Жанр: Любовные романы
Помни меня
...ал
и делать все для того, чтобы оградить
свою дочь от досужих сплетников.
Но Джек не собирался возвращаться в Лондон до тех пор, пока не убедится, что
Аманда благополучно вернулась в Иденбридж.
После этого он объяснится с Шарлоттой, свалит вину за свое долгое
отсутствие на амнезию, стоически перенесет
обряд бракосочетания, и все будут счастливы...
Все, кроме него.
Единственное, что он понял, когда память вернулась к нему, это то, что совсем
не готов к женитьбе. Если бы он не был
связан клятвой с Шарлоттой, то подождал бы еще немного, пока не остепенится
окончательно и не созреет для того, чтобы
вступить в брак и иметь детей. В конце концов, обязанность продолжать род
Монтгомери лежит на его старшем брате, а не на
нем.
Когда мистер Теббз и служанки наконец удалились, он поднял бокал, словно
собирался произнести тост.
- Мисс Дарлингтон?
- Да? - Она делала вид, что увлечена разворачиванием салфетки на коленях.
- У меня есть предложение. Оно вас интересует? - лукаво улыбнулся он.
- Все зависит от того, что вы предложите.
- Я предлагаю пообедать с аппетитом.
- Все к тому идет... - Она кивнула на обилие блюд, расставленных на столе.
- Я предлагаю не просто получить удовольствие от еды. Давайте на время
забудем о наших проблемах. Я вижу, что вас
одолевают серьезные мысли, моя дорогая, а это несовместимо с наслаждением
гастрономическими изысками.
Аманда вспыхнула и начала нервно перекладывать с места на место серебряные
приборы.
- Я готова признать, что все время думаю о бедной Чари-ти, но волноваться мне
действительно не из-за чего.
"Храбрая девочка, - восхитился Джек. - Вот уж действительно, не из-за чего
волноваться! Всего лишь нужно забрать
своего ребенка у чужих людей и привезти в дом, где его раньше не хотели видеть".
- Я именно это и имел в виду. Вы слишком напряжены и расстроены. А поскольку
память может вернуться ко мне в
любой день и час... давайте проведем этот вечер вместе так, как если бы он был
последним. Я знаю, что доставил вам много
хлопот, угодив под колеса вашей кареты, но я благодарен вам за то, что вы меня
выходили и вернули к жизни, не говоря уж о
том, что мне доставляет огромное удовольствие общение с вами. Надеюсь, что вам
тоже бывает приятно в моей компании,
хотя бы иногда.
- Да, вы правы, - с застенчивой улыбкой ответила она.
Джек заметил, как расслабились ее плечи, и счел это хорошим признаком.
- Тогда я предлагаю забыть на сегодняшний вечер о всех наших проблемах...
прошлых, настоящих и будущих, -
воодушевленно продолжал он. - Давайте забудем о том мире, который находится за
стенами этой уютной комнаты, о том,
что через несколько часов нас захватит в тиски новый день. Давайте забудем о
том, чего от нас ждут люди, давайте забудем
о том, мисс Дарлингтон... кто мы есть.
Аманда улыбнулась и с сожалением покачала головой:
- Вам легко так говорить. Вы действительно не помните, кто вы такой. Или вы
забыли о своей амнезии? - Она поднесла
ко рту бокал с... молоком.
- У меня амнезия? - Он шутливо нахмурился и задумчиво поднес палец к губам. -
Совершенно вылетело из головы!
Они рассмеялись и чокнулись бокалами, по комнате пронесся хрустальный звон.
Джек наблюдал за ней, пока она пила
молоко. Он любовался ее грациозными движениями, женственными изгибами тела,
красивыми чертами лица и находил ее
неотразимой.
Более того, две верхние пуговицы ее платья были расстегнуты, что выглядело
верхом раскрепощенности. Джек привык
относиться к ее одежде, как к броне на страже благопристойности и форпосту в
борьбе с искушениями. Что же означает эта
вольность? Может быть, лучше об этом не задумываться?
- Так что же, мисс Дарлингтон, вы согласны забыть о том, кто вы есть, на эти
несколько часов?
Аманда чувствовала себя так, словно какая-то добрая, но введенная в
заблуждение добрая фея коснулась ее своей
волшебной палочкой. Конечно, она хотела обо всем забыть. Но разумно ли это?
- Не думайте об этом. Просто примите решение и ныряйте вниз головой, -
посоветовал Джек.
- Но однажды вы советовали мне обратное: не быть слишком импульсивной, -
напомнила она ему.
- Верно, - начал он с шутливой серьезностью, но в его глазах тут же вспыхнул
игривый огонек. - Но если я обещал
вам быть джентльменом, то какая разница, насколько импульсивной вы станете? Если
вы опасаетесь, что я скомпрометирую
вас, моя дорогая, то ваши опасения напрасны. Клянусь, что этого не произойдет.
Эти заверения вызвали у Аманды смешанные чувства. Опасность щекотала нервы и
волновала кровь.
- Что ж, я согласна. Сегодня я - не я.
- Браво! - воскликнул Джек и снял крышку с первого блюда. - Давайте начнем
эксперимент. Вы любите бобы, мисс
Дарлингтон?
- Нет, я никогда их не любила, но всегда ела, потому что мистер Гренвилл, наш
аптекарь, утверждал, что они мне
полезны. Мисс Аманда Джейн Дарлингтон очень внимательно прислушивается к мнению
врачей, но поскольку сейчас я
забыла о мисс Аманде и о том, что должна испытывать каждая женщина при виде этой
зеленой гадости, то я не съем ни
горошинки!
- Очень мудрое решение. Начало получилось многообещающим. Что касается меня,
то я люблю бобы, но не так сильно,
как крем с карамельным соусом. И я велел мистеру Теббзу приготовить целую
плошку. - Он многозначительно улыбнулся.
- Неужели вы совсем не голодны и готовы сразу перейти к десерту?
- Да, такое иногда со мной случается.
- Тогда начните с десерта! - воскликнула она, радуясь, что ей в голову пришла
столь блестящая идея.
- Вы предлагаете мне сначала съесть десерт? - испуганно уставился на нее
Джек.
- Обычно я не делаю никому таких диких предложений, но коль скоро сегодня я -
не я, то советую вам поступить
именно так.
Джек тут же позвонил и приказал явившемуся на зов мистеру Теббзу подавать
обед в обратной последовательности.
Хозяин остолбенел от изумления, но Джек заверил его, что всем доволен, просто
они с женой хотят раз в жизни попробовать
сделать все наоборот.
Милейший мистер Теббз уже сталкивался с чудачествами аристократов, к числу
которых готов был отнести и лорда
Торнфилда с женой. Он пожал плечами, но согласился исполнить их прихоть.
- Знайте, что завтра с утра вас ожидает жестокое несварение желудка, -
заметила Аманда, отправляя в рот очередную
ложку с десертом.
- Вы забыли, моя дорогая, что мы договорились вести себя так, как будто
завтра не наступит, - ответил он, наслаждаясь
тающим во рту лакомством. - А если так, то нечего опасаться неприятностей с
желудком.
- Вы правы, - согласилась Аманда.
Они веселились, как дети, втянутые в дурацкую игру. Но при всей странности
ситуации Аманде в тот момент нужна была
именно игра. Она хотела забыть о завтрашнем дне, и не потому, что желудок мог
доставить ей массу неприятных ощущений, а
потому, что утром должен был явиться констебль, чтобы забрать ее мнимого мужа,
отвести его в участок и допросить. Он,
конечно, будет взбешен. Но ведь она делает это для его блага. И для своего тоже.
Аманда отогнала навязчивые мысли. Ведь впадая в задумчивость, она нарушает
правила игры. Она ласково улыбнулась
Джеку, который принялся разрезать телячью ногу.
- О чем вы думаете, моя дорогая? - спросил Джек, пристально вглядевшись в ее
глаза.
- О том, умеете ли вы вальсировать, - ответила она, проглотив кусочек сочного
мяса и с удовольствием облизав
пальцы.
- Не знаю, - поразмыслив, ответил Джек. - Но полагаю, что, если мы попробуем,
я справлюсь.
Аманду, которая никогда в жизни не танцевала вальс, это вполне устраивало.
Она подумала, что такое активное
времяпрепровождение после обеда пойдет им на пользу... и добавит еще одно
воспоминание к ее коллекции.
Они наслаждались едой и непринужденной беседой, забыв обо всем на свете.
Впрочем, разговор у них получался
несколько односторонний, потому что из-за амнезии Джона пришлось отказаться от
множества интересных тем. В итоге
Аманда рассказала ему о своей жизни во всех подробностях: о своих эксцентричных
тетках и их благотворительной
деятельности, о своей огромной ферме в Иденбридже, о своем пристрастии к чтению
и рисованию и даже о неудачном
лондонском сезоне.
Она рассказала историю о неловком ухажере с постоянно потеющими ладонями, с
которым танцевала в "Олмаке". Он
наступил ей на шлейф и извинялся восемнадцать раз подряд, пока она не
согласилась станцевать с ним еще один танец.
Джек хохотал до слез. Аманда тоже не могла сдержать смеха.
- Как вы понимаете, тогда мне было совсем невесело, - призналась она. - Но
теперь, по прошествии времени, я
думаю, что мы выглядели ужасно нелепо!
- Время дает нам возможность взглянуть на события по-иному. У вас потрясающий
дар рассказчицы, мисс Дарлингтон.
Трудно поверить, что вы не имели успеха в Лондоне.
- Говорю вам, я была робкой и застенчивой.
- Но со мной вы вовсе не робки.
- Я решила больше никогда не робеть! - храбро заявила она.
- Вероятно, ваши родители не одобрили бы этого?
Джек обратил внимание, что, рассказывая о своей жизни, доме, семье, Аманда ни
разу не упомянула о родителях. Причина,
должно быть, заключалась в том, что она не могла простить им вынужденной разлуки
со своим ребенком. И все же ему
хотелось побольше узнать о детстве Аманды. И еще о том, что влечет ее на ТорниАйленд.
Если Аманда доверится ему, он
просто поставит ее перед фактом, что решил отправиться вместе с ней на остров.
- Мои родители никогда бы не начали обед с десерта, - сказала она, ковыряя
вилкой остывающее мясо. - Даже если
бы от этого зависела их жизнь. И еще... они всегда съедали бобы до последней
горошины, считая неприличным оставлять на
тарелке хоть крошку.
- Иными словами, они не умели веселиться, и им не о чем было бы говорить во
время такой веселой трапезы. - Джек
пожалел, что его любопытство заставило Аманду погрустнеть. Он решил исправить
положение и поднялся. - Вы, кажется,
говорили что-то о вальсе, мисс Дарлингтон?
- Да. - Ее лицо мгновенно просияло. Она захлопала в ладоши, как ребенок. - Но
ведь у нас нет музыки! А танцевать
без музыки как-то глупо!
- Я помню, что обладал раньше некоторыми музыкальными способностями, поэтому
могу напеть мотив. - С этими
словами он протянул к ней руки.
Аманда засмеялась и поднялась с кресла.
- Может быть, снимете шаль, - предложил он. - Здесь и так жарко, а нам
придется все время двигаться.
Аманда сняла шаль и повесила ее на спинку кресла. Джек хотел предложить ей
расстегнуть еще пару пуговиц, но решил,
что лучше не испытывать судьбу.
Комната была небольшой, поэтому Джек отодвинул мебель, чтобы освободить место
в центре. Шум привлек внимание
мистера Теббза, который заглянул к ним, молча забрал со стола грязную посуду и
удалился, чтобы "оставить новобрачных
наедине".
Джек сделал вид, что не замечает внезапного замешательства Аманды. Он вышел
на середину комнаты, расставил руки в
стороны и повелительно улыбнулся:
- Ну же, леди Торнфилд, потанцуйте со своим мужем.
Аманда смущенно замялась, как ребенок перед входом в Королевский цирк - он
боится войти, хотя и очень хочет этого.
Она прижала руки к груди и несмело двинулась к нему. Ее глаза горели, щеки
пылали, грудь часто вздымалась от волнения.
Даже черное платье было ей в этот вечер к лицу, выгодно подчеркивая тонкую талию
и округлость грудей, бледность кожи и
великолепие пышных волос.
Джек стиснул зубы и поспешил напомнить себе, что обещал вести себя как
джентльмен, а значит, не целовать ее, не
обнимать, а лишь легко поддерживать за талию, чтобы их движения были слаженными.
Аманда вошла в его объятия с внутренним трепетом, как грешники входят во
врата рая. Он осторожно взял ее за руку и
встал в позицию для вальса, но если бы ему захотелось большего, она оказалась бы
в его полной власти. Слава Богу, он
действительно был джентльменом.
- Я буду вести, а вы меня слушайтесь, - вымолвил он слегка охрипшим голосом и
начал напевать мелодию, под
которую они стали танцевать свой первый в жизни вальс.
У него обнаружился глубокий приятный голос, который отдавался эхом в сердце
Аманды. Она робко подняла голову и
увидела его подбородок. Стоит встать на цыпочки, и она смогла бы дотянуться до
его губ и поцеловать их - если бы только
осмелилась...
- Что это за мелодия? - спросила она, надеясь, что разговор отвлечет ее и она
перестанет ощущать, как огнем горит ее
кожа на спине в том месте, где он прикасается к ней.
- Понятия не имею. Но уверен, что я когда-то уже танцевал под эту музыку.
- Да, наверное... - Она вдруг обнаружила, что ревнует его к тем женщинам, к
которым он когда-либо прикасался.
- Наверное, родители запрещали вам вальсировать? - спросил он.
- В "Дамском журнале" была статья, рекомендующая молодым леди отказываться от
этого танца. Там говорилось, что
человеческая природа так примитивна и груба, что ни один мужчина не в состоянии
преодолеть свой инстинкт, если рядом с
ним находится женщина. Моя мать полностью была согласна с этим мнением.
- Ваша мать ошибалась, - склонившись к ней, возразил Джек. - Вот сейчас мы с
вами танцуем, и ничего страшного не
происходит. Разве я не прав, мисс Дарлингтон?
Аманда заметила некоторую натянутость в его улыбке. Неужели его так же тянет
к ней, как и ее к нему? Неужели он тоже
мечтает о повторении того поцелуя?
- Да, - признала она. - Вы держитесь чрезвычайно достойно. - Сказав это, она
склонила голову ему на грудь, и он
сжал ее в объятиях.
Она слышала биение его сердца. Оно колотилось с той же силой и частотой, что
и ее собственное. Они продолжали
медленно двигаться по комнате. Джек напевал все тише, пока не смолк совсем.
Танец сам собой закончился, и они замерли в
центре комнаты в полной неподвижности.
В тишине были слышны лишь стук дождевых капель по крыше и потрескивание
поленьев в камине. Аманда подняла глаза
на Джека. Их губы разделяли всего несколько дюймов.
В этот момент она приняла решение. Она хотела довести игру до конца, каким бы
он ни был. Она всем сердцем поверила в
то, что завтрашний день не наступит, а если и наступит, то это будет уже совсем
другой день. У нее останутся воспоминания о
прекрасной ночи, проведенной в объятиях красивого мужчины.
Она решила отдаться Джеку.
Глава 12
- Я говорила, что никогда больше не попрошу вас поцеловать меня, но...
- Я хочу поцеловать вас, Аманда, больше всего на свете хочу этого. Но я дал
клятву. - Его горячее дыхание опалило ей
губы.
- Я освобождаю вас от клятвы.
- Вы не понимаете, что говорите, - простонал он.
- Почему вы так думаете? Я не пила вина, лишь бокал молока. - Улыбка
задрожала на ее губах. - Я готова поручиться,
что действую в здравом уме и трезвой памяти.
- Но я не могу сказать того же о себе, потому что вы сводите меня с ума. Я
утратил способность думать! Я обещал не
компрометировать вас, а вы подвергаете меня такому искушению. Я ни... - Он
осекся. Он хотел сказать, что никогда не
желал женщину так сильно, но побоялся возбудить ее подозрения.
- Что - ни?
- Если я поцелую вас, то, возможно, не смогу остановиться.
- Я не хочу, чтобы вы останавливались, - прошептала она. - Я хочу, чтобы вы
любили меня.
У Джека подогнулись колени. Ему захотелось опустить ее на пол и немедленно
овладеть ею. Тряхнув головой, он
избавился от морока и произнес:
- Но вы даже не знаете, кто я! Вы ничего обо мне не знаете.
- Я знаю все, что мне нужно. - Она погладила его по спине. - Вы нежный,
добрый и веселый. Мне нравится, когда вы
прикасаетесь ко мне, и я люблю прикасаться к вам.
Ее восхитительные руки легли на его затылок, и пальцы зарылись в густые
волосы. Он закрыл глаза и сосредоточился на
волнующих ощущениях, пронзивших все его существо.
- Джон, вы сказали, что, возможно, это последняя ночь, которую мы проводим
вместе. Я хочу запомнить ее на всю
жизнь.
- А вы сказали, что никогда не выйдете замуж. Я в это не верю, Аманда, -
стиснув кулаки, ответил он. - Наступит день,
когда вы влюбитесь. Вы выйдете замуж и захотите, чтобы этой ночи никогда не было
в вашей жизни.
- Нет, этого не будет. Я никогда не захочу забыть тот сладостный трепет,
который охватил меня тогда, возле ручья, и
тот, что я испытываю сейчас.
- Пройдет время, и вы поймете, что я был прав.
- Я никогда не пожалею о том, что случится. - Она прижала палец к его губам и
заставила замолчать. - Любите меня.
Джек разрывался между страстью и разумом. Его тело пронзила боль, так сильно
он желал ее. Он говорил себе, что она
взрослая женщина и вполне способна отвечать за свои поступки. Она ведь ясно дала
ему понять, что хочет его. Он не делал
ничего, чтобы соблазнить ее, обмануть или взять силой. К тому же она не
девственница, так что и здесь его совесть чиста...
Джек устыдился своей последней мысли. Он ведь не знал, при каких
обстоятельствах был зачат тот ребенок. Это могло
случиться против ее воли.
Его разум предпринял последнюю попытку повлиять на ход событий. Пусть Аманда
опытна и мечтает, чтобы это
произошло, но ведь она так... беззащитна и уязвима, А он не был до конца честен
с ней. Память вернулась к нему уже много
часов назад, а он не сообщил ей об этом. Он решил отправиться вместе с ней на
остров, чтобы, если понадобится, защитить
ее, но благородные поступки и ложь - понятия несовместимые... особенно когда
речь идет об интимных отношениях.
- Поцелуйте меня, Джон.
Вихрь чувств закружился в его голове. Он желал ее каждой частичкой своего
тела. Он восхищался ею, уважал ее, готов
был заботиться о ней - так почему же он не может ее поцеловать?
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она убедила его сделать это, но
когда их губы соприкоснулись, Аманда
была вознаграждена за упорство в достижении цели. Ее бросило в жар, и трепет
наслаждения сотряс ее тело.
Их поцелуй становился все более страстным и настойчивым. Джек крепко прижал
ее к себе и раздвинул языком ее губы.
Она ласкала его сильные плечи, представляя тяжесть его тела на себе и с
нетерпением ожидая, когда же он наконец войдет в
нее. У нее закружилась голова, а ноги стали ватными.
Он покрыл поцелуями ее шею, затем снова нашел ее губы. И вдруг... отстранился
и отодвинул ее от себя. Его взгляд был
свирепым и жадным, как у голодного зверя.
- Я должен кое-что сказать вам, Аманда. Выслушайте меня внимательно.
- Да? - Она с трудом держалась на подгибающихся от слабости ногах. - Я вас
слушаю, Джон.
- Если мы будем близки, я не смогу вам ничего обещать в будущем. Вы понимаете
меня, правда?
Она кивнула.
- Вы уверены в этом? - Он легонько тряхнул ее. - Несмотря на нашу любовную
игру, я обязан напомнить вам, что у
меня есть жизнь за пределами этой комнаты. И я окажусь вовлечен в эту жизнь
очень скоро. Может быть, даже скорее, чем
мне хотелось бы. - Он мрачно улыбнулся. - А когда мы расстанемся, вам придется
довольствоваться только...
- Воспоминаниями, - закончила она с такой нежной, обезоруживающей улыбкой,
что ему осталось только признать
свое поражение. Но каким же восхитительным оно было...
- Сейчас я пойду наверх в свою комнату, - произнес он, приглаживая волосы. -
У вас есть время подумать еще раз,
дорогая. Не спешите, обдумайте все хорошенько. Но если вы... решитесь, знайте,
что я жду вас. Если вы не придете в мою
комнату, я обещаю, что завтра ни единым словом не напомню вам о том, что
произошло сегодня. Договорились?
Аманда кивнула и ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть, потому что
"муж" выпустил ее из своих рук и вышел из
комнаты.
Джек лежал на кровати в бриджах и рубашке. Прошел час, и он с облегчением и
некоторым разочарованием пришел к
выводу, что его тактика сработала: она подумала и отказалась от идеи лечь с ним
в постель.
Судя по тому, что из-под двери ее комнаты пробивался свет, она еще не спит.
Интересно, что она делает? О чем думает?
Он представил ее в ночной рубашке с распущенными волосами.
И вдруг его фантазия стала реальностью. Дверь распахнулась, и в комнату вошла
Аманда.
Он впервые увидел ее не в черном одеянии и приподнялся на локте от изумления.
Она была так хороша, что у него
захватило дух.
Открытый ворот ее ночной рубашки был достаточно низким, чтобы представить
взору ложбинку между грудями. Волосы
оказались длиннее, чем он предполагал. Ее глаза, огромные от страха, светились в
полумраке. В их глубине отчетливо
прочитывалась природная стыдливость.
- Вы все-таки пришли... - только и сумел промолвить он.
- У меня и в мыслях не было отказаться, - сообщила она с игривой улыбкой,
вызванной смущением и совершенно не
вязавшейся с выражением ее глаз.
- Значит, вы уверены? - Он хотел получить последнее подтверждение тому, что и
так было очевидно.
- Я никогда в жизни не была ни в чем более уверена. - Она шагнула в комнату и
закрыла за собой дверь.
Очарованный ее красотой, Джек только теперь скользнул взглядом по фигуре
Аманды. Ее ночная рубашка была сшита из
тончайшей ткани, просвечивающей на свету, и он смог разглядеть все, вплоть до
темных кружков на груди.
- Знаете, я никогда раньше этого не делала. - Она подошла ближе, сцепив руки
у живота. - Я никогда не приходила к
мужчине и не просила его... любить меня.
Джек всмотрелся в ее лицо. Она выглядела чуть напряженной, в глазах появилась
неуверенность. Он готов был ей
поверить, но тогда возникал вопрос: какие отношения связывали ее с отцом
ребенка? У него появилась надежда, что их связь
была несчастливой, и тут же возникло желание задушить того, кто любил ее первым
- до него.
Он заставил себя отбросить нелепую ревность и поклялся, что сделает все,
чтобы их единственная ночь стала для нее
незабываемой.
- Иди сюда, дорогая, - прошептал он, вставая с кровати. Она приблизилась и
склонила голову ему на грудь. Он обнял ее,
чтобы она ощутила ту нежность, которую он испытывал к ней.
Однако это не могло продолжаться долго. Слишком хороша она была, слишком
притягательна, чтобы он мог сдерживать
страстное желание. Он мечтал доставить ей наслаждение, любить ее, освободить от
природной скованности, которая мешала
ей радоваться жизни целых двадцать три года.
Он положил ей руки на бедра и заглянул в глаза. Его теплые ладони медленно
заскользили вверх, пока не достигли груди.
Он осторожно сдавил пальцами ее соски, и по телу ее пронеслась дрожь, - Джон...
- прошептала она хрипло, и он отпрянул
от нее. Он никогда не услышит своего настоящего имени, слетающего с ее губ! Она
будет содрогаться от страсти и
выкрикивать другое имя - не его!
- Джон, что случилось?
Он отвернулся, чтобы скрыть свои мысли, но тут же решил, что пусть она
называет его как хочет, он ни за что на свете не
откажется от нее. Улыбка вернулась на его лицо.
- Ничего, любовь моя. Просто я не могу поверить в свое счастье. Иди ко мне. -
Он обнял ее за хрупкие плечи и
притянул к себе.
Джек склонил голову и поцеловал ее, вложив в поцелуй всю силу своего желания.
Его язык дразнил, соблазнял, проникая в
ее рот все глубже и глубже. Когда он отстранился, Аманда едва не задохнулась от
разочарования. Она утратила чувство
реальности, ее не интересовало ничто и никто на этой земле, кроме Джека.
Он целовал ее шею и мочку уха, затем повернул ее к себе спиной и прижался к
ее ягодицам плотью, одновременно сжав в
ладонях ее груди. Аманда почувствовала, что тает, как весенний снег под лучами
солнца. Она и не подозревала до сих пор, что
в жизни существуют такие наслаждения. А ведь ночь еще только начиналась...
- Дорогая, я хочу, чтобы ты сняла с себя это. - Он провел руками по ее плечам
и спине в поисках пуговиц или лент,
чтобы избавить ее от ночной рубашки.
Аманду ужаснула перспектива предстать перед ним обнаженной. Она никогда
прежде не раздевалась донага в чьем-то
присутствии и, даже выходя из ванны, стеснялась смотреть на себя в зеркало и
стыдливо отводила глаза.
- Может быть, я лучше останусь так? - застенчиво проговорила она.
Он удивленно приподнял бровь, но не стал перечить.
- Хорошо. Возможно, потом тебе самой захочется снять ее. Что касается меня,
то я разденусь. Терпеть не могу, когда
одежда мешает! Ты ведь не против? Тем более ты уже видела меня голым, разве не
так?
Аманда кивнула и стала смотреть, как он раздевается. Она не знала, что это
зрелище может быть так эротично. Джек
действовал уверенно и без тени смущения. Аманда как завороженная следила за
движениями его сильных, умелых пальцев.
Наконец он сбросил с себя рубашку и бриджи. Аманда узнавала знакомые очертания
его тела, но не ожидала, что в
возбужденном состоянии его мужское естество станет таким огромным.
- Господи, кажется, я напугал тебя. Извини, дорогая.
Аманда заметила торжествующий блеск в его глазах.
- Я вовсе не испугалась. И незачем извиняться, Джон.
Ее ответ развеселил его. Он подхватил ее на руки и бросил на кровать. Она
засмеялась, когда он лег рядом.
- В чем дело, дорогая? Я всего лишь положил тебя туда, где хочу заняться с
тобой любовью. Сдавайтесь, мисс
Дарлингтон, иначе... - угрожающе нахмурился он.
- Иначе - что? - усмехнулась она.
- Иначе я изнасилую тебя. Ты представить себе не можешь, как я хочу тебя. -
Он ласково погладил ее по щеке.
- Тогда возьми меня, Джон. Возьми прямо сейчас.
Не заставляя упрашивать себя долго, он вдавил ее в кровать всей тяжестью тела
и принялся покрывать страстными
поцелуями ее лицо, шею и грудь. Он возбуждался все сильнее, чувствуя, как
вибрирует под ним ее тело. Их ноги
переплелись, и теперь их разделяла лишь рубашка Аманды, которая превратилась в
жесткий, неудобный комок.
- Джон. - Она уперлась ему в плечи обеими руками. - Я передумала.
Он замер от неожиданности, взял в руки ее голову и, не веря своим ушам,
переспросил:
- Ты передумала? Сейчас? Господи, Аманда! Ты меня погубишь!
Он перекатился на бок и тяжело вздохнул. Аманда догадалась, о чем он подумал.
- Нет, Джон. Я передумала не про то, чтобы заниматься с тобой любовью.
- А про что же?
- Про рубашку. Я хочу, чтобы ты снял ее с меня.
В его глазах вспыхнула радость.
- Ну, с этим я справлюсь мгновенно!
Однако он не стал торопиться, напротив, начал покрывать поцелуями каждый дюйм
ее постепенно обнажавшегося тела,
доставляя ей этим несказанное удовольствие
...Закладка в соц.сетях
