, которого приобрела компания
Хинтон, Хэркорт и
К°
.
Тара широко улыбнулась.
— Это вам, Никола, — она протянула цветы, — в знак
благодарности за ужин, а это, — она передала портфель, — для
Бретта. Когда я узнала, что он позвонил и попросил привезти ему несколько
дел, я решила, что лучше всего будет, если это сделаю я, поскольку смогу
одновременно обсудить с ним эти дела. — Она подняла вверх
подарок. — А это для Криса. Бедный мальчик. Как он?
— Он... все будет в порядке. Очень любезно с вашей стороны, —
произнесла Никола, несколько ошеломленная такой стремительной атакой.
— Вы не беспокойтесь, я пойду и разыщу их. Вот это да!.. — Тара
скользнула взглядом по эскизам и планам. — Вы действительно работаете
над проектом вместе? — Она многозначительно подмигнула и удалилась
танцующей походкой.
Никола стиснула зубы.
— Не могу поверить!
— Какая метаморфоза! — прокомментировал Ричард.
Последовала небольшая пауза. Николу передернуло. Потом она решительно
повернулась к Ричарду.
— Извините, но... — Она помолчала и потерла лоб. — Может, это
только плод моего воображения: она действительно дает понять, что
интересуется Бреттом?
— Нет, не совсем так, — произнес Ричард. — Мне кажется, она
довольно ловко... ставит себя на одну доску с ним и принижает вас.
— Слава Богу! — пылко воскликнула Никола и, увидев, как
округлились его глаза, пояснила: — Я хочу сказать, что уж начала думать, не
схожу ли я с ума. Но чего я не могу понять, так это того, почему она
вообразила, что у нее есть какой-то шанс?
Что-то смутное промелькнуло во взгляде Ричарда, и он отвел глаза.
— Вы знаете что-то, чего не знаю я? — медленно спросила Никола.
— Никола, я терпеть не могу сплетен и...
— Нет, пожалуйста, скажите мне, — настойчиво попросила она.
Он со смущением начал:
— Как вы помните, Ким была немного взвинченна в тот вечер, когда мы
были у вас. По дороге домой она пристала к Роду: зачем им понадобилось
держать такую безнравственную людоедку у себя в фирме? А Род ответил ей, что
если кто-то и должен беспокоиться из-за этого, то не она, а вы.
Никола проглотила ком.
— Продолжайте.
— И хотя больше из Рода невозможно было ничего вытащить, Ким начала
размышлять вслух и сказала, что теперь ей стали понятны сплетни, которые
доходили до нее еще до того, как Саша выдала вам семейный секрет...
— О том, что этот брак... не совсем такой, каким должен быть? —
Собственный голос как-то странно прозвучал в ушах Николы.
— Прошу прощения, — пробормотал Ричард, — но это объясняет,
почему Тара... Ну, в общем, если до нее тоже дошли эти сплетни... — Он
махнул рукой. — Это значит... — Он внезапно осекся. Никола не
отрываясь смотрела на него. Ричард подался вперед. — Можно я скажу вам
кое-что еще? Это совсем другое... — Ричард замолчал, а Николу вдруг
охватило предчувствие чего-то неизбежного. Собравшись с духом, Ричард
продолжил: — Дело в том, что я полюбил вас с того самого момента, как увидел
стоящей на дорожке сада. Если я что-то могу сделать для вас, пожалуйста,
только скажите.
Никола открыла рот, потом вздрогнула, услышав какой-то звук, и, обернувшись,
увидела стоявшего в дверях Бретта.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Молчание затянулось. Ричард начал собирать бумаги.
— Мне пора. Я выбрал неудачное время.
— Да, не самое лучшее, — откликнулся Бретт, и мужчины взглянули
друг на друга.
Твердый взгляд серых глаз Ричарда не был вызывающим, но и не означал
капитуляцию.
Обращаясь к Николе, он сказал:
— Завтра суббота. Как вы посмотрите на то, если я приду в понедельник?
Возможно, все немного успокоится.
— Да. Я... я... если вы оставите мне наброски, я смогла бы их
просмотреть. Ой! Я же еще не успела показать Бретту контракт. — Она
замолчала, раздосадованная тем, что говорит бессвязно и смущенно.
— Никаких проблем, — улыбнулся ей Ричард. — И это сделаем в
понедельник.
— Тогда я вас провожу, — коротко сказал Бретт.
— Не беспокойтесь. Я найду дорогу. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — пробормотала Никола, а Бретт только наклонил
голову. — Он не мог знать, — сказала она Бретту, когда они
услышали, как закрылась парадная дверь.
— Нет, я... — начал было Бретт, но остановился: снова раздался
звонок в дверь. — Черт возьми, дом превращается в какой-то вокзал!
Однако на сей раз позвонивший не стал дожидаться, пока ему откроют. В
столовую танцующей походкой вошла Мариетта.
— Привет, — тихо сказала она. — Я не могла ждать до завтра,
чтобы увидеть моих синичек, поэтому мы прилетели сегодня. Как ты, Ники,
дорогая? — И она подошла, чтобы поцеловать Николу в щеку.
Именно в этот самый момент в комнату с другой стороны вошла Тара. Произнеся:
Бретт...
, она замолчала.
Мариетта, вся в розовом и алом, стильная и, как всегда, красивая, удивленно
округлила глаза, когда ее взгляд упал на незнакомую женщину. Почти целую
минуту они молча рассматривали друг друга — элегантные и утонченные...
Атмосфера становилась тяжелой.
Наконец Мариетта повернулась к Бретту и, резко дернув головой, спросила:
— Что, черт побери, это такое?
Положение спасла Никола:
— Тара, это Мариетта, мать Криса и Саши. Она только что прилетела из-за
границы. Мариетта, это Тара Уэллс. Она теперь работает в
Хинтон, Хэркорт и
К°
в качестве специалиста по гражданским судебным спорам. Мисс Уэллс была
настолько любезна, что принесла подарок Крису, который вчера упал и сломал
ногу, но у него все будет хорошо, — торопливо добавила она.
Мариетта поспешно отвела взгляд от Тары.
— Сломал ногу?.. О, ну почему меня не было здесь?
— Именно это сказала и я. Меня тоже не было. Весь удар пришелся на
бедную Эллен... Может, ты заглянешь к нему? — приветливо предложила
Никола. — Уверяю, он сразу почувствует себя в два раза лучше.
— Крис скоро поправится, — сказал Бретт Мариетте. — Идем.
И они вместе вышли.
— Тара, хотите кофе или чего-нибудь еще? — предложила
Никола. — Я только что собиралась выпить еще чашечку. Ну и денек
выдался сегодня!
— Я... нет, спасибо. Я ведь на самом деле зашла сюда по пути в
гимнастический зал.
— Тогда я вас провожу. Еще раз спасибо за цветы и подарок.
После ухода Тары, Никола задержалась в холле, прислушиваясь к радостным
восклицаниям, которые доносились из комнаты Криса, потом ушла к себе.
Через какое-то время Бретт постучал в дверь ее комнаты.
Подумав, что это Мариетта, она пригласила войти.
— А, это ты!..
— Да, — насмешливо произнес Бретт и закрыл дверь. — Тебе
совсем не надо прятаться от нас.
— А я и не прячусь.
Он подошел к плакату с единорогом и, засунув руки в карманы джинсов, стал
пристально рассматривать его. Тонкая белая трикотажная футболка обтягивала
его сильные мускулистые плечи.
— Она — их мать, — добавила Никола, злясь на его слова, его тон и
на то, что он был усталым и раздраженным, а она ничего не могла с этим
поделать.
— А ты — их мачеха!
— Только на словах, — пробормотала Никола. — Но даже если бы
я была таковой на самом деле, я бы все равно оставила их одних...
— Ты сегодня отличаешься необыкновенной мудростью и спокойствием,
Никола, — опять съязвил Бретт. — Уж не связано ли это с признанием
Ричарда Холлоуэя?
— Я предполагала, что ты мог услышать...
— О, да! Я слышал.
— Тогда ты, может, хотя бы понимаешь, — проговорила она
холодно, — что я не могу отвечать за то, что произошло перед тем, как
меня представили этому человеку!
— Мне кажется, мы это уже обсудили, — парировал Бретт.
— Нет, не обсудили! — воскликнула она раздраженно и вскочила на
ноги.
— Если ты опять собираешься дать мне пощечину, Никола, лучше не делай
этого, — предупредил он, а когда она стиснула зубы, сухо улыбнулся и
продолжил: — Я имел в виду, что мы обсудили тот факт, что, стоит мужчинам
бросить на тебя лишь один взгляд, они тут же становятся твоими поклонниками.
Но это не значит, что они непременно влюбляются в тебя.
— Ну, во всяком случае, он так думает, в то время как ты только
перечисляешь достоинства нашего брака... словно вносишь в реестр, —
сказала она с чувством. — И вот о чем тебе надо задуматься, Бретт: меня
перестало волновать, что ты обо мне думаешь. Я собираюсь делать то, что
считаю нужным. И не воображай, что если ты являешься моим опекуном, то
можешь помешать мне.
Они пристально посмотрели друг на друга.
— И что же ты собираешься делать? — протянул он наконец.
— Я... еще не решила, — ответила Никола, стоически выдержав его
взгляд.
— Понятно. — Его глаза внимательно осмотрели всю ее изящную
фигурку. Тем не менее, как я уже просил тебя раньше, не сохранишь ли ты
существующее положение вещей до твоего совершеннолетия?
Никола, нахмурившись, задумалась.
— Я не вижу причины... ведь это только дата. Что изменится?
Он пожал плечами.
— Эта дата — краеугольный камень в жизни большинства людей. По каким-то
необъяснимым причинам совершеннолетие человека имеет большое значение в
общественном мнении.
— Ты хочешь сказать, что только тогда сможешь дать мне ключ от
двери? — несколько скептически спросила она.
Бретт помолчал.
— Во имя твоего отца, Никола, — произнес он наконец.
Ну вот опять, печально подумала она. Вечно мы возвращаемся к моему отцу. Она
вздохнула.
— Хорошо. Это будет всего через неделю, хотя я продолжаю думать, что
это... — Она развела руками.
— Твой отец бы обрадовался, узнав, что ты не сделаешь опрометчивых
шагов до этой даты.
Никола замерла.
— Извини, — миролюбиво сказал Бретт, — я не хотел тебя
обижать.
— Все в порядке. — Она притронулась к глазам. — Как дети?
Мариетта еще там?
— Нет. Но она уложила их и придет завтра утром.
— Вместе с?..
— Да. Еще один трудный день. — Он поморщился. — Хочу тебе
сказать, что в качестве хозяйки дома ты была... превосходна.
Никола попыталась сдержаться, но безуспешно: она сначала улыбнулась, а потом
начала смеяться. Бретт взял ее за руку, и она не стала сопротивляться.
— Ты когда-нибудь встречал двух людей, которые бы так сразу невзлюбили
друг друга?
— Нет, — ответил он немного удивленно и поцеловал ее
пальцы. — Теперь сможешь спокойно заснуть?
Она посмотрела ему в глаза, и улыбка на ее губах погасла.
— Думаю, да, — сказала она севшим голосом. — А ты? — Она
закусила губу и отвела взгляд.
— Пока я уверен, что хозяйке моего дома хорошо и уютно, — да,
смогу. Посмотри на меня, Никола.
— Бретт, — выдохнула она, — все в порядке.
— Никола.
Она поколебалась, потом нерешительно подняла на него глаза. — Что?
— Я только хотел сказать тебе, что в той непростой ситуации, которая
возникла сегодня, ты повела себя правильно и разумно. Твой отец мог бы
гордиться тобой.
— Из-за тебя сейчас я разревусь, — беспомощно пробормотала она.
— Нет, — Бретт нежно обнял ее. — Ты должна не плакать, а
гордиться собой.
Она отрицательно покачала головой, но почувствовала, что охватившее ее
волнение утихает.
— Не хочу попасться в эту ловушку, — сказала она с улыбкой. —
Уверена, что преподобный отец Каллэм сказал бы, что гордыня до добра не
доведет... хотя нельзя назвать христианскими его мысли о... — она
замолчала.
— А кто это — отец Каллэм? — спросил Бретт удивленно.
— Он... — Никола пожалела, что не подумав ляпнула Бретту о Питере
Каллэме. — Ну... — Она запнулась, но карие глаза Бретта смотрели
на нее одновременно терпеливо и выжидающе. — Отец Каллэм тот самый
консультант по вопросам семьи и брака, к которому я обращалась.
Одна бровь Бретта поползла вверх, и он с изумлением уставился на Николу.
— Какие же нехристианские мысли он вложил в твою голову?
— Ничего особенного, просто... мне кажется, он попытался объяснить
нечто, что есть в человеческой природе, вот и все!
— Ты лукавишь, — сухо сказал Бретт. — Никола...
— Нет, я не собираюсь говорить на эту тему, — твердо заявила
она, — так что не трать понапрасну силы, Бретт. Ты... тебе не о чем
беспокоиться.
В его глазах появилась озорная усмешка.
— Обычно я так говорю.
Она слабо улыбнулась.
— Иногда неплохо и поменяться ролями.
— Ты что, собираешься прочесть мне лекцию о моих ошибках?
— Нет. Просто полезно время от времени чувствовать себя в шкуре другого
человека, — сказала она едко.
— Действительно, полезно, — тихо ответил он и рассеянно провел
рукой по ее спине, коснулся волос. — Интересно только, а ты когда-
нибудь представляла себя на моем месте?
Никола молчала, зато ее тело отзывалось на каждое его прикосновение. Только бы он этого не заметил!
— Собираешься что-то сказать мне? — спросил Бретт после паузы.
Она закусила губу.
— Нет.
— Ну, я же вижу. Говори.
Никола с раздражением воскликнула:
— Ты просто невозможен! Сам вынудил, поэтому не обижайся, если тебе не
понравится. Знаешь, я представила как было бы, если бы мы... занялись
любовью. — Помнишь, ты говорил: мужчины остаются мужчинами? Но и
девушки, наверное, иногда тоже испытывают подобную проблему... только не
говорят этого. — Никола не в силах была сдержать прилив краски к
щекам. — И еще мне кажется, ты не должен видеть свою роль только в том,
чтобы заменять мне отца...
Бретт резко отпустил ее, повернулся и вышел.
Никола уставилась на дверь и закрыла руками рот. Боже, что я
наделала? — безмолвно спрашивала она себя. Почему сказала это?
Она долго не могла уснуть. Ей казалось, что своими словами она разрушила что-
то драгоценное, что было между нею и Бреттом. Но разве он не догадывается,
что она чувствует в его объятиях? Зачем тогда мучает ее?.. Вопросов на эти
ответы не было, и Никола беспокойно ворочалась в постели почти всю ночь
напролет.
Наутро Никола сразу почувствовала, что атмосфера в доме стала какой-то
тяжелой, неуютной.
Бретт еще никогда не был так холоден. Мороз пробирал ее до костей каждый
раз, когда загадочный взгляд его карих глаз останавливался на ней. Дети
немедленно уловили эти волны и стали неуправляемы. Крис капризно требовал
объяснений, как он будет жить с этой ужасной штуковиной на ноге, а Саша сама
решила надеть свое любимое платье, чтобы встретить маму и ее знакомого.
— Это не получится, дорогая, &mda
...Закладка в соц.сетях
