Жанр: Любовные романы
Всего один шанс
После смерти жены удачливый политик Кайл Маккол потерял надежду на семейное
счастье. Но однажды к нему врывается женщина и, угрожая револьвером,
сообщает, что беременна... от него. Ее похитили, насильно оплодотворили его
спермой, и в этом она винит Кайла. Кто она — сумасшедшая? Ловкая мошенница?
Или, быть может, Сара Ригби говорит правду? Кто стоит за этим невероятным
преступлением? Что нужно от Кайла его таинственному врагу? И самое важное —
действительно ли Сара носит его ребенка?
Кайл Маккол, должно быть, думает, что с ней покончено. Но она жива. И
прячется в полумраке гостиничного номера — его номера. С оружием в руках. Ни
охрана, ни запертые двери ей не помеха. Так или иначе, она получит ответы на
свои вопросы.
Дверная ручка повернулась; за дверью послышались мужские голоса. Так он не
один? Сара бесшумно юркнула за тяжелую штору. Зеркало над камином покажет ей
врага — но, только оставшись с ним наедине, она выйдет из укрытия. Не стоит
втягивать в это дело посторонних.
Тяжело дыша, Сара прижалась лбом к холодному стеклу балконной двери. Голова
раскалывалась от боли, ныли плечи и спина, все тело, казалось, превратилось
в комок нервов. От усталости слипались глаза. Она не отдыхала уже много-
много часов... Или дней? Сколько же времени прошло с тех пор, как ей удалось
сбежать? И долго ли продержали ее на том складе? Сара твердо знала одно: во
всем, что с ней произошло, виновен тот, кто сейчас входит в номер. Он
ответит за то, что с ней сделали.
— Очень неразумно с твоей стороны, — говорил через плечо мужчина, вошедший
первым. — Тебе понадобится поддержка ее мужа.
Сара посмотрела в зеркало — нет, не он. Как выглядит Кайл Маккол, она хорошо
знала: лица кандидатов в конгрессмены штата ежедневно появлялись на
телеэкране и на первых полосах газет.
Маккол вошел вторым.
— Без такой поддержки я обойдусь! — Он сбросил смокинг и теперь, яростно дергая, развязывал галстук.
Лицо первого мужчины, светловолосого, с плавными по-кошачьи движениями,
показалось Саре знакомым. Она напряженно всматривалась в его отражение в
зеркале. Вспомнила! Его зовут Мервин Бартлетт. Женат на сестре Маккола. И
руководит его избирательной кампанией.
— Ошибаешься. Без Причарда тебе не обойтись.
— А без его жены? — Маккол швырнул смокинг на диван, провел рукой по коротко
стриженным каштановым волосам. — Почему она думает, что их вклад в кампанию
обязывает меня с ней переспать?
Мервин улыбнулся.
— Ты же знал, что многое в кампании придется тебе не по вкусу.
— Мне все здесь не по вкусу! — огрызнулся Маккол. — Да, я хочу попасть в
конгресс, но торговать собой не собираюсь!
Маккол подошел к камину. Теперь Сара могла разглядеть его как следует. Да,
по лицу и не скажешь, что негодяй. Сильный загар, резкие скулы, густые брови
вразлет. Рот — волевой, но не жесткий. В других обстоятельствах Сара,
пожалуй, назвала бы Кайла Маккола привлекательным. Даже красивым.
Но не сейчас. Сейчас Маккол — ее враг. Смертельный враг. В самом прямом
смысле слова. Он выше, чем она ожидала. Больше шести футов. Стройный.
Мускулистый. Настоящий ковбой в смокинге. Точнее волк в овечьей шкуре.
— Привыкай, дружище, — усмехнулся Мервин. — Ты вдовец, и женщины,
естественно, мечтают залечить твои раны. — Он взглянул на часы. — Пора идти,
пока нас не хватились.
Маккол хотел ответить — и вдруг застыл с открытым ртом. К ужасу Сары,
смотрел он прямо в зеркало. Она замерла, не осмеливаясь даже дышать. Что,
если он заметил ее отражение?
— Иди, Мервин, — сказал Маккол наконец. — Я скоро буду. Мне надо сделать
пару звонков.
Сара с облегчением перевела дух. Нет, он ее не видит.
— Долго не задерживайся, — обронил Мервин Бартлетт и направился к дверям.
Подойдя к бару, Маккол налил себе выпить. Едва за Бартлеттом захлопнулась
дверь, он опрокинул спиртное одним глотком, поставил стакан на стол и
повернулся к шторам.
— А теперь будьте любезны объяснить, что вы здесь делаете?
Сара шагнула вперед, раздвинув шторы плечом, чтобы не опускать револьвер.
Один взгляд — и в груди у нее похолодело. В схватке ей Маккола не одолеть. И
не только потому, что он крупнее и сильнее, нет, по его глазам, полным
холодной решимости, Сара поняла, что Кайл Маккол умеет постоять за себя. И
опыта в этом деле у него явно больше, чем у нее.
— Как вы узнали, что я здесь? — спросила Сара.
— Интуиция. — Он саркастически усмехнулся. — Можно спросить, зачем вам
револьвер?
— Для гарантии. Чтобы вы меня выслушали.
— Что ж, я весь внимание. Выкладывайте, что у вас наболело, а потом
убирайтесь, пока не вернулся мой зять.
Да, верно. О Бартлетте она не подумала. А надо было бы подумать, учесть все
возможности... Черт бы побрал этот туман в голове — из-за него Маккол все
время на шаг ее опережает! Ему-то, как видно, ничто не мешает мыслить
здраво. Пронзительно-синие глаза сверкают, словно прожектора, направленные
ей в лицо. Он смотрит на нее взглядом хищника, готового к смертельному
прыжку.
— Мне нужны ответы на мои вопросы.
Сара сглотнула, борясь с внезапным головокружением. Должно быть, от
усталости. Или это новый симптом... Сара молила небеса об одном: не потерять
сознание, пока отсюда не выберется.
— Мне тоже. Особенно если учесть, что вы держите меня на мушке. Итак,
начнем: я вас знаю?
— У меня есть основания думать, что да.
— Вам нужны деньги? — поинтересовался он.
Сара горько улыбнулась — на смех ей не хватило бы сил.
— Думаете, деньгами можно все уладить? Объясните, почему вы натравили их на меня? Почему именно я?..
— Почему я натравил на вас... кого? О чем вы говорите? Я вас никогда не
видел!
— Может, и так. Но именно вы приказали им схватить меня и держать на том
складе!
— Кому? — Он скрестил руки на груди. — Объясните наконец, о ком и о чем вы
говорите?
Как он смеет ломать комедию?!
— Вы прекрасно знаете, о ком я! — выпалила Сара.
— Понятия не имею. Даю вам пять секунд, чтобы начать объяснения, — иначе
звоню в полицию.
Сара взмахнула револьвером, чтобы напомнить ему, кто здесь главный. Для
человека, которого держат под прицелом, Маккол удивительно хладнокровен. А
вот ее бьет дрожь, и в груди что-то сжимается все туже, мешая дышать...
— Здесь я задаю вопросы. Почему?
— Что
почему
?
Сара чувствовала, что сейчас взорвется.
— Почему я? Почему вы приказали сделать это со мной? Зачем вам так меня
использовать?
— Если вы успокоитесь и расскажете по порядку, кто и что с вами сделал,
может быть, нам удастся что-то прояснить.
— Зачем вы приказали им убить меня и... и все остальное? — Она с отвращением
потрясла головой. — Зачем вам понадобилось сотворить такую мерзость?
— Помедленнее, леди. Кто хочет вас убить?
— Вы!
— Нет, не я. Кто?
— Хорошо, ваши наемники. Трое мужчин и женщина. Их лиц я не видела — они
появлялись только в масках. Они подкараулили меня, когда я возвращалась с
работы, усыпили и привезли на склад. Продержали там... какое сегодня число?
Несколько секунд Маккол молчал — просто сверлил ее пристальным пугающим
взглядом.
— Шестнадцатое июля, — ответил он наконец.
— Июля?!
Как такое может быть? У Сары задрожали губы. Конечно, она видела дату в
газете, но тогда не обратила внимания... Да, теперь многое становится яснее.
— Продержали меня три месяца. Меня похитили в апреле.
— И что же эти люди делали с вами целых три месяца? — со скучающим видом
поинтересовался Маккол.
— Лучше спросите, чего они не делали! И теперь, боюсь, я... — Роковое слово
застряло в горле Сары комом мокрой глины.
— Что? Да говорите вы наконец! — взорвался Маккол. — Что они с вами сделали?
— Я беременна.
Она пробормотала это еле слышно, но собственные слова оглушили ее. Сара
беспомощно привалилась к балконной двери, потому что стены комнаты вдруг
завертелись и пошли ходуном.
— Вы... беременны? — повторил Маккол с таким видом, словно она сказала что-
то неприличное. — Сочувствую, но это ваша проблема. И ради того, чтобы
поделиться со мной подробностями своей личной жизни, вы влезли в мой номер и
наставили на меня револьвер?
Пол стремительно уходил у нее из-под ног.
Чувствуя, что падает, Сара вцепилась в штору и прошептала:
— Я беременна... от вас.
От него? Черта с два!
В этом Кайл не сомневался. Уже почти год он не был близок с женщиной. Вообще
ни с одной — не говоря уж об этой психопатке, шизофреничке, наркоманке...
или кем еще надо быть, чтобы явиться к незнакомому мужчине, наставить на
него револьвер, огорошить подобным заявлением, а затем рухнуть в обморок!
С женщиной что-то неладно, это точно. И дело не только в бредовом обвинении.
Она болезненно худа — словно несколько месяцев жила впроголодь или едва
оправилась после тяжелой болезни. Рубашка и джинсы болтаются на ней, словно
на вешалке. Густые черные волосы, неровно остриженные, свисают неровными
слипшимися прядями. А лицо...
Кайл вгляделся в ее лицо. Нет, эту женщину он никогда не видел. И уж точно
не ложился с ней в постель! После смерти жены Маккол вел почти монашескую
жизнь. Свои встречи с женщинами он мог бы пересчитать по пальцам. Одной
руки.
А она хорошенькая, подумал он. Точнее была бы хорошенькой, если бы не
мертвенная бледность, не растрескавшиеся губы, не синяки под глазами.
Похоже, женщина и вправду больна. Может быть, тяжело протекает
беременность... если, конечно, беременность — не плод ее расстроенного
воображения.
Я беременна... от вас
. Ну нет, такого просто быть не может! Чего бы не
добивалась эта ненормальная, она явно ошиблась адресом.
Женщина застонала, заворочалась, приложила ладонь ко лбу. Ресницы ее
затрепетали.
— Нет... — простонала она, болезненно морщась. — Только не это!.. Какая же я
дура!..
То ли просто дура, то ли сумасшедшая, мрачно подумал Кайл.
— Скоро приедут копы? — спросила она.
— Я им еще не звонил. — Он смерил незнакомку мрачным взглядом. — Теперь так:
я задаю вопросы — вы отвечаете. Если ваши ответы меня удовлетворяют, я не
вмешиваю в дело полицию.
Женщина села, морщась, и потерла ладонями лицо.
— Конечно. Вы меня просто прикончите. Нет, все-таки сумасшедшая.
— Послушайте, леди, я политик, а не гангстер! С какой стати мне вас убивать?
— Вы отняли у меня три месяца жизни. Почему бы не отнять все остальное?
— Свободу я у вас еще не отнимал, — сухо заметил Кайл. — Но проникновение в
чужой номер и угрозы огнестрельным оружием — достаточный повод для ареста и
суда.
Она откинула со лба слипшиеся волосы.
— Что за ерунда? К чему возиться с арестом и судом, если вы хотите меня
убить? И объясните наконец, зачем вы все это со мной сделали, а потом
приказали прикончить?
— Давайте договоримся раз и навсегда: ничего я с вами не делал! Не похищал,
не насиловал, не приказывал прикончить. Так, на чем мы остановились? Я задаю
вопросы, вы отвечаете. Вопрос первый: кто вы, черт побери, такая?
Она встретилась с ним взглядом. Глаза — словно два ружейных дула, подумал
вдруг Кайл. Такие же серо-стальные, холодные, ненавидящие.
— Вы прекрасно знаете, как меня зовут. Сара.
— Не надо, Сара. Знал бы — не спрашивал. Как ваша фамилия?
— Ммм... Джонс.
— Ответ неверный. Попробуйте еще раз.
На исхудалой щеке ее дернулся мускул.
— Филлипс.
Этот вариант также вызвал у Кайла сомнения. Но, по крайней мере, все лучше,
чем звать ее
леди
. Ибо эта чокнутая — явно не леди.
— Итак, Сара Филлипс, объясните, почему вы считаете, что я хочу вас убить?
— Почему — не знаю. Но это вы приказали тем людям меня похитить!
— Тем людям? Трем мужчинам и женщине? Тем, что три месяца держали вас
взаперти?
Она кивнула.
— Это вы их наняли. Вы приказали им сотворить со мной эту мерзость...
— Стоп, Сара. С этого места, пожалуйста, подробнее. Что конкретно с вами
сотворили?
С гневным возгласом она вскочила, словно хотела выбежать из комнаты, но
сжала голову ладонями и снова рухнула на диван.
— Голова кружится? — поинтересовался Кайл.
Она бросила на него полный ненависти взгляд.
— Одна из маленьких радостей моего нынешнего положения.
— Кстати, о вашем положении. Не объясните ли, как, по-вашему, вас угораздило
от меня забеременеть?
— Меня искусственно оплодотворили. Не сомневаюсь, что по вашему приказу.
— Такого быть не может!
— Однако это случилось. Не стану утомлять вас деталями — и так оба мы
прекрасно знаем, что со мной произошло.
На секунду Кайл задумался. Есть ли хоть малейшая вероятность... Да нет, это
невозможно. Просто немыслимо.
— Хорошо, предположим, кто-то в самом деле вас искусственно оплодотворил.
Почему вы думаете, что в этом замешан я?
— На пробирке со спермой стояло ваше имя, — не раздумывая, ответила она. — Я
видела. Они накачали меня наркотиками и, должно быть, думали, что я без
сознания, — но я все видела! И еще я слышала, как они упоминали ваше имя.
Под кайфом и не такое пригрезится, мрачно подумал Кайл.
— Одного не понимаю: как у вас хватило наглости явиться ко мне с такой
чушью?
— Хотите сказать, у вас нет собственного банка спермы?
— Вот именно.
—
Криогенная лаборатория
, Лос-Анджелес, номер шесть-восемь-три-семь. Вот
что было написано на пробирке. И еще ваше имя. Я не идиотка, мистер Маккол,
и газеты читаю. Вы страдали лимфогранулематозом и перед тем, как начать курс
химиотерапии, на всякий случай сдали на хранение свою сперму. Или будете это
отрицать?
Итак, она знает о его давней болезни. Что ж, это еще ничего не значит. Разве
только то, что она хорошо выучила свою роль.
— Нет, не буду. Но четыре месяца назад пробирки с моей спермой были
уничтожены в результате несчастного случая. Об этом знают лишь несколько
человек. — Кайл сделал паузу, чтобы до нее лучше дошло. — Ну что, уйдете
сами, или мне вас вышвырнуть?
Глаза Сары расширились от изумления — но тут же снова подозрительно
прищурились.
— Там стоял номер, шесть-восемь-три-семь. Позвоните в
Криогенную
лабораторию
и спросите, был ли такой номер среди уничтоженных.
Смотри-ка, да она хорошо соображает! И номер пробирки... хорошо придумано,
правдоподобная деталь. Но правдоподобно — не значит правдиво.
— Непременно последую вашему совету. Но сначала еще один вопрос. Предположим
— только предположим — что кто-то в самом деле впрыснул вам сперму. Вы
уверены, что забеременели?
— Результатов анализов не видела, но по некоторым признакам поняла, что они действительно преуспели.
— Вы говорите, вас держали на наркотиках. Может быть, болезненные симптомы —
от этого?
— Не такие симптомы. И потом, меня держали на наркотиках не все время.
Обычно — просто запирали. Уколы мне делали, только когда производили эти...
процедуры.
— Тогда еще один вопрос. Если — подчеркиваю, если — вы не лжете и не
бредите, кому и зачем все это могло понадобиться?
— Об этом я и хотела вас спросить. Поверьте, я долго ломала голову. Может
быть, вы решили обзавестись ребенком от суррогатной матери, но законный путь
для вас оказался чересчур сложным?
— Что за чушь!
— Почему чушь? Вы не хотели, чтобы об этом кто-то знал. Приближаются выборы,
а к суррогатному материнству многие относятся с подозрением. Быть может, вы
не хотели рисковать голосами консервативных избирателей. Собирались потом
усыновить ребенка, а заодно показать всем, какой вы классный парень.
Представляю слезливые заголовки в газетах:
Миллионер-конгрессмен усыновляет
сироту
!
Кайл по-прежнему ей не верил — однако его поразила неожиданная мысль. Если,
что очень маловероятно, в словах Сары есть доля правды... что, если это
заговор? Заговор, направленный против него, — хитроумная попытка сорвать его
кампанию? Среди избирателей достаточно ханжей, которые ни за что не станут
голосовать за кандидата — отца незаконного ребенка!
— Но потом, как видно, что-то пошло не так. — Сара облизнула пересохшие
губы. — Я слышала, как они сговаривались меня убить. По счастью, не успели —
мне удалось сбежать.
— Они собирались вас убить? — повторил Кайл. — Вот и очередная трещина в
вашей истории. Зачем убивать суррогатную мать? Не странно ли — идти на такой
риск, на такие хлопоты, чтобы пристрелить жертву, едва узнав, что труды
увенчались успехом?
— Не знаю. Вот поэтому я здесь. Мне нужны ответы.
Кайл устало потер лоб.
— Послушайте, хватит с меня этой ерунды. Вы ошиблись адресом. Точнее выбрали
не того человека. Так что кончайте рассказывать сказки и переходите к делу.
Что вам нужно? Деньги? Наличными и сразу — или вы надеетесь много лет меня
шантажировать? Имейте в виду, ни цента не получите.
— Позвоните в лабораторию. — Она кивнула на телефон. — Пробирка номер шесть-восемь-три-
семь.
Кайл смерил ее испытующим взглядом.
— Хорошо. Если вы настаиваете. — Пусть эта ненормальная получит свое. Не
спуская глаз с ее отражения в зеркале, он подошел к телефону. — Вы, видимо,
номер не знаете?
— Не знаю.
— Я почему-то так и подумал.
На самом деле это неприятно царапнуло Кайла. Мастерица шантажа, конечно,
позаботилась бы выяснить номер. Но, может, она просто хорошая актриса? Что
ж, сейчас он все выяснит.
Узнав номер в справочной, он позвонил в лабораторию. Время было позднее, и
Кайл не ожидал, что ему ответят, но трубку сняли после третьего звонка.
— Это Кайл Маккол. Я хотел бы проверить информацию об образцах спермы,
которые у вас хранились.
Женщина, ответившая на звонок, задала ему несколько вопросов, чтобы
убедиться, что разговаривает именно с Кайлом Макколом. Когда с
формальностями было покончено, Кайл перешел к делу:
— Меня интересуют пробирки, хранившиеся в
Криогенной лаборатории
. Хочу
удостовериться, что они действительно уничтожены в результате несчастного
случая.
— Так и есть, мистер Маккол. Разве вам не сообщили?
Краем глаза Кайл взглянул на Сару. Она подошла ближе, прислушиваясь к
разговору, и глаза ее темнели, словно грозовые тучи.
— Сообщили. Мне сказали, неисправность оборудования.
— Да, погибло все, что хранилось в том холодильнике. Вы, разумеется, вправе потребовать компенсацию.
Но компенсация Кайла не волновала. По правде сказать, до сегодняшнего дня он
вообще не вспоминал об этих пробирках. Много лет назад он, узнав о своей
болезни, сдал сперму, опасаясь, что химиотерапия сделает его бесплодным. Но
все обошлось, и Кайл напрочь забыл о пробирках — до того звонка четыре
месяца назад.
— Вот, пожалуйста, — сказала женщина, сверившись с записями. — Номера с шесть-восемь-пять-
один по шесть-восемь-пять-пять. Как я и сказала, все они уничтожены.
Все же не шесть-восемь-три-семь. Хотя Сара оказалась очень близка к истине.
Кайл уже готов был попрощаться, как вдруг сообразил, что женщина назвала
номера только пяти пробирок.
— Пробирок было шесть, — напомнил Кайл.
— Ах да. Первая была получена прямо у нас в лаборатории, а остальные передал
нам ваш личный врач. О них-то я и говорю.
— Какой номер первой пробирки?
— Сейчас посмотрю. Вот: шесть-восемь-три-семь.
В груди у него что-то сжалось, но Кайл приказал себе не паниковать. Этому
наверняка есть разумное объяснение. Осталось только его найти.
— И где эта пробирка? — спросил он.
— Боюсь, она тоже погибла.
Итак, все-таки ложь. Странная посетительница рассказала ему сказку, лживую
от начала и до конца. В ее истории нет ни капли логики. Кому придет в голову
похищать на улице женщину, насильно оплодотворять, а потом пытаться ее
убить? Кому и зачем это может понадобиться?! Ерунда какая-то.
Повесив трубку, Кайл обернулся, чтобы высказать психопатке все, что о ней
думает, и послать ее куда подальше. И увидел, что странная женщина исчезла,
а дверь в номер распахнута настежь.
Повесив пакет с продуктами на локоть, Сара зажала между плечом и ухом
телефонную трубку и опустила в щель несколько монет. Она набрала номер,
который знала наизусть. Трубку сняли сразу.
— Детектив Фонтино слушает.
— Тони, это я.
Стоя лицом к улице, Сара пристально следила за пешеходами и машинами. Был
час пик — не лучшее время, особенно в Лос-Анджелесе. Но толпы прохожих на
тротуарах и беспрерывные автомобильные гудки не раздражали Сару — скорее
успокаивали. Этого она и хотела — затеряться в толпе. Скрыться. Самое
разумное, что можно сейчас сделать.
— Ну наконец-то! А я-то не верил, когда ты говорила, что, возможно, не
будешь давать о себе знать месяцами! — Облегчение в голосе старого друга
быстро сменилось раздражением. — Где ты пропадала, черт побери? Что
случилось? Я уже хотел...
— Я не могу долго говорить. Здесь небезопасно.
Безопасного места ей сейчас не найти, но об этом Сара предпочла умолчать.
— Скажи, где ты? Я немедленно выезжаю.
— Не стоит. Я только хотела дать тебе знать, что я... — Сара запнулась. А
что она? В порядке? С ней далеко не все в порядке, но об этом тоже говорить
не стоит. По крайней мере, пока. — Что я жива, — наконец закончила она.
И смертельно напугана. Об этом тоже говорить не стоит, но, возможно, Тони
догадался по голосу.
— Это я уже понял. Черт побери, Сара, где тебя носило три месяца?!
— Долго рассказывать. Потом. Когда я сама пойму, что происходит.
— Это связано с Эйлин?
Стоило Саре услышать имя подруги — и сердце ее сжала привычная боль. Эйлин
погибла восемь месяцев назад, но горе Сары было все так же свежо, как в то
пасмурное утро, когда Тони принес ей страшную весть. Весть о том, что Эйлин,
милая Эйлин с непослушными кудряшками и солнечной улыбкой, никогда больше не
вернется домой.
Странно: Сара своими глазами видела тело — но не могла поверить, что Эйлин
нет в живых. Что никогда больше она не услышит заразительного смеха женщины,
которую привыкла считать сестрой.
— Понимаю, — проворчал Тони. — Ты задавала слишком много вопросов о смерти
Эйлин, и кому-то это не понравилось.
Может быть. А может, это не имеет никакого отношения к Эйлин. Сара пока об
этом не думала. В последние дни все ее мысли были заняты другим: как
остаться в живых. Но это не значит, что она оставила расследование. В день
похорон Эйлин Сара дала слово открыть истину и покарать убийцу, и эту
клятву, данную мертвой подруге, она сдержит.
— Послушай, Тони, — заговорила она, отгоняя горькие воспоминания, — я не
могу долго говорить. Мне нужно снять деньги со счета, но возвращаться к себе
за документами я боюсь — там меня могут ждать. Пожалуйста, сделай так, как
мы договорились. Переведи все деньги на другой счет.
— Все?! Сара, что произошло? Пожалуйста, скажи, где ты! Я сейчас за тобой
приеду. А еще лучше — иди в ближайший полицейский участок и расскажи все как
есть.
Но Сара пропустила совет мимо ушей.
— Мне нужно исчезнуть на некоторое время. Пожалуйста, переведи деньги, как
мы договаривались. Я их заберу. Сколько времени тебе понадобится — два дня,
три?
— Три. Мне придется заметать следы.
Итак, три дня неизвестности. Три дня смертельного страха и молитв о том,
чтобы ее не нашли.
— Хорошо. И еще: я хочу, чтобы ты обыскал один склад здесь, в Лос-Анджелесе.
Точного адреса не знаю. Это поблизости от аэропорта, он зажат между двумя
зданиями из коричневого кирпича. Огромный заброшенный склад. Только,
пожалуйста, будь осторожен.
— Что там произошло? — спросил Тони. — Что мне искать?
— Что-нибудь необычное. Только, Тони, не ходи туда один. Это может быть
небезопасно. И побеседуй с моим бывшим нанимателем Недом Корелли. Выясни, не
интересовался ли мной кто-нибудь перед тем, как я исчезла. Все, пока. Я
позвоню, как только смогу.
— Подожди! — воскликнул Тони. — Не вешай трубку! Ты должна пойти в
полицию...
— Не могу. Если все выйдет наружу, у тебя будут большие неприятности.
— К черту! Иди в полицию, требуй защиты...
Сара тяжело вздохнула.
— Хорошо. Как только получу деньги, пойду к лос-анджелесским копам и все им
выложу. — Быть может, за эти три дня ей удастся понять, кто и почему за ней
охотится. — Не хочу высовываться, пока я не в силах обеспечить себе надежное
укрытие.
Тони еще что-то кричал, но Сара повесила трубку. Он —
...Закладка в соц.сетях
