Жанр: Любовные романы
Атлас и серебро
... ты
остановилась?
— Вовсе ни к чему соваться туда.
— Чем дольше я тут торчу, тем больше злюсь.
— Нам не о чем говорить. Я все написала в записке.
— Я начинаю злиться по-настоящему.
— Нам вовсе ни к чему...
Он грубо схватил ее за руку и поволок за собой:
— А тебе не кажется, что я имею право получить объяснение причины
твоего бегства?
— Я вовсе не прочь побеседовать с тобой, Роже, — смягчилась она, с
трудом поспевая за его широким шагом, — но...
— Предпочитаешь, чтобы это произошло на глазах у всего города, или все-
таки пойдем к тебе?
— Я остановилась там же, где мы жили прежде. Роже перешел через улицу и
направился к отелю.
— Мог бы вести себя повежливее, — пожаловалась Шенандоа: от его грубой
хватки заболела рука.
— Я не отпущу тебя до тех пор, пока не окажусь за запертой дверью. Мне
совершенно не нравится твоя манера скрываться — скрываться не попрощавшись!
Войдя в ее комнату в отеле, Роже поставил бокалы на туалетный столик,
наполнил их виски, подал один Шенандоа, а второй жадно осушил сам, чтобы тут
же наполнить снова.
— Значит, та же комната? ч— спросил Роган, осматриваясь.
Она кивнула.
— Пей.
— Ты же знаешь, я не пью за игрой.
— Пей.
— Чего тебе надо? — сказала она, пригубив из бокала виски.
— Тебе отлично известно, — нахмурился Роже. — Какого дьявола ты здесь
делаешь?
Только тут Шенандоа ощутила бушевавшую в нем ярость. Она осторожно
опустилась в кресло-качалку, сделала маленький глоток и почувствовала, как
жидкость обожгла внутренности. Ей не хотелось ни о чем говорить.
— С тобой могло случиться что угодно по пути в город. Ты хоть об этом
подумала? Вокруг рыщут апачи. Я уж не говорю про Блэки и прочих мерзавцев.
Ну что, что ты пытаешься доказать?
Она перевела дух и промолвила:
— Я оставила тебе записку.
— Да, черт возьми, оставила! — Он вытащил из жилетного кармана
скомканную бумажку и швырнул в Шенандоа. — Вот, забери. И изволь
объясниться.
Записка не долетела до нее и упала на ковер к ее ногам.
— Я все написала. Я выполнила все, что ты от меня хотел. И больше тебе
не нужна. По-моему, теперь мне можно заняться устройством собственной жизни.
Роже со стуком опустил бокал на столик и снова наполнил его.
— Мне казалось, что твоя жизнь уже устроена.
— Дядя Эд погиб. Арабелла предпочла самостоятельность. И мне тоже
пора...
— Проклятие! О чем ты толкуешь?
— Роже, по-моему, я выплатила тебе долг.
От неожиданности Роган застыл на миг. Выпив еще, выпалил:
— Опять эта сделка! И больше ничего не было, так? — Внезапно его гнев
остыл. Он мрачно взглянул на широкую кровать, потом на Шенандоа: — Ну ладно,
будь по-твоему. Будем считать сделку завершенной. Похоже, тебе пришлось
отдать намного больше, чем предполагала. А я получил намного больше того, на
что смел рассчитывать. Проблема состоит в том, что чем больше я получаю от
тебя, тем больше хочу. Меня самого удивляет такая ненасытность.
— Я с радостью помогала тебе, Роже. Если бы не ты, Арабелла до сих пор
томилась бы в Мексике. Ты помог мне, и...
— Я больше ничего не желаю слышать ни о взаимопомощи, ни о сделке!
— Но, Роже...
— Все, хватит! Ты выплатила долг. И ничего не должна ни мне, ни кому бы
то ни было. — Он снова налил себе виски и тотчас же осушил бокал.
— Выплатила? То есть теперь я свободна?
— Ты расплатилась сполна.
— Спасибо, Роже! — Ее захлестнула волна радостного возбуждения, на
губах заиграла улыбка.
— Нечего меня благодарить. Я разбогател.
— И ты не поленился ехать в такую даль, чтобы дать мне свободу?..
— Черта с два! — Он тотчас же оказался рядом с ней, взял из ее руки
бокал и отставил в сторону. Потом прижал Шенандоа к груди и хрипло
прошептал, глядя в ее глаза: — Мне надоело брать силой, Шенандоа. Я хочу,
чтобы ты сама мне все дала.
— Сама?..
— И меньше всего я хотел бы дать тебе свободу. — И он страстно
поцеловал ее, отчего Шенандоа тут же захотелось раствориться в его объятиях
навечно. Но что-то не давало покоя. Она отвернулась.
— По-моему, ты все же предоставил мне свободу.
— Проклятие! Для тебя это всегда было только сделкой! — Он метнулся
было к двери, но затем вернулся: — К черту благие намерения! Я никогда тебя
не отпущу! — С этими словами Роже подхватил ее на руки, отнес на кровать и
принялся срывать платье, бормоча: — Не проси оставить тебя в покое. Все
равно не смогу. Я слишком тебя хочу.
— Тогда не оставляй...
— Что?! — Он замер.
Она взяла его руки и снова положила их на свои пышные, призывающие к любви
груди:
— Я тоже тебя хочу. Нужно уточнять, как сильно?
— Но я подумал... Ты можешь показать, как сильно! — Роже сорвал с нее
остатки одежды и с жадностью ласкал ее прекрасное тело. И она доверчиво
распахнулась ему навстречу. Роже мгновенно разделся и улегся рядом. —
Шенандоа, мне всегда тебя не хватает! — шептал он, целуя ее лицо и губы.
И Шенандоа с жаром отвечала на его поцелуи.
— Роже... Роже... — бормотала она, прижимаясь к его горячему телу и
гладя его по волосам. — Я не хотела уезжать, но...
— Наша сделка. Ей пришел конец. Все, что ты даешь мне отныне, — только
по доброй воле. Отдайся же, Шенандоа. Отдайся мне вся, целиком!
И она целовала его все более страстно, и ласкала его, и таяла под его
ласками. На смену ледяной сдержанности пришел жар любви. Пали последние
преграды. Противостоянию был положен конец. Он хотел ее ради нее самой, а не
в качестве долга. По их телам прокатывались жаркие волны. Она отдавалась
бездумно, безоглядно, вся целиком.
Роже охнул
и прижался к ней своей отвердевшей плотью. Она со стоном
погладила его по груди
ивзяла в руки налитую кровью шелковистую плоть.
Распаленный этой лаской, Роже улегся
нанееи сделал несколько движений,
щекоча самое чувствительное место между бедер. Потом просунул туда руку,
одновременно припадая губами к давно напрягшемуся соску. Голова Шенандоа
металась по подушке, все
ее тело молило о полной, окончательной
разрядке
, но этот миг пока не наступил. На смену уверенным ласковым
пальцам пришли язык
и губы Роже, и она невольно прижимала его голову к
себе все крепче — в немой мольбе завершить то, что так чудесно началось.
И только когда она, вся покрывшись горячим потом, была готова его принять,
Роже крепко сжал ее скользкое, влажное тело и заглянул в изумрудные глаза,
полыхавшие диким пламенем желания:
— Скажи мне... — выдохнул он, прикоснувшись кончиком своего копья к
средоточию ее женственности.
— Что? — Она по-прежнему металась головой по подушке, трепеща от
возбуждения.
— Ты отдалась мне по собственной воле? Никаких сделок? Никаких долгов?
— Роже!.. — удивившись его вопросу, она неловко пошевелилась под ним,
надеясь поскорее получить то, чего желала сейчас больше всего на свете.
— Скажи мне.
— Да! О да! Я всегда хотела тебя, Роже. Без всякой сделки, без долгов.
— Что? — Он напрягся, весь обратившись вслух.
— Нас всегда влекло друг к другу, Роже. И я никогда не пыталась
торговать своим телом ради оплаты долга. Я просто хотела тебя. И если ты
сейчас не...
Он вошел в нее одним мощным рывком. Она охнула и прижалась губами к его
губам, прошептав:
— Целуй меня, Роже! Возьми меня всю, целиком!
Для ответа не потребовались слова. Его язык ворвался меж ее губ, довершая
чудо слияния. Их тела двигались в унисон, страстно и головокружительно — к
пику блаженства.
Когда Роже удовлетворил ее страсть, она задрожала и рванулась ему навстречу,
судорожно вцепившись в его плечи, крепко прижимая к себе. Он уловил ее
состояние и сделал еще один, самый отчаянный толчок, позволив вырваться на
свободу долго сдерживаемой неистовой страсти. Сплетенные воедино, трепещущие
и счастливые, они вместе воспарили в вихре экстаза.
Роже еще долго не мог заставить себя пошевелиться. Он давно успел
отдышаться, а покрывавший тело любовный пот почти высох — и все равно не
хотелось прерывать эти чудесные мгновения. Только когда Шенандоа поежилась
под его сильным, тяжелым телом, он перекатился на бок, прижимая ее к себе.
Она свернулась калачиком у него под боком и улыбнулась.
— И я никогда не желал тебя в качестве условия сделки, Шенандоа. Лишь
ради тебя самой — с самой первой минуты, едва увидел в Томбстоуне.
Она молча покрыла его грудь горячими поцелуями.
— Но ты вела себя дьявольски холодно и неприступно. Мне пришлось
пуститься во все тяжкие, чтобы удержать тебя рядом. И я решил, что сделка
для этого подходит лучше всего.
— И это сработало.
— Да, но очень скоро мне этого стало мало.
— Почему?
— Потому что мне нужна была ты сама — вся, целиком.
— И ты получил меня, Роже.
— Наконец-то! — сказал он и добавил: — Завтра ты уедешь из города
вместе со мной.
— Ты уезжаешь так скоро? — спросила она. А где же признание в любви,
где предложение руки и сердца?.. Оказывается, просто удовлетворить желание —
это еще не значит быть счастливой!
— Ты же сама все знаешь. Я должен вернуться, как только оформлю заявку.
Мало ли что Блэки натворит в мое отсутствие!
— Я понимаю, тебе действительно надо поскорее вернуться.
— Вот и отлично. Отправляемся завтра, и как можно раньше.
— Мы вернемся к тому, на чем остановились?
— Конечно. Шенандоа, материнская жила у меня в руках, и если нам
удастся справиться с Блэки, все наладится само собой. Но для этого мне
необходимо быть на ранчо.
Шенандоа выскользнула у него из рук и встала.
— Ну, что еще?
— Я не поеду завтра с тобой, Роже.
— Черт побери! Почему?
— Я...
— Что ты?..
Нет, она не станет выпрашивать признание в любви или предложение жениться.
Она слишком горда. Если бы захотел, Роже мог бы сказать обо всем сам. Ей
снова необходимо побыть одной. Необходимо собраться с силами и попытаться
соединить осколки разрушенной жизни. Вот только Роже ни за что не
предоставит ей такую возможность — теперь, когда знает о ее чувствах. И
Шенандоа решилась прибегнуть к лжи.
— Я буду здесь в большей безопасности.
— В безопасности? — в растерянности переспросил Роже.
— Блэки... И потом здесь Арабелла. Я бы могла изредка...
— Ладно, — медленно покачал головой Роган, — я понял. Я хочу слишком
многого. И ты хотела бы быть со мной, но возвращение на ранчо может тебя
скомпрометировать.
— Видишь ли, я...
— Получила свободу и захотела вернуться за карточный стол. Чтобы вести
прежний образ жизни. Ничего не выйдет, Шенандоа. — Он сел и начал одеваться.
— Все это в прошлом. И на сей раз тебе от меня не уйти.
— Дело вовсе не в этом, Роже.
— Я понимаю тебя гораздо лучше, чем тебе кажется, — говорил он,
пристегивая на место кольт. — И если бы мне не нужно было возвращаться на
ранчо, я бы остался с тобой и постарался все объяснить. Хотя в одном ты
права: наверное, в городе все же безопаснее. И пока на ранчо дела не будут
приведены в порядок, я не смогу предложить тебе ничего, кроме удовлетворения
в постели.
— Это само по себе немало, Роже.
— И опять ты права, — с горечью рассмеялся он. — Так и быть, оставайся.
Но я хочу, чтобы ты знала: как только налажу добычу из материнской жилы и
поставлю на место Блэки, я вернусь. И тогда мы сможем составить новые планы.
Шенандоа молча кивнула, стараясь не выдать свое отчаяние. Вот сейчас за Роже
закроется дверь — и она останется одна на всем белом свете. Ну кому нужна
эта ее дурацкая гордость?
Он погладил ее по щеке, заметил блеснувшие в глазах непролитые слезы и
ласково поцеловал в губы:
— Не надо бояться, дорогая, со мной ничего не случится. А ты не
забывай: все, на что могут рассчитывать здешние мужчины в отношении тебя, —
только партия в покер!
— Роже, я...
— Ты моя, Шенандоа. И я вернусь за тобой, как только смогу.
Роган исчез прежде, чем она решилась его окликнуть. И, наверное, так было
лучше. Вот и дядя Эд говорил, что в жизни не всегда удается выигрывать.
Шенандоа рухнула на кровать. Она уже тосковала по Роже, она снова хотела
его. Но так было лучше. Она зарылась лицом в подушку, вдыхая сохранившийся
там запах его волос. Немного успокоившись, стала засыпать. И тут где-то
рядом звякнули шпоры.
Сон мигом слетел. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Шенандоа тревожно
осмотрелась, и ее взгляд остановился на окне. Роже оставил занавески
раздвинутыми, а оконную раму приподнятой. И теперь краем глаза она успела
уловить там какое-то движение. Как будто мелькнул широкоплечий силуэт и тут
же растворился во тьме.
— Роже? — дрожащим голосом окликнула она, стараясь не поддаваться
панике.
Собравшись с духом, Шенандоа приблизилась к окну и выглянула наружу: неужели
снова этот ужасный человек? Но за окном никого не было. Шенандоа поспешно
опустила раму, задернула шторы и метнулась обратно в постель. Способность
рассуждать вернулась не сразу — еще долго зуб на зуб не попадал. Скорчившись
под одеялом, борясь с леденящим душу ужасом, она лежала не шелохнувшись.
В который уже раз вспомнился Тед Брайтон. Звон шпор. Широкие плечи. Это он!
Он по-прежнему за ними следит! Она не ошиблась! А если все-таки ошиблась?
Ведь лицо разглядеть так и не удалось. И все же в глубине души она была
уверена, что видела именно Теда.
Ей хотелось раз и навсегда освободиться от страха перед Тедом, омрачавшим
всю ее жизнь. И хотелось отомстить за смерть дяди. Но было ясно: в одиночку
Шенандоа не справится с таким отъявленным негодяем. Роже помогал ей не раз —
поможет и теперь. Ведь он обещал отыскать убийцу Шустрого Эда, как только
наладит дела на руднике. Нужно будет убедить его в том, что Тед выжил, и
напомнить об обещании. И тогда наступит черед Теда Брайтона.
Шенандоа забылась в беспокойном сне.
Глава 30
Нервно похлопывая себя по ладоням свернутым в трубочку листом бумаги,
Шенандоа шла по Буллард-стрит. В горячих лучах послеполуденного солнца
зеленый рисунок на ее батистовом платье казался особенно ярким. Полученное
только что письмо встревожило Шенандоа. Вот уже целую неделю они с Арабеллой
по утрам вместе пили кофе, прежде чем начать готовиться — морально и
физически — к вечерней работе. Сестры беззаботно проводили эти часы,
вспоминая добрые старые времена или рассказывая забавные случаи из прожитых
ими врозь шести последних лет. При этом обе старательно избегали заводить
разговор о настоящем. Такие отношения вряд ли говорили о настоящей дружбе,
но по крайней мере им приятно было общаться.
Это надушенное письмо Шенандоа получила у дверей кафе, куда шла на свидание
с Арабеллой. Незнакомый мальчишка сунул листок ей в руки и исчез в толпе,
прежде чем она успела его расспросить о чем-нибудь. В письме заключалась
просьба навестить Арабеллу в
Петушином насесте
. Странная просьба — ведь
Арабелла намеренно держала сестру подальше от Спайка Камерона. Она по-
прежнему не доверяла Шенандоа в тех случаях, когда речь шла о мужчинах — и
тем паче о Спайке. Да и Шенандоа была только рада не встречаться с
Камероном. А это письмо предлагало наведаться в самое логово Спайка — его
ночной клуб. И все же она решила пойти — иначе рисковала испортить отношения
с Арабеллой.
Шенандоа осторожно приоткрыла двери. В зале было на удивление пусто. Ни
бармена, ни вышибал, ни заядлых картежников — вообще ни одной живой души. У
нее по спине побежали мурашки. Арабеллы тоже нигде не было. Шенандоа обошла
зал, тревожно оглядываясь. Пусто, никого и ничего.
Она направилась к задней комнате. Может быть, Арабелла ждет ее там вместе со
Спайком? Но и здесь темно и пусто. Шенандоа осторожно прикрыла за собой
дверь и опасливо взглянула в сторону лестницы. Ей вовсе не хотелось
подниматься туда, но в душу закралась тревога за сестру. Что, если с ней
случилось несчастье?
— Арабелла... — негромко позвала она, поднимаясь на второй этаж. — Я
здесь...
Над всеми помещениями ночного клуба нависла невероятная, какая-то давящая
тишина. Но в подобных заведениях никогда не бывает тихо — даже в дневные
часы. Неужели Арабелла опять уехала куда-то — уехала, не попрощавшись?! Но
зачем тогда посылать письмо? Обмирая от ужасных предчувствий, Шенандоа с
трудом взбиралась по лестнице, колени ее подгибались. Что-то случилось, что-
то... непоправимое... Но что?
— Арабелла! Ты здесь?
— Здесь, Шенандоа, — ответил приглушенный голос. — Первая комната
налево.
Первым порывом Шенандоа было желание бежать. Но ведь она решила не бросать
сестру. Арабелла там, за дверью, и она хотела ее видеть. Может быть, ей
нужно обсудить что-то важное? И она вправе рассчитывать на помощь. Неверной
рукой Шенандоа открыла дверь и перешагнула порог. Тут же створки со стуком
захлопнулись у нее за спиной, и щелкнул замок.
Она испуганно обернулась. Сияя самодовольной улыбкой, перед ней стоял Спайк
Камерон, прислонившись спиной к запертой двери. Шенандоа оглянулась в
поисках сестры. Арабелла лежала, раскинувшись на широкой постели, совершенно
нагая — на ней были лишь корсет и чулки. Грубо размалеванное лицо этой
женщины ничем не напоминало ту, с кем Шенандоа утром встречалась за столиком
кафе. Ошеломленная, она прошептала:
— Арабелла...
— Спайк хотел тебя видеть, — холодно откликнулась та.
Шенандоа резко повернулась.
Спайк с откровенной похотью разглядывал ее:
— Это платье тебе не к лицу. Раздевайся!
— Это не смешно. Я пришла сюда к Арабелле. Я бы вообще не сунулась
сюда, если бы не письмо.
— Арабелла писала его по моему приказу. Я дал тебе достаточно времени,
но ты так и не соизволила явиться по доброй воле. Ну что ж, твоя игра
закончена, твоя карта бита.
— Я не намерена играть с тобой ни в какие игры.
— Просто ужасно, что ты не питаешь ко мне такого же интереса, как твоя
сестра. Верно, Белла?
Арабелла не отвечала.
— Белла!
— Да. Просто ужасно, — еле слышно сказала она.
— Я уже давно решил, что возьму вас обеих. И хотя ты, Шенандоа, решила
упрямиться, больше тебе это не удастся. Расклад вышел в мою пользу.
— Это больше похоже на крапленую карту! — в гневе воскликнула Шенандоа.
— Я ухожу, Спайк! Тебе меня не удержать!
— Дверь заперта. Никто не услышит твоих криков. Во всем доме только мы
трое. И никто не придет тебя спасать!
Шенандоа подергала дверную ручку и обернулась.
— Спайк, на этот раз я не собираюсь играть с тобой в
найди ключи
.
Открывай дверь!
— Гнев тебя только украшает, — ухмыльнулся Спайк. — Белла, помоги ей
переодеться. Я желаю, чтобы она выглядела как надлежит на нашей вечеринке!
— Что еще за вечеринка? — насторожилась Шенандоа.
— Не твое дело, милашка. Но скоро, очень скоро я не только буду
развлекаться сразу с обеими красотками-сестричками, но и заработаю
достаточно денег, чтобы содержать вас в роскоши.
— Арабелла, о чем он толкует?
— Понятия не имею, но советую делать так, как он скажет, — пожала
плечами сестра.
— Раздевайся, Шенандоа! — рявкнул Спайк. — Белла, помоги ей!
— Нет!
— Делай, что я сказал, и услышишь сказочку про своего дядю.
— Дядю Эда?!
— Да. Ты ведь пыталась отыскать убийцу, не так ли?
— Верно.
— Ну же, не тяни, снимай платье. У меня найдется более подходящее для
вечеринки. И тогда я расскажу тебе про...
— Расскажи сейчас, если вообще что-то знаешь!
— О, мне известно много, очень много! Я редко прибегаю к лжи. Не так
ли, Белла?
— Да, — подтвердила Арабелла. И посоветовала: — Переоденься, Шенандоа.
Не упрямься.
Шенандоа колебалась. Ведь ей так хотелось узнать хоть что-то о гибели дяди.
А кроме того, нужно было дождаться удобного момента, чтобы убедить Арабеллу
помочь ей. И она стала медленно расстегивать платье.
— Ты ведь знаешь, я не люблю применять силу, — с улыбкой сказал Спайк.
— Мне больше нравится, когда люди добровольно исполняют мои приказы. В этом
есть свое... очарование.
— Расскажи про дядю.
— Сначала — платье.
Шенандоа поморщилась, но все же стянула через голову платье. Арабелла тут же
подхватила его. Спайк
разглядывал пленницу, обшаривая глазами с головы до
ног.
— И это говоришь мне ты?!
— Я знаю Спайка. Тебе с самого начала следовало держаться от нас со
Спайком подальше.
— Одно из твоих самых ценных качеств, Белла, — беспрекословное
послушание. Видно, тебя кто-то отлично вымуштровал.
Арабелла залилась краской, заметной даже под слоем румян.
— Ну, а я с большим удовольствием займусь твоим воспитанием, Шенандоа.
И не пожалею времени на то, чтобы ты признала во мне своего единственного
хозяина.
— Ты порешь несусветную чушь! — вскричала Шенандоа.
— Да неужто? А ну-ка посмотри на свою сестру! Разве она всегда была
такой?
— Тебе это не удастся, Спайк, — возразила Шенандоа, стараясь не
обращать внимания на сжавшие ее сердце холодные тиски.
— Завтра мы уже будем далеко отсюда. С мешком денег и милой Беллой,
покорной любому приказу. И ты быстро познаешь сладость послушания, Шенандоа,
ты покоришься мне!
— Арабелла, помоги мне. Вдвоем мы с ним справимся!
— Она слушается только одного хозяина, не так ли, милая Белла? —
хмыкнул Спайк.
Арабелла кивнула и добавила:
— Шенандоа, тебе же будет лучше поскорее смириться. Он все равно
добьется своего.
— Нет, ни за что!
Пока Арабелла помогала надеть припасенное Спайком алое платье, Шенандоа с
надеждой подумала о пистолете, засунутом за подвязку чулок. К счастью, Спайк
не потребовал, чтобы она сменила и нижнюю юбку. Поэтому он не заметил, что
она вооружена, — у нее оставался шанс. Но в маленьком пистолете имелся всего
один заряд. И пользоваться им придется наверняка.
Спайк подтащил Шенандоа к большому зеркалу и сказал:
— Пока Арабелла превратит тебя в королеву ночи, я поведаю тебе то, что
ты так желаешь узнать, но сначала...
Не успела Шенандоа сообразить, что у него на уме, как Спайк схватил ее за
руки и завел их за спину. Она хотела вырваться, но Камерон был гораздо,
гораздо сильнее. Он без труда связал ей руки прочным сыромятным ремешком. И
лишь затем отступил на несколько шагов.
— Ты лжец! — яростно вскричала она. — Ты ничего не знал про дядю Эда! —
И она бросилась на Камерона.
Но тот схватил ее за плечи:
— Наоборот, я расскажу тебе все про Шустрого Эда. Этот урок пойдет тебе
на пользу! Первый урок в науке послушания. Я что-то не замечаю должной
почтительности. Надеюсь, ты обретешь ее — после моего рассказа.
И он толкнул ее обратно к зеркалу. Она стояла, пылая от негодования, пока
Арабелла поправляла и одергивала алое атласное платье — так, чтобы стянутые
тугим корсетом пышные груди оказались на виду.
— Что за отвратительный наряд! — вырвалось у Шенандоа.
— Он тебе очень подходит, — возразил Спайк. — Ну а теперь позаботься о
ее лице и прическе, Белла.
Шенандоа усадили в кресло. Арабелла принялась накладывать пудру и румяна на
посеревшее от гнева лицо сестры. А потом занялась волосами, завивая их
мелкими колечками.
— Итак, твой дядюшка посмел оскорбить меня, Шенандоа, — начал Спайк,
поглаживая холеные усы и наблюдая за ее
перевоплощением
. — А я не прощаю
оскорблений. К тому же он пугался у меня под ногами и доставлял массу
хлопот.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что...
— Это я убил Шустрого — Эда Девиса. Шенандоа вздернула подбородок и
посмотрела Спайку прямо в глаза.
— Не верю. Ты еще скажи, что был тем самым бандитом в маске, который
грабил поезда в Ледвилле и
Серебряном городе
.
— Вовсе нет. Я никогда не пускаюсь в такие хлопо
...Закладка в соц.сетях
