Жанр: Любовные романы
Безмятежное море
... оставить работу в агентстве и уехать
с Кипра под каким-нибудь благовидным предлогом. А я этого совсем не хочу,
впрочем, как и причинить боль Йоланде. Так что мне приходится вести себя с
ним холодно. Эмма пожала красивыми округлыми плечами.
— Я думаю, что ты великодушная дура, моя дорогая, — поморщилась она. — Если
ты выпустишь свои чувства на свободу, то вполне сможешь увлечься Михаилом. А
он, по-моему, только того и ждет. — Эмма немного помедлила, затем продолжила
с веселой улыбкой: — Справиться с Йоландой может только жесткий человек. Так
о ней сказал Георгиос. Он еще добавил, что старина Зенон знал бы, как
совладать со строптивой итальянкой, будь она к нему неравнодушна. Правда,
мне кажется, что этот непреклонный мрачный холостяк первый попадется на
удочку трогательному хрупкому созданию с огромными карими глазами, несмотря
на то что знает, как ведут себя
настоящие мужчины
в подобных ситуациях.
Диана так была ошарашена неожиданной точкой зрения своей кузины, что
несколько минут не могла вымолвить ни слова. Она, может, и не любила Пола,
но не видела в нем ничего зловещего и мрачного, хотя это определение, по
правде говоря, очень подходило к суровому археологу. Но Пол и Йоланда! Что
за нелепая идея?!
— С трудом могу себе представить, что Пол Диметриос способен на
романтические чувства, — спокойно заметила она.
— Тебе виднее. Я его едва знаю, а ты, как говорят, вынуждена общаться с ним
довольно часто. Он может говорить очень интересные вещи по своему предмету,
не так ли?
— И может, и говорит. Пол полностью поглощен античной историей острова, —
заявила Диана излишне резко и сухо.
Диана, к своему смущению, подумала, что должна говорить о Поле очень
осторожно, не допуская в своем голосе восторга, который мог бы выдать ее с
головой. И тут же мысленно отругала себя — что за чепуху она несет? Во имя
здравого смысла, что здесь может быть такого, что выдаст ее? Да и какие
чувства она может питать к Полу?
К несчастью, Эмма, знавшая Диану слишком хорошо, не пропустила этих
необычных ноток в ее голосе.
— Как-то равнодушно ты о нем говоришь, — удивленно заметила она. — Может
быть, ты нашла его не очень приятным? Но если даже и так, еще никто не
упоминал о Поле без восхищения — сейчас на Кипре он самый известный и яркий
археолог.
— Я высоко ценю его заботу, это правда. Ему пришлось потратить уйму времени,
чтобы дать мне урок по Саламису.
— Многие люди только мечтают об этом. Они дорого бы дали, чтобы иметь такую
возможность. Я слышала, будто он собирается устроить для тебя еще несколько
лекционных туров?
— Может, устроит, а может, и нет. — Диана пожала плечами. — Во всяком
случае, сейчас он в Греции.
— Моя дорогая, ты, наверное, не слушала утром радио. В выпуске новостей на
английском языке сказали, что он прилетел в Никосию прошлой ночью, а утром
отправился в Ларнаку.
В это время из кабинета вышли Тео и Михаил. Эмма вскочила, чтобы предложить
им шерри, и весь ее интерес к Полу Диметриосу тут же улетучился. Но Диана
почему-то разволновалась. Пол в Ларнаке, всего в нескольких милях отсюда!
Однако взбешенная собственной глупостью, она повернулась к сидящему рядом с
ней Михаилу и подарила ему ослепительную улыбку, что явно удивило и ужасно
обрадовало молодого человека.
Михаил просто прелесть, — решительно сказала она себе. — Я охотно предпочла
бы, чтобы моим учителем был он, чем этот скучный и противный Пол. И меня
совсем не интересует, где он в настоящее время — в Афинах, на Родосе или на
Кипре!
Затем она услышала, как Тео обратился к супруге с вопросом:
— Как ты думаешь, Эмма, мы сможем принять у себя знаменитого Пола Диметриоса
завтра за ленчем? Я сказал нашему гостю, что слышал сегодня по радио о
возвращении археолога в Ларнаку, и Михаил сразу же позвонил ему. Пол
согласился навестить нас.
— Чудесно! — не раздумывая, ответила Эмма. — Ты давно хотел с ним
пообщаться, я знаю.
— Если у него не изменятся планы, я поеду и привезу его сюда, —
удовлетворенно заметил Михаил. — У Пола машина в ремонте до понедельника. —
Он умоляюще взглянул на Диану: — Ты не хочешь проехаться со мной до Ларнаки?
Это близко. Мы могли бы посмотреть на гробницу тети пророка Мухаммеда и
церковь Святого Лазаря, который бежал на Кипр от иудеев после воскрешения
своего из мертвых Иисусом Христом.
Диана, немного смущенная и испуганная предстоящим визитом Пола,
поколебалась, затем ответила:
— Вообще-то я собиралась завтра бездельничать: поиграть с детьми,
посплетничать с Эммой, ну, и тому подобное. Я не раз была в Ларнаке, хотя
довольно давно.
— Я понял, что ты имеешь в виду, дорогая. Ты действительно очень устала, так
что отложим поездку на другое время. Кроме того, тебе еще предстоит
несколько путешествий в те места, где пройдут наши маршруты. — Он сжал ее
руку, не обращая внимания на присутствие Тео и Эммы, и добродушно добавил: —
Мы должны относиться к тебе бережно и внимательно — ты слишком ценная
персона!
Диана не стала демонстративно выдергивать свою руку и позволила Михаилу
держать ее, пока они сидели рядом на диване. Так ей было проще избавиться от
назойливых мыслей о Поле. Затем, мягко освободившись, она спросила Михаила,
стараясь не выдать своего жгучего интереса:
— Как ты сумел дозвониться до Пола?
— Когда он едет в этом направлении, то, как правило, останавливается у одной
из своих старых тетушек. Несмотря на то, что Пол наполовину англичанин, он
питает по-гречески нежные чувства к близким родственникам. Кроме того,
старина Зенон в некотором смысле человек привычки. Я иногда даже думаю, что
он именно поэтому рискует на всю жизнь остаться холостяком.
— Мне он показался довольно противоречивой личностью, — весело вступила в
разговор Эмма. — Не будь я так счастлива в браке и столь ленива, то
непременно решила бы, что такой мужчина, как он, заслуживает внимания!
Тео засмеялся:
— Нет, Эмма, не шути так! Закоренелые холостяки могут быть очень опасны для
привлекательной замужней женщины, как, впрочем, и для хорошенькой
незамужней.
— Я тоже холостяк, но ни в коем случае не убежденный, — быстро вставил
Михаил и лукаво улыбнулся. — Что до опасности... мной может помыкать даже
ребенок.
В это время на пороге гостиной появилась молоденькая служанка и сообщила,
что ужин подан. За столом разговор направился в другое русло, и имя Пола
вновь всплыло лишь к концу трапезы, когда Диана уже справилась с
замешательством и взяла себя в руки. Она решила, будто в самом воздухе Кипра
есть что-то, заставляющее ее, здравомыслящую женщину, испытывать глубокое
волнение и трепетать, заслышав имя человека, который, в сущности, ей глубоко
несимпатичен.
Видимо, помимо померанцевых цветов, аромат которых уже начал ослабевать,
здесь было предостаточно других благоухающих растений, заколдовавших строгую
чужестранку.
Разговор вертелся вокруг работы археолога, но не о нем самом. Тео и Михаил
обсуждали последние находки Пола. Из беседы Диана уловила интересную для
себя часть информации. Оказалось, прозвище Зенон было отчасти обусловлено
тем, что Пол родился в Ларнаке, где всемирно известный философ более двух
тысяч лет назад увидел свет.
На следующий день, решительно поддержанная Эммой, Диана осуществила свое
намерение побездельничать. Она устроилась в удобном кресле посреди сада,
развлекаемая маленькими девочками. Двойняшки притащили с собой цветные
мелки, кипу бумаги, и вскоре, к их великому удовольствию, Диана изобразила
дом и всех его обитателей, а потом дала крохам задание сделать собственные
рисунки.
— Боюсь, что это совершенно не похоже на отдых, — возмутилась Эмма, когда
принесла поднос с напитками. — Дети — это маленькие безжалостные чудовища!
— Моя дорогая, — возразила Диана, — такой образ жизни я высоко ценю. Какое
счастье сидеть в солнечном саду рядом с играющими детьми! Никаких забот и
беспокойства об оплате счетов или поиске работы. Замечательно! — Она бросила
удовлетворенный взгляд на девчушек, затем поспешно добавила: — На какое-то
время, конечно!
Эмма хихикнула:
— Я рада, что ты вставила этот постскриптум. Иначе я бы запомнила эти
замечания о моем образе жизни, подумав, что ты уже оставила глупые мысли
никогда больше не вступать в брак и нашла претендента на роль нового мужа.
— Найди мне такого же умного и славного, как Тео, — пошутила Диана, — и я,
может быть, рассмотрю этот вопрос.
— Не будь такой требовательной, Ди! — развеселилась Эмма и добавила с
нежностью: — Этого ни я, ни кто-либо другой сделать не сможет. Только ты
сама.
В следующую минуту маленькая Лиза, которая вроде бы не проявляла видимого
интереса к непонятному взрослому разговору, вскарабкалась на тетины колени,
размахивая листом бумаги.
— Я только что нарисовала славного старого мужа! — гордо заявила она. — Это
папа! Он очень старый. Посмотри, тетя Ди!
Диана, чуть не падая от смеха, приложила максимум усилий, чтобы выразить
восторг при виде детского шедевра. На рисунке было изображено странное
существо с круглой головой, растрепанными волосами, квадратным телом и ногами-
палками.
— По-моему, он в жизни выглядит немного лучше, — ласково заметила она Лизе.
— Ладно, я сделаю ему пошире улыбку, — согласилась девчушка, с важностью
рассматривая свое творение, и без того уже довольно криво оскаленное.
Но тут вмешалась ее сестра Анна, тоже подбежавшая с мелком и своим рисунком
к Диане.
— А я нарисовала нового мужа, — заявила она.
Но тут они услышали, как к дому подъехала машина, и двойняшки наперегонки
кинулись к гостям, появившимся в саду, чтобы сообщить им о своих успехах.
— Лиза и я нарисовали картины для мамы и тети Ди, — торопливо выпалила Анна.
— Старый муж мамин, а новый — для тети Ди!
Эмма и Диана, сидевшие на лужайке, хорошо поняли смысл этих слов. И Эмма
уныло заметила своей кузине:
— Это послужит хорошим уроком. Нельзя ничего говорить при детях. Я думала,
что они нас не слушают. Теперь придется быть осторожнее.
Диана пожала плечами:
— Это и моя ошибка. Но никто ведь не пострадал, это же не портреты с натуры.
К ним шли Михаил, держащий за руку Анну, и необычайно элегантно одетый Пол,
пилотируемый Лизой. Обе девочки болтали, хотя уже не так шумно, о старом и
новом мужьях. В этих обстоятельствах формальности были неуместны, и, пока
мужчины ходили за дополнительными креслами, Эмма отослала детей сказать
папе, что приехали гости.
Когда гости устроились в креслах, Эмма спросила у Пола, как прошло
бракосочетание его сестры.
— Отлично, судя по числу приглашенных и количеству выпитого шампанского, —
улыбнулся он, и под ярким солнцем Диана заметила маленькие морщинки вокруг
его глаз. — Боюсь, я не мастак рассказывать о том, как были одеты женщины и
что там происходило. Могу лишь заметить, что моя сестра была, естественно, в
белом и они с женихом казались невероятно счастливыми, несмотря на безумно
длинную церемонию. — Он повернулся к Диане: — Вы, вероятно, никогда еще не
присутствовали на наших православных венчаниях? Они длятся целую вечность.
Торжественная часть перемежается с оживленными перерывами. Абсолютно не
похоже на вашу короткую и серьезную англиканскую службу.
— Вы правы! — воскликнула Эмма, не дав Диане ответить. — Кстати, Ди была
моей главной подружкой, когда мы с Тео венчались в греческом кафедральном
соборе в Лондоне.
— Ну, тогда она, конечно, в курсе, — согласился Пол. — Кстати, там же
венчались мои родители, ведь моя мать — англичанка. Но я сомневаюсь, что
бракосочетание в Англии было таким развеселым, как здесь. — Он улыбнулся и
беспечно добавил: — Видимо, что-то в самом воздухе Кипра способствует этому.
Или мы более примитивный народ? А может, нас все еще преследует память об
Афродите и других античных богах и богинях.
— Нет ли у вас фотографий свадьбы? — перебила гостя любопытная не
романтичная Эмма.
— Конечно есть. Родители велели мне взять их с собой, чтобы показать нашим
очень старым родственникам, которые не смогли приехать в Афины. Поэтому мы
здесь, в Ларнаке, где живут мои замечательные тетушки. — Видимо, посчитав,
что это
мы
нуждается в некотором пояснении, он беззаботно сказал: — Моя
кузина Амаранта приехала со мной повидаться с ними. На свадьбе она была
главной подружкой невесты.
— Почему же вы не привезли ее с собой к нам на ленч?! — сокрушенно
воскликнула Эмма.
Пол улыбнулся:
— Она спит. Совершенно измучилась, помогая моим маме и сестре с подготовкой
к свадьбе, а эта долгая церемония ее окончательно добила. — Потом он добавил
уже более серьезно: — Мой отец принадлежит к греческой семье, приверженной
старым традициям. Маме сначала приходилось нелегко, она же воспитывалась в
другой среде, но с годами она многому научилась. Матушка у меня очень
боевая!
Для Пола это была очень длинная речь, заметила Диана. Затем он вытащил
бумажник, набитый фотографиями. Эмма помогла ему разобраться со снимками. По
всей видимости, Пол ей понравился. Но ведь кузине не довелось быть
участницей того неприятного эпизода на корабле, и она вряд ли может
предположить, что Пол способен так грубо и неуважительно вести себя с
женщиной.
Пришел Тео, к счастью, без детей с их щебетанием о
старом и новом мужьях
.
Но за ним по пятам плелся французский бульдог Бэзил, который устроился в
тени кресла любимого хозяина и мирно захрапел.
Фотографии переходили из рук в руки, и Диана неожиданно для себя
заинтересовалась не только хорошенькой новобрачной с золотисто-каштановыми
локонами и в великолепном, но подчеркнуто элегантном подвенечном наряде —
Диана готова была держать пари, что это парижская модель, — но и яркой
брюнеткой, главной подружкой невесты. Амаранта оказалась почти того же
возраста, что и сестра Пола, и была ослепительно красива.
Диана с интересом рассматривала фотографии родителей Пола. Его мать казалась
хрупкой и по-девически стройной, с таким же цветом волос, как у дочери, а
отец необычайно походил на сына чертами лица и телосложением, хотя был
гораздо плотнее. Только волосы, густые, короткие и немного вьющиеся, были
иссиня-черными, с прожилками серебра. И глаза у него оказалась не голубые,
как у Пола, а темные и проницательные. Пока она разглядывала эту немолодую
пару, Пол, обращаясь ко всей компании, заметил:
— У нас с миссис Мортон есть нечто общее — смешанное происхождение.
— И еще кое-что, — добродушно добавил Михаил. — Страстный интерес к
античности. Она очень способная ученица, Зенон. Уверен, ты со мной
согласишься. Диана горит энтузиазмом, а ум у нее яркий, как только что
отчеканенная монета.
Диана подумала, что со стороны Михаила очень мило оценить ее столь лестно,
но она бы предпочла, чтобы он придержал свой язык. Нелепо ставить ее в один
ряд с Полом, ведь он знает так много, а она всего ничего. Но Михаил и не
думал останавливаться! У него появилась новая идея.
— Если Зенон, в отличие от меня, не помчится завтра утром в Никосию, может,
он устроит тебе, Ди, экскурсию по Ларнаке, а потом привезет обратно? Жаль
упускать такую возможность, раз уж вы оба так близко от этого места.
— Я думаю, Пол очень занят, — быстро заметила Диана, вспыхнув от мысли, что
все сейчас смотрят в ее сторону.
— Нет, почему же? Я могу это сделать, — холодно возразил Пол. И, посмотрев
прямо на Диану, небрежно добавил: — Вы наверняка уже там бывали прежде. Ни
один турист, приезжающий в Фамагусту, не пропустит Ларнаку. Но там есть
вещи, которые вы вряд ли видели; я могу вам их показать. В любом случае
экскурсия хорошо освежит вашу память.
Диана вынуждена была согласиться на это предложение, хотя очень сожалела,
что опрометчиво высказанное Михаилом пожелание подтолкнуло Пола на эту
поездку. Диана вздохнула с облегчением, когда разговор перешел в другое
русло. Тео с энтузиазмом начал расспрашивать археолога о его последних
находках.
Глава 5
Воскресный ленч, как обычно, был праздником в семье Александросов, на
котором присутствовали и дети в новых прелестных нарядах. Лиза сидела по
одну сторону от мамы, Анна — по другую. Им было приказано вести себя хорошо:
не махать вилками, не прыгать на стуле, не делать больших глотков лимонада,
и сверх всего этого они не должны болтать за столом, пока не покончат со
сладким, чтобы взрослые могли спокойно поесть.
Девчушки, такие милые в коротеньких белых платьицах и с малиновыми бантами в
темных волосах, вели себя на редкость примерно, награждаемые одобрительными
взглядами испытывающих законную гордость родителей. Разговор за столом шел о
современных методах, применяемых археологами при раскопках древних сокровищ,
так что малышки совсем заскучали. Диана даже решила, что девочки достойны
небольшого вознаграждения за свое поведение. Она хотела сказать им, какие
они замечательные дети, но ее благодушие испарилось, как только двойняшки, с
трудом доев последние кусочки пропитанного вином и залитого взбитыми
сливками воскресного бисквита, отложили в сторону ложки. Лиза сразу же
спросила своим звонким вежливым голоском:
— Тетя Ди, у твоего старого мужа была седая борода?
За столом воцарилась гробовая тишина. Родители нахмурились, и маленькое
личико Лизы сморщилось, предвещая потоки слез. Диана бросилась спасать
положение, разразившись веселым смехом, и напряжение исчезло.
— Нет, дорогая, — ответила она ей.
Но тут в разговор вступила Анна, окончательно поставив взрослых в тупик.
— Мы собирались нарисовать его портрет, чтобы он подходил к новому мужу.
— А не лучше ли нарисовать маленьких девочек и мальчиков? — спросила, все
еще посмеиваясь, Диана. — Они гораздо красивее и забавнее, чем взрослые.
— А еще собачек и кошечек, тетя Ди! Мы и их нарисуем!
Двойняшки заулыбались, полные страстного желания немедленно приступить к
работе.
— Конечно. И вот что я вам скажу! Я дам приз за лучший портрет Бэзила.
И когда малышки лучезарно улыбались мудрой тете, ерзая от нетерпения на
своих стульях, раздался слегка нерешительный голос Пола:
— А можно мне учредить приз за второе место? Должно же быть два приза!
Инцидент был успешно разрешен, и, когда ленч закончился, Эмма вручила
девочкам фрукты и отправила их к няне.
Позже, когда мужчины перебрались в кабинет Тео, а женщины прилегли в
прохладной светлой спальне Эммы, кузина обратилась к Диане со словами
извинения за
отвратительное поведение отпрысков
.
— Я была уверена, что они уже и думать забыли об этих нелепых мужьях, —
горестно вздохнула она. — Лучше бы я не позволяла им присутствовать на
ленче. Когда Лиза вылезла с этим вопросом, от стыда я чуть не свалилась под
стол. А ты ухитрилась все обратить в шутку. Ты была просто великолепна!
— Ладно тебе! Я просто увидела, как бедный ребенок открывает свой рот, чтобы
выдать этот перл, а потом представила Ральфа, который так старался молодо
выглядеть, с окладистой серебряной бородой, и мне стало смешно. Кажется,
возвращается мое хваленое чувство юмора. — Диана немного помолчала, потом
робко добавила: — Надеюсь, никто не был шокирован?
— Конечно нет! Все поняли, что тебя застигли врасплох. Но в любом случае ты
спасла ситуацию в считанные секунды. Если бы Лиза зарыдала, Анна тут же
присоединилась бы к ней, а к детскому плачу добавились бы лай и завывания
Бэзила в качестве аккомпанемента. — Эмма содрогнулась. — Был бы ад
кромешный!
— Спасибо за добрые слова.
После непродолжительного молчания Диана задумчиво продолжила разговор:
— Знаешь, меня всегда удивляло, что Ральф, стремясь казаться молодым,
предпочитал общаться исключительно со зрелыми, как он выражался, людьми. —
Диана немного помолчала, потом добавила без особой горечи, сама себе
удивляясь: — Студентам было трудно обсуждать с ним свои точки зрения. Он не
говорил им о своем отношении, но они, я думаю, это чувствовали. — Диана
вздохнула. — Бедный Ральф! Я была для него слишком незрелой. Не только по
умственным способностям, но и по темпераменту. И в этом не было его вины. Я
всегда должна об этом помнить. — Она перевернулась на бок и настороженно
посмотрела на кузину: — Вероятно, было подло смеяться, когда бедная Лиза
чуть не плакала?
— Конечно же нет! — горячо возразила Эмма, а потом нежно добавила: — Ты
можешь ошибаться, горячиться, делать поспешные выводы, но поступать подло —
никогда!
Пол вежливо, но решительно отказался от приглашения остаться на ужин, и
Михаил, прежде чем стемнело, отвез его обратно в Ларнаку. Перед отъездом
археолог коротко напомнил Диане:
— В десять утра, миссис Мортон. Это удобно?
— Если вы действительно уверены, что вас это не затруднит, профессор
Диметриос, — вежливо ответила она.
Пол и глазом не моргнул, но, когда Эмма сердечно прощалась с ним, он
дружески ответил:
— До свидания, Эмма! До свидания, Тео!
И, насмешливо взглянув на Диану, занял свое место в машине.
Михаил вернулся через час в унынии.
— Эта Амаранта, видимо, девушка очень ленивая, — печально объявил он. — У
меня было искушение немного побродить вокруг в надежде увидеть, так ли она
хороша, как на фотографии. Но оказалось, эта красотка все еще в постели. Но
она же не больна, в конце-то концов! Бедное изнуренное хрупкое создание!
Тео засмеялся:
— Возможно, здесь совсем другая причина! Ходят слухи, что ты немного
донжуан, Михаил. Может, она и не отдыхала. Просто тетя отсоветовала ей
появляться перед таким отъявленным сердцеедом. А может, дело в Зеноне. Мы,
греки, довольно ревнивы, тебе ли это не знать?
Михаил притворно возмутился и картинно покачал головой.
— Ты клевещешь на наш народ, — возразил он. — Судя по прекрасным статуям,
найденным на раскопках, греческие мужчины преклоняются перед женской
красотой, боготворят ее уже тысячи лет. Даже наш рассудительный старина
Зенон чувствует то же, но никто не смеет обвинять его в том, что он сердцеед
или донжуан.
Лиза посмотрела на него снизу вверх широко распахнутыми глазами.
— Вы действительно пытались съесть у леди сердце, дядя Михаил? — с ужасом
спросила она. — Как великан в моей книжке с картинками?
Он засмеялся и прижал к себе обеих девочек.
— Нет, я только время от времени дарю им сладкие поцелуи, — заверил он. —
Вот так, — поцеловал он Лизу. — И вот так, — чмокнул Анну, а затем опустил
их на землю.
На следующий день рано утром Михаил, быстро выпив чашку кофе, уехал в
Никосию. Диана, глядя из окна своей спальни на удаляющуюся по шоссе машину,
почти жалела, что не поехала с ним. Михаил был такой добрый и понятный,
такой милый. Неудивительно, что он нравился женщинам. День, проведенный с
этим красавцем, независимо от того, что болтали о нем люди, не утомил, а
успокоил Диану. Пол же всегда держал ее в напряжении, даже когда сменял гнев
на милость.
Археолог появился минута в минуту, все такой же неправдоподобно элегантный.
Он объяснил сей феномен тем, что прилетел из Афин в этом костюме.
— Не мог же я надеть свою рабочую одежду, тетя Пенелопа этого бы не
перенесла, — усмехнулся он. — Я ее нежно люблю, несмотря на то что по
природе своей она просто фурия. Да вы и сами это увидите, когда с ней
познакомитесь.
— Вы везете меня к ней домой? — остолбенела Диана. — Я думала, что нам
предстоит рабочий день.
— Так и есть. Но перекусить-то где-то придется!
— Эмма приготовила нам сандвичи для пикника.
— Мы можем проголодаться вечером по пути домой. Сандвичи не пропадут. Но вы
же не станете обижать тетю Пен, отклонив приглашение на ленч только потому,
что она передала его на словах. Моя тетушка хоть и мегера с виду, зато в
душе очень ранима.
— Конечно, я поеду, — мягко ответила Диана.
— Спасибо, миссис Мортон.
— Вы так и будете обращаться ко мне столь официально? — Обиженная, Диана
повернулась к нему лицом. — Меня зовут Диана.
— Знаю. Как я могу этого не знать? Но как ни странно, мне всегда хочется назвать вас другим именем.
— Вы имеете в виду
миссис Мортон
? — недоуменно нахмурилась Диана.
— О нет! Таким образом я только сдерживаю себя, чтобы ненароком не назвать
вас иначе. Вы же знаете, что в Греции сейчас только старшее поколение
придерживаетс
...Закладка в соц.сетях
