Жанр: Любовные романы
От себя не убежишь
...на даже ахнула от восхищения.
На мягкой подушечке из серого шелка покоилось золотое кольцо с крупным
бриллиантом. Такие красивые кольца она видела только в кино.
— Тебе нравится? — послышался спокойный голос Брайана с другого
конца комнаты.
Глэдис вздрогнула, едва не выронив коробочку, и оглянулась. Он застыл в
дверном проеме, держа в руках поднос с дымящейся чашкой.
При слабом освещении комнаты Глэдис не могла разобрать выражения его глаз,
однако неподвижная поза Брайана внушала ей непонятный трепет.
— Извини, — забормотала она, ощущая, как бешено забилось ее
сердце. — Я тут убиралась и случайно увидела... Я сейчас же положу на
место!
— Не торопись, — произнес он хорошо знакомым ей ироничным тоном,
после чего выдержал небольшую паузу и добавил: — А еще лучше — примерь.
— Зачем?
— А ты не догадываешься?
Брайан оглянулся по сторонам и, не найдя подходящего места, куда можно было
бы поставить поднос, приблизился к Глэдис, как-то неуверенно держа его перед
собой. Она еще успела обратить внимание на то, что стоящая на подносе чашка
почему-то начала дребезжать.
— Я... я... ничего не понимаю... — отступая назад, лепетала
она. — Ты... ты...
— Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты согласна?
— Да! — не раздумывая, выдохнула Глэдис и, ощутив внезапное
облегчение, счастливо засмеялась. — Только у меня к тебе одна просьба!
— Все, что угодно, дорогая! — пылко отозвался Брайан. —
Хочешь луну с неба?
— В будущем — возможно, — кокетливо заявила она. — Но пока я
всего лишь хочу, чтобы ты не уронил поднос!
21
— Ничего не понимаю, — удивленно пробормотал Брайан, почесывая
подбородок и глядя на шахматную доску, уставленную хрустальными
фигурками, — ты опять ухитрилась поставить мне мат? Но каким образом?
— Конем на е7, — лукаво улыбаясь, пояснила Глэдис, повторяя свой
последний ход.
Она сидела на диване, а Брайан у ее ног, на ковре, и они только что сыграли
очередную партию в подаренные им шахматы.
— Да нет, это-то мне ясно... Я другого в толк не возьму: ты научилась
играть всего три дня назад и теперь постоянно меня обыгрываешь! Ну как это
можно понимать? То ли я окончательно превратился в болвана, то ли утратил
былую квалификацию, то ли ты настоящий шахматный гений!
— А самый простой вариант тебе в голову не пришел? — засмеялась
Глэдис и взъерошила ему волосы.
— Что ты имеешь в виду? — все еще сохраняя недоуменно-серьезный
вид, спросил Брайан. — По-моему, самый простой вариант — это счесть
меня болваном...
— О нет, ты совсем не болван! Я просто хорошо играю в шахматы с самого
детства, но никогда тебе этого не говорила.
— Почему?
— Чтобы ты взялся меня учить, глупенький! — И она потянулась к
нему губами.
— Любовь моя!
Они поцеловались самым упоительным, возбуждающим и счастливым поцелуем из
тех, которыми постоянно обменивались на протяжении трех дней, что прошли с
момента решающего объяснения.
— Ну а теперь давай выпьем шампанского, — поднимаясь на ноги,
предложил Брайан. Взглянув на часы, он сделал испуганные глаза и добавил: —
Тем более что до наступления Нового года остаются считанные минуты!
Взяв со стола бутылку, он проворно освободил ее от золотистой фольги, после
чего подошел к окну, открыл его и выставил горлышко наружу.
— Что ты делаешь? — удивилась Глэдис, поеживаясь от хлынувшего в
комнату морозного воздуха.
— Хочу выстрелить как можно громче, чтобы все вокруг — в том числе и
твои очаровательные соседи Кристиан и Агнесса — услышали этот хлопок и
поняли, как мы счастливы! Ведь это именно так, любовь моя? Повтори еще раз,
потому что я до сих пор не могу в это поверить!
— Я счастлива, Брайан! — улыбаясь, громко сказала она. — Я
бесконечно счастлива!
А затем они весело чокались и без конца целовались, поздравляя друг друга с
Новым годом, от которого ожидали столь многого.
Но потом наступил момент, когда Глэдис перестала смеяться и поинтересовалась
у Брайана, способен ли он ее внимательно выслушать, поскольку ей надо
сказать ему что-то очень важное.
— Ну конечно, — несколько удивленный ее серьезным тоном, ответил
Брайан. — Я всегда готов тебя слушать, любовь моя. Расскажи, что у тебя
за тайна.
— Это тайна не моя, а твоего друга Джека, — с печальным видом
произнесла Глэдис, после чего рассказала Брайану ту самую историю любви
Джека Строумфилда и индианки Терезы, о которой сам Джек поведал ей на
обратном пути из Парижа.
— Все это очень интересно... и весьма трогательно, — пожав
плечами, сказал Брайан. — Но мне не совсем понятен твой таинственный и
грустный вид, с которым ты это рассказывала. Мне кажется, что ты чего-то не
договариваешь. Я прав?
— Да, я еще не сказала тебе самого главного... У Джека есть дочь!
— Хочешь сказать, что эта самая Тереза родила от него ребенка?
— Совершенно верно. Незадолго до своей трагической гибели он сообщил
мне о том, что получил письмо от Терезы. Она никак не объяснила причины
своего внезапного исчезновения, но просила никогда ее не искать и
позаботиться об их дочери Беатрисе, которую она отдала в католический
детский приют святого Лаврентия.
— А! — воскликнул Брайан, сразу вспомнив заботы Глэдис именно об
этом приюте, расположенном в окрестностях города. — Теперь я все
понимаю!
— Ну и что ты об этом скажешь?
Он недоуменно посмотрел на Глэдис, которая с явной настороженностью ждала
его ответа. И эта настороженность заставила его проявить максимальную
деликатность.
— А что ты хочешь от меня услышать? — ласково спросил Брайан,
обняв ее за плечи.
— Помнишь, когда ты примчался ко мне, заподозрив в том, что я беременна
от Джека, ты выразил желание позаботиться о его ребенке...
— Так ты хочешь, чтобы мы ее удочерили? Что же ты этого сразу не
сказала?
— Беатриса — чудесная девочка, Брайан! — столь прочувствованно
произнесла Глэдис, что у нее самой на глаза навернулись слезы. — Очень
красивая и умненькая. И я не сомневаюсь, что ты будешь от нее в восторге!
— Я тоже в этом не сомневаюсь, любовь моя, — улыбнулся Брайан,
прижимая ее к себе и нежно целуя в щеку.
— Значит, ты согласен?
— Разумеется!
— Ну, тогда... — высвободившись из его объятий, Глэдис встала и
посмотрела на своего возлюбленного сияющими от счастья глазами, — тогда
нам... — От волнения у нее перехватило дыхание, и она не смогла
продолжить.
Брайан не торопил ее, любуясь нежным овалом лица и стройной фигуркой Глэдис.
— Я думаю, нам стоит позаботиться о том, чтобы у Беатрисы появилась
сестренка или братишка! — наконец-то выдохнула зардевшаяся Глэдис.
— Ты хочешь сей... — начал Брайан, но тут же осекся, поскольку
Глэдис с лукавой усмешкой приложила палец к его губам.
Затем она завела руки за спину, расстегнула свое черное платье и, спустив с
плеч тонкие бретельки, уронила его к ногам. Вот и для них настала ночь любви
— прямо под новогодней елкой, при уютном мерцании свечей...
Вся непередаваемая острота первых прикосновений к ее обнаженному телу,
лихорадочный трепет первых интимных ласк в мгновение ока обрушились на
Глэдис, заставив трепетать от наслаждения. Поначалу она немного стеснялась и
закрывала глаза, но так же, как и Брайан, думала об одном: наконец-то это
случилось!
А Брайан себя не помнил от восторга. О, эти милые вздохи и первые, слегка
дразнящие, несмело-эротичные прикосновения! О, эта восхитительно-нежная
медлительность, позволяющая не захлебываться, а упоенно смаковать каждый
поцелуй и каждую ласку! О, этот невероятно-томный блеск глаз и мучительно-
сладостное слияние влажных от вожделения губ!
Оба — и опытный Брайан и постепенно осмелевшая Глэдис — изо всех сил
старались угодить желаниям друг друга. Проснувшаяся в ней истинно женская
чувственность несказанно обрадовала Брайана. Он обрел в ней самую прекрасную
возлюбленную из всех, которых когда-либо знал.
Их утонченная любовная игра длилась неведомо сколько времени, сопровождаемая
пламенными признаниями... А когда настал черед следующей фазы их любовного
единения, аккомпанементом которому стали сладострастные стоны и судорожные
вздохи, все мысли их смыло неистовым желанием сплестись как можно теснее...
И даже потом, счастливые и усталые, они все никак не хотели разжимать
горячих объятий, шепча друг другу те нежные слова, которые в подобных
ситуациях никогда не надоедают, поскольку весь смысл этих слов заключен в
интонации, с которой их произносят. Эти слова хочется произносить только
шепотом, чтобы не спугнуть внезапного и совершенно невероятного счастья...
Спустя полгода они приехали в приют святого Лаврентия, который находился при
католическом монастыре, расположенном в живописном лесном массиве на берегу
озера Онтарио. Глэдис отправилась забирать девочку, а Брайан остался возле
машины, припарковав ее на центральной аллее.
Аллея была длинной, обсаженной с обеих сторон аккуратно подстриженным
кустарником и вела к церкви, где в тот момент проходила воскресная месса.
Тишина и прохлада ясного летнего дня заставила Брайана разнеженно
облокотиться на теплый капот
ягуара
, закрыв глаза и подставив лицо солнцу.
Он чувствовал себя совершенно счастливым, хотя и немного волновался в
предвкушении грядущих перемен. За это время он успел познакомиться с
Беатрисой и полюбил ее как собственную дочь. Да и как было не полюбить эту
бойкую пятилетнюю девочку с чудесной смуглой мордашкой, черными непослушными
кудрями и с ярко-голубыми глазами — такими же, какие были у ее отца...
Услышав звон колоколов, Брайан открыл глаза и увидел Глэдис, которая вышла
из здания приюта, держа за руку Беатрису, одетую в новенький джинсовый
комбинезончик. Другой рукой девочка прижимала к груди того самого плюшевого
медвежонка, с которым у Брайана было связано столько воспоминаний...
Глэдис была уже на шестом месяце беременности, однако это ее ничуть не
портило, даже придавало пополневшей фигуре некоторое очарование. И двигалась
она по-прежнему грациозно.
Глядя на приближающихся к нему жену и дочь, Брайан так растрогался, что едва
не прослезился. Каким же идиотом он был до некоторых пор, если предпочитал
теплоте и уюту семейной жизни мимолетные интрижки с легкодоступными особами
вроде Кристины!
— Вот и мы! — весело заявила Глэдис и, отпустив руку Беатрисы,
сказала ей: — Ну-ка, беги, поздоровайся с папой.
Девочка не слишком уверенно подошла к Брайану и остановилась, уставившись в
землю. Тогда он, нагнувшись, подхватил ее на руки и поцеловал в кудрявую
головку.
— Здравствуй, малышка!
— Ты брат Брайан? — спросила она, так доверчиво глядя на него, как
умеют смотреть только дети.
— Нет, — улыбнулся он, — я просто Брайан, а для тебя буду
папой. Можешь меня так и называть.
— А нас учили, что все люди на свете — братья и сестры, —
прощебетала Беатриса и вдруг потребовала: — Опусти меня обратно и подержи
моего медведя!
Брайан поставил ее на ноги. И Беатриса, заметившая неподалеку прятавшегося в
густой траве белого котенка, побежала к нему, размахивая руками и смешно
топая крошечными белыми кроссовками.
Брайан и Глэдис проводили ее нежными взглядами, а затем одновременно
посмотрели друг на друга.
— Ты счастлива? — первым спросил он, понимая, что задает вопрос,
ответ на который очевиден.
— Очень, — кивнула она, чувствуя, что ее душу переполняет светлое,
возвышающее ее и неведомое прежде волнение. — А ты?
Брайан ждал этого вопроса, поэтому ответил не задумываясь:
— Знаешь, о чем я подумал, любовь моя? Счастье — это не только
достижение какой-то очень желанной цели, но и стремление к ней. Ведь когда
мы что-то получаем достаточно легко, то называем это приятным сюрпризом или
подарком судьбы, но никак не счастьем. Поэтому все, что так долго и упорно
препятствовало нашему соединению...
— Пошло на пользу нашему счастью? — с улыбкой перебила Глэдис.
— Можно сказать и так, — согласился Брайан. — Хотя я бы не
стал возражать, если бы это произошло намного раньше. Ты даже не
представляешь, насколько ужасает меня мысль о том, что я мог навсегда тебя
лишиться! Какой печальной была бы моя участь, если бы в тот холодный
декабрьский вечер ты бы не пришла ко мне!
— За это тебе надо благодарить Агнессу...
— Неужели это она тебе посоветовала?
— Увы, — чуть смущенно засмеялась Глэдис, — сама бы я вряд ли
на это решилась. И вообще, извини, что я так долго тебя мучила, зато теперь
ты сразу приобрел не только любящую жену, но и детей.
Брайан осторожно обнял Глэдис и привлек к себе. Они быстро поцеловались,
улыбнувшись друг другу, и, словно по команде, повернулись к маленькой
девочке, которая, присев на корточки, пыталась подманить прятавшегося за
оградой пушистого белого котенка...
Закладка в соц.сетях
