Жанр: Любовные романы
Ловушка для джентльмена
... если
это слишком...
- Нет-нет, сейчас все пройдет. - Слова эти прозвучали совершенно
неубедительно. - Надеюсь, это пройдет.
Через некоторое время Гвен поняла, что Колетт оказалась права - боль
действительно стихла. Вернее, почти стихла. Она
осторожно подвигалась, и это как будто помогло - боль окончательно прошла. Тут и
Маркус начал двигаться, и это помогло
еще больше. Пламя, которое почти угасло, вспыхнуло вновь, и вскоре Гвен, уловив
ритм движений, стала раз за разом
устремляться навстречу мужу.
Наслаждение становилось все более острым, и Гвен, выгибаясь дугой, тихонько
стонала. Маркус же двигался все быстрее и
быстрее, и пламя разгоралось все ярче - Гвен казалось, что она вот-вот сгорит в
этом огне или, не выдержав наслаждения,
лишится чувств.
Внезапно пламя словно взорвалось и разлилось горячими волнами по всему
телу. Гвен громко вскрикнула и впилась
ногтями в плечи мужа. В следующее мгновение она почувствовала, что он
содрогается вместе с ней.
Ей казалось, что это продолжалось целую вечность - и все же кончилось
слишком быстро.
Отдышавшись, она вдруг подумала: "О Господи, неужели я из-за этого
совершенно потеряла голову?" И Гвен впредь не
позволит страсти и сильным чувствам взять верх над рассудком. Да, она не
позволит эмоциям взять над ней верх. Ведь все
произошедшее в этой комнате - всего лишь следствие страсти, вожделения, не более
того.
И разумеется, это не любовь.
Даже сейчас она была абсолютно уверена в том, что никогда не полюбит
Маркуса. Не полюбит, потому что не хочет
лишиться самостоятельности.
А полюбить его так легко!
Но любящие женщины глупы, а она вовсе не дура. Во всяком случае, ей
хотелось так думать.
И все же Гвен не могла не задаваться вопросом, будет ли ей достаточно
прожить семь с половиной лет с этим человеком.
Глава 10
Предыдущий опыт мужчины важен только постольку, поскольку он гарантирует,
что мужчина знает, что делает. Я
также гарантирует, что он делает это с определенным умением.
Колетт де Шабо
- Вы все сделали очень хорошо, - проговорила Гвен, уткнувшись подбородком в
грудь Маркуса. Немного помолчав, она
добавила:
- Видите ля, я могу об этом судить, потому что мне объяснили, чего следует
ожидать. Так вот, я думаю, что вы все сделали
очень хорошо. Это произвело на меня благоприятное впечатление.
Маркус усмехнулся и пробормотал:
- Благодарю вас. Я сделал все, что в моих силах.
- Полагаю, у вас большой опыт.
- Пожалуй, не очень маленький.
Она взглянула ему в глгаза.
- Так большой? Или не очень?
- Не очень маленький, - повторил Маркус. Он знал по опыту, что неразумно
сообщать любовнице слишком много сведений
о предыдущих - тем более что Гвен была даже не любовницей, а законной супругой.
- Значит, у вас было много женщин? - упорствовала Гвен.
- Некоторое количество. - Не стоило также сообщать, сколько именно у него
было любовниц. Женщины очень странно
относятся к подобным вещам. Если, по их оценке, у мужчины было слишком мало
любовниц, подвергаются сомнению его
природные данные; если же слишком много - то ставится на кон его репутация.
Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
- Наверное, очень много?
- Мне никогда не казалось, что их было очень много. Хотя я думаю, что само
по себе это выражение весьма расплывчато.
- Тогда сколько же именно?
- Во-первых, моя дорогая леди Пеннингтон, ни один джентльмен не сводит
подобные вещи к такой безликой науке, как
статистика. Вдобавок это неприлично и недостойно - вести такой счет и сообщать
результаты. К тому же о таких вещах никогда
не говорят с дамами, в особенности с собственной женой.
- Вот как? - Она в задумчивости покачала головой. - А мне кажется, что жена
- единственная дама, с которой можно
говорить о таких вещах.
- Значит, вы думаете не правильно, - твердо заявил Маркус, надеясь положить
конец этому разговору.
Однако этого сделать не удалось. Гвен почти тотчас же задала очередной
вопрос:
- Тогда о чем же можно разговаривать с женой?
- Точно не знаю, - пробормотал Маркус. - Видите ли, у меня никогда еще не
было жен. То есть вы - моя первая жена. - Он
обнял ее покрепче и перевернулся, чтобы подмять ее под себя. Затем уткнулся
носом в ее шею. - Полагаю, что у нас есть другая
тема для разговора.
- Неужели? Какая же?
- Ну, я не знаю. Может быть, вот эта. - Он принялся целовать ее в шею,
потом - за ухом.
По телу Гвен тотчас же пробежала дрожь, и граф с усмешкой проговорил:
- Похоже, вам нравится эта тема.
- Но... Маркус. - Сделав над собой усилие, Гвен отстранилась и пристально
посмотрела ему в глаза. - Маркус, мне нужно
обновить мои туалеты. Вернее - приобрести совершенно новый гардероб. Все мои
платья ужасны, вы сами так сказали.
- Неужели? - Он перекатился на бок, и теперь Гвен не видела его глаза. -
Когда же я это сказал?
- Возможно, вы выразились как-то иначе, но имели в виду именно гардероб.
- Вы уверены? - Он принялся водить пальцем по ее шее, затем по впадинке
между грудями.
Гвен решительно отстранила его руку.
- Маркус, мне понадобятся деньги. Кажется, вы что-то говорили насчет моих
карманных денег.
- Да, конечно. - Он стал поглаживать ее бедро. - Мы сделаем все, что
пожелаете, утром.
- Великолепно. - Голос ее звучал не так твердо, как ей хотелось бы, хотя
она и пыталась убедить себя в том, что совершенно
не реагирует на прикосновения мужа. - Буду вам весьма признательна, Маркус.
Он улыбнулся:
- Не стоит благодарить. Ведь теперь вы - графиня Пеннингтон, и вам надлежит
одеваться соответствующим образом.
Тут он принялся целовать ее груди, затем стал легонько покусывать соски.
Она едва не задохнулась, но все же нашла в себе
силы прошептать:
- Ваша матушка сказала, что поможет мне. Он отстранился и поднял голову.
- Вот как?
- Да. - Гвендолин откашлялась. - Мне кажется, мы с ней хорошо поладим.
- У моей матушки никогда не было затруднений с тратой денег. Особенно когда
это не ее деньги. - Он с любопытством
посмотрел на нее. - Скажите, правильно ди я вас понял? Вы что, не собираетесь
тратить ваши собственные деньги?
- Не говорите глупости, Маркус. Я берегу свои деньги... на будущее. Да,
именно так. На будущее.
- Ваше будущее обеспечено, моя дорогая. Ведь женившись на вас, я решил свои
финансовые проблемы, и теперь мне ничего
не угрожает. Тем не менее, вся эта история заставила меня пересмотреть мои планы
на будущее. По крайней мере, денежную
сторону. Я решил сделать выгодные капиталовложения, которые помогут увеличить
состояние Пеннингтонов в следующих
поколениях. Больше я не попадусь в такую ловушку.
- Ловушку... вроде женитьбы на мне? Он поморщился:
- Я опять сказал что-то не то? Простите, я совсем не это имел в виду. Я
только хотел сказать, что не желаю снова оказаться в
положении, при котором у меня нет выбора. - Он придвинулся к ней и провел губами
по ее губам. - Право же, эта ловушка
очень приятна.
- Пока что все складывается гораздо лучше, чем я ожидала, - Гвен улыбнулась
с весьма самодовольным видом.
- Да, все складывается очень даже неплохо.
- Так он был прав? - спросила она неожиданно. Маркус с удивлением взглянул
на жену:
- Кто был прав? Вы о чем?
- Лорд Беркли. Он был прав насчет... Впрочем, не южно. Не имеет значения.
- Прав насчет чего?
- Это не важно.
Маркус заглянул жене в глаза и понял: о чем бы ни та речь, на самом деле
это очень важно, но все равно южно было
подождать до утра.
- Что ж, не буду настаивать. - Он провел пальцами по ее бедру. Затем рука
его скользнула меж ее ног.
Она шумно перевела дух.
- Я должна предупредить вас, что не собираюсь в вас влюбляться.
Он пропустил эти слова мимо ушей и принялся теребить короткие жесткие
завитки.
- Да-да, я знакю, вы уже говорили об этом. Любовь - ловушка для женщины.
Ноги ее раздвинулись. Она прерывисто дышала.
- Да, ловушка. Хотя это было действительно... э-э-э...
- Волнующе? - Маркус теперь прикасался к тому месту, которое знал только он
один. - Следовательно, чувства, которые мы
вызываем друг у друга, вполне приемлемы, верно? Я имею в виду страсть, желание и
тому подобное.
- О Господи... Да, приемлемы. Вполне... И мне кажется... Мне кажется, мы
должны проделать это еще раз.
- Вот как? - Он крепко прижал ее к себе и принялся покрывать поцелуями ее
плечи.
- Да, конечно, должны, - пробормотала она, задыхаясь. - Маркус... Вы тоже
не должны влюбляться в меня.
- Как вам угодно. - Его пальцы снова прикоснулись к ее лону. - Будет ли вам
легче, если я скажу, что и не собирался делать
ничего подобного?
- Да. О Боже... - Она судорожно сглотнула. - Да, действительно, это.
будет...
- У вас очаровательные плечи, моя дорогая.
- Так вы это сказали лорду Беркли? Он улыбнулся:
- У Беркли плечи совершенно не очаровательны.
- Конечно, нет, - прошептала она, вздрагивая от его ласки. - Значит, мы
договорились. Эти чувства... Страсть, желание... Они
вполне приемлемы...
- Да, очень даже приемлемы. - Он поднял голову и заглянул ей в глаза.
- Однако любви следует избегать, - напомнила Гвен и тут же закрыла глаза;
казалось, она ждала чего-то воистину
удивительного.
- Согласен, следует избегать. Но должен предупредить вас: вы мне очень
нравитесь.
Она выгнулась дугой.
- Вот как?
- Да, уверяю вас. - Он уложил ее на себя и осторожно вошел в нее. - Очень
нравитесь, поверьте.
Она открыла глаза и посмотрела на него.
- Неужели? Почему же?
- Я и сам толком не понимаю. - Он обхватил ее за талию и чуть приподнялся.
Она застонала и прикусила губу. - Но мне
представляется, что это неплохо, когда тебе нравится женщина, на которой ты
женился.
- Это совсем неплохо, - тихо проговорила она и начала двигаться в одном
ритме с мужем.
- Пожалуй, очень неплохо, - пробормотал Маркус. Ему хотелось двигаться
быстрее, но он подавил это желание - ведь
сдержанность усиливала вожделение. Чуть приподняв жену, он передвинул ее так,
чтобы она села на него верхом, затем
положил ладони ей на груди. Она снова закрыла глаза и приоткрыла рот; на лице ее
застыло выражение крайнего напряжения.
Гвен отзывалась на каждое его движение, на каждое прикосновение, и это еще
больше подстегивало его страсть. Маркус провел
большими пальцами по ее соскам, и она не то застонала, не то вздохнула. Этот
звук словно эхом отозвался во всем его теле, и
он почувствовал, что более не в силах сдерживаться.
Перекатившись, Маркус улегся на жену, и она тотчас же выгнулась ему
навстречу и обхватила ногами его бедра. Теперь он
двигался все быстрее и быстрее, и Гвен, снова уловив ритм, раз за разом
устремлялась ему навстречу. В эти мгновения им
казалось, что они слились воедино и являются одним целым.
Наконец она вскрикнула, и по телу ее пробежали судороги. Несколько секунд
спустя и он достиг вершин наслаждения.
Потом они лежали, прижавшись друг к другу, и Маркус мысленно удивлялся -
никогда еще близость с женщиной не
казалась ему такой всепоглощающей; во всяком случае, такие ощущения он испытал
впервые.
И он не понимал, только ли его тело участвовало в этом - или и сердце
также.
Некоторое время спустя она уснула, крепко прижавшись к нему. Приятнейшее
тепло исходило от ее тела - казалось, оно
проникало даже в его сердце. Внезапно его поразила мысль о том, что эта женщина
идеально подходит ему. Не только телесно -
хотя она оказалась более страстной и пылкой, чем он ожидал, - но и в духовном
смысле. Это была нелепая мысль - вроде всей
той чепухи, что он болтал о судьбе и ее предначертаниях, - но все же она его
ошеломила.
Итак, все-таки судьба? Что ж, очень может быть. Вполне возможно, что Гвен
действительно создана именно для него. В
конце концов, разве он до сих пор не был слишком осторожен и не рисковал,
вступая в брак? Да, он проявлял осторожность и в
результате женился на Гвен.
Было бы очень просто позволить ей пробраться к нему в сердце. Она уже
нравится ему, пожалуй, даже больше, чем просто
нравится. Несмотря на свое обещание бежать от любви, он не знал, сможет ли от
нее убежать. Ведь не исключено, что любовь
уже вспыхнула в его сердце.
Наверное, убежать от любви нельзя.
Но Маркус тут же отогнал эту тревожную мысль. Меньше всего ему хотелось
полюбить женщину, которая ясно дала понять,
что сама не имеет никакого желания влюбляться в него. Безответная любовь
приведет только к страданиям. В этом Реджи прав.
Но все равно они смогут прекрасно жить вместе. Уж он постарается.
Маркус еще не сказал об этом жене, однако твердо решил: цель
капиталовложений, о которых он заговорил, - не только
увеличить состояние семьи и избежать в будущем финансовой катастрофы, как это
едва не случилось из-за распоряжений его
отца. Узнав о трудностях, с которыми Гвен столкнулась после смерти ее отца,
Маркус понял, что жизнь зачастую
несправедливо относится к женщинам, и решил, что своих дочерей, если они
появятся, он никогда не поставит в подобное
положение. У Гвен весьма странные взгляды на дочерей, и она, кажется, не склонна
производить их на свет, но даже она не
могла гарантировать, что у них будут только сыновья. Именно поэтому ему
следовало позаботиться о том, чтобы их дети - все
их дети - были обеспечены и ни в чем не нуждались.
Но он не знал, когда скажет жене о том, что хотел бы иметь большую семью,
не знал даже, скажет ли вообще. Однако
Маркус не сомневался: они с Гвен будут славно проводить время, пытаясь
произвести на свет эту семью. Да, они прекрасно
поладят, и не исключено, что их совместная жизнь продлится гораздо дольше -
вовсе не семь с половиной лет. Более того,
вполне возможно, что им всю жизнь суждено прожить вместе. Да, очень даже
возможно.
Неужели Гвен действительно его судьба?
Впрочем, какое это имеет значение? Теперь она его жена, и если ему повезет,
то так будет всегда. За это нужно сказать
спасибо их отцам. И, конечно же, следует поблагодарить мифические судьбы,
которые следили за ними из своего укромного
местечка в саду и сделали так, чтобы они встретились. Сделали так, чтобы никто
из них не успел до этого встретить свою
любовь и чтобы у них не оставалось выбора.
И тут его поразила совершенно неожиданная мысль. Он прекрасно знал, почему
женился на ней, но понятия не имел,
почему Гвен вышла за него. У него-то действительно не было выбора, но ведь она
сначала ему отказала. Он был ужасно рад,
что она передумала, поэтому ни разу не задумался о том, почему она передумала.
Конечно, для того, чтобы получить
завещанные отцом деньги, те самые, которые, по ее словам, она берегла на
будущее. Но ведь ей это соображение и в голову не
пришло, когда она поначалу отказала ему и заявила, что вполне довольна своим
скромным доходом. Что же изменилось?
Но может быть, ей нужен личный капитал не для себя, а для кого-то еще? Не
вернулась ли в ее жизнь какая-то прошлая
любовь? Не требовал ли этот человек денег по какой-либо причине? Или, что еще
хуже, не собиралась ли она оставить мужа
ради другого? Возможно ли такое?
Господи, о чем он думает? Никогда еще воображение у него так не
разыгрывалось. Да он никогда и не считал себя человеком
с богатым воображением. Разумеется, это совершенная нелепость - не было в жизни
Гвен никакого другого мужчины. Просто
его собственные романы навели его на мысль... о чем-то несуществующем. Гвен не
сделала ничего, что свидетельствовало бы
об этом. И, конечно же, она ничего от него не скрывала.
И все-таки... Она ведь сказала, что он не первый делает ей предложение.
Смешно. Сама мысль нелепа. Гвен очень неглупа и привыкла жить сама по себе,
но она не способна обмануть его.
Возможно, предложение ей действительно делали, но не более того.
Но ведь он плохо знает ее... Она же все-таки настояла на том, чтобы самой
распоряжаться своими деньгами, а также какимто
домом.
Гвен вздохнула во сне и еще крепче к нему прижалась. Маркус обнял ее и
решил не поддаваться своим тревожным мыслям.
Эта проблема не имела ничего общего с ней - а только с ним. Он всю жизнь
опасался женских козней и теперь, женившись,
заподозрил в обмане даже собственную жену, хотя она, конечно же, ничего от него
не скрывала и не утаивала. Он придумывал
фантастические истории лишь для того, чтобы полностью не отдаться чувству. Он
боялся по-настоящему привязаться к
женщине, потому что опасался измены.
А может быть, он уже ее полюбил? Что ж, бывают в жизни неприятности и
похуже. Влюбиться в собственную жену - еще не
самое страшное. Ведь она ему нравится - в этом нет сомнений. Следовательно, он
вполне может ее полюбить.
Это вопрос доверия. Он должен доверять своей жене. И, что еще труднее,
должен доверять самому себе.
Мужчины особенно часто вызывают любовь, когда они глупы. Глупы же они
бывают почти всегда.
Франческа Френо
Гвен посмотрела на свое отражение в высоком зеркале, стоявшем з простенке
наверху лестницы, и невольно улыбнулась. В
своем новом платье-первом из тех, что должны были прибыть в Пеннингтон-Хаус в
течение следующей недели, - она казалась
довольно хорошенькой. Возможно-необычайно хорошенькой. Во всяком случае, так
полагал Маркус, а значение имело только
его мнение.
За четыре дня, прошедшие после венчания, у Гвен появилось странное ощущение
- казалось, она впервые в жизни обрела
свой дом. Да, она не была чужой, Пеннингтон-Хаус стал для нее настоящим домом. К
тому же она чувствовала, что начинает
привязываться к Маркусу и его матери. Более того, чувствовала, что она им нужнаи
это было, пожалуй, самое удивительное.
Такое счастье ей и во сне не снилось. Настоящее, истинное счастье. Она
видела это счастье, глядя на свое отражение в
зеркале. Кожа ее сияла, глаза блестели, и на лице появилась блаженная улыбка. И
теперь в самое неподходящее время ее
охватывало желание рассмеяться. Поступь ее была легка, и на сердце тоже легко.
Однако это никак не связано с новыми
платьями, какими бы очаровательными они ни казались, и очень мало связано с
новой жизнью, которую она совершенно
случайно обрела. Это было какое-то нелепое ощущение счастья, "виновником" же
являлся ее муж-только благодаря ему она
чувствовала себя счастливой.
Только благодаря Маркусу.
Стоило ей подумать о нем - и на лице ее тотчас же появлялась глупейшая
улыбка. Он, наверное, самый удивительный
человек из всех, кого она знала. Он заботлив, внимателен и все время заставляет
ее смеяться. Она и не думала, что можно
столько смеяться! И потом, он обращается с ней так, словно она важна для него,
словно она - самое дорогое в его жизни.
Словно ее мысли, ее слова, ее мнения что-то значат для него. А когда муж
обнимает ее, она забывает обо всем на свете, и в эти
мгновения для нее существует только он, Маркус.
Конечно, ей очень нравился и друг мужа, лорд Беркли, который довольно часто
бывал у них, но это совсем другое. Беркли ей
нравился, как нравился бы любой друг, хотя раньше у нее никогда не было друзеймужчин.
Она считала его очень забавным и
не находила ничего более приятного, чем наблюдать за перепалками между Беркли и
мужем. Мужчины были близки, как
братья, и Гвен была рада, что Беркли, судя по всему, относится к ней с
одобрением. И, разумеется, она с удовольствием
проводила время в его обществе.
Но Маркус нравился ей совершенно по-другому. Муж ей нравился именно за то,
что он был еще и ее любовником. Тем не
менее она не была в него влюблена и не собиралась влюбляться в будущем, Конечно,
некоторую нежность она к нему питала.
Однако он вызывал у нее одно по-настоящему сильное чувство-вожделение. Да, она
именно вожделела. Но не более того.
Впрочем, это было совершенно необыкновенное, восхитительное чувство.
Гвен в последний раз кивнула своему отражению в зеркале и начала спускаться
по лестнице, не обращая внимания на легкое
недомогание - прямой результат последней ночи. Горничная сообщила ей, что в
гостиной ее ждет визитер, и она решила, что
это один из многочисленных посетителей, желавших познакомиться с молодой
графиней Пеннингтон.
Графиня Пеннингтон? Гвен невольно усмехнулась. Она явно не чувствовала себя
графиней, хотя все - от визитеров до
торговцев - обращались к ней именно так. Изменение в ее жизни произошло слишком
уж внезапно, и это даже немного пугало.
Накануне леди Пеннингтон возила ее к своей модистке, к сапожнику и к портнихе, и
Гвен ужасно устала от бесконечных
примерок. Да, это было очень утомительно, хотя ей и казалось, что нет ничего
более волнующего: тебя окутывают рулонами
шелка всевозможных цветов, и ты, стоя перед зеркалом, смотришь, какой цвет лучше
всего подчеркивает синеву глаз. А потом
тебе показывают перчатки, которые облегают руку, точно вторая кожа. Или когда ты
примеряешь туфельки, такие тонкие, что
они повторяют очертания ступни. К тому же посещения лавок и магазинов давали
прекрасную возможность каждый день
навещать девочек.
При мысли о племянницах Гвен нахмурилась, В то время как с каждым
посещением они все больше привыкали к ней -
вернее, Пейшенс и Хоуп все больше располагались к ней, - Чарити всего лишь
терпела ее. И каждое посещение только
увеличивало необходимость обманывать. Разумеется, она ничего не говорила Маркусу
о девочках, которых прятала у мадам
Колетт, и утверждала, что никогда не лжет ему. Но Гвен, конечно же, прекрасно
понимала, что ее молчание - самая настоящая
ложь.
Необходимость лгать ужасно угнетала, и она собиралась сказать мужу. Каждое
утро Гвен принимала твердое решение:
"Сегодня непременно расскажу". И каждый раз откладывала это на следующий день. И
все-таки она верила, что муж с
радостью примет девочек в дом.
Но, может быть, она ошибается? Достаточно ли хорошо она его знает? Ведь
Маркус иногда становился необыкновенно
сдержанным и скрытным, и тогда в его глазах появлялось какое-то очень странное
выражение... Почему он вдруг так менялся?
На этот вопрос она не могла ответить, поэтому и беспокоилась. Поэтому и хранила
молчание. Что ж, у нее еще будет время,
чтобы все ему рассказать. А сейчас о девочках хорошо заботятся, и они вполне
счастливы.
Как и сама Гвен.
Она спустилась вниз, пересекла широкий холл, подошла к гостиной и
ослепительно улыбнулась слуге, открывшему двери за
мгновение до ее появления. Гвен вплыла в комнату-и вздрогнула от неожиданности,
увидев племянника мистера Уайтинга.
- Альберт? - пробормотала она. И тут же добавила:
- Прошу прощения. Вы мистер Уайтинг, не так ли?
- На самом деле я Трамбл, - сказал Альберт; он явно смущался и вертел в
руках шляпу. - Мистер Уайтинг - брат моей
матери.
- Понятно. - Гвен с любопытством посмотрела на гостя. - Итак, мистер
Трамбл, чем могу быть полезна?
- Я слышал, то есть мне сообщили... - Альберт нахмурился. - Я понял, что вы
сделали роковой шаг и выщли замуж за графа
Пеннингтона.
Гвен рассмеялась:
- Я думаю, что в этом нет ничего рокового, мистер Трамбл. Да, я
действительно вышла замуж за графа.
- Ах, прошу вас, называйте меня Альбертом. - Он порывисто шагнул к ней. -
Мы с вами слишком много пережили, чтобы
обращаться друг с другом так официально.
Гвен невольно отступила на шаг.
- Это было бы совершенно неуместно, мистер Трамбл. А также совершенно
неприлично. И потом, мы с вами ничего
особенного не пережили. Кроме ужасной ошибки вашей стороны. Увы, эта ошибка
дорого мне обошлась. И вряд ли дружеские
отношения могут основываться на подобных вещах.
- Я делал вам предложение, - возразил он, глядя на нее с укором.
Она пожала плечами.
- Насколько я помню, с большим опозданием. Пять лет назад, когда подобное
предложение, возможно, было бы кстати, вы
его не сделали.
- Я знаю. И с тех пор я сожалел об этом каждый день. - Он провел рукой по
волосам. - Мне следовало бы удержать вас от
необдуманных действий. Но, когда я расознал, что замужество-это единственное,
что может действительно спасти вас от
крайней бедности...
- Бедности, на которую я была обречена только из-за вашего сообщения, -
перебила Гвен.
- Знаю. - Он тяжело вздохнул, - Я постоянно ругал себя за эту ошибку. И
делал все, что было в моих силах, чтобы помочь
дядюшке отыскать вас.
- Все это очень хорошо и мило, мистер Трамбл, но... - Она пристально
взглянула на молодого человека. - Поймите, прошлое
- это прошлое, и с ним покончено. Я приняла ваши извинения. И приняла извинения
вашего дяди. Следовательно, больше об
этом деле говорить не стоит. Поэтому я крайне удивлена вашим появлением в этом
доме.
- Я появился, мисс Таунсенд...
- Леди Пеннингтон, - снова перебила его Гвен.
- Да, конечно, леди Пеннингтон. - Альберт немного помолчал, потом вновь
заговорил:
- Видите ли, я пришел, чтобы предложить вам помощь. Я хочу, чтобы вы знали:
вы можете в любое время прийти ко мне в
контору, по любому поводу. Я всегда к вашим услугам. И я сделаю все, что могу, -
только бы помочь вам.
- Весьма признательна, мистер Трамбл, но, - она улыбнулась, - в этом нет
необходимости. К счастью, мне не нужна ваша
помощь.
- Напротив, необходимость есть, - возразил Альберт. - Если не для вас, то
для меня.
Гвен посмотрела на него с удивлением. Потом вдруг сказала:
- Что ж, хорошо. В таком случае я принимаю ваше предложение. Это, право же,
весьма любезно с вашей стороны. - Конечно
же, она очень сомневалась в том, что ей когда-нибудь понадобится помощь
Альберта. - А теперь, если это все... - Гвен
направилась к двери. - Передайте от меня поклон вашему дяде.
- Нет-нет, леди Пеннингтон, это еще не все, - решительно проговорил
Альберт.
- Неужели? Похоже, вы идете по стопам вашего дядюшки. - Гвен усмехнулась. -
Что ж, пожалуйста, продолжайте.
- Я... насчет ваших племянниц. Гвен затаила дыхание.
- А в чем дело?
Он немного помолчал. Потом в смущении пробормотал:
- Очевидно, муж вашей сестры был человеком со средствами. Вам известно, что
он владел судном, на котором они
странствовали?
- Нет.
- Ваши племянницы могут получить неплохое наследство.
- Я ничего об этом не знала.
- Мы тоже только недавно узнали о такой возможности. Дядя получил довольно
смутные сведения об этой ситуации, и
теперь он разбирается... Ваше опекунство может оказаться под вопросом, - добавил
он, потупившись.
- Мистер Трамбл... - Гвен невольно сжала к
...Закладка в соц.сетях
