Жанр: Мемуары
Солдат трех армий
...у вы и многие другие боевые офицеры поступили на
службу в бундесвер? Как могли вы после опыта, полученного в войне, снова предоставить себя
в распоряжение подобной организации?
Если обратиться с этим вопросом к десяти различным офицерам бундесвера, то -
предположительно - были бы получены десять различных ответов, потому что у каждого
могли быть свои мотивы. Однако все они единодушно утверждали бы, что стали солдатами
только для того, чтобы защищать Федеративную республику. Вряд ли кто-либо из них
признался бы, что его привлекает мысль о возможности реванша, о том, чтобы смыть позор
поражения, конечно "незаслуженного". Тем не менее офицеры бундесвера всецело
поддерживают территориальные претензии правительства ФРГ; в конечном счете возникает то
же противоречие, которое существует между этими территориальными требованиями и
постоянными заверениями о желании достигнуть мирного соглашения с восточными соседями.
Потому я не был в состоянии дать исчерпывающий ответ на вопрос, поставленный д-ром
Корфесом, а тем более ответить за других. Я мог лишь объяснить свои собственные мотивы, но
допускаю, что мой ответ выражает и настроения многих других офицеров. - Сначала я не
считал бундесвер таким же политическим орудием, с каким я имел дело во время моей прежней
службы в армии. Упор делался на оборону. Если я признаю за каждым государством право на
оборону и считаю долгом каждого гражданина участвовать в деле обороны, то с тем большим
основанием я, естественно, считаю, что долг бывшего офицера служить обороне, отдав ей свои
профессиональные знания. Подобная точка зрения была не только моей ошибкой, ее совершали
и многие другие офицеры.
Мы не видели, какова система, мы видели только стоящие перед нами задачи. Другая
ошибка связана с 20 июля 1944 года. Этот день теперь празднуется в бундесвере как день
выступления против Гитлера. При этом поминают лишь тех участников событий 20 июля,
которые стремились добиться смены руководства. Эта смена, то есть устранение Гитлера,
должна была бы привести к перемирию на Западе и к победоносному продолжению войны на
Востоке. Настоящая революция не могла бы произойти на этой почве. Вместе с тем в
бундесвере замалчивалась роль той группы, которая искала связи с движением Сопротивления
в стране или с Национальным комитетом "Свободная Германия". Эта сторона дела мне была
тогда не известна. Когда бундесвер дал положительную оценку событиям 20 июля, я усмотрел в
этом начало нового курса и поверил в демократический характер этой армии.
Многие офицеры бундесвера и сейчас отмежевались бы от Гитлера, если бы спросили их
мнение. Вы, пожалуй, получили бы аналогичные ответы, даже если бы вы организовали опрос
участников традиционных встреч бывших военнослужащих вермахта. Характерный прием этой
псевдодемократии - отмежевываться от Гитлера на словах, а на деле преследовать те же цели,
что и он. Все это может служить еще одним доказательством того, что и раньше, как и теперь,
суть не в личности Гитлера. Гитлер стал лишь тем, чем он должен был стать, стал таким, каким
сделали его мы. Германскому империализму нужен был такой Гитлер, или Майер, или Шульц.
Мы сами создали манекен, который стал персонифицированным воплощением наших
представлений о "непогрешимости" наших потребностей в фюрере, в "вожде". Тем сильнее
было разочарование, когда этот "фюрер" оказался зауряднейшим смертным, да еще
выяснилось, что он подставная фигура, орудие сил, действующих за кулисами. Ошибка,
распространенная в Западной Германии, да и моя ошибка заключалась в том, что мы
вообразили, будто со всеми опасностями покончено, раз покончено с Гитлером. Бундесвер,
который отвергает Гитлера и даже возложил на него всю ответственность за войну и за все
поражения, - такой бундесвер, думали мы, никогда не станет армией, служащей агрессии. Вот
почему мы, бывшие офицеры, вернулись к своей профессии.
Д-р Корфес поддержал меня в намерении рассказать обо всем, что мне довелось испытать
в трех армиях. Я заявил ему, что буду описывать все события так, как я их когда-то
воспринимал, не пытаясь дать обобщенное описание событий и атмосферы на всех участках
фронта. Я был бесконечно далек от того, чтобы стремиться приукрасить свою "биографию". Я
подвел черту под прошлым, к чему побудило меня понимание сегодняшних событий. Но я не
хотел, оглядываясь на прошлое, казаться ни умнее, ни сознательнее, чем я тогда фактически
был. Я хотел писать о том, что я сам пережил, в надежде, что таким образом мне удастся
воплотить типичное, чтобы можно было уловить суть событий но их внешним проявлениям.
Особенное значение я придавал тому, чтобы показать, как употребляли во зло
самоотверженность и готовность к самопожертвованию наших солдат. Далее, я хотел доказать,
что все три армии отличались только по форме, но не по духу. И вот я стал делать первые
записи, основываясь пока только на своей памяти. 16 и 17 июня 1962 года в Берлине
происходил национальный конгресс, на который я был делегирован, как и профессор д-р
Вальтер Хагеман, переселившийся в ГДР на год позднее меня, а также бывший депутат
бундестага Шмидт-Виттмак и бывший министр в Нижней Саксонии д-р Тереке; этот
национальный конгресс явился важнейшим событием в моей новой жизни в ГДР.
Незабываемое впечатление произвела на меня встреча с писателем Корольковым из
Москвы. У нас состоялся многочасовой разговор в пресс-клубе в Берлине, и тут мы вдруг
установили, что во время войны оба мы находились в Волхове, между Москвой и Ленинградом,
стояли на позициях прямо друг против друга в один и тот же момент. Корольков не проявил ни
малейшей антипатии. Он только проникновенно сказал:
- Мы стреляли друг в друга, а теперь вот разговариваем как друзья. Надо, чтобы люди
всегда разговаривали между собой, и тогда им не придется стрелять друг в друга!
Такую же позицию занимали все советские офицеры, с которыми мне пришлось
встречаться. В их словах чувствовалась твердая решимость во что бы то ни стало сохранить
мир.
Постепенно предубеждения против Советского Союза, от которых я не мог долгое время
освободиться, сменились доброжелательным интересом ко всему, что я узнавал о Советском
государстве и его гражданах. Я стал членом Общества Германо-советской дружбы, мне
становилось все яснее, что дружба с этим народом - жизненная необходимость для всей
немецкой нации и что именно гражданин Германской Демократической Республики должен
считать своим важнейшим делом укрепление этой дружбы.
Мне часто представлялась возможность, выступая перед солдатами, унтер-офицерами и
офицерами Национальной народной армии, рассказывать о моем жизненном опыте, и в первую
очередь об опыте, полученном мною в бундесвере, и о мотивах, побудивших меня перейти в
ГДР. Я посетил также Академию имени Фридриха Энгельса в Дрездене, и мне подумалось
тогда, что боннские генералы трезвее бы смотрели на вещи, если бы узнали, какую высокую
военную квалификацию приобретают офицеры ННА, и если бы эти генералы ознакомились с
духом Национальной народной армии, которая готова и способна в любой момент защитить
свое государство и его граждан.
Затем мне дали возможность наблюдать маневры "Квартет" и видеть, как под
превосходным командованием и с величайшей точностью решались все поставленные задачи,
причем солдаты не просто исполняли приказы, но продумывали их. Я был, например,
свидетелем того, как солдаты сами предлагали своему фельдфебелю переменить позицию на
лучшую, хотя перемена позиции требовала от них значительных усилий. С волнением
наблюдал я, как восторженно и сердечно встречали жители в районе маневров войска ГДР,
СССР, ЧССР и Польской Народной Республики. Это было наглядным доказательством того,
что здесь происходили учения народных армий, готовых к защите своих социалистических
стран.
Я встречал и таких людей, которые при всем своем желании жить и трудиться в мире
порой не разбирались в некоторых существенных вопросах и пришли к неверным выводам. Так,
я познакомился с некоторыми старыми коммунистами, которые ошибочно считали, что нам не
нужна армия. Я разговаривал и с такими юношами, которые считали, что армия проживет и без
них, и предпочли бы восемнадцать месяцев учиться, но не служить солдатами. Так, однажды
после моего доклада один студент опросил, как обстоит дело в Западной Германии с теми, кто
отказывается идти в армию. Мне было ясно, что здесь не следует ограничиваться только
ссылкой на принципиальное различие между обоими германскими государствами. Молодежи
особенно свойственно добиваться точных ответов, и она имеет на это право, потому что ей
предстоит завтра строить наше будущее. Я по-своему попытался дать такой точный ответ:
- Всякий, кто хочет работать или учиться, должен быть твердо уверен, что ему в этом не
помешают. Такую уверенность ему может дать только существование обороноспособной
армии. Но никто не вправе претендовать на безопасность, если сам не вносит свой вклад в это
дело. Равные права - стало быть, и равные обязанности. Что же касается вашего вопроса
относительно отказа от службы в армии, то и эта проблема может служить типичной
иллюстрацией противоречий, присущих ФРГ. Молодой гражданин Федеративной республики
может обратиться с ходатайством об освобождении от военной службы по религиозным или
иным основательным соображениям. Тогда он предстает перед комиссией, которая задает
вопрос, стал ли бы он защищать свою мать, если бы кто-нибудь на нее напал. Если он ответил
утвердительно, то его ходатайство отклоняется. Я нахожу, что такая процедура не только носит
недостойный характер, но и игнорирует существо дела.
Каждый юноша встанет на защиту своей матери, но само сравнение - порочно. Кто
может дать гарантию гражданину ФРГ, что его призывают в бундесвер действительно ради
защиты его матери и тем самым всех матерей в стране? Откуда он может знать, действительно
ли наступила так называемая необходимость в обороне, когда ему дается приказ маршировать
на фронт? Он в состоянии сослаться на исторические аналогии, но в таком случае его отказ от
службы уже становится политическим решением, а такое право за ним не признается.
Ходатайство отклоняется, и юноша вынужден служить в бундесвере. На одной стороне
находятся те силы, которые определяют политический курс в ФРГ, - крупные
предприниматели, заинтересованные в соответствующем развитии событий, и старые офицеры
генерального штаба, которые уже помогли начать и проиграть одну, а может, и две войны. В
ином лагере находятся рабочие и крестьяне, которые никогда не могут быть заинтересованы в
войне, - они ничего не могут приобрести в ней, но могут все потерять. Из этого очевидно, кто
стремится к завоеваниям, а кто занят только обороной. Молодой гражданин ГДР видит воочию:
его коренные интересы требуют, чтобы его государство было сильным в военном отношении и
неприступно для агрессора.
Студент выслушал мои разъяснения. Подумав с минуту, он задал мне новый вопрос:
- Вы сказали раньше, что наша потребность в войнах полностью удовлетворена. Но ведь
вы гражданин нашего государства. Как вы поступите, если случится война?
Станете ли вы стрелять в солдат бундесвера?
В некоторых случаях люди предполагают, что вопросы, которые задает молодежь, носят
провокационный характер. В действительности же молодежь всегда стремится иметь обо всем
ясное и точное представление, и это хорошо. Мы прежде почти никогда не имели права
спрашивать. Более того, нас так воспитывали, чтобы даже самые преступные приказы мы
выполняли не задумываясь. Через всю мою книгу проходит красной нитью констатация того
факта, что я много лет в критические, переломные минуты жизни слишком редко ставил
вопросы не только перед другими людьми, но даже перед самим собой. Именно то, что я мало
задумывался над смыслом и целью моих действий в качестве солдата трех армий и не старался
получить исчерпывающий ответ на встающие вопросы, именно это и было важнейшей
причиной того, что я трижды избирал путь, на который меня толкали губители нашего народа,
и сравнительно поздно обрел свою подлинную политическую родину, где от меня как раз и
требуется, чтобы я спрашивал и мыслил. Быть может, многое сложилось бы иначе, если бы мы
имели право спрашивать и этим правом пользовались. Во всяком случае, я всякий раз радуюсь,
когда молодые люди задают вопросы.
Итак, я ответил на вопрос, заданный студентом:
- Я гражданин Германской Демократической Республики. Тот, кто нападает на это
государство, нападает и на меня. Я буду содействовать защите ГДР там, где это будет мне
поручено. При этом совершенно безразлично, откуда будет совершено нападение. Если
грабитель попытается ворваться в мое жилище, я не стану его подробно расспрашивать, откуда
он происходит, из Котбуса или Ганновера, и какой он национальности. Я веду борьбу против
всякого нарушителя мира.
Я счел тогда излишним, отвечая на вопрос, приводить и другие доказательства, хотя имел
такую возможность. Я мог бы, например, указать на различные приемы тайной войны. Сразу
после переселения в ГДР я стал мишенью открытых и замаскированных атак противника. Враги
пускали в ход всяческие уловки, чтобы заставить меня вернуться в ФРГ. Каждую ночь
раздавались телефонные звонки и на другом конце провода звучали оскорбления и угрозы. То
были булавочные уколы, приемы психологической войны. 13 августа враги мгновенно
прекратили свои бесплодные усилия. До этого дня было нетрудно продолжать примитивную
игру. Когда же была обеспечена неприкосновенность нашей государственной границы,
прекратились и попытки подстроить автомобильную катастрофу, как пытались однажды, когда
неизвестные испортили тормоза моей машины и я чуть не разбился о дерево.
Однако противник не отказался и от других попыток меня "уломать". Я знал об этих
уловках и подготовился к ним.
К сожалению, моя жена не могла или не хотела в этом разобраться. Единственная
избалованная дочь в так называемом порядочном семействе, она была воспитана в строгом
консервативном духе; ей были чужды и моя новая деятельность и самая жизнь в ГДР, и она не
пожелала ходатайствовать о принятии ее в гражданство ГДР.
Она не выразила ни разу ни единым словом одобрения моим передачам или статьям.
Она не проявила никакого сочувствия, когда я с гордостью и радостью сообщил, что
директор германского телевидения и радиовещания вручил мне "Серебряный лавр" и когда
через некоторое время я получил медаль "За отличные достижения". Она считала нужным
отвергать все, что имеет отношение к ГДР, следовательно, создавала для противника повод для
продолжения интриг, которые в конечном счете были направлены к тому, чтобы подорвать мои
позиции как гражданина Германской Демократической Республики.
Тщетно старался я убедить жену, что нашу семью - у нас тем временем появился еще
маленький Михаель - ждет в ГДР счастливая жизнь. Напрасно я просил ее помогать мне в
работе. Эта отличная секретарша равнодушно наблюдала, как я ночи напролет просиживал за
машинкой и переписывал свои комментарии и рукописи. Моя жена не внесла в эту работу ни
одной мысли, ни одной строки. Она не желала служить нашему делу.
Мы вели нескончаемые, бесплодные споры. Жена была неисправима. Переубедить друг
друга мы были бессильны и стали чужими. Когда создалось такое положение, которое уже
нельзя было больше переносить, компетентные органы нашей республики летом 1965 года
удовлетворили ходатайство моей супруги о разрешении вернуться в Западную Германию; мы
расторгли наш брак.
Я добровольно связал свою судьбу с Германской Демократической Республикой и не
ошибся в этом. Я убежден, что существование и развитие Германской Демократической
Республики будет все больше влиять на ход событий и в Федеративной Республике Германии.
Ведомство по охране конституции - служба безопасности ФРГ.
Affenfett - буквально "обезьянье сало" - шутливое название маргарина (берл. арго).
Охотничью шляпу с кисточкой из щетины сбоку тульи часто носили немцы-националисты.
"Земля франков" (Das Land der Franken) - традиционное название Франконии, где жило воинственное
германское племя франков, покорившее в V веке галлов. Ныне входит в состав земли Бавария (ФРГ).
Аскари - африканские солдаты бывших германских колоний в Африке.
Лейтен (Лютин) - город в Силезии (ныне в Польше), где войска прусского короля Фридриха II разбили 7
декабря 1757 года австрийскую армию, после чего Пруссия закрепила за собой захваченную ею у Австрии
Силезию, исконную польскую землю.
Dolchstosslegende - легенда об "ударе ножом в спину", создана после первой мировой войны. Сущность ее
заключается в том, что, как утверждали немецкие буржуазные националисты, милитаристы и вся буржуазия,
Германия проиграла первую мировую войну только потому, что рабочий класс нанес "фатерланду" удар ножом в
спину, совершив Ноябрьскую революцию.
Веддинг и Кепеник - пролетарские районы Берлина до второй мировой войны.
Гейс - носовой флажок на корабле.
Тирпиц, Альфред (1849 - 1930) - адмирал, принадлежал к реакционным кругам. В годы первой мировой
войны (1914 - 1918) - сторонник, неограниченной подводной войны.
Вирхов, Рудольф (1821 - 1902) - знаменитый немецкий физиолог и антрополог. Один из основателей и
лидеров "прогрессистской партии", стоявшей в оппозиции к Бисмарку.
"Der alte Dessauer" ("старик Дессауский") - Леопольд Дессауский (1676 - 1747).
Блюхер, Гебгарт-Лебрехт (1742 - 1819) - прусский генерал-фельдмаршал, отличился в войнах с
Наполеоном I, в частности в битве под Ватерлоо.
Гнейзенау, граф фон Нейтхардт (1760 - 1831) - прусский фельдмаршал, соратник Блюхера в войне с
французами.
Клаузевиц, Карл (1780 - 1831). - прусский генерал, военный теоретик, автор многих известных
военно-исторических трудов.
Лютцов, Людвиг Адольф Вильгельм (1782 - 1834) - немецкий генерал, участвовал в войне против
Наполеона I, руководил партизанским движением в тылу у французов.
Цитен, Ганс Иоахим (1699 - 1786) - прусский полководец, участник Семилетней войны на стороне
Фридриха II.
Мария-Терезия (1717 - 1780) - императрица так называемой Священной римской империи. Вела
Семилетнюю войну против прусского короля Фридриха II.
Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку (лат.).
Автор в ряде случаев пользуется устаревшими немецкими названиями вместо современных польских.
Шарлоттенбург - район Берлина.
Немецкая пословица, аналогичная русской: "Худое споро, не сорвешь скоро"
Автор снова употребляет немецкие названия польских городов.
В западной части Берлина проживала буржуазия.
Хорст Вексель - штурмовик, морфинист и бандит, погибший в пьяной драке. Гитлеровцы сделали его
"святым"; в его честь и был написан гимн штурмовиков.
МОК - Международный олимпийский комитет.
Бабельсберг - пригород Потсдама, где находилась крупная киностудия.
Польский коридор - узкая полоса польской территории между нижним течением Вислы и бывшей прусской
провинцией Померания. Был создан Антантой по Версальскому мирному договору. Типичное порождение
империалистической политики с целью поддержания очагов напряженности между государствами.
Представители старых офицерских фамилий.
Речь идет о чудовищной провокации, подготовленной гитлеровским правительством. Немецкие солдаты,
переодетые в польскую форму, инсценировали нападение на немецкую радиостанцию в Глейвице. Так был создан
"повод" для агрессии против Польши.
Пункт, где развернулись тяжелые бои.
Война окончена! (фр.)
"Морской лев" - так был зашифрован немецкий план высадки в Англии.
Кайзершмаррен - австрийское и баварское кушанье, похожее на запеканку.
"Ковентрировать" - от названия английского города Ковентри, который был подвергнут разрушительной
бомбардировке.
Mare romanum - Средиземное - внутреннее море Италии.
Речь идет о присоединении указанных стран к державам фашистской "оси" продажными буржуазными
кругами.
Динабург - Двинск.
Автор имеет в виду самолеты "По-2"
Курфюрстендамм - улица в Западном Берлине.
Петергоф - прежнее, до 1944 года, название города Петродворец.
В 1940 году голландский город Роттердам был зверски разрушен фашистской авиацией, погибли десятки
тысяч мирных жителей.
Resistance - движение Сопротивления.
Своеобразную механику храбрости, приведенную автором, разумеется, можно отнести только к солдатам
фашистской армии, к армии захватчиков и поработителей. Массовый, осознанный героизм, какой проявили
солдаты и офицеры Советской Армии в годы Великой Отечественной войны, бессмертные подвиги Александра
Матросова, Николая Гастелло, Виктора Талалихина и тысячи подобных подвигов питались беззаветной любовью к
своей Советской Родине, великой освободительной миссией Советской Армии и всего советского народа,
спасшего человечество от фашистского порабощения.
Манштейн - гитлеровский фельдмаршал, автор нашумевшей книги "Потерянные победы", в которой он
пытался свалить всю вину за поражение Германии на "дилетанта Гитлера" и оправдать разбойничий поход
гитлеровского вермахта на Советский Союз.
В декабре 1812 года во время отступления Наполеона близ литовского города Таураге была заключена
конвенция между генералом Дибичем и прусским генералом Йорком. Отряд Йорка, входивший в армию
Наполеона, был объявлен нейтральным.
Герделер - бывший обер-бургомистр Лейпцига, один из организаторов заговора против Гитлера. В случае
успеха покушения должен был возглавить новое правительство Германий, которое планировало прекращение
войны на Западе и продолжение ее на Востоке против Советского Союза.
Вервольф - оборотень (нем.).
План Маршалла, автором которого был государственный секретарь США Джордж Маршалл, был разработав,
в частности, с целью восстановления западногерманской военной промышленности.
"Хорн-линие" - гамбургская пароходная компания.
Полковник Штауфенберг - участник заговора 20 июля 1944 года. Подложил бомбу в убежище, где
находился Гитлер. Был казнен.
"Zugeroaster", на баварском наречии "zugereister", - заезжий, чужак.
Баварское произношение слова политика.
Так реакционные круги ФРГ именуют ГДР.
Под словом "Knigge" обычно подразумеваются правила хорошего тона; происходит от фамилии немецкого
писателя фон Книгге, Адольфа Франца Фридриха (1752 - 1796), который прославился сборником афоризмов и
нравоучений "Об обхождении с людьми".
ABC - начальные буквы немецких слов, обозначающих атомную, биологическую и химическую войну.
Ombudsmann - представитель, делегат (шведск.).
Гец фон Берлихинеен (1480 - 1562) - немецкий рыцарь, участвовавший в крестьянской войне в Германии.
Бежал накануне решающего сражения против феодалов.
В данном случав протестант - приверженец протестантской евангелической церкви.
См. главу "Единичное явление?".
Бруно Винцер: "Солдат трех армий"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
