Жанр: Любовные романы
Брачная лотерея
...nbsp;Надо было ограничиться кремовыми рулетиками. Недаром же я вчера целую
коробку притащил!
И надо было любой ценой уговорить Лауру пожить на ферме эти две злополучные
недели, предшествующие свадьбе. Всякий раз при виде нареченной Вернон
чувствовал себя куда увереннее. Сомнения отступали, будущее уже не казалось
таким пугающим и зловещим. А стоило Лауре посмотреть на него своими
огромными карими глазищами, и он готов был произнести сакраментальные слова
брачного обета не сходя с места.
— Вот-вот, лучше бы Симонетта цветами занималась, а не в кухне
возилась. Стряпуха из нее никакая! — Джозеф лукаво подмигнул. — То
ли дело твоя будущая благоверная, а?
— Да, то ли дело моя будущая благоверная, — механически повторил
Вернон.
Перед глазами тут же возникла роскошная двуспальная кровать с пологом на
четырех столбиках и Лаура, расчесывающая волосы перед зеркалом, в одной
ночной сорочке... За прошедшие две недели они ни разу не были близки, и
теперь он с нетерпением предвкушал брачную ночь, невзирая на предательский
холодок в груди и на нарастающую панику. Впереди — выходные, и сколько
восторгов сулят они пылкому супругу! Два дня на медовый месяц — это немного,
но приходится довольствоваться тем, что есть.
И, черт подери, этот уик-энд он использует по полной программе!
— Твой отец гордился бы тобой, — проговорил Джозеф внезапно севшим
голосом.
— Спасибо.
Вернон порывисто обнял деда за плечи и оглянулся через плечо. В дверях
стояла мать. Она одобрительно подняла большие пальцы, дескать, все отлично,
и многозначительно указала на часы.
Ну что ж, пора.
— Как, ты еще не одета? Служба начинается меньше чем через час!
В кухню вбежала Кэрол. Изящный алый костюм замечательно шел к ее огненно-
рыжим волосам. Лаура нехотя оторвалась от работы: за последние двадцать
минут свадебный торт украсился по меньшей мере тремя ободками из кремовых
розочек, но на придирчивый взгляд хозяйки
Гондолы
совершенства еще не
достиг.
— Ты до сих пор в халате?
— Я готова. Только одеться осталось. — Накануне Лаура купила сапфирово-
синее бархатное платье с рукавами три четверти и глубоким вырезом. — А
ты сегодня просто как картинка! — За последние две недели молодые
женщины сдружились так, словно были знакомы всю жизнь, и теперь держались
друг с другом запросто, без церемоний.
— Спасибо. Положение обязывает: не всякий день тебя выбирают в подружки
невесты! Я могу чем-нибудь помочь? — Кэрол с восхищением оглядела
свадебный торт и опасливо добавила: — За исключением стряпни, разумеется.
— Кэрол, хочешь, я за месяц сделаю из тебя шеф-повара? — весело
рассмеялась Лаура.
— Нет, — поморщилась рыжеволосая фермерша. — Мама уверяла,
что я безнадежна, и я ей верю. Но до чего торт красивый, даже есть жалко...
— Положение обязывает, — в тон подруге откликнулась молодая
женщина. — Если уж замуж выходит пирожница, так...
Тут ее тело свела жестокая судорога, и Лаура умолкла на полуслове, хватая
ртом воздух. Нож с глухим стуком упал на пол.
— Лаура, — Кэрол подобрала нож и положила его в раковину, — с
тобой все в порядке?
— Не уверена. — За последний час это был уже третий приступ, и
теперь молодой женщине приходилось поневоле признать: что-то и впрямь не
так. Очень, очень не так. — У меня какие-то странные спазмы, —
выдохнула она.
— Для начала присядь-ка. — Кэрол выдвинула стул и заботливо
усадила подругу.
Мышцы снова свело, и Лаура схватилась за живот.
— Я надеялась, что боль пройдет сама собой, — слабо проговорила
она. — Думала, это я съела чего-нибудь, но... Ох, мне все хуже и
хуже, — докончила Лаура сквозь стиснутые зубы.
— Срочно нужен врач, — озабоченно заявила Кэрол. — А где
дети?
— Наверху. Линн за ними приглядывает.
— Я поднимусь к ней, предупрежу, а потом позвоню в поликлинику. —
Кэрол ободряюще похлопала подругу по плечу. — Наверняка дежурный врач
на месте.
— Спасибо, — выдохнула Лаура, а в следующий миг почувствовала, как
руки и ноги словно налились свинцом. — Скажи, что у меня, похоже...
выкидыш. — Одно это слово причиняло неизъяснимую боль.
— Не вставай. Я сейчас вернусь.
— Кэрол... — Молодая женщина до боли вцепилась в край стола,
поскольку снова накатила режущая боль, и ощутила под собой что-то мокрое и
горячее. — Кажется, уже поздно.
12
Вернон узнал дурные новости от Кэрол. Рыжеволосая фермерша позвонила в
церковный офис и отыскала там кого-то, кто согласился передать сообщение:
Лаура больна, не мог бы жених приехать в клинику. Он немедленно все бросил,
бегом промчался по улице, точно за ним гналась стая изголодавшихся волков,
миновал три квартала и, запыхавшись, остановился у входа в кирпичное здание,
где задумчиво покуривал сигарету доктор Кранст.
— Что случилось? — выпалил Вернон. — Где она?
— Постой, сынок. У твоей... хмм... невесты выкидыш. — Врач ухватил
молодого человека за локоть и чуть ли не силой заставил присесть на
ступеньку. — Когда такое происходит на ранней стадии беременности, это
значит, что сама природа решила исправить ошибку. Да ты же имеешь дело с
племенными кобылами...
— Лаура никакая не племенная кобыла!
— Конечно нет. Сейчас она убитая горем женщина, хрупкая, беззащитная и
слабая. Но ты пойдешь к ней и скажешь, что все в порядке. Ты ее любишь, и у
вас еще будут дети... целая орава, не меньше.
Да, с этим я определенно справлюсь, подумал Вернон.
— А потом ты заберешь ее домой, уложишь в постель — и пусть она
отдохнет как следует. Поначалу она будет плакать целыми днями, но это
нормально.
Нормально, недоуменно повторил про себя Вернон. Потерять ребенка — это
нормально? Ощущение было такое, словно у него заживо вынули из груди сердце.
— А на следующей неделе пусть придет на осмотр. И со следующим ребенком
лучше вам повременить, — многозначительно произнес доктор Кранст,
швыряя недокуренную сигарету в урну.
— Спасибо, док.
Краем глаза Вернон заметил, что на углу притормозила темно-синяя машина. Это
подъехали его мать с Джозефом. Оба выглядели перепуганными до смерти, и он
шепотом попросил доктора занять их разговором и успокоить по возможности.
— А мне нужно к Лауре.
— Нет проблем. Только помни: ей необходим отдых и еще раз отдых.
Отдых. Слезы. Все нормально. Природа так решила. Вернон прокручивал в уме
слова доктора Кранста, мысленно готовясь к невероятно трудной задаче —
утешить Лауру. Медсестра провела его по длинному коридору и открыла дверь
палаты. Лаура лежала на кровати с закрытыми глазами, лицо ее казалось белее
больничных простыней. Рядом дежурила Кэрол.
Кэрол поднесла палец к губам, тихонько потрепала вновь вошедшего по плечу и
вышла, оставляя Вернона наедине с женщиной, которая к этому времени уже
должна была стать его женой. Радуется ли она нежданному избавлению? Довольна
ли, что не придется возиться с еще одним младенцем? Нет. На щеках Лауры
виднелись следы слез. Словно почувствовав чужое присутствие, она открыла
глаза.
— Мне страшно жаль, — прошептала она.
— Знаю. — Вернон ласково убрал с ее лба влажный локон.
— Все закончилось еще до того, как я сюда приехала. — Карие глаза
снова наполнились слезами. — Врачи оказались бессильны.
— Все в порядке, родная. Я отвезу тебя домой, ты отдохнешь
хорошенько... — Вернон поцеловал ее в лоб.
— Только не на ферму, — проговорила она, зажмуриваясь, словно для
того, чтобы сдержать непрошеные слезы. — Куда угодно, только не на
ферму.
Вернон попытался смахнуть с бледной щеки слезинку большим пальцем, но Лаура
поспешно отстранилась.
— Кэрол отвезет меня, — с трудом выговорила она, снова открывая
глаза и глядя куда-то в сторону. — А ты поезжай. Можешь обо мне больше
не тревожиться.
Отчуждение, отразившееся в бездонных карих глазах, потрясло Вернона едва ли
не сильнее, чем случившийся выкидыш.
— Как скажешь, родная, — нехотя выдавил из себя он, памятуя о
советах доктора Кранста. — Что бы ты ни решила, меня все устроит.
Уже гораздо позже, объяснив недоумевающим гостям, что свадьба, к сожалению,
откладывается, заехав в кондитерскую, доставив своих крайне разочарованных
родных на ферму и подкрепившись несколькими порциями виски, Вернон осознал,
что, собственно говоря, теперь в женитьбе необходимость отпала. Тогда-то он
и заперся у себя в спальне с бутылкой доброго крепкого
Баллантайнз
.
Все к лучшему, твердила Лаура. Жизнь и без того полна и событийна: для еще
одного ребенка и еще одного мужа места в ней просто нет. Молодая женщина
даже почти убедила себя, что вообще не желает видеть Вернона Паркинсона —
никогда, ни за что.
И пять бесконечно долгих дней с замирающим сердцем ждала его прихода.
Разумеется, только затем, чтобы отдать кольцо, подаренное в знак помолвки.
Но Вернон так и не появился. Назовите это трусостью, но Лаура втайне этому
радовалась. Ей не хотелось видеть, как на лице Вернона отразится несказанное
облегчение, едва последний, осязаемый символ взаимных обязательств перейдет
из рук в руки и последняя связь между ними оборвется навсегда.
Да, она его любит... Но сие вовсе не значит, что нужно терзаться и мучиться
по этому поводу.
— Нам нужен торт, — сообщил Джозеф по телефону, и Лаура от
изумления едва не выронила трубку. — На сегодняшний вечер. Я понимаю,
такие штуки в последнюю минуту не заказывают, но, может, все-таки получится?
— Джозеф, — твердо начала молодая женщина, зная, что должна
отказаться, — это вы зря затеяли, честное слово.
— Видишь ли, деточка... — Паркинсон смущенно откашлялся, — я
и сам понимаю, что вел себя как дурак. Но мы с Гермионой тут поговорили
начистоту... слово за слово... В общем, она согласна принять меня таким,
каков я есть. И чего я ждал столько лет, спрашивается? Так вот мы сегодня
помолвку празднуем.
— Я... вас поздравляю, — задохнулась от удивления Лаура. — И
конечно же торт испеку. Но я не могу приехать на ферму...
— Еще как можете, — решительно сказал старик. — Моего
дурацкого внука не будет. Он в Оттаву укатил с утра пораньше.
— Во сколько у вас вечеринка? — деловито осведомилась Лаура,
извлекая из ящика книгу заказов и ручку. — И на сколько человек вы
рассчитываете?
Вопрос явно поставил старика в тупик.
— Э-э-э... человек на двадцать, наверное. Приезжайте вместе с тортом
часам к пяти, когда с работой управитесь. И детишек привозите. Лошадки по
ним соскучились. А вам, я слышал, уже лучше?
— Гораздо лучше, — заверила молодая женщина, глотая слезы.
— Ну, до вечера? — И, довольно хихикнув себе под нос, Джозеф
Паркинсон положил трубку на рычаг.
Конечно же позже обнаружилось, что старик бессовестно солгал.
— Извини, что дед тебя так
подставил
, — удрученно сказал Вернон,
переступая порог кухни. Вид у него был усталый и измученный, под глазами
пролегли тени. — Я ничего об этом не знал.
— Верю каждому слову, — саркастически отозвалась Лаура, извлекая
торт из коробки.
— Это еще зачем? — подозрительно осведомился молодой человек.
— Твой дедушка заказал для сегодняшней вечеринки.
— Сегодня нет никакой вечеринки.
— Я уже догадалась.
Лаура с сожалением оглядела творение рук своих. Целый сад из кремовых роз и
лилий и крохотных глазурованных лошадок — специально чтобы порадовать
жениха. Трех из них, уступая настойчивым просьбам дочери, она сделала
фиолетовыми. Вот уж странный каприз!
— Расскажи, как поживаешь, — помолчав, проговорил Вернон, по-
прежнему стоя в дверях.
— Превосходно, — солгала Лаура, не сводя глаз с торта.
— Я по тебе соскучился.
— Да ну? — Лаура подошла к раковине и включила воду, чтобы смыть с
пальцев крошки и крем. — Вот уж не заметила. Я думала, ты празднуешь
вовсю.
— Что?! — Вернон стремительно пересек кухню, схватил молодую
женщину за плечи и порывисто развернул лицом к себе. — По какому же
такому случаю я праздную?
— По случаю вновь обретенной свободы. — Лаура изо всех сил
старалась, чтобы голос ее звучал ровно. — Послушай, Вернон, мы оба
знаем, что так для нас лучше... Порвавшаяся резинка — это не повод для
брака...
— Замолчи! — Железные пальцы до боли впились в ее плечи. —
Просто выслушай меня, ладно? Мне отчаянно хотелось с тобой увидеться, но я
просто не знал, что такое сказать, чтобы тебя утешить. Я боялся ляпнуть что-
нибудь невпопад, боялся, что ты снова расплачешься, разнервничаешься... а
врач сказал, что тебе необходим покой. А потом мне пришло в голову: а вдруг
ты только рада от меня избавиться? От этой мысли я просто с ума сходил...
— И я думала о том же, — с трудом произнесла Лаура, глядя в
пол. — Представляла, как ты скачешь от радости.
— В то время как я напивался до бесчувствия от безысходности и горя.
— Я рада, что мы поговорили, — прошептала она, мягко высвобождаясь
из его рук.
— Это все, что ты мне скажешь? — нахмурился Вернон.
Молодая женщина храбро подняла на него взгляд.
— Я вышла замуж за человека, у которого, как оказалось впоследствии,
было еще две жены помимо меня, не считая трех невест и полудюжины любовниц.
Когда эта пикантная история стала достоянием общественности, скандал
разразился чуть ли не на всю страну.
— Надеюсь, подонок угодил в тюрьму.
— Еще бы, — кивнула Лаура. — И очень надолго, в том числе по
обвинению в растратах и в присвоении чужих денег. Но теперь ты понимаешь,
почему мысль о браке с тобой пугала меня. У тебя же репутация первого
донжуана города!
— Но в конце концов ты все-таки согласилась...
— Потому что полюбила тебя. Только поэтому я и приняла твое
предложение. Не из-за ребенка, и не из-за процветающей фермы, и уж вовсе не
потому, что нам так хорошо в постели...
— С тех пор как встретил тебя, я на других красавиц и не взглянул ни
разу. Для меня в мире существует только одна женщина: ты и только ты! —
пылко заверил Вернон, подхватывая Лауру на руки и разгоняя последние ее
сомнения жарким, сводящим с ума поцелуем.
— Ну наконец-то! — одобрительно проговорил с порога Джозеф.
Молодые люди, смущенно отстранившись друг от друга, обернулись к двери. В
проеме и в самом деле стоял старший Паркинсон, но не один, а под руку с мисс
Гермионой Ньюсом. И оба просто-таки светились радостью. Куда только
подевалась чопорная невозмутимость почтенной старой леди? Глаза ее озорно
поблескивали, вместо строгого черного платья на ней был эффектный брючный
костюм, очень ее красивший. А благодаря умело наложенному макияжу и сложной
прическе мисс Ньюсом казалась лет на пятнадцать... да что гам, на все
двадцать моложе!
— А теперь самое время съесть торт, — безапелляционно заявил
Джозеф. — В честь помолвки, — добавил он, невинно глядя на
Лауру. — Ну да, вечеринка ожидается скромная, в узком семейном кругу.
Зато каждый получит по два... нет, даже по три куска! — Старик
восхищенно оглядел произведение рук Лауры и с восторгом прищелкнул языком.
— Теперь-то я могу называть вас бабушкой, да, тетя Гермиона? — не
без ехидства осведомился Вернон, обнимая за плечи свою нареченную, в то
время как его дед куртуазно поднес к губам руку своей дамы.
Закладка в соц.сетях
