Жанр: Мемуары
Мата хари
...1-1912 годах сторонник проведения
миролюбивой политики по отношению к кайзеровской Германии, был вынужден после
войны держать ответ перед политическим судом Сената за предполагаемые контакты с
противником. Следствие против Кайо вел в 1920 году судебный следователь третьего
парижского военного суда Пьер Бушардон, который вел расследование и по делу Мата
Хари.
Разросшаяся в Европе шпионская истерия получила особый акцент в связи с
подозрениями, выдвигавшимися против женщин. В Великобритании не в последнюю
очередь именно писатели, посвятившие себя жанру шпионского романа, стали
раздувать представление о немецких нянях, медсестрах, официантках и школьницах,
добровольно после 1914 года начавших служить кайзеру. Но и в Германии страх
перед женщинами-шпионками был велик. Один сотрудник германской разведки по имени
Феликс Гросс хвастал в своих мемуарах, что его организация с 1914 по 1917 годы
внесла в свои досье имена многочисленных русских шпионок, среди них две великие
княжны, 14 принцесс, 17 графинь и многие другие дамы из русского дворянства, а
также жены министров, послов и ученых. К этому, несомненно, добавился и
сексуальный элемент "шпионки-соблазнительницы" (Джули Уилрайт): загадочная
иностранка, расчетливая куртизанка как образ, противопоставляемый жертвующей
собой супруге и верной солдатской невесте. Уже в 1909 году майор Джеймс Эдмондс,
отвечавший за контрразведку в британском Военном министерстве, указывал в одном
внутреннем документе на то обстоятельство, что "использование со стороны немцев
женщин для получения разведывательной информации очень велико", и что немцы
массово пользуются "горизонтальными профессионалками" (т.е. проститутками).
Зато первый руководитель британской Секретной Службы (позднее МИ 5) сэр Вернер
Келл, организация которого во время получала в среднем по 300 сообщений в день
от бравых земляков, доносивших на подозрительные "немецкие шпионские действия",
в том числе достаточно часто и на женщин, относит особую склонность женщин к
шпионажу полностью к писательским фантазиям:
- Женщины не способны быть профессиональными сотрудниками разведывательных
служб. (...) Они могут быть лишь успешными наводчиками, знающими нужных людей,
вербовщицами или обучать агентов в не связанных с техникой вопросах. Правда,
книга Вернона Келла (Intelligence in War. Lecture Notes) вышла только в 1934 г.
Голландец Оресте Пинто, который в Первую мировую войну был французским агентом,
а во Вторую стал известным контрразведчиком, написавшим после нее интересные
работы о шпионаже, тоже очень низко оценивал в книге "Spycatcher Omnibus" (1952)
эффективность женщин как агентов и шпионов, за одним исключением: - Жизнь в
чрезвычайно тяжелой психологической ситуации часто приводит к тому, что женщинашпионка
поддается своим чувствам. (...) Мужчина с самообладанием никогда не
позволит своему сексуальному поведению оказывать влияние на работу, которую он
выполняет. Он может заниматься сексуальными авантюрами, но не будет подчиняться
своим эмоциям. Среди женщин только проститутки могут вести себя так, но
проституткам доверять нельзя. Потому из них никогда не выйдет надежных агентов.
Женщины могут влюбиться именно в тех мужчин, за которыми они шпионят, таким
образом, они переходят на сторону врага и уносят с собой всю информацию,
полученную ими для решения их задач (...) Женщины уже по самой своей природе не
пригодны к шпионажу.
Во время Первой мировой войны разведывательная организация в Париже, в которую
входил Пинто, "Второе бюро", пришло в случае Мата Хари к совершенно иной оценке,
которая и определила ее судьбу: и куртизанка, занявшаяся шпионажем, может быть
очень эффективной агенткой на службе иноземной державы.
В начале декабря 1915 года Мата Хари покинула свою нидерландскую родину чтобы
отправиться во Францию единственно возможным и очень сложным морским путем через
Англию и Испанию. Британские власти, которым она 3 декабря в Фолкстоне заявляет,
что собирается посетить Францию для решения своих личных вопросов, были
совершенно не удовлетворены ее противоречивыми ответами. Она получила разрешение
на продолжение поездки, но одновременно полиция заявляет, что при следующей
попытке "мадам Зелле" не получит "разрешения на въезд в Соединенное
королевство". Это был первый раз, когда власти воюющей страны официально
обратили внимание на Мата Хари, за ним последуют другие.
Во время своего пребывания в Париже Мата Хари с сожалением заметила, что война
изменила город и людей. Пусть вокруг было полно вернувшихся в отпуск с фронта
офицеров, жаждущих наслаждений и готовых заплатить за быстрые любовные
приключения, но о продолжении карьеры танцовщицы ей нельзя было и мечтать.
Французская полиция обращает на нее внимание как на "подозрительную бельгийку"
(!), но посланные по ее следу сыщики приходят к выводу, что когда-то всемирно
известная танцовщица и бонвианка ведет тут "обычную мелкобуржуазную жизнь".
Разочарованная Мата Хари уже в конце декабря возвращается в Гаагу.
24 мая 1916 года она отправляется в свое второе за время войны путешествие в
Париж. Теперь ее маршрут проходил через Виго и Мадрид, где она несколько дней
прожила в фешенебельном отеле "Ритц". По всей видимости, она уже тогда была
"шпионкой Германского рейха", как утверждал французский обвинитель на ее
процессе в 1917 году. В апреле Мата Хари познакомилась в Гааге с немецким
консулом в Нидерландах Карлом Крамером, который, как выяснилось позднее,
сотрудничал с секретной службой полковника Вальтера Николаи. Мата Хари сама
признала, что Крамер предложил ей оплатить ее долги, он сразу дал ей аванс в 20
тысяч франков. За это ей нужно было продолжить свою предшествующую жизнь: -
Путешествуйте, привозите нам новости! Якобы она уже в это время - в любом
случае, так предполагало обвинение - получила свой кодовый номер Х-21. Возможно,
Мата Хари еще не поняла значение своего соглашения с Крамером, тем более что
немецкий консул не потребовал от нее ничего нового. Напротив: она привыкла, что
ее постоянно финансировали богатые мужчины и к ее талантам, несомненно,
относилось умение вести беседы и рассказывать истории - или, при необходимости,
их выдумывать.
Путешествие Мата Хари через Испанию в Париж вызвало подозрения Второго бюро,
которое с 1914 года отвечало во Франции за разведку и контрразведку. Его
руководитель с 1915 года капитан Жорж Ладу, пишущий на военные темы журналист и
издатель газеты "Радикал", бывший выпускник военной академии Сен-Сир, кроме
всего прочего - протеже главнокомандующего генерала Фоша. Второе бюро в то
время, как и большинство секретных служб в начале своего существования
представляло собой странное, временами забавное, почти любительское учреждение.
Почетные агенты из различных слоев общества, среди них немало художников и
актеров, затем профессиональные военные и полицейские смешались в нем как в
калейдоскопе, сам их шеф - полный фантазий и не без тщеславия, очевидно
ожидающий большого признания, как своей персоны, так и возглавляемой им этой
новой и дорогостоящей организации.
Ладу направляет для слежки за Мата Хари двух своих агентов. Те наблюдают за ней
несколько месяцев подряд и днем и ночью. Составленное на основе их донесений
досье регистрирует почти всех ее посетителей с 18 июня 1916 года по 13 января
1917 года, ее телефонные звонки, всех, с кем она переписывалась, покупки и
поездки. Так у Второго бюро появляется портрет проститутки или бонвианки с
международным флером, живущей, несмотря на войну, на широкую ногу и вращающуюся
почти исключительно среди офицеров. Предъявленное на процессе описание ее
передвижений и встреч называет в числе гостей Мата Хари в августе 1916 года
среди прочего: французского лейтенанта "около тридцати лет, в пехотном мундире",
барона Роберта (Анри) де Маргери, двух ирландских офицеров Джеймса Планкетта и
Эдвина Сесила О`Браейна, "двадцатилетнего ирландского офицера". Джеймса Стюарта
Фернье, бельгийского генерала Баумгартена и "одного британского капитана". Когда
на процессе ее спросили, почему она общалась почти исключительно с военными,
которые могли давать ей сведения о перемещениях войск и военных планах, Мата
Хари с потрясающей откровенностью ответила: - Я люблю офицеров. Я любила их всю
жизнь. Я лучше буду любовницей бедного офицера, чем богатого банкира. Мое самое
большое наслаждение - спать с ними, не думая о деньгах. Еще я люблю сравнивать
разные нации. Кроме того, все эти господа заботились обо мне, и я говорила им
"да" от всего сердца. Они уходили от меня удовлетворенными, ничего не говоря мне
о войне.
Конечно, это не вся правда. Еще больше, чем бедного офицера, любила Мата Хари
офицера богатого, гарантировавшего ей безоблачное будущее. Но настоящая шпионка,
знакомящаяся с военными ради получения информации о текущем положении на фронте,
о военных планах или даже о настроениях на фронте, поступала бы совсем подругому.
Она не позволила бы, чтобы любовные приключения мешали ее
профессиональной деятельности и вообще поставили бы ее под сомнение. Большую
любовь Мата Хари зовут Владимир (Вадим) Маслов, с которым она впервые
встретилась в конце июля 1916 года. Ему был 21 год. Он был красивым и сильным
капитаном особого полка российской армии, участвовавшего в битве при Шампани. Во
время второй их встречи всего через несколько дней после первой, "Вадим" уже
тяжело ранен и направляется в лазарет. После немецкой газовой атаки он ослеп на
левый глаз, и у него повреждены легкие. Для выздоровления его направили в
клинику в Виттель у подножия Вогезских гор. Мата Хари безуспешно пыталась
добиться у ряда высокопоставленных чиновников разрешения на поездку к "Вадиму" в
клинику, находящуюся в запретном военном районе.
На это время припадает и ее первая встреча с Жоржем Ладу. Мата Хари надеялась,
что он поможет ей с пропуском в Виттель. Шеф Второго бюро позднее опишет свою
встречу с ней в мемуарах ("Les chasseurs d'espions: comme j'ai fait arreter Mata
Hari"). Мата Хари - согласно Ладу - откровенно признала свое сотрудничество с
немецкой разведкой еще в начале их разговора, что имело вид такого свободного
диалога между шпионкой и контрразведчиком:
Мата Хари: - Эта идиотская игра должна, наконец, закончиться. Или я опасна и вы
должны выслать меня из Франции, или я просто милая, безопасная женщина, которая,
оттанцевав всю зиму, хочет пожить в спокойствии.
Ладу спросил ее, не хочет ли она сослужить Франции "большую службу".
Мата Хари: - Об этом я никогда не думала.
Ладу: - Вы, конечно, очень дороги.
Мата Хари: - Вы можете исходить из этого.
Ладу: - Как вы думаете, сколько стоит такая работа?
Мата Хари: - Очень много или совсем ничего.
Ладу: - Подумайте об этом. Посмотрите, сможете ли вы что-то сделать для нас. Я
дам вам пропуск в Виттель. Только обещайте мне не соблазнять французских
офицеров. (...) Какое бы решение вы не приняли, как только примете его, посетите
меня снова.
Что бы ни думать о представленном Ладу в своих вышедших в 1932 году
воспоминаниях, несомненно, написанных во многом ради самооправдания, описании
этой странной беседы, ясно, что эта встреча во Втором бюро в августе1916 года -
по крайней мере, с точки зрения самой Мата Хари - стала фундаментом для ее
дальнейшей карьеры официально признанной французской разведкой немецкофранцузской
"двойной шпионки". И получение желаемого пропуска она тоже
восприняла как подтверждение того, что она теперь работает "на Францию". Нет
документов о том, что обсуждалось этими двумя людьми, чьи черты характера в
разных описаниях и биографиях показывают немало сходства, на этой и последующей
встречах. Решающим стимулом для Мата Хари послужить французской стороне была
хроническая нужда в деньгах и расплывчатая надежда избавиться, хотя бы частично,
от своих долгов с помощью французской разведки. Ладу позднее называл сумму в
один миллион франков, которую Мата Хари после поездки в Виттель потребовала от
него для ее будущей шпионской деятельности. За это Мата Хари даже предложила
встретиться со старшим сыном Кайзера, кронпринцем Вильгельмом, в его штабе
(Группа армий "Германский Кронпринц") в Стенэ (к юго-востоку от Седана): - Я уже
была его любовницей и, стоит мне захотеть, я всегда смогу его увидеть.
Упоминание Ладу о связи Мата Хари с сыном германского Кайзера является, как
нетрудно догадаться, его выдумкой постфактум. Мата Хари не была знакома с
немецким кронпринцем, и, насколько известно, никогда не была в сексуальных
связях ни с одним членом германского императорского дома. Но и она на процессе
подтвердила, что запрашивала один миллион франков. Ладу, конечно, не откликнулся
на это из ряда вон выходящее финансовое требование, но и не отверг его сразу,
зато призвал Мата Хари: - Поезжайте в Бельгию. Вы получите 25 тысяч франков за
каждого изобличенного агента противника.
Шеф Второго бюро объяснял потом то, что он так просто отпустил Мата Хари, тем,
что он хотел подготовить для подозреваемой ловушку; он-де видел в ней всегда
лишь "добровольную помощницу", но никак не действующую для Франции "разведчицу".
Но, во всяком случае, Ладу в конце следующей их встречи 20 сентября передал ей
список имен контактных лиц в оккупированной немцами Бельгии, работающих на
Францию, и он же обучил ее обращению с симпатическими чернилами. И то, и другое
- очень необычно для поведения профессионального охотника за шпионами, который
якобы с самого начала был убежден в правильности своих подозрений в адрес этой
"шпионящей для Германии бонвианки", как он неоднократно подчеркивал
впоследствии. По совету Ладу, Мата Хари должна была вначале вернуться в Гаагу,
чтобы подождать новых инструкций из Второго бюро.
Последовавшие за этим месяцы стали решающими для дальнейшей судьбы реальной или
самозваной "двойной шпионки". Так как Мата Хари не получила никаких конкретных
шпионских заданий ни от немцев, ни от французов, она сама проявила инициативу,
делая то, что она делала всегда - и с большим успехом. Она начала встречаться с
известными и влиятельными мужчинами - или с теми, которых считает таковыми. Ее
важнейшее новое открытие - военный атташе немецкого посольства в Мадриде майор
Арнольд фон Калле, который помимо обычных дипломатических сплетен и уже
известных международных слухов сообщил ей о прибытии подводных лодок и об
отсылке немецких и турецких офицеров на контролируемый французами марокканский
берег. Задание офицеров - спровоцировать восстание местного населения против
колониальной администрации. Мата Хари считает эту информацию настолько важной,
что немедленно информирует об этом Ладу. В ответ майор фон Калле узнает от Мата
Хари о том, как страдает население Парижа от тягот войны и о том, что боевой дух
французских войск на третьем году войны никак нельзя назвать лучшим. Начальнику
немецкой разведки в нейтральной Испании эти сведения, как признала Мата Хари на
процессе, обошлись в 3500 песет (около 3000 франков). Но Калле мог почерпнуть
такие же знания из репортажей корреспондентов испанских газет. В это же время
Мата Хари завязывает любовную аферу с военным атташе Франции полковником Жозефом
Данвинем, который отвечает за французскую разведку в Испании. Его она тоже
информирует о шпионских операциях фон Калле. Данвинь высоко оценил ее сведения и
переслал в Париж доклад на семнадцати страницах, не раскрывая свой источник. Оба
господина знают друг друга и прекрасно друг друга понимают.
Самостоятельное и решительное появление Мата Хари в Мадриде в конце осени 1916
года и факт, что она переносит информацию одновременно от постели к постели
укрепляют в разведывательных кругах укоренившееся представление о ней как о
"шпионящей куртизанке". Они явно замечают в этом случае воспринимаемую ими как
некий симбиоз связь сексуальности и предательства. Несмотря на жалкое содержание
обмениваемой информации у них в головах доминирует образ не знающей угрызений
совести, отчаянной и готовой на все шпионки. Миф Мата Хари окончательно вытеснил
реальную личность. При этом на задний план почти полностью отошли другие
обстоятельства этих странных событий в Мадриде: присутствие другой шпионки
Второго бюро в этом городе, которая в одно время с Мата Хари успешно действует в
качестве двойного агента и в немецком списке значится под кодом S-32. Но в
отличие от Мата Хари уроженка Лотарингии Марта Рише (она же Марта Ришар, девичья
фамилия Бетенфельд) получила от Ладу официальное поручение: она искала и нашла
доступ к военно-морскому атташе немецкого посольства Гансу фон Крону. Фон Крон
не только информировал ее о передвижении действующих в Средиземном море немецких
подводных лодок, он даже сообщил ей немецкий шифр для радиопереговоров между
Берлином и Мадридом. Такой же код, который к этому времени уже был удачно вскрыт
британской секретной службой, использовал майор фон Калле для своих телеграмм в
Гаагу, чтобы потребовать денег и инструкции для агента Х-21. Мата Хари не
догадывается, что ее постоянные просьбы к спонсорам в Нидерландах - консулу
Крамеру и барону ван дер Капеллену - немедленно перевести деньги в Гаагу ее
домоправительнице Анне Линтьенс, постоянно прочитываются Вторым бюро в Париже и
систематически интерпретируются не в ее пользу. На ее процессе обвинитель Морне
даже утверждал, что имя домоправительницы всего лишь кодовый псевдоним немецкого
консула и разведчика Крамера.
Положение Мата Хари становится опаснее с каждым днем. Ее проявляемая в течение
всей жизни склонность смешивать факты и фантазии, постоянно корректировать свой
настоящий возраст и придумывать себе разные биографии вызывают у властей все
больше подозрений. Во время недобровольной остановки в Англии - пассажирский
пароход "Голландия", идущий в Амстердам, был задержан британским флотом и
отведен в гавань Фалмут - английские полицейские заподозрили ее в том, что она
на самом деле разыскиваемая немецкая шпионка Клара Бенедикс. Только с большим
трудом после двух недель в лондонском следственном изоляторе ей с помощью
голландских дипломатов удалось доказать, что она на самом деле "Миссис Зелле
МакЛеод"(!). Удивленным сыщикам из Скотленд-ярда Мата Хари помимо прочего
открыла, что она на самом деле французская шпионка, работающая на Ладу и его
Второе бюро. На запросы Скотленд-ярда и нидерландского посольства в Лондоне Ладу
дал отрицательный ответ - арестованная Мата Хари не имеет никакого отношения к
возглавляемой им секретной службе. Напротив, он недвусмысленно подчеркивает, что
считает эту даму немецкой шпионкой. На вежливом языке нидерландских дипломатов
этот судьбоносный для Мата Хари пассаж звучит так: - (...) полученные официальными
путями сообщения из Парижа дают основание предполагать, что миссис МакЛеод
действительно занимается тем, что (французской) полицией рассматривается как
нежелательное занятие. В первый раз Мата Хари не получила разрешения от англичан
на выезд в Нидерланды, но зато она может - вероятно, с особого согласия Второго
бюро - отправиться назад в Испанию. После официального дистанцирования Ладу от
своей "двойной шпионки" ее дальнейшая судьба кажется предопределенной, а арест
(который может произойти только на французской земле) становится лишь вопросом
времени.
Нельзя не отметить, что Мата Хари постоянно игнорировала многочисленные
предупреждения во время своего возвращения - в начале декабря 1916 года из
Англии в Испанию, а затем 2 января 1917 года на поезде из Испании во Францию.
Конечно, она не знает о содержании послания Ладу Скотленд-ярду, где он
отрекается от нее, но ведь обстоятельства ее почти насильственного возвращения
должны были заставить ее задуматься, как и намеки ее друзей -испанцев, что за
нею повсюду следит агент Второго бюро. Полная надежд на то, что ее удачная
агентурная работа в Мадриде очень впечатлила начальника французской разведки, и
доверяя бесчисленным высокопоставленным французским знакомым и любовникам,
всегда помогавшим ей в трудных ситуациях, Мата Хари 3 января возвратилась в
Париж. Но тут она и попала в западню, из которой не было выхода. 13 февраля 1917
года она была арестована в отеле на Елисейских полях и обвинена в "шпионаже и
сотрудничестве с разведкой противника", "в целях поддержки его (военных)
операций". Арест "шпионящей куртизанки" сразу же стал считаться большим успехом
полиции, и с политической точки зрения, он, по меньшей мере, временно, оказался
очень полезным для правительства.
С зимы 1916/17 гг. военное и экономическое положение, и, в первую очередь,
настроения в стране драматично ухудшились. Весной французская армия оказалась в
тяжелейшем кризисе. Ни оборонительные сражения у Вердена с 1915 года с их
огромными потерями, ни британские и французские наступления на Сомме не принесли
желаемого существенного улучшения для французских военных перспектив.
Неподготовленное наступление на Шмен-де-Дам окончилось неудачей. Командующему
генералу Роберу Нивеллю не удалось прорвать немецкие оборонительные линии и
избежать битвы на истощение. В связи с гигантскими потерями в апреле 1917 года
начинаются мятежи в регулярных французских частях, которые быстро
распространяются. Лишь отставка Нивелля в середине мая и подавление бунтов
(драконовскими методами военных трибуналов) сменившим его Филиппом Петэном
консолидировали ситуацию и настроение в армии. Но бурлило и мирное население.
Постоянный продовольственный кризис и галопирующая инфляция привели в Париже, а
затем и в других местах, к первым забастовкам в январе1917 года, которые через
несколько месяцев переросли уже в целое забастовочное движение, перекинувшееся и
на предприятия военной промышленности. В лагере французских правых и
консервативной буржуазии распространяется мнение, что за кампанией неподчинения
в армии и забастовками парижских рабочих стоит систематически направляемое
иностранными агентами движение. Конспиративные предположения и фантазии получили
новый толчок, как непреходящий страх перед иностранными шпионами и внутренними
предателями.
На фоне этих событий и в связи с раздуваемыми прессой сенсационными историями,
создававшими атмосферу ненависти к иностранцам, Мата Хари вряд ли могла
рассчитывать на честный суд. Но получилось еще хуже. Адвокат Мата Хари мэтр
Эдуард Клюне, ее бывший поклонник, был прекрасным специалистом по международному
праву, но не имел опыта процессов, связанных с военными преступлениями. Так что
честолюбивому судебному следователю Пьеру Бушардону оказалось легко запутать
обвиняемую во множестве свидетельствующих против нее противоречий, и таким путем
значительно расширить и укрепить скудную поначалу обвинительную базу. Жорж Ладу,
единственный человек, который мог бы дать подлинно экспертные показания,
предпочел молчать как о своих договоренностях с этой "двойной шпионкой", так и о
вполне банальных результатах ее шпионской деятельности. На в общей сложности 14
допросах Мата Хари, которые провел Бушардон между февралем и июнем 1917 года,
все время речь шла о деньгах, которые она требовала, просила, в которых ей
отказывали или ей переводили - в общем, о деньгах, якобы полученных от немецкой
стороны за агентурную работу.
Это было самым слабым местом у Мата Хари, потому что она никогда не задумывалась
о происхождении поступавших ей денег. Часто ее наивность не знала границ. Майор
Калле однажды затребовал для нее из Берлина десять тысяч франков, сообщила она
следователю, но на самом деле заплатил ей всего 3500 песет, но это был ее
гонорар за предоставленные ему "нежности". Наконец, она подтвердила получение
двадцати тысяч франков от консула Крамера в Гааге, предназначенных для оплаты ее
поездок и получения "полезной информации"; но с другой стороны немцы в августе
1914 года конфисковали в Берлине все ее меховые шубы. Они стоили как раз
двадцать тысяч франков, так что в результате просто была восстановлена
справедливость. После 14 допросов Бушардон уже был убежден, что случай Мата
Хари, как он заметил, является недвусмысленным, практически она взята с поличным
("in flagrante delicto"). В этом случае приговор военного суда мог быть только
одним.
Процесс Мата Хари начался 24 июля 1917 года и проходил, как и все французские
военные суды, за закрытыми для публики дверями. И в парижской прессе появилось
лишь одно короткое сообщение об открытии процесса против "шпионки, танцовщицы
Мата Хари (...), которую обвиняют в сотрудничестве с врагом". Шесть судей военного
трибунала принадлежали к разным родам войск. Защитник мэтр Клюнэ безуспешно
пытается найти свидетелей для защиты. Только два ее бывших любовника, посол Жюль
Камбон и высокопоставленный чиновник министерства иностранных дел Анри де
Маргери, нашли в себе мужество, чтобы лично высказаться в пользу обвиняемой.
Бывший военный министр генерал Адольф-Пьер Мессими, который тоже был в любовной
связи с Мата Хари, сообщил суду в письменном виде, что"она (Мата Хари) не
выманивала у него никакой (военной или политической) информации и не пыталась
этого делать". Но свидетельство Мессими не имело значения, потому что
председательствующий судья Альбер Сомпру отказался назвать имя генерала.
Мата Хари не нашла способа убедить суд в ее невиновности. Она безуспешно
настаивала на том, что ее контакты с немцами были лишь любовными, но не могла
развязать противоречия в ее показаниях об этих краткосрочных, но хорошо
просчитанных и принесших материальную выгоду встречах. Как "международная
женщина" - так назвала себя обвиняемая в одном из выступлений - она не обязана
быть лояльной Франции, и она может иметь друзей и в тех странах, с которыми
Франция ведет войну. Для консервативных судей военного трибунала такое заявление
представляется просто ужасным перед лицом борьбы, которую Франция ведет за само
свое существование как нации. При оценке свидетельских показаний обвинитель
Андре Морне умело приплел это замечание, чтобы еще более очернить обвиняемую.
Одновременно характеристика, данная ей Морне, в наиболее открытом виде
иллюстрирует тот упрек, который предъявило ф
Закладка в соц.сетях
