Жанр: Любовные романы
Сейчас или никогда
... фильмах. И только ее личная жизнь
складывается по-другому. Кроме того, она не верила в существование истинной
любви между людьми. Не верила, что люди могут любить друг друга по-
настоящему, могут смотреть друг на друга любящими глазами, с открытым
сердцем. А когда они обнимаются, целуются и клянутся в любви, то это просто
ложь, которая нужна для утешения других, не более того. Девочка была
уверена, что родители ее не любят из-за того, что она такая гадкая и
некрасивая. Она действительно была не очень привлекательной девочкой —
худосочная, угловатая, с жидкими волосами и очками с толстыми пластиковыми
стеклами, которые делали ее похожей на чудище с голубыми глазами. За все
годы своей юности она не могла вспомнить ни единого случая, чтобы кто-то
обнял ее за плечи, поцеловал, пригласил в кино или вообще проявил малейший
интерес.
Когда ей исполнилось одиннадцать лет, отец ушел в плавание и не вернулся.
Прошел год. Как-то, возвратясь из школы, Мэри увидела свою мать на кухне
читающей какое-то письмо. Увидев дочь, мать потрясла листом бумаги и
запричитала со слезами на глазах:
— Мэри, они прислали нам извещение, что мы задолжали за дом и должны
немедленно убираться отсюда. В противном случае в субботу утром к нам явится
судебный исполнитель и выкинет нас на улицу. Какой кошмар, Мэри! Что же нам
теперь делать?
Мать положила извещение на стол и пристально посмотрела на дочь. Мэри вдруг
показалось, что на самом деле мать обрадовалась такому повороту дел. Во
всяком случае, тогда она увидела в ее глазах слабые огоньки надежды.
Оправившись от онемения, она вскочила на ноги и бросилась к дочери.
— Ты должна помочь мне, Мэри, — прошептала она, оглядываясь
вокруг. — Нам нужно срочно упаковать все вещи, включая кухонную посуду,
одежду и все такое прочее.
Затем она остановилась и пристально посмотрела на дочь сверкающими от
счастья глазами.
— Надеюсь, ты понимаешь, что все это означает? Мы никогда больше не
увидим твоего отца.
Мэри осознавала, что грешно радоваться такому событию, но, с другой стороны,
она прекрасно понимала свою мать, которая мучилась с ним всю жизнь и вот наконец-
то получила долгожданную свободу от его тирании. Они обе ощутили небывалое
облегчение и стали быстро паковать вещи. Сожаление о потерянном отце пришло
лишь много лет спустя, когда забылись многие обиды.
— Мама, все это, конечно, хорошо, но куда же мы с тобой поедем?
Мать остановилась на секунду, а потом весело взмахнула рукой:
— Сама не знаю куда, но мне давно уже хотелось осесть где-нибудь на
берегу океана. — Последние слова она произнесла с таким восторгом, что
Мэри невольно ощутила прилив морской волны и дыхание океанского
бриза. — Да, доченька, поедем поближе к морю. — При этом она
мечтательно закрыла глаза и втянула в себя воображаемый морской воздух.
В тот момент Мэри Мэлоун вдруг поняла, какой красивой была ее мама в юности.
Ее голос неожиданно стал бодрым, глаза молодыми, а во всем теле появилась
какая-то невиданная ранее гибкость. Да, она действительно была
очаровательной женщиной, пока не вышла замуж за ее отца. Мэри тоже поддалась
настроению матери, взбодрилась и почти уже поверила, что теперь их ждет
самое настоящее счастье, и не где-нибудь, а на берегу теплого океана. Весело
смеясь и переговариваясь, они вытащили во двор все свои небогатые пожитки и
погрузили их в багажник оставленного отцом старенького автомобиля. Мать
уселась за руль машины. Мэри сказала, что неплохо бы заправить бак бензином,
поскольку им предстоит дальний путь.
Они остановились возле автозаправки, мать долго пересчитывала деньги, а
потом весело подмигнула дочери и вместо бензина накупила продуктов, включая
огромную бутылку кока-колы и плитку шоколада.
— Это наш обед, — сказала она, усаживаясь в машину и закуривая.
Через некоторое время они уже покинули город и выехали на скоростное шоссе.
— Мама, а как же быть со школой? — неожиданно вспомнила Мэри,
откусывая маленькие кусочки шоколада.
— Ничего страшного, дочка, у тебя будет новая школа, — без
колебаний ответила мать.
Мэри оглянулась и в последний раз посмотрела на массивное здание школы из
красного кирпича, где она провела свои последние четыре года. У нее не было
причин сожалеть о ней. Друзей там не было, а учителя просто не замечали
девочку. Мэри давно поняла, что отличается от всех остальных школьников. Их
родители всегда приходили в школу на празднование Рождества, беседовали с
учителями об успехах своих детей, веселились вместе с ними. Учителя никогда
не предпринимали попыток побеседовать с родителями Мэри. А когда видели
девочку, одиноко стоявшую в углу, лишь многозначительно переглядывались и
язвительно ухмылялись.
Вскоре Мэри с матерью выехали за город, и несколько часов за окном мелькали
живописные сельские картины с многочисленными стадами коров, гусей и прочей
живности. Мэри откусывала шоколад маленькими кусочками, стараясь растянуть
удовольствие, и не сводила глаз с окна.
Сначала все шло хорошо, но к концу дня, когда они выехали на прибрежное
шоссе, ее одолело неприятное, но, к сожалению, хорошо знакомое ей чувство
голода.
— Мама, мне хочется есть, — тихо напомнила она матери. — Что
будем делать с ужином?
Мать посмотрела на встроенные в приборную доску часы.
— Боже мой, неужели мы так долго едем? — Она была очень удивлена
этим обстоятельством и через некоторое время свернула и подъехала к
небольшому дорожному кафе. Вслед за ними на стоянке остановился огромный, до
отказа заполненный толстыми бревнами грузовик.
— Черт бы побрал всех женщин, которые садятся за руль машины! —
выругался водитель грузовика, вытирая пот со лба. — Если вы не
научитесь включать сигнал поворота, то очень скоро окажетесь на кладбище.
Разве можно так резко поворачивать без сигнала?
Мэри прикусила губу, а мать сделала вид, что ничего не видит и не слышит.
— Извините, сэр, — виновато пролепетала Мэри, искоса поглядывая на
него. Тот сокрушенно покачал головой и погрозил им пальцем.
— Пойдем, — строго приказала ей мать и быстро зашагала в сторону
кафе.
Мэри поспешила за ней.
— Мама, а почему ты не заперла машину?
— Зачем? — удивилась та, беспомощно озираясь. Девочка взяла у
матери ключи, вернулась к машине и заперла дверцу.
В придорожном кафе было полно народу, пахло сигаретным дымом, вином и потом,
острыми специями, жареным мясом и еще много чем. В углу зала стоял большой
музыкальный автомат, из которого неслась какая-то громкая мелодия. Не
обращая ни на кого внимания, мать направилась к стойке бара и только потом
оглянулась на торопливо семенящую за ней дочь.
— Тебе одного гамбургера хватит, надеюсь? — спросила она и, не
дожидаясь ответа, заказала два бутерброда и по кружке пива. Затем взяла
поднос и, по-прежнему не обращая внимания на недовольное ворчание шоферов,
что пролезла без очереди, направилась к дальнему столику у окна.
Мэри стыдливо опустила голову, стараясь ни на кого не смотреть. Ей было
стыдно за мать.
Потом они долго сидели за столом, молча пережевывая не совсем свежие
гамбургеры, и думали каждая о своем. Мэри вдруг вспомнила, что они уже давно
не сидели с матерью за одним столом, и ей стало немного легче на душе. В тот
миг ей казалось, что впереди их ждет счастливая, хотя и не беззаботная
жизнь. Мать казалась ей сильной, целеустремленной и уверенной в себе
женщиной. Она как будто ожила после потери мужа и снова превратилась в
полновластную хозяйку своей судьбы. А такие люди, как казалось тогда Мэри,
всегда могут найти работу и устроиться в этой нелегкой жизни. У них снова
будет свой дом, появятся новые друзья и новые возможности обрести
долгожданное семейное счастье.
Когда они вернулись к машине, Мэри свернулась калачиком на заднем сиденье и
проснулась, лишь услышав громкий возглас матери:
— Проснись, Мэри, мы наконец-то добрались до моря! — Мэри подняла
голову, опустила стекло и увидела перед собой темную полоску океана. Справа
от них простирался лес, а слева — бескрайнее поле с редким кустарником. Мэри
высунулась наружу и жадно вдохнула влажный, с примесью соли морской воздух.
Океанские волны набегали на берег, урчали и шумели, а потом разбивались на
мелкие брызги и откатывались назад, оставляя на берегу пушистые хлопья пены.
В тот момент океан показался Мэри каким-то грозным чудищем, которое с
громким рыком наскакивало на берег и каждый раз отступало, не сумев
опрокинуть противника.
— Да, мама, это самый настоящий океан! — воскликнула она, радостно
хлопая в ладоши.
Мать улыбнулась и зевнула.
— Думаю, что мы можем провести ночь здесь, а потом отправимся
дальше. — Она устало откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. А
Мэри тем временем посмотрела на лежавшие рядом с ней коробки, пакеты и сумки
и решила, что спать ей придется по-прежнему в неудобном положении. Впрочем,
выспаться ей тогда так и не удалось. Теплый морской воздух вскружил голову,
а перед глазами маячили смутные образы их новой жизни.
Солнце взошло рано, и Мэри тотчас же высунула голову из машины, любуясь
невиданным ранее зрелищем. Мать все еще спала. Вскоре на них обрушилась
настоящая стена дождя. Море вдруг почернело, и все выглядело уже не таким
приветливым, как некоторое время назад.
— Боже мой, какой дождь! — всполошилась внезапно проснувшаяся
мать. — Нам пора в путь, Мэри, — сказала она, протирая заспанные
глаза.
Они снова выехали на шоссе и медленно двигались вперед, с трудом разбирая
дорогу сквозь плотную пелену дождя. Через полчаса они остановились у
автозаправочной станции, накрыли головы пластиковыми пакетами и, весело
смеясь, вбежали в небольшое помещение. Там они умылись, почистили зубы,
купили пару пачек мятной жевательной резинки и снова отправились в путь.
— Черт возьми! — воскликнула мать, когда они выехали на
шоссе. — Я же забыла заправить машину!
Мэри посмотрела на счетчик и прикинула, что у них есть еще как минимум
полбака бензина. Конечно, надо бы вернуться назад и долить полный бак, но
дождь лил как из ведра и отбивал всякую охоту покидать теплый салон машины.
Через час Мэри снова почувствовала себя проголодавшейся.
— Мама, когда мы с тобой позавтракаем?
— Что? Ты снова хочешь есть? — возмутилась мать, недоверчиво
посмотрев на дочь. — Ты стала какой-то уж слишком прожорливой в
последнее время. — Она закурила очередную сигарету и выпустила в окно
струйку дыма. — В чем дело, Мэри? На тебя что, морской воздух так
подействовал?
Мэри с грустью подумала, что о морском воздухе ей приходится только мечтать,
так как все последнее время она дышит сигаретным дымом. Она открыла было
окно, но тут же пожалела об этом, так как в лицо ударил прохладный сырой
воздух.
— Закрой это чертово окно, Мэри, — грозно приказала мать, — а
то мы простудимся. Только этого нам еще не хватало.
Мэри закрыла окно и протянула матери толстый шерстяной свитер.
— Надень, а то действительно заболеешь.
Так они ехали несколько часов по мокрому шоссе под проливным дождем, пока
машина не начала чихать, кашлять, а потом и вовсе заглохла. Мать недовольно
насупилась и посмотрела на счетчик. Стрелка окончательно застряла на нулевой
отметке. Она потянулась, закинула руки за голову и широко зевнула.
— Ну что ж, кажется, приехали, — сказала она, рассеянно
вглядываясь в окружавший пейзаж. — Бензина больше нет, Мэри, стало
быть, мы в самом конце нашего долгого пути. Вот здесь нам и суждено жить.
Мэри опустила стекло, высунула голову и прочитала видневшуюся впереди
надпись:
Добро пожаловать в Голден, штат Орегон
.
Глава 14
Гарри подъехал к больнице, выбрал свободное место на стоянке и с трудом
втиснул свою машину между красным
фордом
и металлического цвета фургоном
вольво
. Попутно он бросил взгляд на их номера и мгновенно запомнил их.
Причем сделал это автоматически, без какой-либо цели. Эта привычка
выработалась у него много лет назад, когда он работал патрульным полицейским
и вынужден был запоминать номера всех вызывавших у него хоть малейшее
подозрение автомобилей. К слову сказать, эта привычка довольно часто
выручала его.
В приемной, как всегда, пахло медикаментами, потом и кровью. Плакали дети,
пациенты терпеливо дожидались своей очереди, а вокруг суетились медсестры.
— Добрый вечер, Сьюзи, — поздоровался он с молоденькой медсестрой,
сидевшей за столом регистрации. — Трудный день сегодня, не правда ли?
— А разве у нас бывают легкие дни? — мило улыбнулась девушка с
таким видом, словно он приглашал ее на свидание. Сьюзи Уокер знала Гарри уже
давно, но так и не дождалась от него подобной милости. — Судя по всему,
вы решили навестить жертву дорожного происшествия? — догадалась
она. — Его только что перевезли в больничную палату. Второй этаж,
третья дверь налево. Кстати сказать, детектив Россетти вас опередил. Он
появился здесь полчаса назад.
— Обычная история, — пошутил Гарри, направляясь вдоль по
коридору. — За ним не угонишься.
Он быстро взбежал на второй этаж, прошел по длинному коридору и столкнулся с
Россетти, который вышел из палаты с неизменным стаканом кофе в руке.
— Как там у него дела? — поинтересовался Гарри, отправляясь за
кофе.
— Превосходно, — ответил Россетти, поедая бутерброд и запивая его
кофе. — Даже прекрасно для человека, у которого сломаны обе ноги и
разворочена скула. Он грохнулся прямо на крышу автомобиля и каким-то чудом
не сломал себе шею. Говорит, что ничего не помнит, кроме того, что это был
фургон белого цвета. Сам понимаешь, что с такой информацией далеко не
уедешь.
Гарри шел по коридору, осторожно держа чашку с горячим кофе.
— В таком случае нам нет никакого смысла болтаться здесь.
— Да, тем более что сейчас им занимаются Гейлорд и Франц. —
Россетти допил кофе, выбросил в урну пластиковый стаканчик и устало
потянулся. — Ничего, Проф, завтра еще будет день. Не знаю, как ты, а я
чувствую себя полностью истощенным и разбитым. Хочу поскорее вернуться домой
и пораньше лечь спать, чтобы отоспаться. — Он посмотрел на часы. —
Хотя, конечно, ложиться спать в десять вечера было бы, пожалуй, слишком.
— Да, но только в том случае, если ты ложишься спать один, —
подколол его Гарри. — А с тобой, насколько мне известно из достоверных
источников, такого никогда не случается. Откровенно говоря, — продолжал
Гарри, — нам не повезло не только сегодня, нам вообще не везет с
машинами в последнее время. Так, например, мы до сих пор не знаем, на какой
машине привез преступник свою жертву на берег моря. Тебе не кажется,
дружище, что с некоторых пор сама судьба настроена против нас? Или мы
настолько глупы, что не можем принять брошенный нам вызов и довести до конца
хотя бы одно дело?
— О чем ты говоришь? — возмутился Россетти. — При такой
скупой информации можно надеяться только на чудо.
— Нет, нет, мой друг Холмс, — шутливо возразил Гарри, — у нас
множество зацепок, но мы пока не можем использовать их надлежащим образом.
Вот лишь один пример: эксперты установили недавно по отдельным волосинкам,
что преступник был одет в кашемировый черный свитер.
Россетти удивленно присвистнул.
— Похоже, наш клиент любит покупать одежду в дорогих магазинах. Он,
вероятно, не испытывает недостатка в деньгах. Ты уже послал ребят проверить
магазины?
Гарри кивнул:
— Да, послал, и не только магазины, но и те фирмы, где производят
подобную продукцию.
— Что еще? — испытующе посмотрел на друга Россетти.
— Еще его волосы. Эксперты уверены, что они принадлежат человеку
кавказского происхождения. К тому же они на самом деле не черные, а
седоватые, хотя и не совсем седые. Вероятно, наш герой регулярно
подкрашивает их.
— Как ты считаешь, он это делает всегда или только перед очередным
преступлением? — поинтересовался Россетти, задумчиво посмотрев в окно
больницы. — Ведь если окажется, что он тщательно маскируется, то найти
его будет еще труднее.
Гарри пожал плечами:
— Трудно сказать. Единственное, что нам сейчас известно, это что он
гораздо старше, чем мы предполагали.
Они спустились вниз, приветливо помахали сидевшей за столом Сьюзи Уокер и
вышли из больницы. Первым вышел Гарри, а Россетти еще долго оглядывался на
симпатичную и очень одинокую медсестру с огромными зелеными глазами и копной
огненно-рыжих волос.
— Сьюзи, — крикнул он ей, — когда же ты наконец согласишься
поужинать со мной? Неужели у меня нет никакой надежды?
— Когда вы немножко повзрослеете, детектив Россетти, — парировала
она, стараясь не смотреть в его сторону.
Гарри услышал ее ответ и ехидно ухмыльнулся:
— Слушай, дружище, а кто говорил мне, что умеет обольщать симпатичных
девушек? Я вижу, ты начинаешь терять навыки, не так ли?
Какое-то время они стояли на широком крыльце больницы и оживленно обсуждали
результаты криминологической экспертизы, которые оставляли им мало надежды
на успех в их расследовании.
А в это самое время сидевший в фургоне
вольво
мужчина внимательно следил
за ними в бинокль. Он знал, кто они такие, но, к своему сожалению, не умел
читать по губам, поэтому их разговор остался для него тайной. Хотя было
понятно, о чем могут говорить полицейские, занимающиеся расследованием самых
громких преступлений. Да еще на крыльце центральной больницы штата.
Наконец-то полицейские распрощались, и один из них, похлопав друга по плечу,
направился через автостоянку к своей машине.
Мужчина быстро пригнулся и набросил на голову куртку. Стекла его фургона
были затемнены, но он все же не хотел попасться на глаза этому пронырливому
полицейскому. Мало ли что может случиться. Затаив дыхание, он услышал, как
тот подошел к припаркованной рядом с ним машине и открыл дверцу. Мужчина
дышал ровно и не испытывал никакого чувства страха. Он знал, что намного
умнее этого сыщика и не даст ему никакого повода для подозрений.
Однако в следующую секунду произошло нечто невероятное. Из машины
полицейского выскочил огромный пес и, бросившись к его фургону, громко
залаял.
— Сквиз, — прикрикнул на него хозяин, — ты что себе
позволяешь? Что случилось?
А собака тем временем ткнулась носом в узкую щель приоткрытого окна и, шумно
вдыхая в себя исходящие изнутри запахи, грозно рычала. Гарри схватил ее за
ошейник и оттащил от фургона, но та снова вырвалась и набросилась на
автомобиль. Человек в фургоне нервно заерзал и втиснулся в сиденье.
— Сквиз, ты что, с ума сошел? — снова попытался вразумить его
Гарри, оттаскивая собаку. — Если ты поцарапаешь ее, то мне придется
платить. Не забывай, что покраска машины сейчас стоит безумных денег.
Продолжая рычать, Сквиз неохотно повернулся и запрыгнул на заднее сиденье
машины хозяина. Через секунду мужчина услышал шум двигателя, а потом
шуршание шин по асфальту. Когда автомобиль отъехал, он зашелся утробным
смехом. Этот пес оказался намного умнее своего хозяина. Он по запаху
определил убийцу, а Гарри Джордан совсем потерял нюх и даже фоторобот не
может составить как следует.
Однако пора. Он поднялся, еще раз проверил фотоаппарат и приготовился к
съемке. Настало время сделать из этой симпатичной медсестры настоящую
фотомодель, имя которой, возможно, скоро узнает вся страна.
Войдя в квартиру, Гарри сразу же увидел красный огонек на автоответчике, но
решил сначала покормить собаку, а уж потом прослушать сообщения. Собственно
говоря, он уже догадывался, кто это мог быть, но предпочел не торопить
события. Открыв банку с собачьими консервами, он выложил их в миску Сквиза
и, сунув себе в рот кусок пиццы, нажал кнопку автоответчика.
— Спасибо, Гарри, — послышался слегка искаженный, но узнаваемый
голос Мэллори Мэлоун, показавшийся ему еще более приятным на фоне любимой
мелодии Элгара. Впрочем, он был приятным и без музыки. Более того, Гарри
уловил в нем какие-то новые интонации. Так обычно мурлычет кошка после
вкусного обеда. А это, безусловно, хороший признак.
Он еще долго смотрел на автоответчик, но ничего интересного для себя так
больше и не услышал.
Он прокрутил запись еще раз, но результат оказался тем же. Ну что ж, Мэллори
осталась верна себе. Она была умной женщиной и знала, что иногда пара слов
может означать гораздо больше, чем целая тирада.
Гарри улыбнулся, налил немного виски, добавил туда дольку лимона и несколько
кубиков льда, подхватил коробку с уже почти остывшей пиццей и пошел в
гостиную. Там он уселся в мягкое кожаное кресло, поставил видеокассету с
записью последнего телешоу Мэллори Мэлоун и мечтательно уставился на экран.
Его комната вмиг наполнилась мелодичным голосом ведущей, а на экране
появилось ее вдохновенное лицо. То самое милое, добродушное и красивое лицо,
которое он совсем недавно видел перед собой за столиком в ресторане.
Да, в этой женщине есть некая тайна, какая-то мистика, — подумал
он, — а это уже совсем другое дело. Но может быть, женщина для того и
существует, чтобы всегда оставаться мистической тайной для искренне любящего
мужчины?
Нет, нет, это какой-то бред. Гарри тряхнул головой, пытаясь освободиться от
слишком заумных мыслей. Конечно, у этой женщины есть свои секреты, но вряд
ли стоит идеализировать ее образ.
Гарри сосредоточился, решительно взмахнул рукой, а потом снял трубку и
быстро набрал номер телефона Мэллори Мэлоун.
— Алло? — послышался ее сонный голос.
Гарри с ужасом посмотрел на часы, а потом с облегчением вздохнул: не так уж
и поздно, всего лишь половина двенадцатого.
— Миссис Мэлоун? — почему-то решил уточнить он и услышал в ответ
ее грустный вздох.
— Зови меня просто Мэллори.
— Хорошо, это Мэллори? — брякнул он, чуть было не рассмеявшись в
трубку.
— Да, это Мэллори, — решила она поддержать его шутливый тон.
— Извини меня ради Бога, — неуклюже оправдался Гарри. — Я
сначала набрал номер, а уж потом только посмотрел на часы. Мне очень жаль. Я
часто теряю ощущение реального времени.
— Ничего страшного, — послышался в трубке ее мягкий голос. —
Не так уж сейчас и поздно. Просто я сегодня решила лечь пораньше, вот и все.
— Я прослушал автоответчик.
— Правда? — ехидно переспросила она. Гарри понял ее тон и отметил
остроту ума.
— Да, но дело вовсе не в том, что я еще способен слышать, а в том, что
твое пожелание, к сожалению, оказалось слишком лаконичным.
— Это мой стиль.
В трубке послышался легкий смешок.
— Интересно, какие ощущения обычно испытывает женщина-энигма? — не
без лукавства спросил Гарри.
— Энигматические, если говорить коротко, — снова отшутилась
Мэллори и рассмеялась. — Что же до цветов, то они были прекрасны.
Кстати, откуда ты узнал, что я обожаю сирень?
— Я не знал этого, но очень рад, что угодил тебе. Просто мне
показалось, что они подходят тебе больше, чем что бы то ни было. Они свежие,
хрупкие и красивые; как весна.
— Похоже, в тебе пробудился поэтический талант, детектив.
— Мы же договорились, меня зовут Гарри, — напомнил ей он. — И
потом, ты что, не знала, что можешь пробудить в мужчине поэтический дар?
— Или музыкальный, — смеясь, добавила Мэл. — Не стану
скрывать, мне очень понравился Элгар.
— Еще бы, это же вершина романтической музыки.
— Следовательно, ты тоже, Гарри, в высшей степени романтическая натура,
не так ли? Или я ошибаюсь?
Гарри улыбнулся, представив Мэллори в постели.
— Возможно, хотя в это, вероятно, трудно поверить. Очень надеюсь, что
ты позволишь мне показать, до какой степени романтической может быть моя
тонкая и ранимая душа. Кстати сказать, я мог бы сделать это, скажем, завтра
вечером.
Мэл надолго умолкла, размы
...Закладка в соц.сетях
