Жанр: Любовные романы
Идеальная жена
...вствовал себя относительно
здоровым. Медленными, осторожными
движениями он приподнялся и сел. Боль в голове не ослабела, но и не возросла.
Он не испытывал такой боли... с каких пор? С того времени, когда последний
раз получил удар по голове, от которого
потерял сознание. С того времени, когда очнулся один на пустынном берегу
неподалеку от английской Деревушки, после того
как контрабандисты, за которыми он охотился, скрылись. Почему-то эти
воспоминания казались ему сейчас очень важными.
Потому что ему надо было...
- Что это ты делаешь? - раздался с порога голос Сабрины.
Он повернул к ней голову, и у него потемнело в глазах от пронзительной
боли. Николас согнулся, сжима голову руками, как
будто это могло облегчить его страдания.
- Пожалуйста, если у тебя в душе есть капля жалости пожалей меня и не
говори так громко, - даже шепотом произнесенные
слова усилили его боль. Он застонал, - у меня болит голова так, словно я в
одиночку выпил несколько бочонков не очень
хорошего виски.
Она подошла к столу и поставила поднос. Затем подложила ему под спину
несколько подушек, а сама устроилась на краешке
постели.
Он посмотрел на кружку и суповую миску, от которой шел пар.
- Что это?
- Всего лишь бульон. - Она усмехнулась. - Не стоит быть таким
подозрительным. Я не собираюсь отравить тебя.
- А ты могла бы стать богатой вдовой. - Николас опустил руки и сердито
посмотрел на ничем не провинившийся суп.
- А ты прав. - Она сделала большие глаза, словно раздумывая над его
словами. - Какая интересная мысль!
- Сабрина, - возмутился он. - В таком состоянии лучше меня не дразнить!
- Как жаль, - небрежно заметила она. - Ну, так как, ты будешь есть сам или
покормить тебя, как ребенка?
Он откинулся на подушки и посмотрел на нее. Она казалась усталой. Внезапно
он понял, что она, должно быть, провела
около него все время, пока он спал, и мало спала сама. Она показалась ему
хрупкой, неземной и беззащитной, но бесконечно
привлекательной. Он почувствовал непреодолимое желание защитить ее, заботиться о
ней.
Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Неожиданно обоих охватило волнение.
Улыбка исчезла с ее лица. Ему стало трудно
дышать. В ясной сверкающей глубине ее изумрудных глаз светилась ее душа,
взывавшая к нему, манившая переполнявшей ее
страстью. Желание защитить ее сменилось Другим, более сильным, более настойчивым
и неукротимым.
- Накорми меня, - попросил он. Ее лицо вспыхнуло, и она растерянно опустила
глаза, пытаясь взять себя в руки. Это было
невероятно! Не могла же она выдать проснувшееся в ней чувство, когда он лежал
без сознания и она не боялась, что он
услышит ее? Тогда почему его черные глаза, выразительные и почти угрожающие,
стараются проникнуть в тайные уголки ее
души?
Она глубоко вздохнула и взяла ложку. Рука дрожала, и Сабрине пришлось
собрать всю свою волю, чтобы подавить эту
дрожь. Она поднесла ложку с бульоном к его рту, но он не разжал губ, и она
удивленно посмотрела на него.
Его взгляд обжег ее, и она чуть не пролила бульон.
- Открой рот, - спокойно и настойчиво произнесла она, скрывая волнение.
- С удовольствием.
Она влила бульон ему в рот, и он, не спуская с нее глаз, проглотил его. За
первой ложкой последовала вторая. Суповая чашка
постепенно пустела, ее волнение возрастало. Она избегала смотреть ему в глаза,
но было невозможно кормить его, не глядя на
его губы. Полные, чувственные, они не просто раскрывались навстречу ложке, но
вбирали ее ласкающим, осторожным
движением. Она завороженно смотрела на эти губы, вспоминая, как они прикасались
к ее губам, как целовали ее шею и грудь,
вновь ощущая сладкую боль от этих поцелуев.
- Я поел.
- Что? - Она оторвала взгляд от его губ и посмотрела на пустую чашку. Как
это она не заметила? - Я принесу тебе еще, или
хочешь что-нибудь другое?
- Я бы предпочел что-нибудь другое.
В его голосе она услышала страстные нотки. Она вздрогнула от радости и
страха. Расправив плечи и подняв голову, смело
взглянула на него.
- Что же ты хочешь?
Он протянул руку и взял ее за подбородок. Осторожно потянул ее к себе, пока
их губы не соприкоснулись в легком, как
дуновение ветерка, поцелуе. Он нежно провел горячими и гладкими как шелк губами
по ее губам.
Ее глаза закрылись, и она раскрыла губы. Прильнула к нему, ожидая большего,
чем этот намек, это слабое обещание
продолжения этих ласк. Николас резко отстранился от нее и испытующе посмотрел ей
в глаза:
- Сабрина, я хочу знать...
В его горящих глазах она увидела немой вопрос, он смутился. Ее
обострившиеся чувства помогли ей понять его. Он хотел
убедиться, что их желания совпадают. Этот человек, который, как она знала, берет
от женщины все, что хочет, явно
интересовался ее чувствами. Это было так на него непохоже, что привело ее в
восхищение. Она поняла, что где-то в самых
дальних уголках своего сердца он был к ней неравнодушен. И если он уже
неравнодушен, то наступит день, когда он полюбит
ее.
- Если тебя беспокоит нарушение одного из условий нашего брака... - она
пожала плечами, - то я переоценила право на
личную жизнь.
Он некоторое время смотрел на нее, словно не понимая смысла сказанного.
Затем его лицо прояснилось. Одним движением
руки он сбросил поднос на пол, раздался звон металла и разбитой посуды. Другой
рукой он обнял и, притянув к себе, крепко
прижал ее грудь к своей обнаженной груди. Одеяло покрывало его лишь до пояса, но
и через одеяло и свою одежду она
почувствовала его возбуждение.
Сабрина ахнула и посмотрела ему в глаза.
- А как же твоя голова? Разве она не болит?
- По-моему, другая боль заглушила ее, - усмехнулся он, поцеловав ее шею. -
От этой боли можно избавиться самым
приятным способом.
Забыв обо всем, она обхватила его шею руками, и их губы слились в жарком
поцелуе. Страсть проснулась, неукротимая и
ненасытная. Она отвечала на его ласки, покоряясь не ему, а лишь собственной воле
и желанию. Его губы впивались в нее,
заставляя уступить, признать поражение.
Он приподнял ее, и она оказалась сидящей на нем верхом. Нетерпеливой рукой
он стянул с нее мужскую рубашку и с
жадностью обхватил руками ее обнажившееся тело чуть ниже грудей. Взяв в ладони
ее груди, он стал массировать налившиеся
от сжигавшего ее желания соски. Она громко застонала, откинув назад голову.
- Николас! - задыхаясь, простонала она, уронив голову на грудь.
Одним быстрым движением он повернулся, сел лицом к ней и начал ласкать ее
обнаженные груди губами, языком,
покусывая их зубами, пока ей не стало казаться, что эта утонченная пытка сведет
ее с ума. Внезапно, не выпуская ее из своих
объятий, он перевернулся, и теперь она оказалась лежащей под ним. Подняв на него
глаза, она увидела в яростном взгляде его
черных глаз отражение собственного изумления, страсти и нетерпения. Она
запустила пальцы в его густые темные волосы и,
притянув его голову к своим губам, погрузилась в глубокое море эротического
наслаждения.
Его руки, губы, язык не пропускали ни одного уголка ее тела, спускаясь от
груди все ниже и ниже. Он просунул руку между
ее ног и почувствовал жар таинственного места, все еще скрытого под ее бриджами.
Сквозь ее одежду он прикоснулся к этому
пылавшему очагу, трепещущему от желания.
Николас нащупал пояс туго натянутых на плоский живот бриджей и пытался
развязать шнуровку. Сабрина напряглась,
возбужденная жаром его тела, прижимавшегося к ней. Она ухватила его за плечи,
стремясь сохранить это ощущение, и
желание как пружина все туже и туже сжималось внутри ее.
- Сабрина, - прошептал он.
- О Боже, Николас, пожалуйста!
Почему он не овладеет ею прямо сейчас? Зачем он продолжает эту сладкую
невыносимую пытку? Она чуть не разрыдалась
от мучительного желания, жажды его близости, угрожавшей свести ее с ума.
- Я не могу развязать эту чертову штуку.
- Что? - Она почти не понимала его слов.
- Эти чертовы штаны. - Он схватился за голову и сердито посмотрел на нее. -
Мне никогда еще не приходилось снимать с
кого-нибудь штаны, и, боюсь, я затянул узел.
Он наклонился, чтобы рассмотреть узлы. Его близости было достаточно, чтобы
Сабрину охватила дрожь. Он покачал
головой:
- Сабрина, я не знаю...
- Николас, за последний день я многое поняла. Это не просто минута слепой
страсти. - Она схватила его за плечо. - Я не
легко отдаю себя. У меня была возможность, но я не ложилась в постель с
мужчиной... тринадцать лет. - Она опустила глаза,
затем настойчиво потребовала:
- А теперь сними с меня эти проклятые штаны!
Чудовищность ее признания, казалось, поразила его решимость блеснула в
глазах. Спустив ноги на пол, он в два прыжка
подбежал к своим вещам и начал что-то искать в мешке.
Несмотря на свое разочарование, она заметила мощь его обнаженного тела.
Бронзовая кожа блестела. Ноги длинные и
сухощавые. На спине выступали мускулы, и в Сабрине снова вспыхнуло желание. Она
сжала кулаки, закрыла глаза и открыла
их, когда он неожиданно, подхватив ее под локоть, рывком поставил на ноги.
- Это твой последний шанс. - В его черных глазах она заметила блеск
обещания и страсти. - Ты доверяешь мне?
Доверяла ли она? Она хотела его. Он был нужен ей. Но доверять? Она не
доверила ему ни один из своих секретов. Могла ли
она всем сердцем доверять ему? И она солгала:
- Всей своей жизнью!
Он засмеялся. Она не обманула его, он верил ее словам не больше, чем она
сама. Он притянул ее к себе так, что ее
обнаженные груди касались жестких волос на его груди. В другой руке он держал
кинжал.
Сабрина ахнула.
- Николас, ты не... ты не сделаешь этого! Подожди. Ты не понимаешь. Я так
долго берегла эти бриджи. У меня их всего две
пары.
- Прекрасно, значит, обойдешься без этих.
- Но я...
Он поцелуем заставил ее замолчать. У нес перехватило дыхание и подогнулись
колени. Он мог делать с ее штанами все, что
ему захочется, и со всем остальным тоже. Тупое лезвие ножа прижалось к ее
животу, и она поморщилась. Шнуровка лопнула.
Николас мгновенно перерезал ее и спустил бриджи вниз, пока они не упали к ногам
Сабрины.
Она, обхватив руками его спину, всем обнаженным лом прижалась к нему,
чувствуя упругую мощную v его страсти. Он
поднял ее на руки и осторожно положил на постель. В ней было все, о чем он
мечтал, все, чего он желал: крепкие полные груди,
розовые возбужденные соски, тонкая талия, переходившая в соблазнительные бедра.
Золотистые волоски, преграждавшие вход
туда, где его ожидало наслаждение. Это не шло ни в какое сравнение с его прежним
любовным опытом. Это было нечто
большее,
Она соблазняюще - полуприкрытыми глазами, блестящими от страсти, - смотрела
на него.
Он со стоном опустился на постель рядом с ней, желая только одного -
овладеть ею. Сейчас же! Грубо и быстро. Но она так
долго не знала мужчины. Он доставит ей наслаждение, пока она не достигнет
вершины экстаза, и только после этого утолит
свое желание. Медленно, осторожными ласками он доведет ее до высшего предела
страсти. Да, он будет сдерживать себя, даже
если это убьет его. Он прижался к ее губам, и все его самообладание исчезло от
яростной страстности ее поцелуя. Он гладил ее
пышное тело, и она извивалась от его прикосновений, разжигая его страсть.
Казалось, жар ее тела проникал в самую его душу,
и он чуть не задохнулся от невыносимого желания овладеть ею.
Словно исследователь неведомых земель, он открывал все тайны ее тела, пока
его пальцы не добрались до спутанных
вьющихся волос и скользнули внутрь долины блаженства. Он чувствовал мягкие
нежные складки плоти, влажные от
ожидания, трепещущие от страсти, и осторожно ласкал этот чудный цветок ее
женственности. Она задыхалась от неожиданного
наслаждения, и он взял в губы сосок ее груди. Зубами и языком он повторял
движения своих пальцев, и она стонала от
невероятного блаженства, охватившего ее. Она притянула к себе его голову и
приникла к его губам.
- Возьми меня, Николас! Возьми меня, муж!
Он колебался, но больше не мог противостоять собственному желанию. Медленно
он все глубже и глубже входил в жаркую
глубину, пока полностью не погрузился в трепещущее пламя внутри ее. Он старался
продлить сладостное предвкушение, но его
движения становились все более настойчивыми и быстрыми.
Ее бедра поднялись, и они оба поддались этому не измеряемому временем
ритму. Она выкрикивала его имя снова и снова в
безумном приступе страсти и жажды обладания. Он шептал слова восторга и
изумления, прижавшись к ее пылающему телу.
Она была его владелицей и одновременно его рабыней. Он был побежден и
одновременно чувствовал себя победителем.
Соединившие их силы, яростные и могучие, возносили на недосягаемые вершины.
Последним мощным рывком он достиг всей
глубины, Сабрина вскрикнула, сжатая пружина внутри ее разогнулась, и волны
невыразимого экстаза поглотили ее. Тело
Николаса содрогнулось, и у него хватило сил лишь выдохнуть ее имя:
- Сабрина... Бри!
Глава 12
Сабрину одолевал смех. Она уткнулась ему в шею, чтобы заглушить
непреодолимое желание рассмеяться, и прикусила губу.
- Сабрина? - Николас крепче прижал ее к себе и с беспокойством в голосе
спросил:
- С тобой все в порядке?
- Все хорошо, даже прекрасно, - заверила она.
- Сабрина. - Николас отодвинулся и с тревогой пристально посмотрел на нее.
- Ты жалеешь о том, что произошло между
нами?
- Жалею? - изумленно переспросила она.
Темный синяк расплывался на его скуле. Нахмуренные брови пересекал шрам от
раны над глазом. Его встревоженный,
обеспокоенный и испуганный вид настолько не соответствовал тому, что чувствовала
она, что это выглядело почти комично.
Смех, до того с успехом сдерживаемый ею, вырвался наружу, и она весело
расхохоталась. Николас с недоумением смотрел на
нее. Быстро менявшееся выражение его лица еще больше рассмешило ее. Тревога,
затем смущение и удивление наконец
сменились выражением неудовольствия.
- Знаешь, дорогая, другой мужчина не увидел бы ничего забавного в том, что
произошло между нами, и не счел бы твой
смех комплиментом.
Насмешливое замечание Николаса вызвало лишь новый взрыв смеха.
- О, Николас, прости меня, - ее глаза искрились весельем, - я просто... я
чувствую себя восхитительно!
- Восхитительно? - На его лице появилась улыбка, - Мне как-то не пришло в
голову, но "восхитительно", пожалуй, очень
точное определение.
Он лежал на боку, опершись на локоть. Она посмотрела на него с лукавой
улыбкой.
- Так что же, я все еще "безупречный и праведный образец добродетели"?
Откинув назад голову, он от души расхохотался.
- Ты, бесспорно, придала новый смысл этой фразе. - Он стал серьезным и
задумчиво провел длинным смуглым пальцем по
ее щеке. - Почему ты это делала, Сабрина?
- Делала что? - спросила она, удивленная неожиданным вопросом.
- Пряталась, притворялась все эти годы.
Она с беспокойством посмотрела на него:
- Что ты хочешь этим сказать?
Он пожал плечами, продолжая гладить ее щеку и шею.
- Я хочу сказать, ты создавала впечатление тихой, сдержанной женщины. Очень
степенной и очень порядочной. Ты совсем
не такая, как я предполагал. И с первой же минуты этого путешествия каждое твое
слово, каждый поступок убеждали меня, что
твоя жизнь в Лондоне была сплошным притворством. Почему ты скрывала эту смелую,
очаровательную женщину, которую
мне посчастливилось найти?
Она отвела взгляд и смотрела куда-то вдаль, словно видела что-то за стенами
каюты. Любовь к нему требовала, чтобы она
была с ним откровенной, по крайней мере, до определенной степени. Вполне
возможно, что они проведут оставшиеся годы
вместе, и это больше не огорчало ее. В ее прошлой жизни было много такого, о чем
она никогда бы не сказала ему, но о
некоторых вещах он должен знать. Сабрина посмотрела ему в глаза.
- Это ради Белинды. Когда после смерти Джека мы вернулись в Лондон, я
поняла, что не могу, как раньше, позволять себе
опрометчивые поступки. Свет, вероятно, принял бы меня, но что стало бы с моей
дочерью, когда она вырастет и должна будет
занять свое место в этом обществе? Ей всегда бы напоминали о матери, носившей
клеймо легкомысленной и пренебрегающей
условностями женщины и еще бог весть какой. - Она покачала головой. - Я не могла
допустить, чтобы мое дитя расплачивалось
за мои грехи, какими бы незначительными они ни были. - Она вздохнула. - Поэтому
я стала добродетельной, появляясь в
обществе не чаще, чем это было необходимо, и стараясь особенно не привлекать к
себе внимания.
Его пальцы добрались до ложбинки на ее груди, и она задрожала от его
прикосновения.
- Значит, ты не жила, а существовала.
Она наморщила нос.
- У тебя это звучит ужасно. Но было не так уж плохо. Нельзя сказать, что я
жила отшельницей. И, кроме того, у меня были...
другие интересы, мне было чем заняться. Но в целом это было довольно...
- Скучно и уныло. - Он наклонился и поцеловал кончик ее носа. - Обещаю, что
твоя жизнь никогда больше не будет скучной.
Она обняла его.
- И как же, дорогой супруг, ты собираешься это сделать?
- Я постараюсь как можно больше времени тратить на то, чтобы придумывать
все больше и больше интересных и
захватывающих занятий, чтобы скука не прокралась в твою жизнь.
Он скрепил свое обещание страстным поцелуем, от которого у нее перехватило
дыхание. Ее губы раскрылись, и они оба
очутились во власти желания. Николас покрывал поцелуями шею, все сильнее
возбуждая ее. Она прикусила краешек его уха и,
дотронувшись языком до его шеи, почувствовала тонкий, почти незаметный шрам. В
те времена такая рана была опасна для
жизни.
- Николас, откуда у тебя на шее этот шрам?
Теперь он целовал ее плечи. Прижимаясь к ее нежной коже, он пробормотал:
- Ерунда. Неудачная мальчишеская шалость.
- Неудачная мальчишеская шалость?
Она чуть не ахнула от внезапного озарения. Бог мой! Николас был тем самым
агентом правительства, которого она
перехитрила тогда, много лет назад! Она вышла замуж за единственного человека,
который представлял угрозу ее будущему.
Тот самый человек, который преследовал ее во сне и в мечтах, а теперь согревал
ее постель.
Это открытие потрясло ее и объяснило неожиданное речение к нему. Его голос,
запах, поцелуи пробуждали какие-то
смутные воспоминания. Может быть, им предназначено судьбой быть вместе? И после
того, что не свершилось однажды, им
был дарован еще один шанс.
А Николас целовал ее грудь, его мучительно-сладостные ласки заставили ее
забыть обо всем. Ее открытие и страх перед
будущим растаяли от предвкушения его близости. У нее еще будет время
проанализировать ситуацию. Сейчас она теряла
способность мыслить разумно, уносимая бурным потоком чувств и ощущений. Сабрина
целиком отдалась блаженству
искусных ласк Николаса и, не сдерживаясь, отвечала на них. Погружаясь в забытье
страсти, она успела подумать о том, что все
происходящее между ней и этим человеком можно назвать только чудом.
Сабрина уютно устроилась под боком Николаса, лежавшего в блаженном
полузабытьи утоленной страсти. Одной рукой он
обнимал жену, вторую подложил под голову. Невидящими глазами он смотрел в
потолок, подозревая, что даже самый
невнимательный наблюдатель назвал бы его улыбку идиотской. Он испытывал
восхитительное ощущение покоя и
удовлетворения.
Никогда прежде радости любви не действовали на него так, как сейчас. О,
конечно, он тоже чувствовал себя после страстных
объятий умиротворенным и утомленным. Но сегодня это все подавляющее ощущение
блаженства и покоя казалось
совершенно незнакомым.
Сабрина вздохнула и пошевелилась, и он привлек ее к себе. Он и представить
себе не мог, что это серьезное существо,
которое он с таким равнодушием выбрал себе в жены, овладеет его сердцем. Но она
безжалостно ворвалась в его жизнь и душу,
неизбежная, как само время. И Николас должен был смириться с этой неизбежностью
Плохо или хорошо, но Николас Харрингтон был, наконец, безумно и
бесповоротно влюблен. Его сомнения в существовании
этого чувства рассеялись, их заменила душевная теплота. Это был не обжигающий
жар страсти, но что-то более сильное,
глубокое, многогранное, непреходящее. Странно, что любовь пришла к нему теперь,
когда дни влюбчивой молодости были уже
позади. Он усмехнулся. По крайней мере, человек его возраста и опыта был
достаточно умен, чтобы оценить это
необыкновенное и хрупкое чувство.
Он взглянул на жену и поблагодарил судьбу, которая свела их. Ее белокурые
волосы блестели в лучах полуденного солнца
как золото, и он отвел их с ее лица. Он понял, что, когда они поженились, она
думала, что объявленный брак по расчету будет
похож на большинство светских браков. У каждого будет своя жизнь, и они будут
появляться вместе только в тех случаях,
когда этого требуют светские приличия.
Сабрина была явно утомлена, но Николас не мог уснуть. Мышцы у него все еще
болели, но головная боль прошла. Только
боязнь потревожить жену мешала ему встать с постели. Он вздохнул, закрыл глаза,
смирившись со своим приятным пленом, и
постарался уснуть.
В голове у него роились неуловимые видения из каких-то снов. Мелькали
обрывки разговора, воспоминания, страхи,
желания, но он не мог удержать их. Он пытался собрать бессвязные воспоминания в
одно целое, чтобы найти в них смысл. Все
это было как-то связано с далеким прошлым, с морем, с женщиной, леди Би...
Николас резко открыл глаза, и только рука, обнимавшая Сабрину, помешала ему
вскочить с постели. Леди Би.
Контрабандистка, которую он пытался, но не сумел поймать десять лет назад!
И так назывался этот корабль. Корабль,
принадлежащий этому проклятому американцу. Каким же он был идиотом, что не сумел
увидеть между всем этим связь!
Волнение охватило его, но он заставил себя успокоиться и трезво разобраться
в этом поразительном открытии. Очевидно,
воспоминания о том случае были вызваны ударом по голове, очень похожим на тот,
что свалил его с ног десять лет назад.
Он вспомнил, как очнулся на пустынном берегу и, прежде чем открыть глаза,
понял, что не обнаружит никаких признаков
контрабандистов. Шатаясь, он встал и скривился от нестерпимой боли в голове.
Николас был благодарен, что остался жив, но
расстроен неудачным окончанием своей миссии. Это поражение до сих пор мучило
его. В министерстве его не обвиняли. Хотя
он и не поймал банду, она прекратила свою деятельность. Но неспособность
выполнить поставленную задачу оставила тяжелый
след в его сознании и в личном списке, который до этого случая и после него
состоял только из успехов и побед. И его
поражение было делом рук женщины, таинственной леди Би. Вместе с группой опытных
солдат он прочесал деревню, обыскал
все окрестности, но безуспешно. Никто не признался, что знает ее, и даже глазом
не моргнул при упоминании ее имени. В
конце концов, безуспешность поисков заставила его признать свое поражение, но он
не забыл ни своей неудачи, ни этой
женщины.
Еще долгое время, когда все подробности уже стерлись в его памяти, она
преследовала его во сне. Многие годы она
возникала в его памяти: ее голос, ее прикосновение, ее поцелуй вновь пробуждали
его необъяснимую страсть. То же
неукротимое желание, которое теперь пробуждала в нем Сабрина.
Внезапно сходство его жены с таинственной леди Би поразило его. Обе
проявляли смелость и стремление к независимости,
эти качества он раньше никогда не встречал в женщинах. Обе были намного умнее
женщин, которых он знал. И обе
пробуждали в нем страсть и волнение а крови. Как странно! Они обладали
качествами, совершенно противоположными тем,
которые он считал необходимыми для женщины, но именно это неудержимо притягивало
его.
Он повернулся, крепче обнял жену и задумался. Хотя его появление на борту
именно этого судна скорее всего было простым
совпадением, он больше не сомневался, что существовала какая-то связь между этим
кораблем и его давней противницей.
Вполне вероятно, что Мэдисон знал эту леди. Корабль якобы был назван в честь
сестры Мэдисона, но каждое слово,
произнесенное на его борту, делало эту историю все более невероятной.
Не мог ли Мэдисон быть заодно с контрабандистами? Этот человек выглядел
несколько высокомерным, вольнолюбивым и
независимым, что выдавало его презрительное отношение к властям. Мэдисон
свободно мог использовать свои корабли - и
этот корабль, возможно тоже, - для контрабандной перевозки товаров из Франции в
Англию.
Николас скрипнул зубами. В нем росла настойчивая решимость узнать правду.
Не для того, чтобы что-то предпринять,
официально он ничего не мог сделать. Мэдисон находился не на английской земле и
не был подданным английской короны. Но
он мог бы привести его к леди Би. А что потом?
Этот вопрос не выходил у него из головы, и он старательно анализировал свои
чувства. К своему удивлению, он заметил, что
его многолетнее влечение к неизвестной женщине угасло, сменившись более реальным
влечением к собственной жене. Он
сознавал, что Сабрина - единственная женщина, которую он хотел иметь рядом с
собой сейчас и на всю жизнь.
Но оставались вопросы, мучившие его в течение десяти лет. Если бы он узнал,
кто эта леди Би, он мог бы окупить свою
вину. О, нет, не в глазах своего начальства - случай контрабанды десятилетней
давности едва ли мог теперь кого-то
интересовать, - но в своих собственных.
Нелегко будет добиться сведений от Мэдисона. Николас улыбнулся. Но он
сделает это с большим удовольствием. Жизнь
графа не так интересна, как жизнь агента, шпиона и дипломата. Играя с Мэдисоном
в кошки-мышки, он мог бы восстановить
свои способности, к которым больше не собирался прибегать. Капитан наверняка
окажется достойным противником. Николас
усмехнулся. Он очень любил достойных противников.
Сабрина могла бы рассказать, что представляет собой Мэдисон. У него
мелькнула мысль о старом деловом партнерстве с
американцем, но он сразу же отбросил эту мысль. Без сомнения, это было пустячное
дело. Конечно, Сабрина и понятия не
имела о преступной деятельности Мэдисона. Он взглянул на Сабрину, чувства
распирали его грудь. Инстинкт, которому он
доверял всю жизнь, говорил ему, что, невзирая на обстоятельства, Сабрина никогда
не нарушит закон.
Сабрина лениво и с наслаждением потянулась. Она еще не открыл
...Закладка в соц.сетях
