Аркадий северный две грани одной жизни

МИХАИЛ Шелег
Аркадий СЕВЕРНЫЙ ДВЕ ГРАНИ ОДНОЙ ЖИЗНИ
Москва
Издательство "ННН" 1997
ББК 84 Р Ш42
Ш42
Шелег Михаил Владимирович
Аркадий Северный. Две грани одной жизни -
М: "ННН", 1997.- 416 с: илл.
Эта книга посвящена известному исполнителю блатных песен Аркадию Северному.
Судьба его сложилась трагически. Слава его родилась на домашних подпольных
концертах. В его жизни были взлеты и падения, успехи и неудачи, счастье и горе.
Автор книги, Михаил Шелег, сам певец, по крупицам собрал все, что мог, используя
только рассказы современников и магнитофонные записи Аркадия Северного. В книге
читатель найдет самые известные песни из репертуара Аркадия Северного и много
фотографий.
Ш 4702010202-001 5Ю7(03)-97
ББК84Р
© М.Шелег, 1996
© "ННН", составление, оформление, 1997
ISBN 5-87927-057-2
ОТ АВТОРА
Судьбы артистов разнообразны и неповторимы. У одних путь устлан цветами, они
выступают на самых знаменитых сценах мира, их боготворит публика, им благоволят
сильные мира сего. Они носят шикарные одежды, ездят в шикарных лимузинах, живут
в шикарных апартаментах. Их лелеют, как цветок, и балуют, как ребенка, вальяжные
менеджеры. Их обслуживает армия горничных, парикмахеров, портных, охранников,
водителей. Они капризны и взбалмошны. К этому их обязывает их положение, слава,
успех.
Другие - рабочие лошадки - так никогда и не дождутся своего звездного часа, всю
жизнь прозябают в неизвестности и несут свой крест неудачника. Им редко дарят
цветы, у них нет поклонников, их не приглашают в заграничные турне. И все-таки
они упорно ждут, когда судьба подкинет им шанс. Так, прождав до сорока с
хвостиком, они уходят со сцены. Чаще всего становятся концертными
администраторами (такие администраторы, кстати, самый лютый народ для
артистов!).
Посередине, между первыми и вторыми, разместились середнячки. О них мы не будем
говорить - у них и от тех и от других всего понемножку. Такова несложная
артистическая иерархия, как говорится, на все времена.
Но советская система подарила миру еще один тип артиста - уникальный и
трагический. Где, в какой стране можно встретить такую ситуацию, когда
популярнейшего артиста не снимают в кино, песни его не записывают на пластинки,
а концерты, на которые пришли бы тысячи зрителей, или запрещают, или просто не
устраивают? Где, в какой стране популярнейший артист может умереть в нищете, не
заработав себе даже на приличный костюм? Где, в какой стране мира популярнейший
артист сопьется, так и не дождавшись официального признания? Только в Советской
стране! Об одном из таких артистов я и хочу рассказать, гечь пойдет о знаменитом
певце, исполнителе жанровых, леи называемых блатных песен, Аркадии Северном. К
сожа-х нию" мне не довелось быть с ним лично знакомым. Но в лкэ ра
матеРиала и работы над книгой я встретился с учас И" знавшими его близко и так
или иначе принявшими тстие в его судьбе. Это и коллекционеры магнитофонных сеи,
и музыканты, и артисты, и просто его друзья. Хочу
выразить благодарность Сергею Ивановичу Маклакову, Николаю Резанову, Владимиру
Александровичу Мазурину, Рудоль-j фу Израилевичу Фуксу, Станиславу Николаевичу
Кононову, Юрию Кукину, Станиславу Яковлевичу Ерусланову, Иосифу Щеглову, Дмитрию
Михайловичу Колетину, Леониду Борнео-1 вичу Павлову, Егору Галли, Сергею
Петровичу Соколову (фото), Владимиру Ефимову, Алексею Самохину.
Отдельная благодарность дочери певца Наталии Аркадьевне за честный и
беспристрастный рассказ об отце.
Огромное спасибо всем тем, кто предоставил магнитофон-ные записи из своей
коллекции и уделил мне время!
Вокруг имени популярного артиста обычно возникает много споров и разногласий -
тем более после его ухода из жизни. Всегда найдется человек" который упрекнет
всех, что вот, мол, не уберегли, не досмотрели... Как будто он сам только тем и
занимался, что оберегал покойного от всяких напастей. Однажды на поминках одного
известного певца, который при жизни не отличался пуританством и трезвостью, я
наблюдал такую сцену. За длинным столом разместились люди, пришедшие помянуть
артиста. Здесь были близкие и дальние родственники, школьные и институтские
друзья, соседи. За другой половиной стола расположились коллеги: музыканты,
артисты и концертные администраторы. И вдруг те, что из первой половины, стали
упрекать тех, что из второй: вот, мол, довели покойника до могилы, спаивали его,
отрывали от семьи и т.д. и т.п., короче, заманили хорошего парня в тлетворную
богему-малину. Артистическая братия, в свою очередь, отвечала, что он только в
музыке и находил спасение от житейских склок и что пил потому, что не мог видеть
ваши хари! Поднялся шум, ругань. Все забыли, зачем пришли. И тут поднялась его
вдова, дождалась тишины и сказала: "Все вы сволочи!"
Я не ставлю целью этой книги примирять стороны. Пусть каждый остается при своем
мнении. Аркадий Северный, как все талантливые люди, был непростым человеком,
хотя и отличался мягким и покладистым характером. Я хочу сказать главное: кто бы
в чью сторону ни кивал, кто бы что ни говорил, а любят и помнят люди Аркадия
Северного за его песни, за его талант певца.

И еще я хочу развеять некоторые легенды. А именно: Аркадий Северный никогда не
сидел в тюрьме, как бы ни божились те, которые "помнят его еще по Магадану...".
Аркадий Северный не эмигрант; за границей он вообще не был, а тем более в
Америке, как утверждает Михаил Звездинский на страницах газеты "Русское видео".
Аркадий Северный никогда не сочинял стихов и музыку - он пел песни, сочиненные
другими поэтами и композиторами.
Михаил Шелег
'АРКАДИИ.
/Неверный
ДВЕ ГРАНИ ОДНОЙ ЖИЗНИ
БЛАТНАЯ ПЕСНЯ - ЧАСТЬ НАШЕГО НАЦИОНАЛЬНОГО ДОСТОЯНИЯ
Мы любим петь за праздничным столом! Когда уже торжественная часть застолья
позади, когда покончено с холодными и горячими закусками, когда компания,
подогретая вином, наплясалась под магнитофон и когда душа вдруг захочет песен -
мы снимаем гитару с гвоздя и поем хором. Чаще популярные песни прошлых лет -
сегодняшние песни хором петь нельзя. Вот какая-нибудь дама затягивает: "Ой,
цветет кали-на..." - и весь стол громогласно подхватывает на разные лады: "...в
поле у ручья-а-а!" Первый куплет, как правило, знают все, а потом дама пропевает
всю песню до конца в одиночестве, потому что слов никто не помнит. Далее следует
несколько попыток спеть "Подмосковные вечера", "Катюшу" и "Вологда-гда...", но с
тем же успехом. В итоге консенсус достигается на песенке крокодила Гены - здесь
все поют от души, поскольку слова известны еще с детского садика.
Порой несколько человек знают аккорды, и тогда гитара ходит по рукам. Кто-то
вспомнит старинный романс, кто-то популярную туристическую песенку, а кто-то
даже попытается спеть "под Высоцкого". И тут непременно последует просьба с
дальнего конца стола: "Толик, спой блатняк!" И Толик под нехитрые три аккорда,
придав своему лицу насколько возможно "хулиганское" выражение, хрипловато
затянет: "Когда качаются фонарики ночные..."
Почему песни на уголовно-воровскую тематику называют блатными, догадаться
несложно. Слово "блат" означает все, что связано с преступным миром. Блатной
значит преступник, вор. "Блатной музыкой" назы./Аркадий
(2"верный "Две грани нашей жизни"
вают воровской жаргон (то же самое означает выражение "по фене ботать" или
просто "феня", до революции - афеньский язык). Но откуда появилось само слово
"блат"?
Первая версия, что это слово происходит от английского "blood", что значит
"кровь". Раньше клятва воровская скреплялась кровью. В воровском жаргоне,
возможно, и появилось слово "блатной" как синоним к слову "кровный".
Другая версия кажется более правдоподобной. Мы часто говорим "достать по блату",
что означает - незаконным способом, по знакомству. Эта порочная форма добывания
дефицита родилась еще на заре Советской власти. Когда большевики
экспроприировали имущество у буржуазии, то это законно награбленное добро они
складировали в специальных хранилищах - спецхранах. Охранять спецхран и выдавать
по предъявлению специального мандата бобровые шубы, обувь, белье, предметы быта,
продукты и, конечно же, спиртное назначался человек стойкий, честный и, главное,
неподкупный. На такую должность чаше брали немцев из числа бывшей складской
администрации. Революционных матросов и разных прочих пролетариев комиссары на
такую службу назначать опасались по известным причинам.
Немец, плохо говоривший по-русски, требовал от просителя бумагу с печатью. Так и
говорил: "Blat, blat..." - и без этой "блат" ничего не выдавал! С тех пор так и
повелось - чтоб что-то достать, нужно иметь блат.
Но порой на спецхран нападали грабители и на приветливое немецкое "блат"
доставали из-за пазухи обрез и говорили: "Вот мой блат!" Вероятно, так и
появилось слово блатной. Во всяком случае, до революции такого слова не было -
это великое завоевание можно смело зачесть в актив Советской власти.
Но вернемся к блатной песне. Не стоит утверждать, что блатная песня ограничена
только уголовной тематикой. Как и во всяком другом песенном творчестве, авторы
брались за вечные темы - любви и ненависйлатная
песня - часть нашего национального достояния
ти, верности и измены. Скромными средствами они пытались докопаться до истины,
показать, где правда, а где ложь. Герои этих песен - люди свободолюбивые, как
правило, пострадавшие несправедливо, но не упавшие духом, смотрящие на жизнь
легко, с юмором и даже бравирующие своей отторженностью от общества. Но есть и
печальные песни, с болью и тоской повествующие о тяжелой и горькой судьбе, о
суровом арестантском быте.
Вот что пишет Андрей Синявский в своей статье "Отечество. Блатная песня...":
"Посмотрите: тут есть все. И наша исконная волком воющая грусть-тоска -
вперемежку с диким весельем, с традиционным же русским разгулом (о котором
Гоголь писал, что, дескать, в русских песнях "мало привязанности к жизни и ее
предметам, но много привязанности к какому-то безграничному разгулу, к
стремлению как бы унестись куда-то вместе с звуками"). И наш природный
максимализм в запросах и попытках достичь недостижимого. Бродяжничество. Страсть
к переменам. Риск и жажда риска... Вечная судьба-доля, которую не объедешь.

Жертва, искупление..."
Гармонический строй блатных песен прост и незамысловат. Мелодия держится на
трех-четырех аккордах. Это говорит о том, что авторами таких песен были люди
музыкально неграмотные, да, собственно, грамотность им была и не нужна -
главное, донести до слушателя центральную мысль, ради которой и писалась
песня.
История нашей страны во все века неразрывно связана с тюрьмами, каторгами,
ссылками и лагерями. Недаром говорится: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Может
быть, это связано с нашим природным характером - страна большая, всегда можно
найти то, что плохо лежит, украсть, а уж места, где можно спрятаться от
наказания, хоть отбавляй. И еще, от этих же бескрайних просторов земли русской
переполняет нас чувство свободы и воли, оттого что их-то нам всегда и не
хватало. Поэтому с давних времен и слагаются в на/4-ркадий
Северный "Две грани нашей жизни"
шем краю такие песни. Именно в нашем краю пустила блатная песня такие корни.
"Национальная (песня), на вздыбленной российской равнине ставшая блатной. То
есть потерявшая, кажется, все координаты: честь, совесть, семью, религию... Но
глубже других современных песен помнит она о себе, что она - русская" (А.
Синявский).
Из седой старины дошли до нас былины, повествующие о подвигах русских богатырей
Ильи Муромца, Василия Буслаева и их товарищей. Народ слагал песни о ратных
подвигах, совершенных богатырями во славу Отечества. Древний певец восхищался их
силой и ловкостью, статью и удалью. Образ былинного богатыря собирателен, но в
нем раскрывается конкретная историческая действительность.
Вот что рассказывает нам об Илье Муромце выдающийся русский историк СМ.
Соловьев: "Самое видное место между богатырями занимает Илья Муромец; он
обыкновенно называется старым казаком и прямо донским казаком, атаманом донских
казаков: "Помутился весь тихий Дон, помешался весь казацкий круг; что не стало у
них атамана, что старого казака Ильи Муромца". Разбойники, испуганные его силою,
просят, чтоб взял их к себе в товарищи, в донские казачонки".
Илья Муромец - богатырь-казак. Силы много - девать некуда. Если нет поблизости
иноземного врага, случалось на своих же мужичках отыгрываться: "...ведь в Киевето
нельзя им жить; разгуляются, распотешатся, станут всех толкать; а такие
потехи богатырские народу было не вытерпеть, которого толкнут - тому смерть да
смерть".
У Соловьева: "Песни превосходно изображают нам эту расходившуюся силу, которая
не сдерживается ничем... Илья Муромец, рассердившись, что его не позвали на пир,
стреляет по Божьим церквам, по чудным крестам и отдает золоченые маковки
кабацкой голи на пропив, хочет застрелить князя Владимира с княгиней".
И далее: "...земский человек работает, богатырь-казак ГУЛЯЕТ по широкому полю,
ПОЛЯКУЕТ; но с по10
Платная песня - часть нашего национального достояния
нятием о гулянье было необходимо связано понятие о зеленом вине, о царевом
кабаке, и степной богатырь-казак был очень хорошо известен древнему русскому
человеку как записной гуляка, охотник до зеленого вина. Илья Муромец, самый
почтенный из богатырей, пьет в кабаке вместе с голями кабацкими..."
Как видим, пьяные "подвиги" наравне с ратными тоже были отражены в былинах.
Зачем нужно было древнему песнетворцу принижать образ легендарного богатыря,
ведь описания одних только героических поступков было бы достаточно. А для
большего веселья! Для куража! Послушает князь такую "блатную песенку" о том, как
Илюха по пьяни чудил ("Ох, где был я вчера, не найду, хоть убей! Помню только,
что стены с обоями..."),и посмеется, позабавится.
Но в том-то и дело, что русский человек вместе с чувством естественного страха
перед разгулявшимся пьяным верзилой всегда проникался подсознательным чувством
уважения к его удали, бесшабашности и силе. А уж снисхождение к ворам и жуликам
разных мастей у нашего человека и вовсе в крови! С каким удовольствием бытовая
русская сказка повествует о "подвигах" воров, об их находчивости и дерзости! Вот
отрывок из сказки "Про Климу-вора": "...Призывает барин Климу.
- Украл,- говорит,- ты у меня козла, то теперь укради коня. А не украдешь, не
прощу козла!
- Ладно, постараюсь.
А барин велел как можно строже стеречь коня. Конюхи и стали стеречь. Один верхом
на коня сел. Другой обеими руками за поводья держится. Третий под брюхо лег,
четвертый за хвост держит. Внутри стражу поставили и около дверей. Не спят. А
Клима тоже не дремлет. Купил он бочонок водки, подкопал стену и бочонок
просунул. Пошел один до ветру, глядит - бочонок. Понюхал - с водкой. "Вина барин
сдогадался поставить, чтоб нам не скучно было!" Пей-попей - бочонок и осушили. И
все заснули. Вышел Клима, коня вывел, а пьяных на телку посадил.
Утром барин идет на конюшню и своим глазам не

11

Аркадий Суеверный "Две грани одной жизни"
верит. Спят напропалую сторожа. Один на телке верхом сидит, другой за веревку
держится, третий за соломенный жгут. Взял барин нагайку и давай будить сторожей.

Призывает барин Климу.
- Молодец! - говорит.- Ну а теперь укради барынино платье.
- Можно,- говорит Клима,- и это сделать. Забрался Клима в барынину спальню,
обрызгал всю
постель чем-то вонючим, а сам под кровать лег. Ночью барин к барыне приходит.
Лег.
- Как воняет!
Понюхал - барынина одежда воняет. Сняла барыня одежу - и под кровать. Наутро
Клима приносит барынино платье... Барин даже удивился. Сам в спальне был, а
платье украдено!
- Молодец,- говорит,- Клима! За все прошу, укради только барыню..." и так
далее. В итоге Клима-вор получает от барина в награду село! Ни больше ни меньше.
Тюремно-острожная тема проходит через всю русскую литературу. Это не значит, что
выдающиеся русские писатели обязательно создавали блатные песни - нет! Но почву,
на которой она взросла и расцвела, они удобрили изрядно.
Александр Сергеевич Пушкин под впечатлением от ареста его товарища В.Ф.Раевского
и беседы с арестантами Кишиневского острога в 1821 году, где при нем обсуждался
побег нескольких человек, написал в тот же вечер известное стихотворение
"Узник":
Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой
грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном.
Клюет, и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно, Зовет меня
взглядом и криком своим И вымолвить хочет: "Давай улетим!

12

Платная песня - часть нашего национального достояния
Мы - вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где
синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер... да я!"
Все знают, что Пушкин отбывал ссылку за свои вольнодумные стихи, но он еще и
сидел! Представьте себе. За то, что ударил молдаванского боярина Балша, отсидел
в КПЗ с 8 по 28 марта 1822 года там же, в Кишиневе. На эту тему, как вы
понимаете, он не мог не написать стихов:
Мой друг, уже три дня Сижу я под арестом И не видался я Давно с моим Орестом...
Из этих стихов могла бы получиться блатная песня, но из-за витиеватости слога
или из уважения к Александру Сергеевичу никто не решился положить их на музыку.
Впрочем, "Узник", пронизанный стремлением к свободе, вошел в народный обиход и с
некоторыми изменениями исполняется и сегодня.
Повесть "Капитанская дочка", которую, не без оснований, считают летописью
Пугачевского бунта, можно смело назвать летописью разбойного быта. И кому пришло
в голову назвать пушкинского Пугачева борцом за идею? У Александра Сергеевича
Пугачев обыкновенный "благородный" разбойник, да и, честно сказать, благородство
свое проявляет он далеко не ко всем. Нормальный беглый уголовник, разбойник с
большой дороги, который к тому же превосходно "ботает по фене":
"...- Эхе,- сказал он (хозяин постоялого двора.- М.Ш.),- опять ты в нашем краю!
Отколе Бог принес?- Вожатый мой мигнул значительно и отвечал поговоркою: "В
огород летал, конопли клевал; швырнула бабушка камушком, да мимо. Ну а что
ваши?"
- Да что наши! — отвечал хозяин, продолжая ино13
. . . ,'" . , ,\ ,..V..W,\ .4-. . • .
Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
сказательный разговор.- Стали было к вечерне звонить, да попадья не велит: поп в
гостях, черти на погосте.- "Молчи, дядя,- возразил мой бродяга.- Будет дождик,
будут и грибки, будет и кузов. А теперь (тут он мигнул опять) заткни топор за
спину: лесничий ходит. Ваше благородие! за ваше здоровье!" - При сих словах он
взял стакан, перекрестился и выпил одним духом..."
Из повести мы узнаем, кто составляет окружение Пугачева - разбойники, беглые
каторжники, воры и прочий подобный люд. Та же компания! Сам Пушкин неоднократно
об этом говорит, но говорит не с сожалением (кем, дескать, окружил себя народный
герой!), а с нескрываемым восхищением - вот он каков, народ наш русский! -
отчаянный, вольный, злой! Но нас интересует не это, а та песня, которая поется в
повести.
"- Ну, братцы,- сказал Пугачев,- затянем-ка на сон грядущий мою любимую песенку.
Чумаков! Начинай! - Сосед мой затянул тонким голоском заунывную бурлацкую песню,
и все подхватили хором:
Не шуми, мати зеленая дубровушка,
Не мешай мне, доброму молодцу, думу думати.
Что заутра мне, доброму молодцу, во допрос идти
Перед грозного судью, самого царя.
Еще станет государь-царь меня спрашивать:
Ты скажи, скажи, детинушка крестьянский сын,
Уж как с кем ты воровал, с кем разбой держал,
Еще много ли с тобой было товарищей?
Я скажу тебе, надёжа православный царь,
Всеё правду скажу тебе, всю истину,
Что товарищей у меня было четверо:
Еще первый мой товарищ - темная ночь,
А второй мой товарищ - булатный нож,
А как третий-то товарищ - то мой добрый конь,
А четвертый мой товарищ - то тугой лук,
Что рассылыцики мои - то калены стрелы.

Что возговорит надёжа православный царь:
Исполать тебе, детинушка крестьянский сын,

14

^латная песня - часть нашего национального достояния
Что умел ты воровать, умел ответ держать! Я за то тебя, детинушка, пожалую
Серели поля хоромами высокими, Что двумя ли столбами с перекладиной.
Невозможно рассказать, какое действие произвела на меня эта простонародная песня
про виселицу, распеваемая людьми, обреченными на виселицу. Их грозные лица,
стройные голоса, унылое выражение, которое придавали они словам и без того
выразительным,- все потрясало меня каким-то пиитическим ужасом..." (Представляю,
как потрясла бы Пушкина "Мурка" или, скажем, "Ванинский порт"!)
Перед нами настоящая разбойная песня, сочиненная неизвестным автором с
определенной биографией. Песня к тому же народная, что прибавляет аргументов к
моему повествованию.
Многие безымянные, неизвестные поэты слагали острожные стихи и песни, которые
сегодня мы смело могли бы назвать блатными. Подвергшись ли влиянию своего
знаменитого предшественника или проникшись состраданием к изгоям общества, а
может быть, и на себе испытав тяготы заточения, неизвестные авторы слагали
песни:
Солнце всходит и заходит, А в тюрьме моей темно. Дни и ночи часовые Стерегут мое
окно.
Как хотите стерегите, Я и так не убегу, Мне и хочется на волю, Цепь порвать я не
могу.
Ах! вы цепи, мои цепи,
Вы железны сторожа!
Не сорвать мне, не порвать вас,
Истомилась вся душа.

15

Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
Не гулять мне, как бывало, По родимым по полям; Моя молодость завяла По острогам
и тюрьмам.
Солнца луч уж не заглянет, Птиц не слышны голоса, Как цветок, и сердце вянет, Не
глядели бы глаза.
Солнце всходит и заходит, А в тюрьме моей темно. Дни и ночи часовые Стерегут мое
окно.
(Неизвестный автор, 1880-е годы)
Не будем судить о поэтических достоинствах этого стихотворения, важно то, что
русское общество не только не отвергло сей низменный жанр, но и обогатило его.
На такие стихи порой сочинялась музыка, и в виде романса или баллады это
исполнялось в салонах по вечерам. Поднятию авторитета этой темы способствовало
восстание декабристов, вернее то, что последовало за его провалом. Как известно,
многих участников восстания - людей популярных в обществе и в свете - отправили
на каторгу и в ссылку. Это не могло не вызвать сочувствия и, естественно, нашло
отражение в поэзии. Федор Николаевич Глинка - участник Отечественной войны 1812
года - написал стихотворение, которое впоследствии стало популярным романсом -
так оно отвечало духу времени:
Не слышно шуму городского, В заневских башнях тишина! И на штыке у часового
Горит полночная луна!

16

песня - часть нашего национального достояния
А бедный юноша! ровесник Младым цветущим деревам, В глухой тюрьме заводит песню
И отдает тоску волнам!
"Прости, отчизна, край любезный! Прости, мой дом, моя семья! Здесь за решеткою
железной - Уже не свой вам больше я!
Не жди меня отец с невестой, Снимай венчальное кольцо; Застынь мое навеки место
- Не быть мне мужем и отцом!
Сосватал я себе неволю, Мой жребий - слезы и тоска! Но я молчу - такую долю
Взяла сама моя рука.
Откуда ж прийдет избавленье, Откуда ждать бедам конец? Но есть на свете утешенье
И на святой Руси отец!
О русский царь! в твоей короне Есть без цены драгой алмаз. Он значит - милость!
Будь на троне И, наш отец, помилуй нас!
А мы с молитвой крепкой к Богу Падем все ниц к твоим стопам; Велишь - и мы
пробьем дорогу Твоим победным знаменам".

17

Аркадий Северный "Две грани одной жизнк
песня - часть нашего национального достояния
Уж ночь прошла, с рассветом в злате Давно день новый засиял! А бедный узник в
каземате Все ту же песню распевал!
(1826)
Это стихотворение поэт назвал "Песнь узника", как бы предвосхищая его дальнейшую
судьбу, а именно то, что оно со временем станет песней (романсом). Сг Федор
Николаевич Глинка был декабристом, и этот стих явно об участнике событий на
Сенатской площа-j ди. В остроге герой песни изменил свои политические взгляды и
поэтому просит царя о помиловании. Но сто-] ит ли говорить о политике, если
перед нами боль и] страдания узника, заключенного в тюрьму? В тюрьме и вору, и
декабристу одинаково плохо - об этом и песня.

Михаил Юрьевич Лермонтов творил несколько поз-1 же, и в его стихотворении
"Узник" (обратите внимание на схожесть названий) нет намека на "декабристское"
прошлое заключенного. Тем более что оно автобиографично. Лермонтов сам оказался
в темнице. Стихотворение было написано в феврале 1837 года, когда Лермонтов
сидел под арестом в здании Главного штаба за стихи на смерть Пушкина. В это
время к нему пускали только его камердинера, приносившего обед. Поэт велел ему
завертывать хлеб в серую бумагу и на этих клочках с помощью вина, печной сажи и
спички написал несколько стихотворений, в том числе и "Узника":
Отворите мне темницу, Дайте мне сиянье дня, Черноглазую девицу, Черногривого
коня!
Я красавицу младую Прежде сладко поцелую, На коня потом вскачу, В степь, как
ветер, улечу.
Но окно тюрьмы высоко, Дверь тяжелая с замком; Черноокая далеко В пышном тереме
своем.
Добрый конь в зеленом поле Без узды, один, по воле Скачет весел и игрив, Хвост
по ветру распустив...
Одинок я - нет отрады: Стены голые кругом. Тускло светит луч лампады Умирающим
огнем.
Только слышно: за дверями Звучномерными шагами Ходит в тишине ночной Безответный
часовой.
На тему каторги и тюрьмы писали Кольцов и Огарев, Толстой и Некрасов. Создается
впечатление, что наши российские поэты, большие и маленькие, непременно прошли
через каталажку - кто за хулиганство, кто за крамолу, а кто не сидел, тот
сочувствовал. Вот где корни блатной песни, вот где ее традиция.
Ведь только традицией и можно объяснить появление у Аполлона Майкова песни
(именно песни!) недвусмысленного содержания:
Ее в грязи он подобрал;
Чтоб все достать ей - красть он стал;
Она ж в довольстве утопала
И над безумным хохотала.

18

19

•Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
"латная песня - часть нашего национального достояния
И шли пиры... но дни текли - Вот утром раз за ним пришли. Ведут в тюрьму... Она
стояла Перед окном и - хохотала.
Он из тюрьмы ее молил: "Я без тебя душой изныл, Приди ко мне!" - Она качала Лишь
головой и - хохотала.
Он в шесть поутру был казнен И в семь во рву похоронен,- А уж к восьми она
плясала, Пила вино и хохотала.
Что? Какое событие побудило поэта взяться за эту тему, остается только гадать...
Жалеть преступника, человека оступившегося и отбывающего наказание, терпящего
невзгоды и удары судьбы,- замечательная черта нашего национального характера.
Когда вор, грабитель или бандит гуляет на свободе, мы его боимся и требуем,
чтобы его поскорее упрятали за решетку. Но стоит нам всмотреться в изможденные
лица заключенных, как наши сердца оттаивают, смягчаются, и мы не видим уже в них
прежних злодеев, людей, преступивших закон. Мы великодушно прощаем им
прегрешения и даже сочувствуем им. Но и сочувствие проявляем лишь в том случае,
когда полностью уверены, что между нами и заключенными стоит часовой с винтовкой
- в этом весь русский человек!
Может быть, и оттого, что над каждым из нас висит грозный меч Фемиды, готовый по
прихоти очередного всемогущего правителя опуститься на наши головы, не разбирая,
прав ты или виноват. Глупо вести себя высокомерно по отношению к отверженным.
Слово "каторга" для обычного человека, не совершившего в своей жизни
преступления, звучит страш20
н0. Каторжане, отбывающие наказание, представляются измученными и истерзанными
непосильным трудом, холодом и голодом. Возможно, это и так. Скорее, такие
представления можно отнести к советским лагерям, нежели к царской каторге.
Каторга - понятие дореволюционное, а до революции жили очень сентиментальные и
впечатлительные люди, к тому же прекрасно владевшие искусством повествования,
такие, например, как Федор Михайлович Достоевский, который в своем
автобиографическом романе "Записки из мертвого дома" (Достоевский отбывал
каторгу в Омском остроге с 1850 по 1854 г. за свою причастность к кружку
петрашевцев) так описывает "невыносимые" условия быта царской каторги: "Первое
впечатление мое, при поступлении в острог, вообще было самое отвратительное; но
несмотря на то,- странное дело! - мне показалось, что в остроге гораздо легче
жить, чем я воображал себе дорогой. Арестанты, хоть и в кандалах, ходили
свободно по всему острогу, ругались, пели песни, работали на себя, курили
трубки, даже пили вино (хотя очень немногие), а по ночам иные заводили картеж.
Самая работа, например, показалась мне вовсе не так тяжелою, каторжною, и только
довольно долго спустя я догадался, что тягость и каторжность этой работы не
столько в трудности и беспрерывности ее, сколько в том, что она - принужденная,
обязательная, из-под палки..."
Да, советскому человеку трудно себе это представить: чтобы водку пили, ходили
без строя, да еще под аккомпанемент балалайки и гитары песни пели! Однако же...

"..пелись же большею частью песни так называемые У нас арестантские, впрочем,
все известные. Одна из них: "Бывало..." - юмористическая, описывающая, как
прежде человек веселился и жил барином на воле, а теперь попал в острог.
Описывалось, как он подправлял прежде "бламанже шенпанским", а теперь -

21

Северный "Две грани одной жизни" | ^латная песня - часть нашего
национального достояния
Дадут капусты мне с водою, И ем, так за ушьми трещит.
В ходу была тоже слишком известная:
Прежде жил я, мальчик, веселился И имел свой капитал: Капиталу, мальчик, я
решился И в неволю жить попал...
И так далее. Только у нас произносили не "капитал", а "копитал", производя
капитал от слова "копить"; пелись также заунывные. Одна была чисто каторжная,
тоже, кажется, известная:
Свет небесный воссияет, Барабан зарю пробьет,- Старший двери отворяет, Писарь
требовать идет.
Нас не видно за стенами, Каково мы здесь живем; Бог, Творец небесный, с нами, Мы
и здесь не пропадем..."
И все-таки даже авторитет Федора Михайловича Достоевского не дает нам право
утверждать, что каторга - санаторий. И хоть в Омском остроге и разрешались
некоторые вольности осужденным, но были же и медные рудники на Урале, и далекая
Сахалинская каторга, откуда почти не возвращались. Об этих суровых местах
слагались грустные, протяжные, как стон, песни. В них постоянно звучат две темы
- тема тоски по свободе и тема тяжести заточения. В них слышны стоны каторжан и
звон кандалов:
Когда на Сибири займется заря
И туман по тайге расстилается,
На этапном дворе слышен звон кандалов -
Это партия в путь собирается.

22

Каторжан всех считает фельдфебель седой, По-военному ставит во взводы. А с
другой стороны собрались мужички И котомки грузят на подводы.
Раздалось: "Марш вперед!" - и опять поплелись До вечерней зари каторжане. Не
видать им отрадных деньков впереди, Кандалами грустно стонут в тумане.
(Вторая половина XIX века)
Кстати сказать, на мотив этой каторжной песни бу-денновец Н.Кооль написал
популярный большевистский шлягер "Там вдали, за рекой, зажигались огни, В небе
ясном заря догорала..." И вообще, большевики любили уголовно-воровскую тематику.
Сам Сталин однажды на торжествах в честь героев-полярников попросил Утесова
спеть "С одесского кичмана".
Многие каторжные песни написаны самими осужденными, отбывавшими срок, поэтому
авторы их остались неизвестными. Можно только догадываться по стройности слога и
верности рифмы, кто сочинял их - образованный дворянин или неграмотный
крестьянин. Но и тот и другой были поставлены в одинаковые условия подневольного
труда и сурового быта, поэтому и песни по характеру мало чем отличались одна от
другой.
Одной из самых впечатляющих, на мой взгляд, каторжных песен является
"Александровский централ". Ее пели в разных местах, по-разному, под гармошку или
*под язык", в кабаке или на этапе, всякий раз прибавляя, как водится, новые и
новые детали. Каждый исполнитель исходил из своего опыта, из своей биографии,
оттого песня дошла до наших дней бесконечно Длинной.

23

Аркадий Северный "Две фани одной жизни"
"латная песня - часть нашего национального достояния
Далеко в стране Иркутской Между двух огромных скал, Обнесен стеной высокой,
Александровский централ.
Чистота кругом, и строго, Ни соринки не найдешь: Подметалов штук десяток В
каждой камере найдешь...
Далее поется в песне, что к острогу подъехал на тройке молодой барин и спросил у
арестанта:
...Ты скажи-ка мне, голубчик, Что за дом такой стоит?..
Острожник поведал, что это Александровский централ и что сидят в нем разные люди
"...есть и вор здесь, и бандит".
Есть за кражи и убийства, За подделку векселей, За кредитные билеты... Много
разных штукарей.
Далее идет описание разного рода преступников - и уголовных, и политических. Но
автор повествует о них без тени осуждения за их проступки, а даже наоборот - с
некоторой бравадой. Заканчивает арестант свой рассказ неприятным обещанием -
поквитаться с кем надо, а конкретно - с царем (!): "...отольются волку
слезы...". После этого молодой барин поспешно уезжает, напуганный дерзостью
арестанта.
В песне чувствуется явное недовольство царским режимом, умами людей уже
завладела революционная идея. Передовая интеллигенция не посчитала нужным
отвлечь народ от бредовых идей, а еще и подливала масла в огонь. В каторгах и
ссылках запели "Варшавянку", "Марсельезу" и "Мы кузнецы, и дух наш мо24

лод.-" (Но оттого что эти песни пелись в острогах, мы все равно не рискнем
назвать их блатными.)
А вот песню "Умирающий" Василия Ивановича Немировича-Данченко, брата известного
режиссера, основателя МХАТа,- с полным основанием назвать блатной можно. Она
прекрасно ложится на знакомые три аккорда:
Отворите окно... отворите!.. Мне недолго осталося жить; Хоть теперь на свободу
пустите, Не мешайте страдать и любить! Горлом кровь показалась... Весною Хорошо
на родимых полях - Будет небо сиять надо мною, И потонет могила в цветах.
Сбросьте цепи мои... Из темницы Выносите на свет, на простор... Как поют
перелетные птицы, Как шумит зеленеющий бор! Выше, выше, смолистые сосны, Все
растет под сиянием дня... Только цепи мне эти несносны... Не душите, не мучьте
меня!..
То ли песня ль вдали прозвенела, Что певала родимая мать? Холодеет усталое тело,
Гаснет взор, мне недолго страдать! Позабудьте меня... схороните... Я прошу вас в
могиле своей... Отворите ж окно... отворите, Сбросьте цепи мои поскорей!..
(1882)
Мечта всякого арестанта - скорее выйти на свободу. На волю! Какова бы та свобода
ни была - с ну25
Аркадий "2"верный "Две грани одной жизни"
^латная песня - часть нашего национального достояния
ждой, с полуголодным существованием, порой без дома, без крыши над головой и с
бродяжной сумкой за плечами. А все-таки не тюрьма, где последний охранник над
тобой господин. Где высокий забор, опоясанный колючкой, и решетки на окнах. А за
забором чужой для тебя край - Сибирь, с ее лютыми зимами, непроходимой тайгой и
необъятными просторами. Где-то далеко-далеко родимый дом, мать-старушка и
вольная жизнь с пьянками-гулянками...
Вот и бегут самые отчанные из опостылевшего острога куда глаза глядят.
Бродяжничают, живут вольной жизнью. А когда подпирает нужда, выходят на большую
дорогу - пограбить. Благо, у русского мужика есть что-то вроде индульгенции,
отпускающей грехи,- пословица "Семь бед - один ответ" да универсальное слово
"Авось!..". Даст Бог, судьба забросит бродягу в Москву, а там беглому прямая
дорога на Хитров рынок.
"...Трущобный люд, населяющий Хитров рынок, метко окрестил трактиры на рынке.
Один из них назван "Пересыльный", как намек на пересыльную тюрьму, другой
"Сибирь", третий "Каторга". "Пересыльный" почище, публика в нем поприличнее,
"Сибирь" грязнее и посещается нищими и мелкими воришками, а "Каторга" нечто еще
более ужасное.
Самый Хитров рынок с его ночлежными домами служит притоном всевозможных воров,
зачастую бежавших из Сибири.
Полицейские протоколы за много лет могут подтвердить, что большинство беглых из
Сибири в Москве арестовываются именно на Хитровом рынке.
Арестант бежит из Сибири с одной целью - чтоб увидеть родину. Но родины у него
нет. Он отверженец общества. Все отступились от него, кроме таких же, как он,
обитателей трущоб, которые посмотрят на него, "варнака Сибирского, генерала
Забугрянского", как на героя.
Они, отверженцы,- его родные, Хитров рынок для него родина.

26

При прощаниях арестантов в пересыльной тюрьме, отправляющихся в Сибирь на
каторжные работы без срока, оставшиеся здесь говорят:
- Прощай, Бог даст, увидимся в "Каторге".
- Постараемся! - отвечают сибиряки, и перед глазами их рисуется Хитров рынок и
трактир "Каторга"..." (В.А. Гиляровский, "Трущобные люди".)
Вот в такой "Каторге" беглец найдет себе душевную компанию, бабу гулящую да
стакан водки. В шумной, душной атмосфере кабака захмелеет и споет:
Глухой, неведомой тайгою, Сибирской дальней стороной Бежал бродяга с Сахалина
Звериной узкою тропой.
Шумит, бушует непогода, Далек, далек бродяге путь. Укрой, тайга его глухая,-
Бродяга хочет отдохнуть.
Там далеко за темным бором Оставил родину свою, Оставил мать свою родную, Детей,
любимую жену.
Умру, в чужой земле зароют, Заплачет маменька моя, Жена найдет себе другого, А
мать сыночка никогда.
(Вторая половина XIX века)
Как появились на свет эти песни? Кто их авторы? Этого мы никогда не узнаем.
Безвестные композиторы и поэты, не допущенные в храм Мельпомены для услаждения
слуха благородной публики, находили применение своему таланту в менее изысканных
заведениях-в кабаках, в пивных и в трактирах. Там публика

27

Аркадий Северный "Две фани одной жизни"
попроще, нравы и вкусы грубее, и музыкант, владеющий инструментом, но не
сделавший карьеру на эстраде или в фешенебельном ресторане, здесь находил своего
слушателя и почитателя таланта.
Такой певец-музыкант знал много разных песен - и грустных, и веселых, и о любви,
и о войне, и о тюрьме, и о несладкой доле тех, кто его слушал. Он, вероятно, и
был сочинителем многих этих песен. Ведь растроганный песней пьяный посетитель
кабака щедро вознаграждал музыканта - когда полтинником, когда чаркой водки, что
последнему и нужно было. Но вслушавшись внимательней в слова и музыку, нельзя не
отдать должное автору - песни написаны талантливо и с душой, как бы ни были они
на первый взгляд просты и 1рубы.

Но кабак - место веселое. И посетители, прежде чем предаться грустным мыслям,
хотят насладиться радостями жизни.
Вы хотите плясать, петь и веселиться? Пожал-ста!..
Дай-ка скину я бушлат
Да пущуся я плясать!
Нынче я сыт и пьян,
Вот потеха!
Девок мне сюда позвать,
Всех я буду угощать,
Хоть убей, но, ей-ей,
Потсшуся!
Вот Матрена и Алена,
Вот Хавронья, вот и Соня,
Вот Дуняша и Наташа,
А вот Маша будет наша.
Дай-ка скину я бушлат
Да пущуся я плясать,
Нынче я сыт и пьян!
Эх!
У меня карман с дырой,
Но у меня нож с собой!
Не мешай, не замай -
^латная песня - часть нашего национального достояния
Расплачуся!
Заплачу гудошникам,
Заплачу и, девки, вам,
Коль меня до утра
Угождайте!
Ты, молодка, мне находка,
Если только тянешь водку!
У меня карман с дырой,
Но у меня нож с собой!
Не мешай, не замай.
Эх!
Что за притча? Вижу я:
Пляшут горы и леса!
Не беда, ну, айда!
Попляшите!
Что-то светит в небеси,
Солнце это иль луна,-
Мне давно все равно.
Угощаю!
Мне бы только, чтоб свирели
Для меня всю ночь гудели,
Что за притча? Вижу я:
Пляшут горы и леса!
Не беда, ну, айда!
Вот он, разгулявшийся русский кабак! Во всей своей красе и пьяном веселье.
Мордобитие и поножовщина будут позже, когда алкоголь затуманит рассудок и
закипит в душе черная злость. Тогда уж песни будут не нужны, а пока... А пока
трущобный люд веселится вовсю.
В каждом большом городе Российской империи был свой "Хитров рынок". Так, в
Петербурге трущобы, ночлежные дома, притоны, низкопробные трактиры и прочие
злачные заведения концентрировались в районе Сенной площади. Там же была и
знаменитая харчевня с поэтическим названием "Утешительная". О нравах, царивших в
этой харчевне, прекрасно повествует в сво29
Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
^латная песня - часть нашего национального достояния
ем авантюрном романе "Петербургские трущобы" Всеволод Владимирович Крестовский.
"...В "Утешительной" удовлетворяется эстетическое чувство подвального трущобного
мира.
Пар, духота, в щели ветер дует, по стенам в иных местах у краев этих самых щелей
на палец снегу намерзло, а потолок - словно в горячей бане, весь как есть
влажными каплями унизан, которые время от времени преспокойно падают себе на
голову посетителей, а не то в стаканы их пива или чашки чая, и вместе со всеми
этими прелестями: чад из кухни, теснота и смрад - нужды нет! И что за дело до
всех этих неудобств! Лишь бы жару поддать песенникам! И вот народ, наваливаясь
на спину и плечи один другому, ломит массою в самый конец развеселой залы, где
на особой эстраде, под визг кларнета и громыхание бубна, раздается любимая
"Утешительная" песня:
Полюбила я любовничка, Полицейского чиновничка, По головке его гладила,
Черноплешину помадила.
И публика выходит из себя от несдержимого восторга, ревет, рукоплещет и требует
на сцену Ивана Роди-воныча.

Быть может, вы помните еще этого приземистого костромича, который во время оно
отхватывал песню "Ах, ерши, ерши!" в достолюбезном заведении того же имени.
Много лет прошло с тех пор, а "коротконожка ма-карьевского притонка" - как
обзывают в сих местах Ивана Родивоныча - нисколько не изменился: все так же поет
и пляшет, передергиваясь всем телом и ходуном ходя во всех суставах, только
глаза как будто больше еще подслеповаты стали. Иван Родивоныч - поэт и юморист
"Малинника" и "Утешительной". В наших трущобах пользуется большою популярностью
его песня:

30

По чему можно признать Генеральскую жену?
Песня действительно очень остроумная, особенно когда дело начинает касаться жены
Протопоповой.
И вот, по требованию своей публики, Иван Родивоныч появляется на эстраде и
отвешивает низкий поклон с грацией ученого медведя.
- Шаль!.. Черную шаль! - кричит публика.
Иван Родивоныч снова кланяется и запевает с уморительными ужимками:
Гляжу я безумно на черную шаль', И хладную душу терзаить печаль; Когда
лигковирен и молод я был, Младую девицу я страшно любил. Младая девчонка ласкала
меня - Одначе ж дожил я до черного дня...
- Когда, значит, полтора рубли шесть гривен в кармане осталося. Верно! -
прерывает он самого себя в пояснение, а вслед за тем обращается к публике: -
Полтора рубля шесть гривен - сколько составит?
Смех и молчание.
- Два рубля десять копеек - умные головы! - отвечает один за всех Родивоныч, и
публика остается как нельзя более довольна объяснением.
- А как ты смекаешь, служилая голова,- вдруг неожиданно обращается он к какомунибудь
солдатику из толпы,- почему это, сказывают бабы, быдто нас с тобой в
крымску кампанию англичанин маленько пощипал?
Смех и ожидание ответа. Солдатик слегка конфузится.
- Потому это, друг любезный, так оно и случилось, что у его ружья-то аглицкие,
а у нас - казенные. ВерВульгарное
изложение стихотворения А.С.Пушкина "Черная шаль".

31

Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
но! А Христос тогдысь на горе Арарате глядел, как воруют в комиссариате. И это
верно!
Восторг толпы доходит до своего апогея".
Крестовский превосходно знал нравы и обычаи "дна", работая над книгой, побывал
во многих злачных заведениях, обшался с их обитателями, понимал их жаргон. После
встреч и разговоров с постояльцами ночлежек и трактиров он сочинил немало песен
и баллад. Самая известная из них "Владимирка" - о Владимирском тракте, по
которому этапировали арестантов в Сибирь.
Читая "Петербургские трущобы" Крестовского, "Яму" Куприна, "Преступление и
наказание" Достоевского или "На дне" Горького, видишь, как русские писатели
давали шанс ворам, проституткам, пропойцам и прочим падшим личностям остаться
людьми, хотя бы на страницах своих романов. Читателю непременно доказывалось,
что в грехопадении всех этих сатиных, расколь-никовых, манек, женек, тамарок и
чух повинно общество, социальная среда, мораль и нравственная атмосфера
капиталистической системы. Если бы, дескать, не жестокие нравы общества, где
царит дух наживы и несправедливости, толкающий человека на преступление,
пьянство и разврат, то, пожалуй, люди были бы прекрасны, а помыслы их чисты.
Но как же быть тогда с пороками? Пороки - они же заложены в самой человеческой
природе, на генетическом уровне, так сказать. И практика как нельзя лучше нам
это доказала. Болен человек клептоманией, и ты ему хоть десять раз на дню
уголовный кодекс читай, а все равно хоть зубную щетку, но украдет! Гуляет
девчонка в свои "семнадцать с половиною" по притонам и малинам, через год
становится проституткой, и ты ее "Алыми парусами" уже не спасешь!
Это я к тому, что многие писатели, описывая атмосферу трактира или пивной, где
звучат интересующие нас песни, поражаются мерзостью и нечистотой обстановки и
намекают, что общество, система в лице трактирщика или содержателя ночлежки
загнало Челове32
песня - часть нашего национального достояния
ка, который "звучит гордо", в этот грязный угол. Да так ли это? Человек сам
создает себе среду обитания: хочет быть свиньей (то есть не может быть никем
другим), значит, ест и пьет, как свинья. Ему и еда нужна грубая, и пойло
мерзкое, и баба потная, и чем грязней вокруг, тем лучше. Ну вот и песни получай
такие же:
Как-то по проспекту С Манькой я гулял, Фонарик нам в полсвета Дорожку освещал. И
чтоб было весело С Манькой нам идти,
В кабачок Плисецкого Решили мы зайти. Захожу в пивную, Сажуся я за стол И кидаю
шляпу Прямо я под стол. Спрашиваю Маньку:
- Что ты будешь пить? А она зашаривает:
- Голова болить!
Я ж тебя не спрашиваю, Что в тебе болить? А я тебя спрашиваю, Что ты будешь
пить? Пельзенское пиво, Самогон, вино,
Душистую фиалку, Али ничего? Выпили мы пива, А потом по сто И заговорили Про это
и про то.

33

Аркадий "2"верный "Две фани одной жизни"
А когда мне пельзень В голову вступил, О любовных чуйствах Я с ней заговорил.
Дура бестолковая,
Чего ж ты еще ждешь?
Красивее парня
В мире не найдешь!
Али я не весел?
Али не красив?
Аль тебе не нравится
Мой аккредитив?
Ну и черт с тобою! Люби сама себя! Я найду другую, Плевал я на тебя! Кровь во
мне остыла, Я сейчас уйду И на Дерибасовской Я дурочку найду!
Как пояснила проститутка Катька из романа А.И. Куприна "Яма": "Эту песню поют у
нас на Молдаванке и на Пересыпи воры и хипесницы в трактирах".
Рассказ Александра Ивановича Куприна "Гамбринус" поможет совершить нам
путешествие в пространстве и во времени. Перенесемся же из заснеженного
Петербурга конца XIX века на юг России, в начало XX века, в Одессу - в город
моряков и музыкантов. Одессу по праву можно считать родиной блатной песни.
Привнеся в песню неповторимый южный - "одесский" - колорит, неизвестные авторы
подарили нам настоящие шлягеры: "Мурку", "С одесского кичмана", "Гоп-со-смыком"
и многие другие. Именно Одессе блатная песня должна быть благодарна своей
легкостью, задорностью, веселостью и афористичностью, что так подкупает вообще в
песне, а в блатной особенно.

34

^латная
песня - часть нашего национального достояния
"Гамбринус" - это пивной бар на Дерибасовской улице. В нем и сейчас подают пиво.
А вот каким его увидел Куприн:
"... К десяти-одиннадцати часам "Гамбринус", вмешавший в свои залы до двухсот и
более человек, оказывался битком набитым. Многие, почти половина, приходили с
женщинами в платочках, никто не обижался на тесноту, на отдавленную ногу, на
смятую шапку, на чужое пиво, окатившее штаны; если обижались, то только по
пьяному делу "для задера". Подвальная сырость, тускло блестя, еще обильнее
струилась со стен, покрытых масляной краской, а испарения толпы падали вниз с
потолка, как редкий, тяжелый, теплый дождь. Пили в "Гамбринусе" серьезно. В
нравах этого заведения почиталось особенным шиком, сидя вдвоем-втроем, так
уставлять стол пустыми бутылками, чтобы за ними не видеть собеседника, как в
стеклянном зеленом лесу.
В развале вечера гости краснели, хрипли и становились мокрыми. Табачный дым
резал глаза. Надо было кричать и нагибаться через стол, чтобы расслышать друг
друга в общем гаме. И только неутомимая скрипка Сашки, сидевшего на своем
возвышении, торжествовала над духотой, над жарой, над запахом табака, газа, пива
и над оранием бесцеремонной публики.
Но посетители быстро пьянели от пива, от близости женщин, от жаркого воздуха.
Каждому хотелось своих любимых, знакомых песен. Около Сашки постоянно торчали,
дергая его за рукав и мешая ему играть, по два, по три человека, с тупыми
глазами и нетвердыми
движениями.
- Сашш!.. С-стра-дательную... Убла... - проситель икал,- убла-а-твори!
- Сейчас, сейчас,- твердил Сашка, быстро кивая головой, и с ловкостью врача
без звука спускал в боковой карман серебряную монету.- Сейчас, сейчас.
- Сашка, это же подлость. Я деньги дал и уже два-ДДать раз прошу: "В Одессу
морем я плыла".
- Сейчас, сейчас...
- Сашка, "Соловья"!

35

/Аркадий Северный "Две фани одной жизни"
- Сашка, "Марусю"!
- "Зец-Зец", Сашка, "Зец-Зец"!
- Сейчас, сейчас...
- "Ча-ба-на"! - орал с другого конца залы не человеческий, а какой-то
жеребячий голос.
И Сашка при общем хохоте кричал ему по-петушиному:
- Сейча-а-ас...
И он играл без отдыха все заказанные песни. По-видимому, не было ни одной,
которой бы он не знал наизусть. Со всех сторон в карманы ему сыпались серебряные
монеты, и со всех столов ему присылали кружки с пивом. Когда он слезал со своей
эстрады, чтобы подойти к буфету, его разрывали на части.
- Сашенька... Мил'чек... Одну кружечку.
- Саша, за ваше здоровье. Иди же сюда, черт, печенки, селезенки, если тебе
говорят.
- Сашка-а, пиво иди пи-ить! - орал жеребячий голос.
Женщины, склонные, как и все женщины, восхищаться людьми эстрады, кокетничать,
отличаться и раболепствовать перед ними, звали его воркующим голосом, с игривым,
капризным смешком:
- Сашечка, вы должны непременно от меня выпить... Нет, нет, нет, я вас просю.

И потом сыграйте "куку-вок".
Сашка улыбался, гримасничал и кланялся налево и направо, прижимал руку к сердцу,
посылал воздушные поцелуи, пил у всех столов пиво и, возвратившись к пианино, на
котором его ждала новая кружка, начинал играть какую-нибудь "Разлуку". Иногда,
чтобы потешить своих слушателей, он заставлял свою скрипку в лад мотиву скулить
щенком, хрюкать свиньею или хрипеть раздирающими басовыми звуками. И слушатели
встречали эти шутки с благодушным одобрением:
- Го-го-го-го-о-о!
Становилось все жарче. С потолка лило, некоторые из гостей уже плакали, ударяя
себя в грудь, другие с кровавыми глазами ссорились из-за женщин и из-за

36

35латная Песня - часть нашего национального достояния
прежних обид и лезли друг на друга, удерживаемые более трезвыми соседями, чаще
всего прихлебателями. Лакеи чудом протискивались между бочками, бочонками,
ногами и туловищами, высоко держа над головами сидящих свои руки, унизанные
пивными кружками. Мадам Иванова, еще более бескровная, невозмутимая и
молчаливая, чем всегда, распоряжалась из-за буфетной стойки действиями прислуги,
подобно капитану судна во время бури.
Всех одолевало желание петь. Сашка, размякший от пива, от собственной доброты и
от той грубой радости, которую доставляла другим его музыка, готов был играть
что угодно. И под звуки его скрипки, глядя друг другу с бессмысленной
серьезностью в глаза, пели:
На что нам ра-азлучаться, Ах, на что в разлуке жить. Не лучше ль повенчаться,
Любовью дорожить?
А рядом другая компания, стараясь перекричать первую, очевидно враждебную,
голосила уже совсем вразброд:
Вижу я по походке, Что пеструются штанцы. В него волос под шантрета И на рипах
сапоги..."
Это было написано в 1906 году. Но с тех пор обычаи и нравы кабаков не
изменились, как не изменились и нравы людей, только песни поются другие, а так -
все по-прежнему. Не будем рассматривать моральную сторону этого явления - нас
интересуют песни. В Ев-Ропе и Америке мало найдется эстрадных звезд, которые не
прошли бы ресторанную школу. Но у нас - Другое дело: ресторан не место отдыха, а
место разгула, прожигания денег и бесшабашного веселья. Как ни Учили нас
"культурно потреблять алкогольные напит37
/Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
ки", ан нет, ничего не вышло! Идем в ресторан с явным намерением выпить. А где
выпивка, там и музыкальное сопровождение соответствующее - сначала, конечно,
можно послушать "В узких улочках Риги...", а потом, когда разбирает неудержимое
веселье и кураж, давай-ка, музыкант, грянь "за Одессу-маму"!
Разве из нашего ресторана может выйти сколько-нибудь приличный музыкант или
певец? Так думает обыватель. И ошибается. Многие знаменитые артисты прошли
ресторанную школу. Именно школу, где приходилось под звон вилок и рюмок, шум
посетителей и табачный чад выходить на эстрадку и петь, не обращая внимания на
пьяные выкрики, снование официантов и далеко не творческую атмосферу питейного
заведения. Такую школу прошли Лариса Долина и Ольга Вардашева, Давид Голощекин и
Юрий Антонов, Михаил Шуфутинский и Вилли Токарев и многие-многие другие. Порой в
ресторане забытая блатная песенка получала свежее звучание и обретала свое
второе рожде- ! ние:
Одесса зажигает огоньки, И корабли уходят в море прямо, Поговорим за берега
твои, О милая моя, Одесса-мама!..
Некоторые песни, сочиненные и исполнявшиеся неизвестными авторами, стали
народными, вошли в золотой фонд нашей песенной культуры и по сей день, несмотря
на их "блатное" содержание, исполняются тенорами и басами с филармонических
подмостков: "По диким степям Забайкалья", "По пыльной дороге телега несется",
"Сижу я в Сибири холодной" и т.д. Есть какое-то несоответствие в том, что
вымуштрованный на ариях оперный вокалист под сопровождение фортепьяно или
симфонического оркестра поет в Колонном зале:

38

ZS атная песня - часть нашего национального достояния
Было двенадцать разбойников, Был атаман Кудеяр; Много разбойники пролили Крови
честных христиан...
Согласитесь, трудно представить себе атамана и его товарищей-разбойничков гденибудь
в Большом зале филармонии слушающими после очередного налета эту песню!
Скорей уж в воображении нарисуется крестьянская изба, постоялый двор, на худой
конец опушка леса, костер или что-нибудь в этом роде и атаманов музыкант-певец с
гармоникой в руках, ублажающий своего покровителя и его свиту.
Но факт остается фактом - блатная песня, пройдя долгий и нелегкий путь через
каторги и остроги, ночлежки и трактиры, советские лагеря и рестораны, вышла на
большую эстраду и теперь с полным основанием может называться НАРОДНОЙ.
Советский период нашей истории необычайно обогатил блатную песню, ведь не было и
нет на земле государства, поставившего себе целью посадить за решетку свой
народ, цинично называя геноцид свободой. Как следствие этого - появление целой
параллельной культуры с уголовно-тюремной тематикой, где блатная песня занимает
ведущее место. Многие прозаики и поэты отразили в своем творчестве эту тему:
Шаламов, Жигулин, Разгон, Гинзбург, Галич, Высоцкий, Алешков-ский и другие.

Обвинительным заключением тюремному социализму может служить творчество А. И.
Солженицына.
Но исследование советского периода блатной песни не входит в планы этой книги -
это тема отдельного разговора. Автор считает своим долгом рассказать о самом
ярком, на его взгляд, исполнителе блатных песен нашего времени - Аркадии
Северном.

39

АРКАША ЗВЕЗДИН ИЗ ИВАНОВА
Начиная жизнеописание своего героя, необходимо поведать читателю по возможности
полно его биографию: кем были дедушки и бабушки, отец и мать, братья и сестры.
Хорошо бы вспомнить детские годы, юность. С кем водил дружбу, как учился в школе
будущий кумир? Два-три штриха о времени и месте, где он жил. Описание быта,
мелких деталей, сцен, поступков позволило бы составить читателю более полное
представление, более законченный портрет.
Собрать необходимый материал не так уж трудно, если речь идет об известном
писателе, спортсмене или артисте - любой из них "повсеместно обэкранен и повсесердно
утвержден". Достаточно заглянуть в энциклопедию или соответствующий
справочник, полистать подшивки газет или журналов, в конце концов, сходить в
архив - и нужные данные лягут перед вами на стол.
А если о человеке никто и никогда не писал, не снимал о нем кино, не показывал
по телевидению? Тогда как? Если единственными источниками сведений о его жизни и
деятельности являются только магнитофонные пленки, что же тогда остается?
Остается человеческая память, которая, к сожалению, имеет одно отрицательное
свойство - с годами стираться, тускнеть. Особенно в том, что касается имен и
дат.
Задавшись целью узнать биографию Аркадия Северного, я столкнулся с определенными
трудностями. Люди, с которыми приходилось встречаться, давали часто
противоречивые сведения, путали даты, места событий, иногда (и я это
чувствовал!) чего-то не договаривали, или просто уходили от ответа, или следуя
поговорке "О мертвых или хорошо, или ничего", или боясь навредить своей
репутации. И все-таки что-то удалось разузнать...
Жизнь Аркадия Северного можно разделить на две

40

части. В одной он был Аркадием Дмитриевичем Звез-диным, в другой - Аркашей
Северным. В одной были детство, школа, институт, работа, семья. В другой -
водка, бродяжничество, болезни, бедность и... слава. Одна - большая и
благополучная - вместила в себя три четверти жизни. почти тридцать лет. Другая
оказалась совсем маленькой...
Родился Аркадий Дмитриевич Звездин 12 марта 1939 года в городе Иваново. Отец,
Дмитрий Иванович, был большим начальником на Ивановской железной дороге. Мать,
Галина Давыдовна,- медик-рентгенолог. Семья была большая, дружная - пять человек
детей. Сестра Людмила и братья Валентин, Лев, Михаил и средний -
Аркаша.
Учился Аркаша хорошо, поведения был примерного, всегда отличался опрятностью и
честностью. Был музыкален, рано научился играть на семиструнной гитаре, вернее,
овладел несложными приемами аккомпанемента. А так как имел феноменальную память,
то знал и исполнял огромное количество разных песен. Естественно, отбора он
никакого не делал, пел все, что душе хотелось: и песни советских композиторов, и
популярные зарубежные шлягеры тех времен, и песни неизвестных сочинителей,
ходившие в среде подростков. Однажды сестра Людмила подарила ему рукописный
песенник - толстую общую тетрадь, испещренную аккуратным убористым почерком и
иллюстрированную самодельными рисунками. В этом песеннике, рядом со стихами
Есенина и Рубцова, было много блатных текстов. Аркадий их выучил, сестра напела
мелодии и показала, как подобные песни нужно исполнять - с какой интонацией и в
какой манере. Вероятно, ей, как старшей по возрасту, приходилось слышать эти
песни в "профессиональном" варианте.
Аркадий часто бывал в молодежных компаниях со своей неразлучной гитарой. Друзья
просили его спеть, и он никогда не отказывался, всегда пел с большим
удовольствием. Высокое должностное положение отца выделило его в определенную
социальную среду - он был, что называется, из "золотой молодежи". Трудно
сказать, чем она отличалась от остальной ивановской

41

/Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
молодежи, скорей всего, достатком, которого не имели ткачи, в большом количестве
населявшие этот славный городок.
Окончив школу в 1957 году, Аркадий уехал в Ленинград и поступил в
Лесотехническую академию имени СМ. Кирова на планово-экономический факультет.
Здесь я позволю себе маленькое лирическое отступление.
Время хрущевского правления (вторая половина 50-х и начало 60-х) мы привычно
называем словом "оттепель". В природе оттепель - это когда вдруг зимой пригреет
солнышко. Начнет таять снег, потечет с крыш, птички запоют. И кажется, зима
подходит к концу, скоро наступит весна. На душе светло и радостно.
В политике Советского государства слово "оттепель" означало ряд позитивных
изменений в жизни общества. После суровых сталинских "морозов", когда чуть ли не
треть страны сидела в лагерях, с высокой трибуны партийного съезда прозвучал
голос разума: давайте жить по-новому! Без лагерей, без доносов, без ночных "марусь".

Берия - ясно, враг! Сталин - увы, со всяким руководителем случается -
ошибался, перегнул палку, поощрял культ своей личности. Одним словом, хватит!
Повернемся лицом к человеку. Докажем всему миру, что мы - не империя зла. Мы
тоже люди и не только в кино умеем "петь и смеяться, как дети". Где наша
культурная интеллигенция? Задача ясна? Вперед!
1957 год. Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве. Народу наприглашали
- негров, китайцев-уругвайцев разных - море! Хотя въезд простых советских
граждан в столицу Родины на время проведения фестивалей строго ограничен. И
бомжующий элемент, равно как и разного рода "отщепенцы, тунеядцы, проститутки",
выслан за 101-й километр. Общение, обмен сувенирами с участниками фестиваля
категорически запрещен. Пригласить к себе в гости представителя какой-нибудь
капиталистической страны - Боже упаси! Последствия - исключение из комсомола
или, того хуже, из партии, увольнение с работы или даже...
И все же люди общались. Гости фестиваля шумны42
/\.ркаша Звездин из Иванова
ми компаниями, принимая жест советского правительства за чистую монету, бродили
по улицам Москвы и Ленинграда, пели песни на непонятных языках, носили
экзотические наряды, а советские граждане глазели на них как на диковинных
животных, которых выпустили из зоопарка погулять. Мальчишки обменивались с
гостями значками, юноши постарше - пластинками, девушки улыбались смуглым
кубинцам и черным, как уголь, конголезцам. Впрочем, не только улыбались - через
год в роддомах стали появляться разноцветные детишки. Потом их назовут
"фестивальными детьми".
Молодежь со свойственным ей легкомыслием стала собираться на квартирах, в кафе,
в клубах. Заиграл джаз. Вышли на улицу молодые поэты - стали публично читать
стихи. Скромно одетые парни с гитарами запели про туманы, про тайгу и про то,
как хорошо сидеть у костра и спать в палатке, к тому же "добровольно" и их "не
будет гнать конвой".
Запустили в космос первый советский спутник, потом туда же полетели собачки -
Белка и Стрелка. Поплыл по Северному пути, кроша носом полярные льды, первый
атомный ледокол "Ленин". Физики расщепляют атом и пишут стихи о гипотенузах,
лирики сочиняют песни про атлантов и параллельно защищают диссертации по
квантовой механике.
В Политехническом поет Булат Окуджава: "Возьмемся за руки, друзья..."
"Новый мир" публикует Солженицына - "Один день Ивана Денисовича".
Хрущев в ООН стучит ботинком по трибуне. С детской наивностью и юношеским
задором художественная интеллигенция бросается осваивать вечные темы. Человек с
его проблемами и мыслями на первом месте. Все срочно ищут истину - в чем смысл
жизни? Можно ли любить женщину сильнее, чем Родину?
12 апреля 1961 года. Наш парень в космосе! Юрий Гагарин! Ура! Такого
всенародного ликования страна не знала со Дня Победы. Ведь можем же, можем!
Партия сказала: обгоним Америку! И обогнали! Конечно, у них там в Арканзасе
кукуруза растет, а у нас на Смолен43
/Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
щине не принимается. Зато мы их наукой бьем. Завтра на Марсе "будут яблони
цвести".
В Ленинграде энтузиасты клуб песни основали и в честь первого космического
корабля назвали "Востоком". Окуджава поет, Кукин поет, даже Высоцкий и тот пел,
ну и еще, конечно, многие. Все на магнитофоны записывается - не тайно, для
Большого Дома, а свободно - для личного пользования.
Появились в продаже первые магнитофоны. Наши. Отечественные. "Яуза". Записывай
что хочешь. Никто не отнимает. И тут начался магнитофонный бум. Писали все:
зарубежную эстраду, джаз, биг-бит, бардов, выступления поэтов, эстрадных певцов,
театральные постановки, домашние чтения - все!
Вот в компании магнитофон. В "фонотеке" у хозяина три-четыре пленки (пленка -
дефицит: записал бы больше, да нет возможности!). Послушали популярную музыку.
Послушали, как дочка папу с днем рождения поздравляет, даже тещин голос
услышали. Что д&чьше? - Давайте запишем Колю,- предлагает хозяин.- Коля на
гитаре играет...
Коля, конечно, поиграл и спел, но... Это не то, что хотелось бы поставить еще
раз и еще.
Деловые люди в Москве и Ленинграде быстренько смекнули, что на безграничной
любви советского человека к песне можно делать хорошие деньги. В стране
тотального дефицита и марксистско-ленинской идеологии, где даже сверхпопулярный
и любимый всеми, но не разрешенный властями артист не может выпустить пластинку,
этот пробел должны заполнить магнитофонные пленки. А значит, начинают работать
законы рынка: вам нужны песни - платите деньги. Нужны качественные дефицитные
записи - платите большие деньги. Запись концерта Владимира Высоцкого, сделанная
на фирменной аппаратуре, стоила тогда на "толчке" 50-70 рублей. Платить такие
деньги могли далеко не все, а только состоятельные люди, ведь простой инженер
или врач зарабатывали в среднем 100-110 рублей! В итоге инженеру и врачу
доставались записи "не первой свежести" - писанные-переписанные по многу раз. Но
любовь к бардам была огромна. Записывали всех

44

Звездин из Иванова
и вся, иногда даже не зная, кто поет. На коробке написано: "В.Высоцкий", а там
кто-то поет "По шпалам, брат, по шпалам, брат, по шпалам...", ну, значит, и есть
Высоцкий. Аккомпанемент нехитрый - семиструнная гитара. И голос хриплый.
Тем временем идеологи, во главе с товарищем Сусловым, поняли, что дальше так
продолжаться не может. Не построишь светлое будущее на земле, если рядом какието
безголосые "барды" поют под гитару, абстракционисты-"пидарасы" (по меткому
выражению НС. Хрущева) не колхозницу с серпом, а каракули на холсте малюют,
писатели про лагеря пишут.
И решили тогда коммунисты всерьез порядок навести, как говорится в народе -
потуже затянуть гайки.
Начали с того, что пригласили в Кремль творческую молодежь. Могли бы, конечно, и
без церемоний обойтись - доверить воспитание органам. У тех большой опыт в
педагогике! Но Никита Сергеевич полиберальничал: мировая общественность может
неправильно понять. Решили просто публично выпороть.
Многим тогда досталось: Евгению Евтушенко за "Бабий яр" Эрнсту Неизвестному за
"тошнотворную стряпню", Марлену Хуциеву за "Заставу Ильича", Андрея
Вознесенского вообще агентом ЦРУ обозвали...
И было это весной 1963 года.
Тем временем Аркадий учился в академии, овладевая будущей профессией, которая,
прямо скажем, не отвечала его творческой натуре. За окнами бурлил большой
красивый город. Жизнь в студенческом общежитии с ее вольным бытом отвлекала от
занятий. Концерты, выставки, поэтические вечера, новые знакомые, веселые
студенческие застолья, где непременно звучали песни,- все это было гораздо
интересней лекций по диалектическому материализму и политэкономии. Появились
"хвосты", "неуды", переэкзаменовки. Но зато ни одно творческое мероприятие, будь
то КВН или концерт студенческой самодеятельности, Аркадий не пропускал. Везде он
появлялся с неразлучной гитарой, везде пел песни, везде был "своим в доску".
Увлекся джазом, пел в вузовском оркестре по-английски, подражая великому

45

Армстронгу. Произношение у него было отменным, хотя английского он не знал, в
школе изучал немецкий. Но блестящая память ухватывала с пленок непонятную
английскую абракадабру и точно воспризводила ее при исполнении. А природная
хрипотца в голосе придавала особый шарм. Но дальше студенческого оркестра
увлечение джазом так и не пошло.
К 1963 году относятся первые магнитофонные записи Аркадия Северного. В какой-то
компании он напел под гитару десяток песен - 35-40 минут звучания: "Дочь
рыбака", "Карнавал", "Девушка в синем", "История каховского раввина", "Тонечка",
"Из зала суда" и другие. Записывал Аркадия человек, который впоследствии сыграет
в его судьбе решающую роль. А пока... А пока преподаватели академии, отчитывая
Аркадия за плохую посещаемость и учебу, ехидно называли его "артистом" и
советовали: "Коль уж вы, Звездин, так любите петь, то идите в эстрадное училище
и не занимайте чужое место!" На горизонте замаячило отчисление. Пришлось брать
академотпуск.
В общем, с горем пополам Аркадию удалось закончить академию. Но при
распределении его почему-то не отправили на практику в бескрайнюю сибирскую
тайгу, он остается в Ленинграде и как молодой специалист начинает свою трудовую
деятельность в "Союзэкспорт-лесе" в 1965 году.
Определили его служить на таможню - встречать баржи с лесом. Рабочее место в
конторе: телефоны, акты, справки, путевые листки, такой-то сухогруз прибыл,
такой-то отбыл, того разгрузить, этого загрузить - нормальная чиновничья
должность. Работай себе и жди повышения по службе, встань в очередь на
квартиру, покупай наборы в буфете, получай премии и обмывай сделки, которые
заключает начальство с партнерами. Но Аркадию хотелось петь. Хотелось иметь
поклонников, хотелось успеха или даже, чем черт не шутит, славы!
И однажды летом 1967 года судьба свела его с Рудольфом Фуксом.
ПЕРВЫЕ ПЛЕНКИ И ПЕРВАЯ ИЗВЕСТНОСТЬ
Ни партера нет, ни лож, ни яруса, Клака не безумствует припадочно, Есть
магнитофон системы *Яуза", Вот и все. И этого достаточно!
Александр ГАЛИЧ
С чего начинается известность артиста - первая, так сказать, тропинка к
популярности и славе? У всех по-разному. Одному фортуна улыбается с самого
начала его артистической деятельности. Другому нужно пройти длинный и трудный
путь, пока он не докажет, что достоин внимания публики. Третьему достаточно
родиться в семье знаменитостей, и этот факт биографии уже сам по себе приносит
известность. Родители сделают все возможное для того, чтобы их чадо вышло на
сцену. Но если в первом и во втором случае обязательным условием является
наличие таланта или хотя бы одаренности, то в последнем эти качества могут и не
иметь решающего значения.
На Западе всегда поиском талантливых артистов занимались импресарио - люди,
наделенные особым чутьем распознавать в никому не известном молодом даровании
будущего кумира публики. В нашей же стране, за малым исключением, артист, как
правило, вынужден сам устраивать свою судьбу. Иногда можно слышать: та-лант-де
сам себе пробьет дорогу - на то он и талант. И это абсолютно неверно!

Талантливый артист не стенобитная машина, и "товар" его - не сахарный песок и не
автомобильные покрышки. Жизнь давно уже доказала - бездарность более агрессивна
и практична в достижении своей цели, для нее не существует моральных преград,
которые она не смогла бы преодолеть.
До недавних пор блатная песня в нашей стране бы47
Аркадий
ла как бы вне закона. Не то чтобы она шла вразрез с официальной идеологией,
обличала социальную несправедливость, а просто резала слух идеологическим
работникам тем, что напоминала о тюремной сущности нашей страны. Вот почему
блатная тема принесла первую известность и Высоцкому, и Алешковскому, и Шандрикову,
и Розенбауму, хотя у каждого из них было много и других - "хороших"
песен. Но хорошие песни не будоражили, не волновали. А вот запел певец "блатнячок"
- и вокруг его имени возник ореол "протестанта", "революционера", просто
"своего парня". Это уже потом обыватель оценит голос, стихи и музыку. Ну а чтобы
обрести действительно всенародную славу, желательно умереть в расцвете сил и
таланта.
Очень важно для артиста в начале его творческой карьеры - везение. Аркадию
Северному повезло. Он попал в поле зрения делового человека - Рудольфа Фукса.
Фукс - бизнесмен, как говорится, "по призванию". Деловая энергия этого человека
не давала ему покоя ни днем ни ночью. Работая в проектном институте, он большую
часть своего времени посвящал финансовым комбинациям. Всегда что-то покупал,
перепродавал, выменивал, доставал и снова продавал. Одной из доходных статей его
бизнеса была музыка.
В 50-60-е годы в Ленинграде, в районе автобусной станции на Лиговке, была
барахолка, где наряду с вещами можно было приобрести дефицитные грампластинки и
магнитофонные пленки.
До появления магнитофонов широкое хождение имели самодельные грампластинки из
рентгеновской пленки. Если посмотреть пластинку на свет, то можно было увидеть
чей-нибудь скелет, тазобедренный сустав или череп. Такие пластинки называли
"музыкой на костях". Это была целая индустрия подпольного бизнеса. На дому
монтировался специальный агрегат на базе патефона - винт, гайка, магнитная
головка (звукосниматель), алмазная игла... С магнитофона подавался
электромагнитный сигнал - и через десять минут пластинка готова. Только успевай
стружку выносить. Но были мастера, которые в домашних условиях умудрялись делать

48

пленки и первая известность
виниловые диски! В Ленинграде этим промыслом занимался Руслан Богословский. Он
брал фирменную пластинку, предположим Элвиса Пресли, и гальванизировал ее -
наносил слой меди и поверх еще никелировал. Все это проделывалось в ванной
комнате. Из того, что получалось, он готовил форму - обрезал заусенцы, насаживал
заготовку на специальный диск. Возникает вопрос: где же он доставал нужного
состава пластмассу? О, это было совсем не сложно! Богословский и его помощники
закупали в магазинах "Мелодия" комплекты пластинок с речами Ленина,
революционными песнями и маршами или еще какой-нибудь неходовой товар по 20
копеек за штуку и уже дома, разогревая их до определенной температуры, делали
штамп с приготовленной матрицы. Вот и вся премудрость.
Позднее эти пластинки фигурировали в уголовных делах, и эксперты подтвердили,
что их качество ничуть не уступает государственному, а иногда и превосходит!
Фукс был тесно связан деловыми отношениями с Богословским и брал его товар на
продажу. Параллельно с этим Фукс записывал у себя дома бардов. И вот однажды,
летом 1967 года, к нему пришел Аркадий - то ли книжку какую-то купить, то ли
пластинку. Услышал, как поют под гитару в одной из комнат, заглянул туда и
сказал:
- Ну разве ж так петь надо!
- А ты что, знаешь, как надо?
- Знаю. Дай покажу...
Взял гитару, спел две песни, и тут хозяин квартиры узнал его: это был тот
парень, которого он записывал еще в 1963 году, а потом, казалось, навсегда
потерял его из виду.
Когда Аркадий уже собрался уходить, Фукс задержал его в дверях: приходи какнибудь
на неделе, попробуем тебя записать.
Когда дело дошло до записи, оказалось, что блатной репертуар певца невелик -
около тридцати песен. Но голос Фуксу понравился, и он, со свойственной ему
деловой жилкой, понял, что можно сделать с этим "не-пристроенным талантом".
Первые пробные записи под аккомпанемент гитары

49

Аркадий (Неверный "Две фани одной
жизни"
были интересны, но не более. Тогда много ходило пленок бардов, и еще одна вряд
ли вызвала бы ажиотаж. Фукс делает истинно коммерческий ход (вот он - настоящий
импресарио!). Он берет в руки карандаш и пишет сценарий "радиопередачи",
которой, естественно, никогда не существовало и существовать в Советском
государстве, а тем более выйти в эфир не могло. В основу "сценария" легли его
личные, а также малоизвестные анекдоты "за Одессу-маму" и блатные песни
дореволюционного периода и периода нэпа. Деловой человек должен уметь делать
все! Он даже дописывает и редактирует отдельные песни, которые дошли до нас в
неполном или исковерканном виде.

Разумеется, с профессиональной, литературной точки зрения это был полуграмотный
бред. Не литературные достоинства определили успех этой липовой "радиопередачи".
Главное - была найдена тема, жанр!
Фукс, проработав в одном лице сценаристом, редактором и звукооператором,
записывает пленку, которая во многом определила судьбу Аркадия.
- Никакой советской эстрады, никакого джаза, никаких палаток-костров! Твой
козырь - блатняк! - сказал Фукс.
РАДИОПЕРЕДАЧА-ПРИЗРАК
Приводя ниже стенограмму этой уникальной записи, хочется обратить внимание
читателя на то, как авторы (фукс и Северный) заботливо относятся к слушателям.
Как они хотят, чтобы плод их совместного творчества понравился, заинтересовал.
Неспроста ведь они выбрали традиционный журналистский ход - ответ на письма
радиослушателей. Понятно, что никаких писем не было, никто из Ростова и Магадана
им не писал, а все-таки именно это интригует слушателя. Ничего удивительного,
когда барды на своих концертах что-то рассказывают или поясняют, иногда
приходилось слышать и обширные музыкально-поэтические композиции, но до такой
"радиопередачи" не додумался никто. Она наивна, местами глуповата, часто
безвкусна, но то, что она была произведена на свет талантливыми людьми, в этом
не приходится сомневаться.
Аркадий Северный: ...С тех пор как в эфире прозвучал наш последний фельетон "Вы
хочете песен?", в редакцию непрерывным потоком хлынули письма. Нас радует, что
передача понравилась, но в письмах есть самые разные пожелания, просьбы,
воспоминания... К сожалению, многие известные песни не вошли в нашу первую
передачу по разным причинам (берет гитару), о которых сейчас не будем
говорить...
Но вот целая группа слушателей из Ростова буквально угрожает нам физической
расправой, если мы не продолжим наш первый цикл песен из славного прошлого
Одессы-мамы. Они предлагают нам создать другой цикл песен, под названием
"Одессе-маме Ростов-папа шлет привет!".
Как бы там ни было, предлагаем вашему вниманию Цикл второй - "Вы хочете песен?
Их есть у меня!".И начинается он с "Багартьяновской"...

51

На Багартьяновской открылася пивная,
Там собиралася компания блатная,
Там были девочки Тамара, Роза, Рая
И с ними гвоздь Одессы - Степка-Шмаровоз.
Считая палки, словно дырки от забора, Являлся каждый вечер фраер из надзора,
Махнув оркестру повелительно рукою, Он говорил: "Одну свиную отбивную!"
Две полудевы и один роскошный мальчик, Который ездил побираться в город Нальчик,
И возвращался на машине марки Форда, И шил костюмы непременно, как у лорда.
Держась за тохес, словно ручку от трамвая, Он говорил ей: "Моя Роза дорогая! Я
вас прошу, нет, я вас просто умоляю Сплясать со мной мое последнее танго!"
Красотка Роза танцевать с ним не хотела, Она достаточно до этого вспотела В
объятьях толстого и жирного джентльмена, И ей не нужно было больше ничего.
Услышав реплику, маркер известный Моня, Об чью спину сломали кий в кафе
"Боржоми", Побочный сын капиталистки тети Беси - Известной бандерши красавицы
Одессы.
Он подошел к нему походкой пеликана, Достал визитку из жилетного кармана: - Я б
вам советовал, как говорят поэты, Беречь на память о себе свои портреты!
Но Степа-Шмарсвоз был парень пылкий - Джентльмену жирному по кумполу бутылкой!
Официанту засадил он в ногу вилкой, И началось "салонное танго"!

52

радиопередача-призрак
На Аргентину это было не похоже.
Вдвоем с приятелем мы получили тоже,
И из пивной нас выкинули разом
И с шишкою на лбу, и с синяком под глазом.
И вот пока мы все лежали на панели, Арончик все-таки дополз до Розанели, И он
шептал ей, весь от страсти пламенея: - Ах, Роза! Или вы не будете моею!
Я увезу тебя в мой город Тум-Батуми. Ты будешь кушать там кишмиш с рахат-лукуми,
И как цыпленка, с шиком я тебя одену, Захочешь спать - я сам тебя раздену.
Я, как собака, буду беречь твое тело, Чтоб даже кошка на тебя смотреть не смела.
Я буду в баню в год водить четыре раза, Чтоб не пристала к тебе, моя душа,
зараза.
Я все отдам тебе, все прелести за это, А здесь ты ходишь, извиняюсь, без
браслета, Без комбинэ, без фильдекосовых чулочек И, как я только что заметил,
без порточек...
И так накрылася фартовая пивная,
Где собиралася компания блатная,-
Сгорели девочки: Тамара, Роза, Рая
И с ними гвоздь Одессы - Степка-Шмаровоз!
Вы, наверное, догадались, что мы не случайно дали эту песню в конце нашей
предыдущей передачи - это мы сделали для затравки. Как можно забыть знаменитую в
свое время песню? Хочется рассказать историю ее создания. Как вы, наверное,
знаете, с музыкальной точки зрения она не оригинальна. Как говорил мой кен-тяра
- знаменитый одесский музыкант Гоп-со-смыком, о котором речь будет впереди: "Шабемоль
и хмык-ди-ез даже не бывали здесь!" Без особого труда здесь можно узнать
мотив знаменитого аргентинского танго "Kiss of air" - "Воздушный поцелуй". Этот
мотив вдохновил

53

•радиопередача-призрак
создателя и другой, тоже известной песни, которая начинается словами "На
Дерибасовской открылася пивная...".
Но вернемся к Багартьяновской. Во время моих скитаний по свету мне пришлось
слышать много вариантов этой популярной одесской песни. И что это за
Багартьяновская улица? Бесполезно искать ее в современной Одессе. Она
растворилась в потоке новых названий. Но могу сказать, что все ее персонажи,
разумеется, самые настоящие. Возьмем хотя бы Арончика. Что это был за чудный
парень! Его любимое выражение: "Однажды я нашел свое место в жизни, но оно
оказалось уже занятым!"
События в песне происходят в самом конце нэпа, так сказать, во время "угара",
когда Арончик еще был молод. В последний раз мы с ним встречались на дальней
командировке в Богом забытом лагере с названием "Ебулдинский Спец". Его любимой
песней была "Выпьем за мировую!".
Выпьем за* мировую! Выпьем за жизнь блатную, Рестораны, карты и вино! Вспомним
марьяну с бана, Карманника Ивана, Что скок он, знаем мы давно.
Жулье Ивана знало, С восторгом принимало, Где бы наш Ванюша ни бывал: В Харькове
и в Ленинграде, В Москве и Ашхабаде - Всюду он покупки покупал.
Однажды дело двинул - Пятьсот косых он вынул, Долго караулил он бобра. Купил
себе машину, Катал красотку Зину, С шумом выезжая со двора.

54

Долго он с ней катался, Долго он наслаждался, Но однажды к ним пришла беда.
Вместе с своей машиной, Вместе с красоткой Зиной Навернулся с нашего моста!
На трамвайной остановке Проходите, не смотрите - С понтом на работу он спешит.
Шкары несет в портфеле, Мастер в своем он деле Будет, пока не залетит.
Шкары эти надевает,
Когда жуликом бывает,
А когда ворует - макинтош.
Когда грабит-раздевает,
Он перчатки надевает -
Нашего Ванюшку не возьмешь!
Когда в камеру заходит,
Разговор такой заводит:
- Любо на свободе, братцы, жить!
Свободу вы любите,
Свободой дорожите,
Научитесь вы ее ценить!
...Вот тут группа слушателей из Магадана просит нас рассказать про популярную
песню прошлых лет "Гоп-со-смыком".
Что такое Гоп-со-смыком? Так в Одессе раньше называли скрипачей. Смык - это
смычок. Но это еще была и кличка известного одесского вора-домушника, который
под видом музыканта ходил по богатым свадьбам, и когда гости все напивались так,
что им уже становилось не до музыки, спокойно очищал дом или квартиру.
Леня Утесов в свое время изобразил этого одесского героя на эстраде. Выходил он
в кепочке - такая маленькая красненькая кепочка, в клеточку, в засаленном

55

•Аркадий (2-еверный "Две фани одной жизни"
пиджачке. Выходил на эстраду перед сидящим в полном составе оркестром и говорил:
"Или ша?!" Оркестр хором отвечал: "Ты хто такой?" А он им: "Да разве вы меня не
знаете? Ведь я же Гоп-со-смыком!"
А теперь я вам спою эту "Гоп-со-смыком" на измененный немного мотив:
Гоп-со-смыком - это буду я, Братцы, посмотрите на меня - Ремеслом я выбрал
кражу, Из домзака не вылажу, И тюрьма скучает без меня.
Родился на Форштадте Гоп-со-смыком,
Он славился своим большущим криком,
А глотка у него здорова,
И ревел он, как корова,-
Вот каков был парень Гоп-со-смыком!
Сколько бы я, братцы, ни сидел,
Не было минуты, чтоб ни пел -
Заложу я руки в брюки
И пою романс от скуки;
Что же, братцы, делать - столько дел!
Если я неправедно живу, Попаду я к черту на Луну. А черти там, как в русской
печке, Жарят грешников на свечке - С ними я полштофа долбану!
В раю я на работу сразу выйду, Возьму с собою фомку, ломик, выдру. Деньги нужны
до зарезу, К Богу в гардероб залезу - Я тебя намного не обижу!
Иуда Скариот в раю живет, Гроши бережет - ни ест ни пьет. Ох, падло буду, не
забуду - Покалечу я Иуду, Знаю, где червонцы он кладет.

56

радиопередача - призрак
Родился на Форштадте, там и сдохну. Буду помирать, друзья, не охну, Лишь бы
только не забыться, Перед смертью похмелиться, Ну а там, как мумия, засохну!
Но не менее знаменитой, чем Гоп-со-смыком, была Сонька-Золотая Ручка. "Золотой
Ручкой" ее называли за такую ловкость рук, что ей было в пору в цирке выступать.

Она и выступала. Только по карманам... После удачных дел Сонька часто приезжала
на Молдаванку в шикарном шарабане, одетая как барыня. Стоило ей появиться в
ресторане или у Фанкони, как оркестр тут же замолкал, ударник выбивал дробь, а
потом в честь Золотой Ручки начинали играть "Шарабан мой, американка":
Ах, шарабан мой, американка! Какая ночь, какая пьянка! Хотите пейте, посуду
бейте, Мне все равно, мне все равно!
Бежала я из-под Симбирска, А в кулаке была записка. Ах, шарабан мой, американка,
А я девчонка, я шарлатанка!
Один поручик - веселый парень, Был мой поручик, и был мой барин. Ах, шарабан
мой, американка, А я девчонка, я шарлатанка!
Вся Молдаванка сошлась на бан - Там продается мой шарабан. Ах, шарабан мой,
американка, А я девчонка, я шарлатанка!
Все на войне да на гражданке, А воры все на Молдаванке. Ах, шарабан мой,
американка, А я девчонка, я шарлатанка!

57

Аркадий (Неверный "Две грани одной
Привет ворам-рецидивистам, Всем мусорам и активистам! Ах, шарабан мой,
американка, А я девчонка, я шарлатанка!
Зачем нам пушки, зачем нам танки, Когда нас любят на Молдаванке?! Ах, шарабан
мой, американка, А я девчонка, я шарлатанка!
У нас в Одессе - шути всерьез! Здесь дружба дружбой, а ножки врозь! Ах, шарабан
мой, американка, А я девчонка, я шарлатанка!
Ах, шарабан мой, американка, Какая ночь, какая пьянка! Хотите пейте, посуду
бейте! Мне все равно, мне все равно!
Переходим к следующему письму. Группа радиослушателей из Одессы и Ростова, не
буду называть их имена, просят рассказать о знаменитых песнях нэповских времен,
таких, как "Моя красавица". Откуда появилась эта песня и что в ней пелось?
Была такая знаменитая еврейская актриса Клара Юнг, сейчас она в Америке. И
несмотря на то что ей уже 70 лет, она все еще играет роли мальчиков и
молоденьких девушек. Так вот, эта самая Клара Юнг играла в Одесской оперетте.
Самая лучшая оперетта у них называлась "За океаном". Будто она уже тогда
чувствовала, что ей придется жить за океаном.
Так вот, там были две знаменитые мелодии "Моя красавица" и "Езеф" - так звали
мужа этой красавицы. А что это была за "красавица", видно из песни:
Я напевал ей с хмельной улыбкой, А на столе стояло блюдо с рыбкой. Я в песне был
мастак и напевал ей так, Что до сих пор пою все песенку мою:

58

радиопередача - призрак
Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
Но обеспечен ей всегда успех.
Моя красавица
Мне очень нравится,
Походкой ровною, как у слона.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
И вечно в бочку с пивом влюблена.
У ней походочка, Как в море лодочка, Такая ровная, как от вина. А захохочет
вдруг - Запляшет все вокруг, Особенно когда она пьяна.
Не попадайся ей,
Беги от ней скорей,
Идет и лыбится, как тот верблюд.
Обнимет лишь слегка,
Все кости, как труха
Посыплются, но я ее люблю.
Глаза у ней горят,
Как те два фонаря,
Огонь в которых вечно не горит,-
Один поломанный,
Заткнут соломою,
Другой фанерою давно забит.
А сердится когда,
То кажется, вода
Давно уже на противне шипит.
Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех!

59

,/Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
¦радиопередача-призрак
Как всегда, на популярную песню появилось множество пародий и подражаний,
например:
Старушка не спеша Дорожку перешла...

или ""Джанетта" поправляет такелаж", и, по-моему, эта песня стоит внимания.
Сейчас спою...
В Кейптаунском порту
С пробоиной в борту
"Джанетта" поправляет такелаж.
Но прежде чем уйти
В далекие пути,
На берег был отпущен экипаж.
Идут, сутулятся,
Вздыхает улица,
И клеши новые ласкают глаз.
Идут они туда,
Где можно без труда
Достать себе и женщин, и вина.
Здесь все повенчано
С вином и женщиной,
Где ласки нежные волнуют кровь,
А утром в этот порт
Ворвался теплоход,
Залитый серебром прожекторов.
И вскоре, чуть рассвет,
Вошли в таверну "Кэт"
Четырнадцать французских морячков.
- Бонжур, красавицы!
Нам очень нравится.
Во имя Франции объявим клев!
Один с себя француз
По имени Бимуз
Хотел уж было склянки отбивать!
Но спор в Кейптауне
Решает браунинг,
И с штофом грохнулся к ногам француз.
И кортики достав,
Забыв морской устав,
Они дрались, как тысяча чертей.
Все ленты сорваны,
Тельняшки порваны,
А клеши новые, как с ковырей*.
И больше не взойдут
На каменный редут
Четырнадцать французских морячков.
Уйдут суда без них,
Безмолвных и чужих,-
Не будет кч манить свет маячков.
Что же было в моде в ЗО-е годы? Не буду говорить о "Бубличках", где были
замечательные слова:
А на окошечке
Четыре кошечки
И канареечки: чирик-чик-чик...
Эту вещь и сейчас исполняют, особенно за рубежом, а вот "Кирпичики" - эта
замечательная в свое время песня незаслуженно забыта. Сколько разорившихся
нэпманов в свое время обливались слезами под эту мелодию:
На окраине возле города Я в рабочей семье родилась, Горемычная, лет семнадцати,
На кирпичный завод нанялась.

60

Ковырь (устар.) - гвоздь.

61

/Аркадий "2"верный "Две грани одной жизни"
Отец с матерью жили весело, Но изменчива злая судьба, На заводе том Сеньку
встретила, Где кирпичная в небо труба.
На заводе том Сеньку встретила - Развеселым он мальчиком был, И сама тогда не
заметила, Как он тоже меня полюбил.
Но, как водится, безработица Налетела, проклятая, вдруг. Сенька вылетел, а за
ним и я И еще 270 штук.
Началась война буржуазная, Озлобился рабочий народ. И по винтикам, по кирпичикам
Растащили кирпичный завод.
Сенька кровь свою проливал в бою - За Россию он жизню отдал, И несчастную всю
судьбу мою Он, как жженый кирпич, поломал...
А знаменитая песня "Одену я черную шляпу..."? Постойте, как же там поется?..
Одену я черную шляпу, Поеду я в город Анапу И там я всю жизнь пролежу На
соленом, как вобла, пляжу.
Лежу на пляжу я и млею, О жизни своей не жалею. И пенится берег морской Со своей
неуемной тоской.
¦радиопередача-призрак

62

Перспективы на жизнь очень мрачные, Я решу наболевший вопрос - Я погибну под
поездом дачным, Улыбаясь всем промеж колес.
Раскроется злая пучина, Погибнет шикарный мужчина, И дамы, увидевши гроб,
Поймут, что красавец усоп.
Останется черная шляпа, Останется город Анапа, Останется берег морской Со своей
неуемной тоской.
Мы постепенно уклонились от блатной лирики в сторону салонно-мещанских романсов,
которые обожали молоденькие домработницы, только что приехавшие в город из села,
и, прогуливаясь с детьми совслужаших, встречались с молодыми курсантами
различных военных академий. Они вышли за них замуж, а теперь уже генеральши -
растут люди в нашей среде! Вчера она еще была без ума от "Одену я черную
шляпу...", а сегодня ей подавай Бетховена...
Многие просят нас спеть песню из кинофильма "На графских развалинах".
Пожалуйста, какой может быть разговор?
Всюду деньги, деньги, деньги, Всюду деньги, господа! А без денег жизнь плохая -
Не годится никуда!
Деньги есть, и ты, как барин,- Одеваешься во фрак, Благороден и шикарен, А без
денег ты - червяк.
Денег нет, и ты, как нищий,- День не знаешь, как убить. Всю дорогу ищешь-рыщешь,
Что бы, братцы, утащить.

63

/"Аркадий Суеверный "Две грани одной жизни"
Утащить не так-то просто, Если хорошо лежит. И не спит, наверно, пес-то, Дом
который сторожит.
Ну а скоро вновь проснешься Ты на нарах, как всегда, И, кряхтя, перевернешься,
Крикнешь: "Здрасьте, господа!"
Господа зашевелятся, Будто этого и ждут, На решетку помолятся, На оправку
побредут.
Всюду деньги, деньги, деньги! Всюду деньги, господа! А без денег жизнь плохая -
Не годится никуда!
Если уж говорить о фильмах, то иногда в них проскальзывают интересные песенки.
Вот хотя бы в фильме "Первый курьер". Есть там одна песенка, подождите
немножечко, я ее попробую наиграть:
Раз гляжу я между - дамочка вразрез. Я имел надежду, а теперь я без!
Ах, какая драма,
Пиковая дама,
Всю ты жизнь испортила мою!
А теперь я бедный,
И худой, и бледный
Здесь на Дерибасовской стою.
Мальчики, на девочек не кидайте глаз, Все, что в вас звенело, вытряхнут из вас.
Ах, какая драма,
Пиковая дама... и т.д.
Дамочка, взгляните, я у ваших ног. Впрочем, извините, вот вам кошелек.
радиопередача - приз ра к
Ах, какая драма, Пиковая дама...
Пиковая дама, бан шумит давно. Говорила мама: не ходи в кино!
Ах, какая драма,
Пиковая дама...
Если бы послушал мамочку, малец, Я б сейчас не кушал этот баландец.
Ах, какая драма,
Пиковая дама...
Девочки на воле, а я сижу в тюрьме И мечтаю вскоре видеть их во сне.
Ах, какая драма,
Пиковая дама...
Вот промчались годы и последний шмон, Вышел на свободу выжатый лимон.
Ах, какая драма,
Пиковая дама,
Всю ты жизнь испортила мою!
А теперь я бедный,
И худой, и бледный,
Здесь на Дерибасовской стою!
Если нас слушают в городе Иванове, я вспоминаю: там, знаете, такой... был у нас
- блатная кличка у одного паренька - Лимон. Он там шерстил немножечко... по
музеям... по всяким картинам... Так что вы думаете? Он хотел шлепнуть одну
картину, но ничего не вышло - его просто выкинули из трамвая! Он любил вот эту
песню:
По приютам я с детства скитался, Не имея родного угла, Ах, зачем я на свет
появился, Ах, зачем меня мать родила?

64

65

Аркадий (Неверный "Две грани одной жизни"
А когда из приюта я вышел И пошел наниматься в завод, Меня мастер по злобе не
принял, Говорит, что не вышел мой год.
И пошел я, мальчишка, скитаться, По карманам я начал шмонать. По чужим, по
буржуйским карманам Я рубли и копейки щипать.

Осторожный раз барин попался - Меня за руку цепко поймал, Судья тоже не стал
разбираться И в Литовский меня закатал.
Из тюрьмы я, мальчишка, сорвался, И опять, не имея угла, Ах, зачем я на свет
появился? Ах, зачем меня мать родила?
Вот такой была эта "радиопередача". Не нужно искать каких-либо логических
связей между тем, что говорит Аркадий Северный, и тем, что он поет, тем более не
трудитесь проверять легенды - все это плод фантазии Фукса и импровизации
Северного. Литературы здесь тоже нет, да она и не нужна. Зато есть желание
авторов заинтересовать, заинтриговать слушателя, создать некий образ, от
которого Аркадий Северный уже никогда не откажется и будет следовать ему всегда,
- типаж разбитного парня, блатаря, Гоп-с-гитарой, говорящего с "одесским
акцентом". Эта стилизация Северного "под Одессу" послужила поводом к созданию
легенды, будто бы и сам он родом с Молдаванки.
Видя, как Аркадий прекрасно справляется с ролью декламатора - наговаривает с
написанного текста почти без запинок,- Фукс предпринимает попытку записать
рассказы Гиляровского и Бабеля. Но ничего путного из этой затеи не вышло.
Большая литература оказалась Северному "не по зубам". Когда слушаешь эти
"литературные чтения", не покидает чувство, что артист хочет скорее взяться за
гитару. Чувствуется явный вну66
радиопередача - приз рак
хренний "зажим", нет уж тех интонаций, оборотов речи, что создавали колорит в
"радиопередаче". Аркадий Северный неуютно ощущал себя в рамках литературного
текста, где нет места импровизации, а проза выдающихся писателей сама по себе
яркая и колоритная, не нуждалась в иллюстрации блатными песнями. В общем,
эксперимент не удался.
Но так как пленка с "радиопередачей" имела успех у слушателей, то Фукс снова
садится за перо и пишет еще один сценарий. Но на этот раз "литературнодраматическую
композицию", как сказали бы профессионалы, что-то вроде "по местам
блатной и музыкальной славы города Одессы". В итоге появился еще один призрак -
"Программа для Госконцерта".
^латной бард
БЛАТНОЙ БАРД
Зачем артист берет себе вторую фамилию - псевдоним? На это есть разные причины.
До революции в артистической среде, особенно в цирке и кафешантанах, приняты
были франко-итальянские фамилии - они звучали красиво и загадочно: Розетта,
Феррони, Коранжо, Жанто. В цыганских коллективах большой популярностью
пользовались звучные прилагательные: алмазный, жемчужный, серебряный,
бриллиантовый и тому подобные. Такие псевдонимы нужны были для того, чтобы
завлечь публику на представление или концерт. Ведь купец или мещанин и глядеть
не стал бы на каких-нибудь Ивана Вислоухова и Федора Косорылова, какими бы
замечательными артистами те ни были.
Фукс тоже решил дать псевдоним Аркадию - Северный. Но в этом случае - явно из
конспиративных соображений. Ведь за распространение блатных песен в те времена
можно было поплатиться свободой. Хотя вряд ли такая конспирация спасла бы Фукса
- его имя хорошо было известно органам, а вот имя певца еще не очень. Но уж коли
решили создать миф, то надо идти до конца. Так появился на свет легендарный
блатной певец - Аркадий Северный.
Два года Фукс записывал Северного и распространял его записи. Но составить
конкуренцию известным бардам так и не удалось, пленки с их концертами буквально
заполонили рынок. Еще бы! У почитателей авторской песни был богатый выбор:
Высоцкий, Окуджава, Галич, Кукин, Визбор и многие другие. Что ни певец, то
личность! Со своим видением мира, биографией, манерой исполнения. Хотя и
блатного барда - Аркашу Северного - тоже покупали, но больше как экзотику или
"до кучи" в коллекцию. Больших денег на нем Фукс сделать не мог, но все равно
держал Аркадия при себе, не отдавал его другим коллекционерам.

68

В 1968 году Аркадия призывают в армию - на сборы Год в звании лейтенанта он
служит в вертолетном полку под Ленинградом.
Когда отслужил и вернулся домой, то в шутку рассказывал друзьям про свои боевые
подвиги - дескать, воевал даже во Вьетнаме, бомбил американские базы и даже
заслужил звание старшего лейтенанта и медаль! Никто всерьез не воспринимал его
фантазии, зная Аркадия как большого выдумщика.
Однако пока он служил, его популярность росла. У многих коллекционеров были
пленки с фуксовскими концертами. Дошли они и до Маклакова - страстного
"магнитофонщика" и меломана. Маклаков долго уговаривал Фукса познакомить его с
Северным, но тот отвечал отказом. Наконец, через посредников, Маклаков разыскал
Аркадия и пригласил к себе.
В один из осенних дней 1969 года, предварительно договорившись о встрече по
телефону, Северный поднялся на шестой этаж дома № 29 по Большому проспекту
Петроградской стороны.
Вот что вспоминает об этой встрече Сергей Иванович Маклаков:
"Когда я слушал пленки Северного, еще не зная его, мне представлялся этакий
могучий парень, богатырь. Голос ведь у него низкий, хриплый. К тому же я был
уверен, что он настоящий уркаган, жиган с Молдаванки, имевший не одну отсидку.

Сознаюсь, я даже немного побаивался - черт его знает, что это за личность!
Но когда на пороге увидел молодого человека, то, видимо, не смог скрыть
разочарования. Вид какой-то непрезентабельный - на голове кепочка, в руках
гитара в тряпочном чехле. Правда, под пальто - белая рубашка, а на шее галстук,
но все равно - эффект не тот! Я даже подумал: да Северный ли это?
- Я от Коли,- говорит,- от такого-то...
- Ну, проходи, раздевайся, доставай свою бандуру... Магнитофон и микрофоны были
уже приготовлены.
На кухне чайник кипит, в холодильнике - водочка, на всякий случай. Выпили по
чашке чая. "Ну что,- гово-РК",- попробуем что-нибудь записать?" Включились, на69
/А-ркадий Северный "Две грани одной жизни"
строились, и когда он запел сначала романс "Вешние воды бегут с гор ручьями...",
а потом еще и еще, я понял - это ОН! Тут же быстренько соорудили закусочку,
водочку... И поехали! Я тогда целую 500-метровую бобину записал. Весь вечер
Аркадий пел, и казалось, его репертуар неистощим. Но все-таки он устал - я это
заметил. Да и водка кончилась. Мы оделись, вышли на улицу и направились в
ресторан "Парус", он от моего дома совсем близко. Я отдал Аркадию его гонорар -
25 рублей. В тот вечер уже не помню, как мы простились, но с тех пор у нас
завязались хорошие деловые отношения, а потом и дружба".
Вскоре Аркадий женился, в 1971 году у него родилась дочь Наташа. Хлопот,
связанных с рождением ребенка, прибавилось, но он продолжал активно записываться
у Маклакова. Многие записи того времени, к сожалению, не сохранились - что-то
пришлось стереть из-за дефицита пленки и записать поверх того же Северного, но
уже под аккомпанемент оркестра, что-то ушло к другим коллекционерам. Осталась
запись 1971 года фривольной поэмы Ивана Баркова "Лука Муди-щев" в исполнении
Северного.
Фукс тоже не обделял вниманием своего "блатного барда" и в 1972 году сделал
попытку записать Аркадия под аккомпанемент гитары и аккордеона. Но запись
получилась некачественная, и Фукс ее уничтожил.
Возможно, у кого-то сохранились пленки с гитарными концертами Северного тех
времен, ведь Аркадий никогда не отказывался петь и записываться на магнитофон в
любой компании, но мне такие записи не известны.
А в голове у Маклакова уже зрел дерзкий план записи Северного с профессиональным
оркестром.
МАКЛАКОВ
Известно, что до появления первого магнитофонного альбома Аркадия Северного с
"Братьями Жемчужными" в нашей стране блатные песни уже пелись под аккомпанемент
оркестра. Еще Леонид Утесов записывал на пластинки и исполнял с эстрады
"Лимончики", "Гоп-со-смыком", "С одесского кичмана" и другие песни, но это было
давно - в ЗО-е годы. В послевоенное время "блатняк" попал под строгий запрет.
Его не пели с эстрадных подмостков, не транслировали по радио и телевидению. В
кино изредка мелькало что-то подобное. Замечательный композитор Никита
Богословский, написавший музыку к кинофильму "Два бойца", вспоминает, как
появилась песенка Кости-одессита "Шаланды, полные кефали...". По сценарию, один
из героев фильма - Степа - одессит. Он уже спел под гитару прекрасную песню
"Темная ночь", но создателям фильма необходимо было подчеркнуть, что Степа родом
именно из Одессы, а не из Тамбова или Иркутска. Ведь у одесситов своя манера
поведения, своеобразный говор и, конечно же, песни. Взять популярную блатную
одесскую песню авторы не рискнули - цензура, понятное дело, сразу бы зарубила не
только эту песню, но, пожалуй, и сам фильм. Тогда они сочиняют стилизацию "под
Одессу":
Шаланды, полные кефали, В Одессу Костя приводил, И все биндюжники вставали,
Когда в пивную он входил...
В итоге песня вошла в кинофильм, авторы не пострадали (скорее, наоборот - премию
получили), а на-Род в ресторанах запел еще одну блатную песню, к тому же
разрешенную цензурой.

71

Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
Во времена хрущевской оттепели дышать стало легче, и Кирилл Лавров в фильме
"Верьте мне, люди" даже спел "Таганку", правда, без аккомпанемента, и что-то
вроде колыбельной.
При Брежневе киношникам тоже не мешали петь "блатняк". Вспомним хотя бы
"Операцию "Ы"" - "Постой, паровоз, не стучите, колеса...".
Но все это подавалось как деталь, эпизод или краска, в сатирическом свете,
подчеркивая безобидность или беспомощность "уголовного элемента".
А в это время в ресторанах, на свадьбах, на юбилеях и прочих весельях люди
заказывали музыкантам сыграть что-нибудь "за Одессу-маму". Конечно, что-то
записывали на магнитофоны, но делалось это весьма непрофессионально, абы
как, и уж, естественно, никто не собирался распространять эти любительские
ленты. Маклаков, записав сначала "Братьев Жемчужных", а затем и Аркадия
Северного с ними же, не ведая того, подарил нам новый музыкальный жанр - жанр
блатной песни под аккомпанемент оркестра. Именно потому, что песни в исполнении
Северного стали так популярны в нашей стране, именно потому, что в начале -
середине 70-х появилась масса аналогичных пленок с другими исполнителями, дает
мне право считать Мак-лакова родоначальником жанра. Да, конечно, он не пел, не
играл на музыкальных инструментах, но он записывал, и записывал качественно и с
определенной целью - распространение записей. Это уже не любительство, это чутье
делового человека - найти и подарить публике музыкальный феномен. Так когда-то в
нашей стране появилась авторская песня, возродился старинный романс. Подобным
энтузиастам мы должны быть благодарны за первые магнитофонные альбомы наших
отечественных рокеров - неповоротливая и идеологизированная государственная
студия грамзаписи "Мело дия" с этой задачей никогда бы не справилась.

Кто же такой Маклаков? Считаю должным поведать читателям вкратце его биографию,
поскольку она характерна для многих его ровесников и для тех, о ком идет речь в
этой книге.
Сергей Иванович Маклаков родился 26 мая 1929 го^аклаков
да в городе Ленинграде и всю жизнь прожил в городе на Неве. В детстве с 12 лет
пошел работать на завод. Война. Блокада Ленинграда. Собирал миноискатели. Пошел,
чтобы иметь наравне со взрослыми блокадную пайку - 200 грамм хлеба. Потом
государство отблагодарит юного работягу медалью "За оборону Ленинграда".
В 1945 году окончил морскую школу и поступил на работу в торговый флот на
ледокол "Малыгин". Хотел быть моряком, под рубашкой тельняшку носил, даже
наколку на руке сделал - парусник! Но вскоре "срубили молодца": комиссовали изза
язвы желудка - наследие блокады.
В 1946 году сестра - актриса областного драматического театра - подарила ему 80
пластинок "на костях". Кого там только не было: и Вертинский, и Лещенко, и
Козин, и Сокольский! Так юную душу поразил вирус - вирус любви к музыке и
коллекционированию.
Задолго до появления отечественных магнитофонов Маклаков скопил заработанные
честным трудом деньги и купил немецкий "Телефункен" (страсть к хорошей
аппаратуре уже тогда не давала ему покоя). Деловая находчивость молодого
человека, живущего в стране социалистических обязательств и повышенных планов,
наверное, была дана ему от Бога или досталась по наследству - в генах. Маклаков
решил на записях заработать. В те годы это каралось общественным мнением, но и в
не меньшей степени, конечно, блюстителями социалистической нравственности из
Большого Дома. Но молодость брала свое!
У Гостиного двора толпились парни, торгующие дефицитными записями любимых
певцов,- среди них явно выделялся Маклаков. В то время пришла к нему первая
"слава" - пропечатали в газете. Разоблачающая несоветский образ жизни статья
называлась "Пятна на Невском". Потом другая - "Они мешают нам жить!". Фотография
"юного бизнесмена" со свертком в руках на фоне гостиницы "Европейская". Дальше -
больше. У Гостиного двора выставили стенд с фотографиями: следы какой-то пьяной
оргии, бутылки, карты, денежные купюры, плакат Мерилин Монро - все должно было
указывать на "паразитирующий образ жизни". Вни72

73

Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
зу подпись - "спекулянты". Народ, конечно, останавливался, качал головой,
вздыхал и готов был покарать "спекулянтов" жестоко и грозно, но тут же, у
перехода метро, встречал этих молодых людей и отдавал им свои пролетарские рубли
за возможность послушать и насладиться голосами Марио Ланца или Робертино
Лоретта, при всей их мировой славе остававшихся недоступными советскому
человеку. Со временем пластинки мировых и отечественных кумиров, конечно,
появлялись на прилавках магазинов, но, как правило, мизерными тиражами или уже
тогда, когда ажиотаж вокруг их имен спадал. Так, например, первая советская
пластинка "Битлз" появилась в 1986 году, в то время когда коллектив уже не
существовал 14 лет.
С годами бизнес Маклакова окреп и возмужал. Коллекция пленок и пластинок
насчитывала до 1000 экземпляров, круг клиентов и коллег-коллекционеров
значительно расширился. Маклакову стали поступать заказы из других городов
страны. Он отсылал ценные бандероли с пленками в Москву и Одессу, Магадан и
Киев. Маклаков занимался не только переписыванием музыки с импортных пластинок
на магнитофонные пленки, но у него на квартире записывались и барды: популярный
в те годы Юрий Кукин, исполнитель старинных романсов Валерий Агафонов. У Сергея
Ивановича были уникальные записи Окуджавы, Высоцкого, Галича.
Идея записать блатные песни под аккомпанемент оркестра давно не давала ему
покоя. Он делал такое предложение нескольким ресторанным коллективам, но сытые,
озабоченные лишь ежевечерним "наваром" музыканты всякий раз отвечали отказом.
Зачем искать приключений, когда в ресторане живется спокойно и без проблем? Тут
нужны люди другого сорта, неудовлетворенные ресторанным благополучием, не
поставившие на себе крест как на музыкантах, не насытившие свое творческое
честолюбие.
И однажды Маклакову повезло - он познакомился с ребятами, игравшими в ресторане
"Парус"!
"БРАТЬЯ ЖЕМЧУЖНЫЕ" И РЕЗАНОВ
"Парус" - это плавучий ресторанчик у Ждановской набережной. Каждый вечер в нем
под плавное покачивание и плеск воды за окнами рядовые советские граждане
предавались веселью и пьянству. Между столиками сновали официантки, разнося
закуски и выпивку. Фирменная закуска - цыпленок табака - 5 рублей, графинчик
водки - трешка. Музыканты играли модный в те годы "Синий-синий иней лег на
провода...". А когда клиенты доходили до той кондиции, когда хочется куражу,
руководитель оркестра Николай Резанов объявлял: "Для наших гостей из Мурманска -
Саши и Сережи - звучит песня "Поспели вишни"! Кавалеры приглашают дам!" Это был
трюк - подсказка для захмелевших гостей. Дескать, если заплатите, то сыграем для
вас что-нибудь "вкусненькое":
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
У дяди Вани поспели вишни!

А дядя Ваня с тетей Груней нынче в бане,
А мы с тобою погулять как будто вышли...
Разгоряченные танцем, посетители входили в азарт и начинали делать заказы:
"Журавли", "Алешкина любовь", "Клен ты мой опавший..." или что-нибудь "за
Одессу". Музыканты такие заказы называют "фантомом", или "карасем". К закрытию
ресторана "карась" становился все дороже и дороже - 5, 10, 25 рублей. Но все
были Довольны - оркестр имел побочный заработок, который порой значительно
превышал оклад музыканта, официанты под шумок получали от клиентов хорошие
чаевые, ресторан перевыполнял план по "водко-цыплятам", а посетители получали
удовольствие.
Случались и курьезы. Однажды подвыпивший гость с Кавказа подошел к эстраде и,
держа в руке пятидеся75
Аркадий Северный "Две фани одной жизни"
тирублевую купюру, попросил исполнить его любимую песню "Про котят". Музыканты,
пытаясь выполнить просьбу, стали вспоминать все, что они знали на "кошачью
тему": "Жил да был черный кот за углом..." - нэт! "У кошки четыре ноги..." -
нэт! "Я - пушистый маленький котенок..." - опять нэт! Все перебрали, а клиент не
доволен - все "нэт" и "нэт"! Кавказец долго рылся в карманах и наконец отыскал
клочок бумаги, где была написана первая строчка его любимой песни - "Катят ли
русские войны...".
Вообще-то у всякого ресторанного оркестра есть большая амбарная книга, как ее
называют, "талмуд", или "гроссбух". В этом "гроссбухе" записаны слова и гармонии
множества различных песен - от старинного романса до модного шлягера. Все ведь в
голове не удержишь, а клиент протягивает деньги и просит неотлагательно
исполнить какие-нибудь "Бирюзовые коле-чики". В этом случае музыкант открывает
потрепанный и разбухший от времени "гроссбух"-песенник и "шпарит" по
написанному.
В "Парусе", как и во многих других ресторанах, в те годы играли очень
хорошие музыканты, прошедшие большую школу выступлений на эстраде. Причиной
тому послужило пресловутое "Постановление Министерства культуры об ограничении
концертной и гастрольной деятельности". Тарифицированный музыкант со
ставкой 7-8 рублей за выступление уезжал в составе филармонического коллектива в
длительную гастрольную поездку - на месяц, полтора, а то и на два. За это время
коллектив в какой-нибудь далекой области "делал" сто и более концертов.
Соответственно, артисты привозили из таких "чесов" приличные деньги, а это, в
свою очередь, очень не нравилось начальству из министерства, которое, сидя в
своих кабинетах, шуршало бумажками и получало в два раза меньше. Куда это
годится, если подчиненный зарабатывает больше начальника? Это неважно, что в
кабинете тепло и чай с лимоном, а в гастролях - автобус "фурцевский холодильник"
и консервы "гастрит в томате", важнее соблюсти святой закон субординации! Вот и
постановили - артист имеет право на 20 концертов в месяц, и не более.

76

Жемчужные" и Резанов
Это нововведение больно ударило по карману музыкантов, и они стали искать себе
места в ресторанах. Шу-футинский устроился в Магадане, Токарев - в Мурманске, а
Резанов и его товарищи из "Джаз-оркестра Иосифа Вайнштейна" - в Ленинграде, в
"Парусе".
В состав музыкального коллектива ресторана "Парус" тогда вошли: ударные -
Анатолий Архангельский; рояль - Евгений Драпкин; бас-гитара - Вячеслав Ма-слов;
скрипка - Евгений Федоров; гитара - Николай Резанов, он же художественный
руководитель. Им и суждено было впоследствии стать "Братьями Жемчужными".
Жизнь профессионального музыканта у Николая Резанова началась в 1968 году, когда
руководитель лен-концертовского "Традиционал-джазбэнда" Роман Мор-гулян помог
Резанову пройти худсовет и взял его в свой коллектив. В следующем году Резанов
переходит в другой - более солидный коллектив: "Джаз-оркестр Иосифа Вайнштейна".
Осваивает экзотический инструмент - банджо. Здесь ему и дали музыкальную кличку
Мишель Жемчужный, поскольку в шутку музыканты называли друг друга на цыганский
манер - Алмазный, Бриллиантовый, Хрустальный и т. д.
В 1970 году Резанов оседает в Читинской филармонии, где в составе ВИА "Добры
молодцы" выступает с Юрием Антоновым. Руководителем ансамбля был не кто иной,
как Сева Левенштейн - он же Сева Новгородцев (начальство посоветовало Севе взять
сценический псевдоним - руководитель коллектива не должен носить такую яркую
еврейскую фамилию!).
В составе "Добрых молодцев" Резанов объездил страну вдоль и поперек, пока не
вышло это циничное "Постановление об ограничении...". Тогда, как уже говорили,
он и ушел работать в ресторан "Парус".
Маклаков часто захаживал в "Парус", так как жил рядом, на Большом проспекте. Там
они и познакомились с Резановым. И однажды Маклаков предложил музыкантам
записать концерт блатных песен на магнитофон. Те не дали себя долго упрашивать,
согласились сразу.
14 ноября 1974 года, во вторник (по этим дням у

77

Северный "Две грани одной жизни"
всех ресторанных музыкантов страны - выходной), привезли аппаратуру и
инструменты к Маклакову на квартиру (перли на шестой этаж!), настроились и
записались. Когда прослушали пленку, даже удивились - а ничего получилось! Хотя,
конечно, надо еще работать и работать, особенно звукооператору. Тут и пришла в
голову идея назваться коллективу "Братьями Жемчужными", как дань уважения к
своему руководителю Николаю Резанову. И тут же вторая идея - выпить за
новорожденный коллектив и, как водится, "за успех нашего безнадежного дела".

Начало было положено. Вскоре записали второй и третий концерты, а Маклаков уже
вынашивал планы сделать совместную запись Аркадия Северного и "Братьев
Жемчужных".
Но и Фукс не сидел сложа руки. В этом же году он предпринимает попытку записать
Аркадия Северного с оркестром. Певцу аккомпанировал скромный состав музыкантов -
аккордеон, фортепьяно и бас-гитара. Репертуар был прежним, что и в гитарных
концертах: "Гоп-со-смыком", "Шарабан", "Цыпленок жареный". Но было много и
"свежих" песен: "Увяли розы", "По тундре", "В осенний день", "Жора, подержи мой
макинтош..." и другие. Всего записали 18 песен. Качество было сносное, и запись
дошла до наших дней под условным названием "Первый одесский концерт". Это был
первый концерт Аркадия Северного в сопровождении музыкального коллектива.
А в январе 1975 года коллекционер Владимир Ефимов, в то время выступавший на
эстраде как артист оригинального жанра, устраивает на квартире Владимира
Васильева (музыканта из "Поющих гитар") репетицию записи Северного с
профессиональными музыкантами.
В состав ансамбля под названием "Бандиты", которым взялся руководить опытный
музыкант-пианист Александр Резник (кстати, брат поэта Ильи Резника), вошли
известные музыканты: Семен Лахман - скрипка, Владимир Васильев - бас-гитара и
Василий Иванов - ударные.
Это была пробная запись, как бы разминка перед

78

"братья Жемчужные" и Резанов
серьезным делом, которое Фукс наметил провести в НИИ "Ленпроект", где он работал
инженером.
В воскресный день 23 февраля 1975 года Фукс и Ефимов в актовом зале "Ленпроекта"
записывают концерт Аркадия Северного с ансамблем "Бандиты" в прежнем составе.
Песни тоже были прежние, но записывали концерт на стереофонический магнитофон, и
поэтому запись получилась удачной. Оригинального названия к этому альбому не
стали подыскивать, а окрестили просто - "Второй одесский концерт".
Но, к сожалению, оба концерта дошли до широкого слушателя значительно позже.
Маклаков же со своими записями оказался оперативнее Фукса.
ы хочете песен? Их есть у меня!
ВЫ ХОЧЕТЕ ПЕСЕН? ИХ ЕСТЬ У МЕНЯ!
Первые "студийные" записи давались нелегко. В маг-нитоальбомах "Братьев
Жемчужных" было еще много брака. Ведь записывал Маклаков на один магнитофон,
подключив к нему параллельно несколько микрофонов. Многоканальных магнитофонов и
микшерских пультов в то время в продаже не было - зачем советскому человеку
многоканальные магнитофоны и микшерские пульты? Микрофоны "фонили",
"заводились", в запись попадали посторонние шумы, один инструмент "забивал"
другие. Но энтузиазм Маклакова брал свое - с третьей-четвертой попытки песня
записывалась более-менее сносно.
Пробовали записывать каждый инструмент на отдельный магнитофон, а потом, как это
делается в профессиональных студиях, "сводить" запись. Ничего не вышло -
получался полный разброд.
Решили поставить для каждого музыканта "свой" магнитофон и уже этот своеобразный
"караван" подключить к основному магнитофону. Что-то получилось, но до
настоящего качества было далеко. Нужен профессиональный микшерский пульт - а где
ж его взять?
На выручку Маклакову пришел его товарищ Владимир Мазурин - электротехник,
мастер-золотые руки. Мазурин и сам был музыкантом - играл на тромбоне. Работая
ведущим инженером в научно-исследовательском институте геофизики, он выбирал
себе командировки в тот город, куда ехал на гастроли Геннадий Гольдштейн со
своим коллективом "Про анима", сопровождал их в поездке и сидел на концертах,
мечтая играть джаз. Но как бы ни любил Мазурин джаз, а все-таки не мог
отказаться от мира диодов, триодов, конденсаторов и микросхем. Дым
расплавленной канифоли был ему сладок и приятен.
Именно к Мазурину и обратился Маклаков за помо80
щыо - сделать микшерский пульт. Конечно, при тотальном дефиците на все, в том
числе и на радиодетали, справиться с этой задачей казалось нереальным. Пришлось
побегать, потратиться, поискать нужных людей, которые достали бы необходимые
детали. Нужно было к тому же изобрести схему, ни больше ни меньше. Словом, нужно
было открыть Америку.
Но вот еще одна загадка русского человека: выстрой ему график работы, по
которому он мог бы спокойно трудиться каждый день, не оставаясь по ночам, не
рискуя заработать язву желудка от недоедания, мигрень от вынужденной бессонницы,
без траты нервов, и смотришь - работы нет. А позови его на штурм, на аврал,
чтобы за ночь, кровь из носу,- и все сделано, работает, готово к употреблению! А
если заказ подкрепить благородной идеей, возвышенной целью, так и денег никаких
не нужно - вкалывает за "спасибо"!
Мазурин микшерский пульт сделал.
Апрель 1975 года. Солнечный денек, синее небо над Ленинградом. От ресторана
"Парус" отъезжают три автомашины-такси с музыкальной аппаратурой и людьми.
Кортеж направляется на улицу Огнева - там живет Дмитрий Михайлович Колетин, друг
и коллега Маклакова. У него на квартире решено записывать концерт Аркадия
Северного и "Братьев Жемчужных".

В первой "Волге" едут Маклаков, Северный и Колетин. Ведут оживленный разговор о
предстоящей работе. Обсуждают, какие песни спеть, какие не стоит. Маклаков
говорит, что Резанов пригласил на запись еще двоих музыкантов - трубу и
саксофон, так что будет настоящий джаз! Северный слегка навеселе - принял для
храбрости, ведь с такими музыкантами он будет записываться впервые.
Приехали. Таксист денег не берет, более того, просит поприсутствовать на записи,
а потом всех развести по домам - так его заинтриговали пассажиры своим
разговором. Пожалуйста, никто не против. Только сиди тихо.
Втащили аппаратуру, подключили инструменты, а чтобы при записи не было слышно
шагов и стуков, отказались от стоек, на которые крепились микрофоны. От

81

Северный "Две грани одной жизни" 1 /?ыхочете песен? Их есть у меня!
одной стены к другой протянули шнур и на него закрепили микрофоны - изобретение
Маклакова! Каждый микрофон подключался в соответствующее гнездо в пульте, а
потом выстраивался по индикатору на основном магнитофоне. Маклаков сидел за
пультом в наушниках и руководил процессом, двигая "ползунками". Запись шагнула
на новую качественную ступень!
Состав музыкантов был тот же, что и в "Парусе", но Резанов пригласил еще
саксофониста Геннадия Лахма-на и трубача Виктора Белокопытова, которого сразу же
окрестили Арнольдом Белопортвейновым. Атмосфера тоже была свободной - на столе
стояла водка, закуска,- каждый мог подойти, пропустить рюмку. Дым коромыслом. В
общем, нормальная рабочая обстановка.
Пели тогда все. Ну, может, только таксист не подпевал, из скромности. Записали
песен двадцать пять, может, и больше. Северный пришелся компании по душе своей
доброжелательностью и веселостью нрава.
Он напел тогда половину всех песен, вошедших в этот альбом.
Альбом назвали "Ах, мамочка!" - это был первый магнитофонный альбом Аркадия
Северного с "Братьями Жемчужными". Расчет Маклакова оправдался - пленка
Северного с оркестровым сопровождением быстро расходилась по рукам, принося
прибыль Маклако-ву и популярность Северному.
Заказчики просили новых пленок, новых песен. Северный покорил советского
обывателя своим хриплым баритоном и оригинальным исполнением блатных песен. И
работа закипела вновь.
В 1976 году Николай Резанов уехал в Сочи на заработки - играть в ресторане
"Кавказский аул". "Братья Жемчужные" остались на время без руководителя. А
Маклаков пригласил оставшихся в Ленинграде "братьев" аккомпанировать Северному в
новых домашних концертах. Поэтому музыканты из этических соображений назвали
свой малый состав "Четыре брата и лопата". В итоге под этим названием вышли три
магнитоальбома. Аркадию петь и записываться на магнитофон очень нравилось. Он
чувствовал: все, что делается этими замечательными ребятами в квартире
Маклакова, делает82
ся для него" во имя его таланта. Это кому-то нужно, кто-то ждет его песен. И он
старался вовсю.
Владимир Александрович Мазурин вспоминает:
"Как он пел! Как он выкладывался! Иногда даже слезы на глазах появлялись. В
такие моменты думалось: ну почему мы так живем? Почему должны прятаться? Ведь
вот она - русская душа, во всей ее полноте, открытая и больная, светлая и
радостная. Сегодня редко можно увидеть или услышать, чтобы кто-то так до
самозабвения выкладывался. Все, что нам подсовывают,- продажно и неискренне.
Я - поклонник джаза, истовый поклонник. Но Северный - это тоже джаз. Как живет
труба в руках, в губах, в легких, в сердце Луи Армстронга, так и эта поруганная
и осмеянная снобами блатная песня жила в Аркадии Северном".
При всей спорности этого высказывания можно согласиться с Владимиром Мазуриным -
исполнение Северного действительно напоминает джаз, "джем". Я бы даже рискнул
назвать это "советским джемом", как бы ни звучало парадоксально.
Вот вступает скрипка, определяя тональность песни, к ней присоединяются
постепенно другие инструменты. Аркадий Северный начинает петь. Все идет спокойно
и плавно, но вдруг, после музыкального проигрыша, когда должен следовать
очередной куплет, голос певца пропадает. Ничего страшного, просто Северный
отошел к столу, где во время записи всегда стояла водка и закуска. Музыканты
повторяют мелодию, Аркадий, приняв рюмочку, возвращается к микрофону. Все в
порядке вещей. Как в "джеме".
Часто текст песни ему писали на листе бумаги. И не всегда каллиграфическим
почерком. Мельком бросая взгляд на листок, Северный пел подчас незнакомые
тексты. В таких случаях встречаются расхождения с авторским текстом. Так
произошло, к примеру, с песней Александра Лобановского "Баллада о свечах".
У Лобановского:
...И свечи плачут для людей, То тише плачут, то сильней...

83

одной жизни"
Северный спел так:
...И свечи плачут для людей, Кто тише плачет, тот сильней!
В народе говорят, что Северный никогда трезвым не пел, есть-де такие записи, где
он "лыка не вяжет". Не буду спорить, такие записи есть. Ну и что? Хуже мы стали
относиться к Северному? Меньше его любить? Конечно, Северный имел дело со
словом, а с ним нужно обращаться осторожно. Но, вероятно, он и его товарищи
хорошо понимали, что их творчество никогда не будет признано официально,
предназначались записи исключительно для "интимного" прослушивания, и что
слушать их будут люди тоже не всегда трезвые. Поэтому главная задача и цель этих
записей - довести до слушателя настроение веселого пьяного застолья, а
соблюдение поэтических, музыкальных и прочих эстетических норм пусть останется
приверженцам высокого стиля.

Бывало так, что Северный, дабы "не ломать кайф от j песни", соединял воедино два
текста. Так произошло с песнями "У кичмане пришлося мне..." и "Кончен срок -
вернулся я домой...". По стихотворному размеру они похожи, музыканты сыгрались -
попадают в аккорды, так почему бы и не соединить? Все тот же "джем", когда одно
произведение плавно переходит в другое.
А вот пример песни, когда Северный, не зная истинного текста, "сочинял", что
называется, "на ходу". Музыканты играли, а текст или плохо читался с листа или
его вовсе не было перед глазами, и певец вспоминал по ходу:
Не знаю, как мне быть,
Как ей все объяснить?
Что вешняя любовь ушла навеки.
Ушла, оставив грусть,
Ушла любовь, и пусть.
Я крикнул ей вдогонку равнодушно.

84

хочете песен? Их есть у меня!
Я помню дни любви и встречи до зари
И те слова, что нас тогда скрепили.
Теперь любовь ушла
Из сердца навсегда,
Как вешняя вода в реке уходит.
Не для любви игра - обычно говорят.
Любовь легко приходит и уходит.
И вот ушла от нас,
Убив все чувство в нас,
Ушла любовь - ее уж не воротишь.
Пройдут любви года, забудешь ты меня,
И в памяти слова любви скопятся.
Любовь же никогда!
Любовь всегда жива,
Любовь жива и будет жить вечно...
...ну и как там у нас, Алик, дальше... говорится?..
Так заканчивается этот "возвышенный" романс. Ясно, что Северный не знал текста,
ясно, что в рифмовке он не спец, но был вариант спеть старую блатную песню, и он
спел. Кого-то она "огорчит до невозможности", кого-то рассмешит своей наивностью
и примитивностью, а кто-то, наверное, всплакнет, слушая ее. Как знать?
Очень часто у Северного песни заканчиваются повторением первого куплета. Это
часто бывает, когда исполнитель не знает, как эффектней закончить песню. Первый
куплет, повторенный в конце, нужен для эмоционального разрешения песни, но чаще
композиторы вставляют его по привычке или когда маловато текста Для полноценной
песни.
Северному не было необходимости в этой практике - тексты блатных песен и так
длинны. Но в данном случае им руководило другое чувство. Он получал удовольствие
от пения, от атмосферы, царящей при записи, когда можно забыть житейские
невзгоды.
Как пел Аркадий Северный? Это словами не передать - это нужно слушать. Слушать
беспристрастно, не пытаясь искать аналогий и, уж конечно, не сравнивая

85

Северный "Две грани одной жизни"
вТгоГи
то в своей^у2Пъ радость от Хения
б"0 Т°Т' *" внима(tm)ьно вслу- и Г(tm)' HaBePMKa Услышит что- "° ^^^ ГОдам' то ли
СЛАВА
Маклаковские пленки "Аркадий Северный и Братья Жемчужные" стали ходить по
стране, обретая все новых и новых поклонников. Люди разных профессий и возрастов
полюбили песни Северного и его голос. Иосиф Щеглов - коллекционер и любитель
Северного - вспоминает, что в середине 70-х работал электриком и однажды чинил
проводку в квартире одного большого милицейского начальника, а хозяин квартиры
крутил тогда на магнитофоне пленку Северного и явно получал удовольствие от
песен.
За "одесскую" манеру исполнения и репертуар многие решили, что и сам певец из
Одессы. Но в Одессе такого не знали, и по стране поползли слухи. Одни
утверждали, что Северный эмигрировал еще в гражданскую войну, живет в Америке,
жутко разбогател и иногда - раз в месяц - ради своего удовольствия выступает в
знаменитом ресторане "Одесса" на Брайтоне. Другие клялись, что слушали его,
когда сидели с ним на Колыме. Третьи и вовсе озадачивали своих собеседников:
говорили, что Северный никакой не Северный, а Микоян - побочный сын известного
политического деятеля Анастаса Ивановича Микояна. Откуда такие чистые и
качественные записи? Не иначе как высокопоставленный папаша аппаратуру подарил!
К тому же, будь он простым человеком, его бы давно уже посадили за такие
песенки...
Слухи ширились, а Маклаков решил купить новый магнитофон. Он узнал, что в
Москве, если позвонить по нужным телефонам, можно достать фирменный магнитофон
"Сони" - полустудийный! Таких в стране были считанные единицы, и стоили они
баснословно дорого - 6 тысяч рублей! К примеру, автомобиль "Волга" стоил 5
тысяч.

87

Северный "Две грани одной жизни" 1
Маклаков продал что-то из имеющейся аппаратуры, залез в долги и отправился в
Москву. Там1 он вышел на подполковника авиации Георгия Сергеевича Ивановского -
человека, широко известного в узких кругах, в годы молодости дружившего с
Василием Сталиным и умевшего достать любой дефицит. При встрече, оговорив
условия покупки, Маклаков на всякий случай дал ему прослушать пленку Северного.
Ивановский пообещал раздобыть "Сони" за неделю. Маклаков приготовился ждать. Но
каково было его удивление, когда вечером раздался телефонный звонок и
взволнованный Ивановский со словами благодарности предложил Ма-клакову
немедленно взять такси и приехать к нему поужинать.
В этот вечер под аккомпанемент Аркадия Северного и "Братьев Жемчужных" Маклаков
и Ивановский стали друзьями, а на следующее утро упакованный в фирменную коробку
"Сони" уже грузили в поезд.
Впоследствии Ивановский поможет устроить Аркадия Северного в престижную
наркологическую клинику для лечения от алкоголизма. После чего Северный год не
брал в рот спиртного.
Аркадий Северный купался в славе. Его часто приглашали в гости, угощали, поили и
непременно требовали песен. За душевное гостеприимство, подогретый водкой и
коньяком, Аркадий мог петь хоть до утра, что и бывало неоднократно. Веселье
часто затягивалось на неделю и дольше. К тому времени Северный уже ушел из семьи
и жил где придется, обрастая новыми, порой случайными знакомыми.
Вот что вспоминает Юрий Кукин - популярный питерский бард: "Однажды меня
пригласили в одну компанию - попеть, записаться и отдохнуть. Когда я приехал,
там уже был Северный. Я, конечно, уже слышал о нем - личность, мол, творческая,
балагур и так далее. Я тогда со многими знаменитостями был знаком, да и славы у
меня было побольше, чем у него. Но все равно - что за Северный такой? Интересно!
Нас представили друг другу - оказался весьма скромный молодой человек, только
малость потасканный. Весь вечер

88

оН сидел молча, скромно пил и закусывал. Я в этой кОмпании, конечно, был гость
номер один. Много пел, рассказывал байки... Потом дали гитару Аркадию. Он
сначала пытался подбирать наиболее, я бы сказал, приличные песни. Но потом
посыпались заказы: спой это, спой то... И он разошелся! Теперь уже он был гость
номер один.
Засиделись мы тогда допоздна, пришлось остаться ночевать. На следующий день мне
нужно было зачем-то ехать в Колпино. Аркадий решил поехать со мной - за
компанию. Я, помнится, сделал свои дела, и мы пошли с ним в местный пивбар -
поправить головушку. Поправились, и Аркадий опять расчехлил гитару. То ли ему
стало хорошо от пива, то ли денег у него не было, а может, и то и другое, но
вскоре вокруг нас уже сидела толпа и угощала нас пивом. Я потом ушел, не помню,
правда, как, но... А он остался. Говорят, Аркадий там пел целый месяц, пока его
не прогнали..."
И Юрий Кукин, улыбаясь, напел:
...Я одет, я обут в десять магазинов, Девки сзади бегут, варежки разинув...
После таких похождений Северный не сразу появлялся у Маклакова. Он побаивался
старшего товарища: все-таки из-за его пьянок останавливалась работа, и он
подводил своих коллег. Но больше, чем Маклакова, он боялся его жены, Валентины
Павловны,- та не одобряла их музыкально-пьяную богему.
В такие дни Северный находил убежище у своих друзей - Колетина, Кононова,
Мазурина и других. Там его обстирают, отпоят чаем, покормят, иногда и денег
дадут, ведь он нигде не работал.
Однажды в гостях у Мазурина был Николай Рыжков - Великий косарь, так его
называли за его умение делать, то есть "косить", деньги. Вдруг приходит Аркадий.
Где он ночевал, спрашивать не стали, достаточно было взглянуть на его костюм.
Рыжков с Мазуриным взяли Северного под руки и силком повели в универмаг
"Юбилей", что на Охте.

89

одной жизни"
- Девочки,- обратился Рыжков к продавщицам, выкладывая на прилавок деньги,- вы
видите этого молодого человека? Его нужно одеть! Начиная с ботинок и заканчивая
шляпой. А мы пока пойдем покурим к Неве.
Через полчаса из универмага вышел Аркадий, одетый во все новенькое: костюмчик,
туфли, сорочка, галстук и на голове - черная шляпа! В руках он держал сверток -
там была старая одежда.
- Надо бы ее в химчистку отнести,- улыбаясь, сказал Северный.
- Сама доплывет! - отвечал Рыжков и, выхватив сверток, выбросил его в Неву.
Но сколько бы Северный ни уходил в загулы, а песни он продолжал петь и
записывать. Недаром же после него осталось более семидесяти магнитофонных
альбомов! Петь он мог в любом состоянии, был легок на подъем и безотказен.
К тому времени относятся его записи с ансамблем "Светофор", организованные
Дмитрием Колетиным и Иосифом Щегловым в 1976 году и таинственно названные "Из
серии - А", с коллективом "Крестные отцы" из ресторана "Витязь" (г. Пушкин).
В июне того же года Фукс и Ефимов записывают Северного с ансамблем "Четыре брата
и лопата", в состав которого удачно вписались два "брата Жемчужных" - Николай
Резанов (гитара) и Евгений Федоров (скрипка). За фортепьяно сидел А.Резник, на
басу - В.Васильев, за ударными - Г.Яновский. Не обращая внимания на сложные
отношения Маклакова и Фукса, музыканты двух конкурирующих "фирм" сошлись
вместе, чтобы помочь своему товарищу Аркадию Северному записать новый альбом. В
первую очередь это говорит об их человеческих качествах.

Знаменателен этот концерт еще и тем, что Рудольф Фукс выступил в нем как поэт -
автор большинства текстов песен. Песен, впоследствии считавшихся народ- . ными:
"Скокарь", "Вернулся я в Одессу", "В Одессе раз в кино..." и др. Не обладая
композиторским даром, Фукс, долго не думая, просто брал известную мелодию

90

и писал на нее новый текст. Так произошло с песнями "В Одессе раз в кино..." и
"Хиляю как-то с Левою". Первая написана на популярную мелодию А.Зацепина из
кинофильма "Джентльмены удачи", а вторая - на не менее известную песенку
Л.Утесова "Поцелуев мост". Но такое "творчество" никогда не критиковалось
почитателями блатного жанра, ведь оно имеет давние традиции...
За Северным стали охотиться одесситы, когда слава его уже докатилась и до
берегов Одессы. Одесситы умоляли Маклакова продать им адрес Северного. Но
Маклаков поступил с ними так же, как не так давно с ним поступил Фукс: пленки -
пожалуйста, покупайте, а Северного, ребята, я вам не отдам! Увезете, заманите, и
концы в воду! Потом его у вас никаким рублем не отшибешь. И Маклаков был недалек
от истины.
Через некоторое время в его квартире раздался телефонный звонок - это подал
голос Аркадий, он звонил из Одессы.
Ах, Одесса, жемчужина у моря!.. Сколько песен Аркадий Северный спел о тебе, об
обитателях твоих пивных и ресторанов - о Соньках, Маньках, Аронниках! О тете
Бесе и Косте-Шмаровозе, о Мишке-Япончике и Соломоне Кляре. Мысленно гуляя по
Дерибасовской с героями своих песен, пропуская стаканчик у Фанкони и ночуя в
малине на Молдаванке, ни разу не побывав в этих замечательных местах! Как для
мальчишки, охваченного страстью к приключениям, звучало далекое и романтическое
слово "Клондайк", так и для Северного отзывалось музыкой слово "Одесса".
- Как пройти на Дерибасовскую?
- Идите прямо - она сама вас пересечет... Аркадий гулял по летнему городу,
наслаждаясь его
дурманящим воздухом. Вот знаменитая Потемкинская лестница, увенчанная
скульптурой Дюка Ришелье. Даже у большевиков не поднялась рука заменить его на
вождя в кепке. Вот легендарный Привоз - островок истинных рыночных отношений в
море советского планового хозяйства.

91

- Боже мой, это просто какое-то чудо! Вот это рынок! Вот это Привоз!
- Разве ж это Привоз... Вот летом будет Привоз!
- Но ведь сейчас лето - июль...
- Разве ж это лето... Вот в сентябре будет лето!
А вокруг шум, гам! Идет торговля. Персики, яблоки, величиной с арбуз, груши,
вишни, поросята визжат, петухи кукарекают, торговки кричат:
- Я вам не продам эти сливы!
- Но почему?
- Не продам, и все! Уходите отсюда в своей панамке!
- Но почему же? Почему?
- Вы мало торгуетесь... Вы торгуйтесь по-настоящему! А это уже улица
Дерибасовская. Направо - фонтан,
налево - кабачок "Гамбринус", где и сейчас наливают пиво и поет по вечерам
скрипка. Мостовая вымощена булыжником, как и многие улицы в Одессе. По этим
камням ступала нога Бабеля и Катаева, Багрицкого и Утесова. В киоске
"Союзпечать" сидит старый еврей, он еще, наверное, помнит Осипа Михайловича
Дерибаса - адмирала, основателя Одесского порта, в честь кого и названа эта
знаменитая улица...
Одесситы - народ южный, темпераментный и хлебосольный. Они приняли Аркадия
Северного по высшему разряду. Сначала он останавливался у Стаса Ерус-ланова, на
Молдаванке. Все в Одессе знали, что у Стаса можно достать любые, самые
дефицитные записи. На этом он однажды и погорел - посадили за распространение
пленок Александра Галича. Но ведь все знают, что тогда за политику не сажали, а
сажали исключительно за спекуляцию или хулиганство. Поэтому статья была
соответствующая. Отсидел четыре года на Белом озере, где Шукшин снимал "Калину
красную"; когда освободился, принялся за старое.
Летом 1976 года он привез в Одессу Аркадия Северного. Решил записать его
гитарный концерт. Но Аркадий поставил условие: без бутылки - никаких записей!
Пришлось выполнить каприз маэстро. Начали запись: Аркадий выпьет рюмочку и
песенку споет, выпьет вторую - еще песенку. Пока не осушит всю бутылку. Ставь

92

следующую! А сам уже готов - аккорды путает, текст забывает и уже не поет, а
хрипит. Получалось много брака. В итоге за неделю едва-едва бобину записали.
Когда Ерусланов пригласил на запись музыкантов, то вообще начался период
беспрерывного пьянства. Сам Стае к алкоголю равнодушен, но у музыкантов Аркадий
нашел поддержку. Пришлось снять ему квартиру на Сахалинчике - в отдаленном
районе Одессы. Теперь Ерусланов каждый день приезжал за ним на мотоцикле,
записывал песни и отвозил обратно. Так за три летних месяца были записаны
концерты Аркадия Северного с ансамблем "Черноморская чайка".
Осенью того же года киевлянин Алексей Ильинский, приятель Ерусланова, вывез
ненадолго Аркадия в Киев, где он с коллективом Григория Бальбера (автора песни
"А без Подола Киев невозможен...") записал магнито-альбом "Бессарабка", больше
известный как "Привет Киеву!".

Вернувшись в Одессу, Аркадий поселился у Вадима Коциевского и прожил у него до
зимы, записав еще несколько концертов с ансамблем "Черноморская чайка", или
просто "Чайка".
Обстоятельства вынудили его съездить на родину в Иваново, к сестре, которая
тяжело болела. Аркадий привез ей дефицитные лекарства, немного погостил и
отправился в обратный путь - ему позвонил из Ленинграда Маклаков и сообщил, что
в Одессе Аркадия ждут, чтобы записать совместный альбом с Владимиром Шандриковым,
автором и исполнителем своих блатных песен.
Осенью 1977 года Ерусланов и Коциевский записали три альбома Аркадия Северного,
Владимира Шандрико-ва с ансамблями "Бачула", "Виниту" и уже известной
"Черноморской чайкой". Одесситы платили Северному хорошие гонорары, и когда в
декабре он снова объявился в Ленинграде, на нем был хороший костюм, лакированные
туфли и зонтик-тросточка как символ успеха и роскоши. Аркадий направо и налево
угощал своих друзей и приятелей. Но это была лишь видимость благополучия, а в
действительности - жить было негде

93

/Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
(после развода, выписавшись из квартиры своей бывшей жены, он так нигде и не
прописался), нигде не работал, и везде долги, долги, долги... Так что одесских
гонораров хватило ненадолго.
Появление на свет знаменитых тихорецких концертов I тоже характеризует Северного
как человека, легкого на I подъем, принимавшего любые приглашения, связанные с
записью песен. Знакомый Маклакова Леонид Павлов - любитель качественных записей
и хорошей аппаратуры - жил и работал в семидесятые годы в Магадане, где
сдружился с первоклассным музыкантом и аранжировщи- j ком, руководителем
оркестра ресторана "Магадан" Ана- i толием Мезенцевым. Мезенцев в те годы
занимался тем, что набирал на Большой земле музыкантов и певцов в магаданские
рестораны. В разные годы у него работали Шуфутинский, Гулько, Могилевский и
другие. Магнитофонный альбом блатных песен в исполнении Михаила Шуфутинского
в сопровождении ансамбля "Встреча" и Анатолия Мезенцева (клавишные) уже
тогда ходил по стране, подарив вторую молодость песне "Поспели вишни в саду у
дяди Вани...".
Вскоре судьба разбросала всех по белу свету: Павлов уехал в Ленинград, Мезенцев,
заработав на Крайнем Севере кругленькую сумму, вернулся в свой родной город
Тихорецк, Шуфутинский эмигрировал в Америку. Так вот, Леонид Павлов и предложил
однажды Мезенцеву пригласить Северного в Тихорецк для записи альбома. Через
Маклакова разыскали Аркадия, и тот с радостью принял предложение. Вот почему
концерт, записанный в Тихорецке в 1978 году, называют "А. Северный, мага-данцы и
анс. "Встреча"". По сути, "магаданцем" мог называться только Анатолий
Мезенцев, остальные же музыканты были местные. Из записанных песен скомпоновали
несколько альбомов, и теперь они ходят по стране под разными названиями и
разными датами.
Популярность Северного была действительно всенародной. Пленки ходили по рукам, в
ресторанах часто просили исполнить что-нибудь "из Аркаши Северного". Но люди не
знали его в лицо, ведь ни телевидение, ни

94

Сплава
кинематограф, ни пресса, естественно, не тиражировали его портретов.
Бывало так: подошли как-то Маклаков, Роменский и Северный к пивному ларьку
выпить по кружке пива. Очередь огромная, стоять минимум полчаса, а пить очень
хочется. Тогда Северный говорит: "Ребята, пустите без очереди, а я вам песни
спою - не пожалеете!" Компания молодых здоровых парней разрешила, но пообещала:
если не понравится - получишь по голове!
Аркадий расчехлил гитару и начал петь:
Выпьем за мировую, Выпьем за жизнь блатную - Рестораны, карты и вино...
Компания была явно тронута - понравилось. А когда уходили, один из парней
спросил Маклакова: кто это пел?
- Северный.
- Северный?! Что ж ты молчал? - и парень, догнав Аркадия, попросил у него
автограф и пригласил к себе в гости.
В ленинградском троллейбусе, битком набитом, Северный своим хриплым голосом
произнес: "Граждане, разрешите пройти! Мы таки сейчас выходим!" Кто-то из
пассажиров выкрикнул: "Это же Аркаша Северный!" - и весь троллейбус приник к
окнам: "Где? Какой? Это тот, который блатные песни поет?"
При всей свалившейся на его плечи популярности Северный оставался человеком
скромным и даже застенчивым. В новых компаниях бывал неразговорчив, замкнут,
молчалив, но всегда дружелюбен. Наверное, алкоголь, давал ему чувство
раскрепощения, был средством, которым можно на время заглушить боль обид и
несправедливости. Многие ждали от него поступков и жестов, присущих героям его
песен, и часто разочаровывались, не найдя этого в Северном.
Иные могут подумать: как же так, при такой популярности и не "сделать" себе
квартиру, машину, дачу! Быть бродягой, бомжом! Да я бы на его месте... И я

95

"Две грани одной жизни",

отвечу таким: попробуйте. У многих получается - и песни петь, и на "мерседесе"
ездить, сейчас этим никого не удивишь.
Но вспомните, какое тогда было время. Сейчас его] называют застоем, а я бы
назвал временем идеологической реакции, когда любое творчество, кроме
партийного, подвергалось гонениям. Во-вторых, к моменту, ко- ; гда к Северному
пришла слава, алкоголь уже парализовал его волю и истощил организм. Ну а втретьих,
и это важнее всего, вряд ли Аркадий Северный думал о даче и машине,
когда пел свои песни. Вероятно, в такие минуты его посещали другие мысли и
чувства...
РОМЕНСКИЙ
Может, были с судьбой нелады,
И со случаем плохи дела,
А тугая струна на лады
С незаметным изъяном легла...
Владимир ВЫСОЦКИЙ
Репертуар Аркадия Северного насчитывал примерно тысячу песен - это очень много!
Большую половину из них он знал наизусть. Как я уже говорил выше, у Северного
была отличная память. К примеру, он не пользовался записной книжкой, а помнил
все нужные телефонные номера наизусть. Кононов вспоминает, как однажды звонил
своему приятелю из телефонной будки, а рядом стоял Аркадий. Кононов вслух
произнес номер абонента, и этого было достаточно, чтобы Аркадий его запомнил
навсегда и впоследствии сам им воспользовался, не наводя справки у товарища. Но
всех песен не упомнишь, какая бы феноменальная память у тебя ни была. Некоторые
песни Северный пел всего лишь раз с листа и больше к ним не возвращался. Пел
практически все, что ему приносили: Высоцкого и Дольского, Вертинского и Галича,
Алешковского и Лобанов-ского, песни из репертуара Утесова, Лещенко, Козина,
стихи Есенина и Саши Черного, а также сочинения невысокого уровня неизвестных
авторов - жанр блатной песни очень демократичен и вмещает в себя и
высокохудожественные произведения и графоманскую стряпню. Единственно, что он
отвергает и с чем не хочет иметь никаких дел,- это политика.
Однажды Северному подсунули низкопробные стишки антисоветского содержания:

97

/Аркадий Северный
Долой Советы, долой всю власть Советскую, Долой правительство ЦК КПСС! А мы
надеемся на силу молодецкую, В тиски железные зажмем большевиков...
Северный не стал петь эти стихи. Нельзя сказать, что его не устроил невысокий
уровень предложенной ему "поэзии", грубая прямолинейность и плакатность
содержания,- в блатной песне встречаются выкрутасы и пооригинальнее. Похоже, его
просто не прельщала роль трибуна и бунтаря, а скорей всего, он почувствовал, что
этот крамольный текст не имеет ничего общего с блатной песней, нарушает, так
сказать, законы жанра.
Но как бы ни был обширен репертуар, набранный и в Одессе, и в Питере, и в других
городах, но он постепенно иссякал. Северный стал повторяться, петь "без листа"
одни и те же песни, и Маклакова это обстоятельство не устраивало. Нужно было
что-то придумать. Где-то отыскать свежие песни. Рыться в архивах в по- ] исках
дореволюционного и нэповского репертуара не 1 представлялось возможным - кто
тебе позволит копать- 1 ся в советских архивах, если ты не из органов, не со- I
стоишь в каком-нибудь творческом союзе и у тебя да- I же нет ученой
степени, а ты простой советский гражданин? Ездить по лагерям и
собирать блатной ] фольклор - тоже бред. Чего доброго, за такие поиски I тебя
там и оставят. Значит, надо писать свои песни. Но 1 поэтическим даром никто из
всей компании не обла- 1 дал. Никто, кроме... Владимира Роменского.
С Владимиром Роменским Маклаков был знаком еще с 1971 года - их познакомили
общие друзья. А так как жили они неподалеку друг от друга - Маклаков на |
Большом проспекте, а Роменский на улице Олега Кошевого, то часто встречались на
улице, в магазине или в других местах. Иногда Маклаков приглашал своего товарища
поприсутствовать на записях - так, из чистого любопытства. Роменский приносил
свои стихи, но до поры острой нужды в них не было.
Это была в основном лирика, очень личные стихи - размышления о жизни и
превратностях судьбы сорокалетнего мужчины, кое-что уже повидавшего и познав98
роменский
шего в этом мире. Роменский не предпринимал никогда попыток опубликовать их -
просто записывал в тетрадку и изредка читал своим друзьям.
Родился Владимир Роменский 20 мая 1935 года в Ленинграде в "медицинской" семье -
отец и мать были врачами. Отец ушел из семьи еще до войны, и Владимир в полной
мере на себе испытал, что такое безотцовщина. В блокаду остались с матерью в
Ленинграде - не смогли эвакуироваться. Когда закончилась война, пошел в школу,
окончил десять классов. С 1955 по 1958-й служил в армии рядовым. Демобилизовался
и пошел работать на завод электриком. В институт так и не поступил, не то чтобы
не смог, просто не захотел - по характеру гордый и независимый, не любил, когда
его экзаменуют. В компании всегда отличался угрюмостью и бунтарским нравом, но с
друзьями был до сентиментальности открыт и привязчив. Оцень ценил дружбу.

Что-то часто мне снятся друзья;
Ни жены, ни любовниц не снится.
Видно, в этом повинен сам я -
Мне за сорок, и это не снится.
И когда, просыпаясь, лежу
С неоткрытыми с пьянки глазами,
Я вот этими снами живу
И опять я как будто с друзьями...
Однажды он присутствовал на записи, где записывался Аркадий Северный. Атмосфера
была веселая и непринужденная, но что-то не клеилось. Маклаков досадовал на то,
что Аркадий уже по третьему кругу поет одни и те же песни.
- Нужно бы что-нибудь новенькое, ребята! - сетовал Маклаков.- А эти песни уже мы
записывали, и их все знают. Что толку, если мы в который раз запишем их?
Творчества нету, новизны!
~- А давай попробуем на Володины стихи что-нибудь сочинить,- подал идею
Резанов.- Мы ведь уже когда-то что-то его пели. Может, и сейчас получится...
Роменский был не против, достал свою тетрадку -

99

/-Аркадий Суеверный "Две грани одной жизни"
пожалуйста, берите. Правда, не знаю, что у вас из этого выйдет...
Взяли первое же попавшееся на глаза стихотворение, подобрали нехитрую мелодию.
Аркадий вооружился текстом, и запись пошла:
Петербурга зеркальные стекла Моет мелкий, порывистый дождь. Вся Россия слезами
промокла, И отсюда бежит кто-то прочь. Променял кто-то русскую землю На каштаны
парижских полей, Петербург под дождем будто дремлет, Ну а дождь все сильней и
сильней...
За "Петербургом" записали еще одну и еще. Правда, в стихах Роменского не было
откровенного уголовно-воровского налета, но в них была искренность и простота,
которая прекрасно гармонировала с тремя блатными аккордами. И работа опять
закипела.
Известно, что творческий процесс сближает людей - с этого момента Владимир
Роменский стал полноценным членом группы. Он быстро сошелся с Северным,
Резановым и остальными музыкантами. Теперь на записи он приходил не как
посторонний слушатель, а как участник, непременно принося с собой новые стихи.
В эти дни он сблизился с Аркадием, и они стали друзьями. Неоднократно Аркадий
гостил у Роменского, оставался у него ночевать, а уж сколько было выпито и
переговорено всего!
В отличие от Аркадия быт Роменского был более-менее устроен: он жил в семье,
работал (состоял в артели, которая промышляла выгодным в те годы неофициальным
бизнесом - обивкой дверей дермантином), имел лишний рубль на обустройство жилья
и на выпивку. Заразившись от друзей "магнитофонной" болезнью, он даже купил себе
дорогой импортный магнитофон и записал на него своего друга. Но "делать деньги"
на дружбе не стал, а слушал записи из чистого удовольствия. Любил песни
грустные, старые тюремно-ла-герные, которые Северный пел удивительно проникно100
роменский
венно и "с чувством". Под влиянием таких песен Роменский написал несколько
стихотворений, которые впоследствии спел Аркадий. Самая яркая из них "Березы":
Березы, березы, березы,
Вам плакать уж больше невмочь,
Горьки и скупы ваши слезы,
Как жизнь, уходящая прочь...
...Я видел березы с этапа;
Вы плакали кровью тогда,
А я, стиснув зубы, не плакал,
Но нас унесли поезда...
...Вся жизнь, словно сказка, с березами,
Мне снятся с березами сны,
Но с этими жуткими грезами
Я не доживу до весны...
СМЕРТЬ
Когда однажды ночью я умру, то близкие, надев печаль на лица, пускай на всякий
случай поутру мне все же поднесут опохмелиться.
Игорь ГУБЕРМАН
Смерть. Емкое и неприятное слово. Тем более когда смерть приходит внезапно,
когда ее меньше всего ждут. Автомобильная или авиакатастрофа, от пули или ножа
бандита, в конце концов, от весенней сосульки, сорвавшейся с крыши и унесшей
жизнь любимого нами человека,- такая смерть всегда несправедлива. Такая смерть
подстерегает всех врасплох, неожиданно, из-за угла нанося удар своей жертве.
Война, длительная болезнь, старость - это еще понять и принять можно, это
неизбежно. И все равно мы надеемся, что смерть пройдет стороной, минует того,
кто нам близок и дорог... Но когда в расцвете сил внезапно от сердечного
приступа умирает мужчина - нам это непонятно, больно и обидно. Где же Высшая
справедливость?!
Но может быть, мы не правы? Может быть, тот, кого мы считали сильным и здоровым,
уже был давно и неизлечимо болен? Смеялся и пел, шутил и ругался, и на наш
вопрос: "Как здоровье, старина?" - отвечал: нормально! Ну и слава Богу! -
радовались мы и продолжали вместе с ним смеяться и петь.

Иной живет долго, до глубокой старости, и смерть никак не может прибрать его к
своим рукам. И все вокруг даже начинают подшучивать: зажился-де старый, и с
невеселой улыбкой намекают, как запозднившемуся гостю, что, мол, пора и честь
знать... А другой проживет жизнь короткую и яркую, как вспышка. Оставит после
себя стихи и песни, сыгранные роли, хорошие и

102

ПОСТупки, многочисленных детей и вдов, армии друзей и врагов, легенды и слухи -
все то, что вмещает в себя короткое слово Судьба. Такой живет в другом
темпоритме, с другим ощущением времени и пространства, ему не хватает двадцати
четырех часов в сутках. Он изматывает свой организм недосыпаниями и недоеданиями
и часто компенсирует недостаток калорий алкоголем, приближая тем самым
неизбежный роковой финал.
В России для этого во все века были созданы наиблагоприятнейшие условия. Радость
или печаль на душе, родился кто или умер - все сопровождается алкоголем,
безграничным пьянством. Россиянину всегда ставилось в заслугу умение много пить.
В России пьяного жалеют, ему уступают место в общественном транспорте, его
вытащат из лужи и из сугроба, ему простят хамство и грубость. Многочисленные
поэты воспели в своих произведениях пьяное русское застолье и ее величество
Водку. Советские правители еще со времен Сталина поняли, что одурманенным
сивухой обществом управлять легче, и возвели спаивание народа в ранг
государственной политики. Вспомните, дешевая водка продавалась на каждом углу -
в буфетах музеев и театров, в столовых и домах культуры, в широкой сети рюмочных
и закусочных (старики до сих пор с теплотой вспоминают то время). Пролетарий,
спеша на родной завод, пропускал недалеко от проходной пивка - "большую плюс
маленькую вдогонку", в обед выпивал двести грамм родимой и уже после работы
расслаблялся портвейном. Колхозники - те традиционно гнали самогон, а их власти
наказывали и заставляли пить государственную во-Дку. Военные и ученые баловались
спиртиком, предназначенным для протирки разных узлов и деталей, а последние
протирали ацетоном или вовсе игнорировали. Культурная - пишуще-ваятельнорисующая
- интеллигенция вообще пила все подряд, отдавая предпочтение дешевым
напиткам, а дорогие марочные вина и коньяки глушила только с больших гонораров.
И вот при всей этой доступности спиртного - жесточайшая идеологическая реакция:
запрещаются литерала, поэзия, музыка, театр, живопись, история, фило103
Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
софия. Их подменяют суррогатами партийного творчества - социалистическим
реализмом придворных писателей, поэтов и художников. Миллионными тиражами
выходят брошюрки впавшего в старческий маразм генсека "Малая земля", "Целина",
"Возрождение" - их конспектируют школьники на уроках литературы. Лучшие
выставочные залы отдаются "верным помощникам партии", преданно ваяющим и
рисующим сталеваров, колхозниц и Вождя в кепке и без нее. В театрах идет
бесконечная "Оптимистическая трагедия", в то время как в Театре на Таганке
каждая премьера берется с бою. По радио и телевидению - революция, война,
целина, БАМ... БАМ, целина, война, революция. Брежнев награждает космонавтов,
писателей, ученых, рабочих и себя. Самая народная артистка поет: "Малая земля -
великая земля!.." - и гладкий юноша с сияющими от счастья глазами готов
выпрыгнуть из штанов - "Птица счастья завтрашнего дня прилетела, крыльями
звеня!!!". А Солженицына и Галича уже выдворили из страны, и их бывшие коллеги,
задыхаясь в праведном гневе, поливают их грязью. Высоцкого замалчивают - нет у
нас такого певца, и все тут! - а вся страна слушает его песни и в ненависти и
бессилии сжимает кулаки и от сознания того, что ничего нельзя изменить, пьет,
пьет, пьет...
Какие же события произошли в стране в то десятилетие с 1970 по 1980 год? Дай Бог
памяти! Все как в тумане. Помню, луноходы на Луну запускали, обратную сторону
Луны сфотографировали - не впечатлило. Потом атомный ледокол "Арктика" спустили
на воду, БАМ строили, КАМАЗ... Комсомольские вожаки все подбивали молодежь в
Тынду ехать - "Это время гудит - БАМ! Строить завтрашний день нам!". Кого-то
даже, помнится, уговорили.
Но ярче всего замомнилось то время, как время Великих свершений и Великих
юбилеев. Что ни год, то юбилейная дата, съезд партии или день рождения "дорогого
и любимого". Начались праздники с 1970 года - 100 лет Ленину. Потом в 1971 году
исторический XXIV съезд КПСС. Потом Ленина поминали весь 1974 год. Но горевали
недолго: в 1976-м страна отмечала ратны104
ми подвигами и трудовыми свершениями 70-летие "верного ленинца" - Леонида
Ильича. И покатилось! В том же, 1976 году очередной и непременно исторический
съезд КПСС. К тому времени Брежневу очень понравилось получать ордена и звания -
и ему, конечно, дали маршала и утыкали звездами, как новогоднюю елку. А в 77-м
мы уже всенародно отмечали 60-летие Октябрьской революции... Фу-у! Хватит.

Надоело! От этих дат веет каким-то беспросветным идиотизмом и скукой.
Зато как мы веселились тогда! Правда, веселье наше отдавало вакханалией, а юмор,
как правило, был черного цвета, но нам было весело. Какие тогда ходили анекдоты!
Таких анекдотов сегодня уже никто не сочиняет.
Идет Брежнев по коридору Кремля, а навстречу ему товарищ Пельше.
- Здравствуйте, товарищ Громыко! - говорит Брежнев.
- Леонид Ильич, я не Громыко, я - Пельше! - по-правлет его тот.
- Тогда до свидания...
Всякий, кто рассказывал анекдот про Брежнева, будь то даже ребенок или женщина,
старался передать его манеру - шамкал, покашливал, чмокал губами и выражал на
своем лице гримасу идиота, как мог.
Появились первые "чернушки" не известного еще тогда никому Олега Григорьева:
Дети в подвале играли в "гестапо". Зверски замучен сантехник Потапов. Вся еще
жизнь у него впереди, Если бы вытащить лом из груди.
Смех ли это? Скорее, нервные конвульсии человека и целого общества, доведенного
до полного апофигиз-ма жестокой идеологизированной системой, лицемерием властей,
поголовной бедностью и пьянством.
Когда спивается и умирает от водки простой бродяга или бездомный алкаш, людей
это обстоятельство мало трогает. Допился, голубчик, так тебе и надо! А когда
уходит из жизни известная личность - артист или

105

поэт,- этот факт вызывает в наших людях неподдельное, хищное любопытство. Все
начинают охотиться за его пластинками, пленками, книжками, передают изустно
небывалые факты его биографии. Все интересуются: отчего умер человек? И когда
узнают, что от водки, как-то даже успокаиваются: ну, ясное дело - артист, все
они алкаши... И немногих заботят причины этой истинно русской болезни.
Владимир Высоцкий, Олег Даль, Геннадий Шпаликов, Валерий Агафонов, Венедикт
Ерофеев, Сергей До-влатов... Как много их в этом страшном списке! Остановилось
сердце. Устало, пропустив через себя горечь несправедливого и жестокого времени.
Сгорел организм, сожженный алкоголем. Улетела в небо душа, вырвавшись из
телесного плена, где ей было так тесно.
Неплохо умереть в бою со знаменем в руках или закрыть грудью вражескую
амбразуру. Красиво умереть на сцене в последнем акте! Хорошо также погибнуть за
правое дело и спеть на прощание "Интернационал"... Но такая удача выпадает не
всем. Смерть подбирает весьма негероические моменты для своего появления.
Ничто не предвещало плохого конца, когда Аркадий Северный решил принять ванну.
Наоборот, все было нормально, очередной вечер сулил развлечения. Аркадий жил
тогда у своих знакомых и собирался выйти "в свет" - его пригласили в одну
интересную компанию. Приехал приятель - весь в костюме, галстук, веселый, как
всегда. Вот хозяйка готовит что-нибудь закусить "на дорожку" - режет колбаску,
сырок. Вот хозяин вызывает такси: как всегда - ждите через час. Можно
расслабиться, принять ванну..,
Рассказывает М.: "Все было хорошо... Мы приняли немного - по рюмашке. Аркадию
захотелось принять ванну. Пожалуйста, принимай! Кто же против? Спрашиваю: тебе
налить? А как же! - отвечает. Налили, конечно... Ну, выходи скорей, а то все
выпьем - пошутили. Принесите сюда! - кричит из ванной. Вот, думаем, барин какой!
Я ему принес рюмку. Вот... Водка холодная, даже рюмка запотела. На, говорю,
поправься... Он

106

(Смерть
берет ее, выпивает... Тут у него рука падает, рюмка - на пол, вдребезги!.."
Это легенда. Ее выдумали друзья, чтобы не рассказывать настоящей правды, которая
грубее и некрасивее. Их понять можно. Они руководствовались пословицей: о
покойнике или хорошо или ничего. Но мы должны рассказать и эту неприятную
правду.
За год до смерти Аркадию Северному вшили ампулу, и он некоторое время не пил. В
Москве, где он за ночные концерты заработал небольшую сумму, его обокрали. И
похоже, обокрал кто-то из тех, кому он доверял. Это настолько потрясло Аркадия,
что он решил покончить жизнь самоубийством - просто напиться, чтобы сработала
вшитая ампула. Но ампула, по счастью, не сработала - Аркадий остался жив. Видно,
это была советская ампула или над ним просто пошутили врачи. Это обстоятельство
усугубило и без того тяжелое депрессивное состояние, в котором он находился.
Аркадий ушел в запой - длительный и последний. Он почти ничего не ел, исхудал и
осунулся.
В последнее время он нашел приют на квартире обойщиков-шабашников, куда привел
его Роменский. Эта компания зарабатывала тем, что обивала двери квартир
дермантином, имела, как правило, много заказов и, соответственно, денег. Водка и
вино на столе не переводились. И без того нетрезвая жизнь Аркадия превратилась в
бесконечную пьянку. На работу его не брали, а только угощали водкой.
После очередного пьяного застолья Аркадий лег на продавленную тахту и уснул. Во
сне, вероятно, ему стало плохо - он хрипел и кашлял. Собутыльники не обратили на
это внимания, утром собрались и ушли на очередную халтуру. А когда вернулись,
застали Аркадия в очень плохом состоянии - он лежал, разметавшись на грязном
матрасе, хрипло стонал, один глаз вылез из глазницы...

Кинулись звонить в "Скорую помощь". Пока она приехала, пока врачи брезгливо
осматривали пьяное бесчувственное тело, пока довезли до больницы, время уже было
потеряно. Видимо, и в больнице не спешили при107
Аркадий Северный "Две грани одной жизни"
ступить к операции, глядя на затрапезный вид поступившего пациента - очередного
бомжа и пьяницу.
В ночь с 11 на 12 апреля 1980 года от кровоизлияния в мозг умер Аркадий
Дмитриевич Звездин, больше известный как Аркадий Северный - король блатной
песни. Диагноз: гипертоническая болезнь с атеросклерозом и тяжелая форма
дистрофии.
12 апреля страна отмечала День советской космонавтики. По телевизору показывали
Гагарина, Титова, Терешкову, Королева, космические спутники и корабли, мастера
советской эстрады радовали публику в концертных залах. А на загородной даче
девятилетняя Наташа Звездина и ее мама вздрогнули от неожиданного и громкого
удара - это обшарпанная семиструнная гитара сорвалась с гвоздя, упала на пол и
раскололась...
егодня ты,
а завтра я
Сегодня ты, а завтра я...
СЕГОДНЯ ТЫ, А ЗАВТРА Я
В осенний день,
Бродя как тень,
Зашел я в первоклассный ресторан,
Но там приют нашел холодный -
Посетитель я немодный,
У студента вечно пуст карман.
Официант,
Какой-то франт,
Сверкая белоснежными манжетами,
Он подошел, шепнул на ушко:
- Здесь, приятель, не пивнушка,
И таким, как ты, здесь места нет!
А год спустя,
За это мстя,
Я затесался в винный синдикат,
И, подводя итог итогу,
Встал на ровную дорогу
И надел шкареты без заплат.
Официант,
Все тот же франт,
Сверкая белоснежными манжетами,
Он подошел ко мне учтиво,
Подает мне пару пива,
Предо мной вертится как волчок.

111

м, жиган.
ты, а завтра я...
Кричу: гарсон!
Хэлло, гарсон!
В отдельный кабинет перехожу я!
Эй, подавайте мне артистов -
Скрипачей, саксофонистов,
Вот теперь себя здесь покажу я!
Сегодня ты,
А завтра я.
Судьба-злодейка ловит на аркан
Сегодня пир даю я с водкой,
А завтра за решеткой
Напеваю вечный "Шарабан".
Ах, шарабан мой, американка! Какая ночь! Какая пьянка! Хотите пейте, посуду
бейте, Мне все равно, мне все равно!
Глеб Горбовский ФОНАРИКИ НОЧНЫЕ
Когда качаются фонарики ночные
И темной улицей опасно вам ходить,-
Я из пивной иду,
Я никого не жду,
Я никого уже не в силах полюбить.
Мне лярва ноги целовала как шальная,
Одна вдова со мной пропила отчий дом.
А мой нахальный смех
Всегда имел успех,
А моя юность пролетела кувырком!
Сижу на нарах, как король на именинах,
И пайку серого мечтаю получить.

Гляжу, как кот в окно,
Теперь мне все равно!
Я раньше всех готов свой факел погасить.
Когда качаются фонарики ночные
И черный кот бежит по улице, как черт,-
Я из пивной иду,
Я никого не жду,
Я навсегда побил свой жизненный рекорд!

112

113

Слоем, жиган.
ДОМ РУМЯНЦЕВА
В одной из квартирочек пришлось мне побывать,!
Картину безобразную пришлось мне увидать.
Исторью эту грязную,
Картину безобразную
Хочу вам в кратком виде рассказать.
Эх, нары деревянные - в углу они стоят. На них, как окаянные, наркотики сидят -
Шушукают, сморкаются, В картишки колупаются - Стараются друг друга обыграть.
А на левой половине
Спит сама хозяйка на перине -
Как сыр в масле катается
И как сапожник лается
На грязных и оборванных ребят.
А ночкою Ириночка красивая на вид - Стройная, как куколка, но злая, как бандит,-
По номеру шатается И грабить не стесняется Зачуханных, занюханных ребят.
Ах черти вы ползучие, ети же вашу мать!
Ах гады вы вонючие, кто в стос велел играть?
Чего ж вы напиваетесь?
Иль палки дожидаетесь?
Пора бы вам долги свои отдать.

114

ты. а завтра я...
И вот этот дом Румянцев, Сделанный приютом оборванцев. Для люда неимущего -
Курящего и пьющего, Квартиры понастроили кругом.

115

Споем,
жиган.
ты, а завтра я...

---

Это дело было поздней осенью - С неба мелкий дождик моросил. Шел парнишка пьяною
походкою, Тихо плакал и о ней грустил.
Ой, играй, гитара семиструнная, Пой, гитара верная моя! В жизни я любил одну
лишь девушку, Да и то была мне неверна.
Незаметно пара показалася. Не поверил я своим глазам: Шла она, к другому
прижималася, И уста тянулися к устам.
Хмель мою покинул вмиг головушку. Из кармана выхватил наган. Выстрелил семь раз
в свою зазнобушку, А в ответ услышал: "Хулиган!"
Эх, зачем былое вспоминается? Эх, зачем тоска волнует грудь?! Пой, гитара!
Плачь, гитара милая! Что прошло, того уж не вернуть.
?1 А
ИГРАЖДАНЕ,
КУПИТЕ ПАПИРОСЫ!
Ночь туманна и дождлива, за окном темно. Мальчик маленький рыдает только об
одном. Он стоит, к стене прижатый И на вид чуть-чуть горбатый, И поет на языке
своем:
Граждане, купите папиросы! Подходи, пехота и матросы! Подходите, пожалейте,
Сироту меня согрейте! Посмотрите, ноги мои босы.
Мой папаша под Херсоном жизнь свою отдал, Мамочку мою с винтовки немец
расстрелял, А сестра моя в неволе Погибает в чистом поле - Так свое я детство
потерял.
Граждане, купите папиросы! Подходи, пехота и матросы! Подходите, пожалейте,
Сироту меня согрейте! Посмотрите, ноги мои босы.

116

117

Слоем, жиган.
ВОСКРЕСНЫЙ ВЫХОДНОЙ
А мы швейцару: Отворите двери!
У нас там занято! Но нам швейцар не верит.
И пузом отодвинул он Алешу:
А ты, мол, парень, ты уже хороший.
А нас ведь трое, ведь это же не сто. А дядя Степа: нету, мол, местов! Я не хочу
за пьянство вас обидеть, Но вы ж, ребята, все в абстрактном виде.
У одного потеряна галоша,
А у другого в алебастре рожа,
А третий в шляпе, вроде бы культурный,
Стоит, молчит - ему, наверно, худо.

Вас не пущу, уж вы меня простите. Не стойте здесь, ребята, не грустите... А в
ресторане хорошо и в гаме, Порхают телочки с культурными ногами.
Там ходят девочки с ужасными глазами, Сидят там дяди без волос и с волосами... А
я сейчас какого-нибудь дядю - Ну просто так, ну просто так, сугреву ради.
Но тут открыли дверь, и один выходит - И нос большой и сразу речь заводит... И
нос такой большой, что сразу видно - Он хулиган, и стало мне обидно.

118

ты, а завтра я...
И стало за порядки наши странно: Кого пускают в наши рестораны? Я подхожу: ну,
бац ему и хресь! И он лежит такой спокойный весь.
А я согрелся - веселее стало, Но показалось мне немного мало, А он лежит; ну,
пнуть али не пнуть? Но тут мне трое преградили путь.
Один мне в морду кулачишком тычет. Да я же видел таких в гробу их тыщи! Я
пуговицу в нос ему засунул, И он отвлекся, будто бы уснул он.
Другому пасть порвал и выдал плюху, А остальному откусил пол-уха, Но мне,
признаться, было трудно; Пол-уха спрятал я в карман нагрудный.
Я вспомнил: есть котишко у меня, Он не обедал, кажется, три дня. Ведь тяжело не
жрать три дня подряд,- Тут и хрящам, наверно, будешь рад.
Ну а пока те четверо молились, С Алехой мы спокойно удалились, Вот только Колю
где-то потеряли; Смотрю, идут навстречу нам две крали.
А так как я устал и был печален,
Я только личико в снегу им отпечатал,
Но так как женщины вообще мне не враги,
Я только снегу им насыпал в сапоги.
Да и вообще, пора идти домой - Закончился воскресный выходной. Я дома ноги вытер
об ковер, А мне соседка: мол, Васька мой помер!

119

"2-лоем, жиган..
Да как он смел?! Такой нахал! я ухом тем под носом помахал Да если б я такое
дело знал, ¦и б ухо тому типу не кусал
ты, а завтра я.
Т ' ¦к И Он
МАЛОЛЕТКИ
Кто томится по тюрьмам и ссылкам, Грустно, мамочка, все рассказать, Как
приходится нам, малолеткам, Со слезами свой срок отбывать.
Что ни день - то как волки голодные, С голодухи нас тянет ко сну. И когда же мы
будем свободные, Как покинем мы эту тюрьму?
А как только мы выйдем на волю, Ветер снасти на нас будет рвать. И, чтоб быть
поприличней одетыми, Мы по новой пойдем воровать.
Через эти скачки и пределы Уголовка нас снова возьмет... Так, в колониях,
ссылках и тюрьмах, Наша молодость быстро пройдет!

120

121

"2"поем, жиган.
ты, а завтра я...
ПАРЕНЬ В КЕПКЕ
Над обрывом есть маленький садик, Грустно, грустно там Нинке одной. К ней
приходит молоденький парень, Парень в кепке и зуб золотой.
"Разрешите-ка, милая дама, Вам нарушить приятный покой",- Так сказал и
придвинулся ближе Парень в кепке и зуб золотой.
Долго девушка с парнем дружила, Заимела Нинуха дружка. А сама от него утаила,
Что работает Нинка в ЧеКа.
Вот однажды на денежну кассу Совершен был налет боевой... Из нагана был раненный
в ногу Парень в кепке и зуб золотой.
Тут мильтоны к нему подскочили И связали веревкой тугой. Долго били его и пытали
- Он упрямо качал головой.
Тут взбешенный начальник конвоя Пишет Нинке приказ боевой: "Застрелить хулигана
блатного - Парня в кепке и зуб золотой".
Тут Нинуха его и узнала, Вспоминая тот маленький сквер, И своей пролетарской
рукою Она молча взяла револьвер.
Вот открылись железные двери, И нажала курок спусковой... Грянул выстрел - и
рухнулся парень. Парень в кепке и зуб золотой.

122

123

СЕМНАДЦАТЬ С ПОЛОВИНОЮ
В Москве ночные улицы В неоновых распятиях, У ресторана умницы Целуются в
объятиях.
Средь них и ты влюбляешься В семнадцать с половиною - В чужих ногах валяешься С
глазами неба синего.
Забыла Чистопрудную,
В хмельных домах ночуешь ты.
Зовут тебя там чудною,
И по рукам кочуешь ты.
Кого-то жадно ищешь ты, Пойдешь дорогой длинною, Потом глаза заплаканы В
семнадцать с половиною.

В Москве ночные улицы В неоновых распятиях, У ресторана умницы Целуются в
объятиях...
(Сегодня ты, а завтра я.

124

АНЮТА
Иду по Невскому проспекту, Ко мне подходит урка свой И говорит он мне: "Анюта,
Легавый ходит за тобой.
Он целый день канает следом, Тебя он не засек чуть-чуть. Давай вали, а я покеда
Его попробую мокнуть".
Иду по Невскому проспекту И оборачиваюсь вслед, Гляжу - за мной канает некто,
Одетый в кожаный жакет.
Так мы доходим до "Пассажа", Там есть хороший парадняк. Не обернувшись к нему
даже, Я захожу в тот проходняк.
Кругом меня шумят трамваи, Но шум остался за спиной. Дорогу солнцу преграждая,
Вскочила кожанка за мной.
Тут тормознулась я чегой-то И думаю: а будь, что будь! А он зашел и курит с
понтом, Как будто ждет кого-нибудь.

125

жиган.,
Тут двери с шумом растворились, Ворвалась кодла уркачей. И все вдруг хором
устремились Навстречу гибели своей.
Он вынул из кармана ножик И начал ловко им крутить - Двоих из них задел по роже,
А трех заставил отступить.
А он стоял в углу прижатый, Махал поломанным ножом. По фене крикнул он: "Ребята!
Ведь я с легавкой не знаком!
Ведь я приехал издалека, Чтоб все любимой объяснить". Тут я его узнала - Леха! В
приюте вместе мы росли.
Его я долго не видала -
В тюрьме он десять лет звонил,-
Его я сразу не узнала,
Но он любимой не забыл.
"Иду по Невскому проспекту,- Потом рассказывал он мне,- Гляжу, смотрю - Анюта
это, А может, снится наяву?
Малин по Питеру не знаю, Ни с кем по фене ни гуту. Вот за тобой я и канаю, А
обратиться не могу".
Недолго счастливы блатные; Пришла беда откель невесть. И вот мы снова крепостные
- Он в Воркуте, а я вот здесь.
ты, а завтра я...
Его я долго не видала -
В тюрьме он десять лет звонил,-
Его я сразу не узнала,
Но он любимой не забыл.

126

127

"2-поем, жиган.
ЭТО БЫЛО В ПАРКЕ
Это было в парке летом над рекой: Познакомился я с девушкой одной. А губки
бантиком, а глазки - два огня! Сердце сразу защемило у меня.
Эта девушка красива так была! Проводить меня до дому позвала. Я не в силах был
красотке отказать И пошел ее до дому провожать.
Ночка темная - ни звезд и ни луны. Незнакомою мы улицею шли, В незнакомый
переулок завела И три раза громко свистнула она.
- Что за дикий свист? - красотку я спросил. Но вопрос мой слишком поздно задан
был - В темноте мне кто-то съездил по зубам, Пиджачишко с меня новенький содрал.
Она шепчет: "Ты не бойся, ангел мой! Ты проваливай без шухера домой". Я летел
быстрее пули из ружья, Все прохожие глядели на меня.
Вот, ребята, я даю совет сейчас: Бойтесь девок провожать у поздний час, А коль
проводишь, тогда жалобно не вой - Побежишь домой раздетый и босой.

128

ты, а завтра я...
Это было в парке летом над рекой. Познакомился я с девушкой одной. А губки
бантиком, а глазки - два огня! Сердце сразу защемило у меня.

129

Слоем,
жиган.

---

У вокзала шляются бомжихи, Жаждущие выпить и поспать, Голосом охрипшим очень
тихо Предлагают время скоротать.
У таких не стойте на дороге - Обойдите дальней стороной. И не улыбайтесь, ради
Бога,- Ваш карман останется пустой.
Повстречал такую на Балтийском, Где случайно мимо проходил, Голос, полупьяный,
хриплый, низкий, На пути меня остановил.
Попросила закурить дешевка, Подарила мне невинный взгляд, Заманила в поздний час
"Перцовкой", Завела в пустой полночный сад.
Заглянул я в сумочку пустую - Там на дне лежали лишь штаны.

- Полюби меня ты холостую, Я чуть-чуть получше сатаны.
Я хотел бежать, но было поздно - Нам на хвост примазались бомжи. Заорала шкура
громко, грозно:
- Обокрал, товарищи, держи!

130

I

Сегодня ты, а завтра я.
Набежали, отряхнули лепень, Своротили скулу мне и глаз. Ни разряд, ни докторская
степень Не спасли меня на этот раз.
У вокзала шляются бомжихи, Жаждущие выпить и поспать. Голосом охрипшим очень
тихо Предлагают время скоротать.
'.¦.""):

131

Слоем,
жиган.
ДЕЛО - ПЯТЕРИК
Когда с тобой мы встретились, черемуха цвела И в тихом парке музыка играла, И
было мне тогда еще совсем немного лет, Но дел успел наделать я немало.
Лепил я скок за скоком, а утром для тебя Швырял хрусты налево и направо. А ты
меня любила и часто говорила, Что жизнь блатная хуже, чем отрава.
Но дни короче стали, и птицы улетали - Туда, где вечно солнышко смеется. А с
ними мое счастье улетело навсегда, И верил я - оно уж не вернется.
Однажды тебя встретил я со шпаком на углу, Он был бухой; обняв тебя рукою, К
тебе лез целоваться, просил тебя отдаться, А ты в ответ кивала головою.
Во мне все помутилось, и сердце так забилось, Что я, как этот фраер,
зашатался... Не помню, как попал в кабак и там кутил и водку пил, И пьяными
слезами обливался.
Однажды поздно вечером я встал вам на пути, Меня увидев, ты похолодела. Я
попросил обоих вас в сторонку отойти, И сталь ножа зловеще заблестела.

132

ты, а завтра я...
Потом я только помню, как мелькали фонари И мусора на улицах свистели. Всю ночь
я прошатался у причала до зари, А в спину мне глаза твои глядели.
Когда вас хоронили, ребята говорили,
Все плакали, убийцу проклиная.
А я тогда один сидел, на фотографию глядел,
С нее ты улыбалась как живая.
Любовь свою короткую хотел залить я водкою И воровать боялся, как ни странно, Но
влип в исторью глупую и как-то опергруппою Я взят был на бану у ресторана.
Сижу я в несознанке, жду от силы пятерик, Но тут случайно всплыло это дело,
Зашел ко мне Шапиро - мой защитничек, старик,- Сказал: "Не миновать тебе
расстрела".
И вот меня побрили, костюмчик унесли, На мне теперь тюремная одежда. Квадратик
неба синего, и звездочка вдали Сияет мне как слабая надежда.
А завтра огласят мне мой последний приговор, И скоро, детка, встретимся с
тобою,- Ведь утром поведут меня на наш тюремный двор, И там глаза навеки я
закрою.

133

"*-ркадий Северный "Две фани одной жизни"
Сегодня ты, а завтра я..
Позабыт, позаброшен С молодых-юных лет. Я остался сиротою, Счастья в жизни мне
нет.
СИРОТА
Во саду при долине Громко пел соловей, А я, мальчишка на чужбине, Позабыл всех
друзей.
Позабыт, позаброшен С молодых-юных лет. Я остался сиротою, Счастья в жизни мне
нет.
Часто мне приходилось Под заборами спать, Еще чаще приходилось Хлеб с водою
хлебать.
Вот возьму и помру я, Похоронят меня, И родные не узнают, Где могилка моя.
На мою на могилку, Знать, никто не придет, Только раннею весною Соловей пропоет.
Пропоет, и просвищет, И опять улетит, А сиротская могилка Одиноко стоит.

134

135

Споем, жиган.
|дня ты, а завтра я...
БУБЛИЧКИ
Ночь надвигается,
Фонарь качается,
Бросая отблески в ночную тьму.
А я несчастная
Торговка частная
Всю ночь холодную одна стою.
Купите бублички, Горячи бублички, Гоните рублички Да поскорей! И в ночь
ненастную Меня, несчастную, Торговку частную Ты пожалей!

Отец мой пьяница,
За рюмкой тянется,
А мать - уборщица,
Какой позор!
Сестра - гулящая,
Всю ночь не спящая,
Братишка маленький - карманный вор.
- Не плачь ты, Фенечка,-
Сказал мне Сенечка,-
Пожди маленечко,
Мы запоем!
И жду я с мукою,
С тоской-разлукою,
По переулочкам хожу-брожу.
Купите бублички, Горячи бублички, Гоните рублички Да поскорей! И в ночь
ненастную Меня, несчастную, Торговку частную Ты обогрей!

136

137

Сегодня ты, а завтра я...
БЕСПРИЗОРНАЯ
Цыц, вы, шкеты, под вагоны! Враз кондуктор снимет вас. Видишь, брат, вагон тот
черный Катит к морю сквозь Донбасс.
Впереди в вагоне мягком Едет с дочкою нэпман, Вот бы нам на полустанке Заглянуть
в его карман.
Свисток, браток, жарь на ось,
Вдаль умчит нас паровоз.
Мы без крова, без гроша, шатья беспризорная.
Эх, судьба ты моя, судьба, словно карта черная.
- Погляди, какой чумазый, Как намазаны глаза!
- Ты вон едешь прям в вагоне, Я ж - на оси колеса.
У отца ли есть "игрушка"? Кинь "игрушку" - подберем, Мы от собранной полушки
Черной картой банк метнем.
Отчего я бельма пялю? Где тебе, дурехе, знать. Ты мою сестренку Вальку Мне
напомнила опять.
Ч.Р
' '.'.Л!
Точь-у-точь твой голос нежный, А глаза совсем твои.
- Ну а где твоя сестренка?
- Скорый поезд раздавил.
- Ну а мать? - А мать - не знаю. А отец давно помер.
Мать - мне улица родная, Батька - ветер да костер.
Свисток, браток, жарь на ось...
Вдаль умчит нас паровоз.
Мы без крова, без гроша, шатья беспризорная.
Эх, судьба ты моя, судьба, словно карта черная.

138

139

(Сегодня ты, а завтра я...

---

Так не сиди ты, поц, на плентуаре поздно ночью,
Не надо ждать, чтоб воры проканали чинно в ряд.
Ты будешь весь пустой
С надеждой и тоской,
А может быть, и ты простишься с головой.
Ты будешь весь пустой
С надеждой и тоской,
А может быть, и ты простишься с головой.
А я один синдю на плентуаре поздно ночью,
Синдю, глядю - три курвочки хиляют чинно в ряд:
Одная впереди,
Другая позади,
А третья, боже ж мой, качает головой.
Одная впереди,
Другая позади,
А третья, боже ж мой, садись-ка ты со мной.
Ты, детка, сядь со мной на плентуаре поздно ночью,
Сиди, гляди, как фраера гуляют чинно в ряд:
Один чуть-чуть правей,
Другой чуть-чуть левей,
А третий, боже ж мой, качает головой.
Один чуть-чуть правей,
Другой чуть-чуть левей, ;
А третий, боже ж мой, садись-ка ты со мной. :
А что ты, поц, садишь на плентуаре поздно ночью?
Сидишь, глядишь, а бабки уплывают, боже ж мой!

А бабки, ой-ой-ой!
А шкары, боже ж мой!
А бабки, ой-ой-ой, прощаются с тобой.
А бабки, боже ж мой!
А шкары, ой-ой-ой!
А бабки, боже ж мой, прощаются с тобой.

140

141

С-поем, жиган.
ЖИГАНКА
Я на свет родилася ребенком, Десять лет я девчонкой была, А когда миновало
семнадцать, Я ругалась, курила, пила.
Вспомню прошлое лето былое, Когда честной девчонкой была, Вспомню имя того
хулигана, Кому первому честь отдала.
Хулиганы все носят фуражки, На фуражках у них ремешки, Они носят пальто
нараспашку, А в карманах стальные ножи.
Я, жиганка, фасон не теряя, Юбку-клеш по колено ношу, С хулиганами часто бываю,
Хулиганов я очень люблю.
Как не вижу - по ним я скучаю, Как увижу - боюсь подойти, Потому что они
хулиганы И имеют стальные ножи.
А теперь я с вором, с хулиганом, Куда хочешь, туда и пойду,- Заработаю денег
задаром, С хулиганами вместе пропью.

142

Сегодня ты, а завтра я...
По ступенькам все ниже и ниже, По ступенькам я низко сошла... А родные по дочке
скучают, Вспоминают родное дитя.
Не ругайте меня, не браните - Не любить я его не могла. Как сумела, его
полюбила, Ему первому честь отдала.

143

жиган.
БЕСПРИЗОРНИК
Подошел он к билетной кассе, Тихо руку свою протянул. Не успел еще слова
промолвить, Как охранник его завернул.
Завернул на мороз на трескучий И ребенку согреться не дал. Эти люди, наверно,
без сердца, Что ребенка на холод прогнал.
Раздается свисток паровоза, Пассажиры бегут все в вагон. А за ними бежал
беспризорный, Его гнала охрана кругом.
На ходу он схватился за ручку, Поскользнулся, упал под вагон, Алой кровью он
весь обливался, И в больницу направлен был он.
Эх вы, люди Советской России,
Не стремилися жизни создать!
Он же был ведь для вас беспризорным,
Так не надо таких забывать.
, - гтою я раз
на стреме

144

фюю
на стреме...
МАМА, Я ЖУЛИКА ЛЮБЛЮ!
Фраер топает за мной, А мне нравится блатной! Мама, я жулика люблю!
Жулик будет воровать, А я буду продавать. Мама, я жулика люблю!
Менты ходят, жулик спит, А мое сердце так болит. Мама, я жулика люблю!
Жулик будет воровать, А я буду продавать. Мама, я жулика люблю!
Где блатные, там и я.
Все блатные - боль моя.
Мама, я жулика люблю!
Жулик будет воровать, А я буду продавать. Мама, я жулика люблю!
Жулик ходит в кандалах, А я с фраером в шелках. Мама, я жулика люблю!
Жулик будет воровать, А я буду продавать. Мама, я жулика люблю!

147

г
Слоем,
жиган..
я жулика люблю! Жулик будет воровать, А я буду продавать, мама, я жулика люблю!
я раз на стреме...
Однажды, жарким летом, В Москве средь бела дня - На пляже было это У старого
пруда - Красотка, лет семнадцать, Прекрасна и стройна, Вдруг стала раздеваться
До самого гола.
Разделась и тихонько По берегу пошла, Весь пляж в оцепененье Собою привела.
Сикстинская мадонна В сравненье с нею - срам. И слышались со звоном Пощечины
мужьям.
В Москве такое диво Не помнят старики, И даже гинеколог Снял черные очки. Так
медленно ходила Красотка с полчаса, Затем, все так же медленно, Оделась и ушла.

148

149

Споем,
жиган..
И скоро стало ясно, гь Что девушка была Совсем не для загара В чем мама
родила. Там туфельки пропали, Часы украли вдруг, А бедный гинеколог Пошел домой
без брюк.
В Москве, как в магазине,-На то она Москва: Чуть варежку разинул, Ну и пиши -
хана!

150

я риина стреме..

---

Раз пришлось мне как-то летом В стоге сена ночевать. Притомился я с дороги, Стал
тихонько засыпать.
Но не тут-то, братцы, было! Сон нарушили, друзья,- Разговаривали двое Плюс
мужские голоса.
Говорит один другому: - Ты послушай-ка, браток. Проигрался в стос проклятый, И
пришлось идти на скок.
Взяв фому и долотишко, Быстро-быстро похилял И к пяти часам, как время, На
хавиру приконал.
Прикондрючил на хавиру И как вкопанный я встал - За столом четыре черта, Стос
один из них достал.
Я и тут не фраернулся: Всех чертей под стол загнал, Все червончики прибрал их, К
туркам в гости уконал.

151

Споем, жиган.
В Турции дела неплохи - По карманам, боже ж мой! Кошельков по тридцать на день
Доставал одной рукой.
Турки думали-гадали, Догадаться не могли. Пять косых они собрали, К шаху с
жалобой пошли.
Шах им дал совет хороший, Чтоб были целы кошельки: - Запирайте вы карманы На
висячие замки.
Но и тут я не промазал, Нигде промаху не дал: Долото достал побольше - Долотом
замки сшибал.
Но Россия все же манит; Я в России родился. И с туманами в кармане Я в Россию
подался.
Но в России я ошибся: Магазин с подкопа брал, На два кирпича ошибся И в уборную
попал...
Раз пришлось мне как-то летом В стоге сена ночевать. Притомился я с дороги. Стач
тихонько засыпать...
(2-тою я раз на стреме...
i;.; 'it'- •
МАСЛИЦЕ
Как-то ночью над рекою,
В домике портного,
Родилися три еврея -
Три блатные вора.
Маслице, азохен вей!1 Не было бы маслица
- подыхай, еврей!
Стал наш Шлема подрастать Опытным курьером. Стал наш Шлема привыкать К воровским
манерам.
Маслице, азохен вей!
Не было бы маслица - подыхай, еврей!
Раз на Киевском бану
Кассу вертанули;
Не успел наш Шлема смыться -
Его хватанули.
Маслице, азохен вей!
Не было бы маслица - подыхай, еврей!

152

'Азохен вей! (евр.) - восклицание типа: О Боже мой!

153

Сидит Шлема в КПЗ' Больше не ворует ~ Вышел ШлёМа с КПЗ Маслицем торгует
~ Маслице, азохен вей' Не было бы маслица
подыхай, еврей!
камера предварительного заключения. 154
"а стреме...
СЕВА
Птичка-невеличка радостно мне пела, Как на воле пашут трактора. Скоро выйдешь,
Сева, и пойдешь на дело; Без тебя филонят опера.
Ты пойдешь со шмарой с бана на малину; Поубавят понту фраера. Поплывет по кругу
банка с кокаином, И нагрянут ночью мусора.
Семь маслин в нагане - Сева на майдане, И засек с налета стукача. Пять Косому в
спину - он спалил малину, Ну а две для Гришки-стукача.
Услыхав с майдана выстрелы с нагана, К Севе "черный ворон" подкатил. Сева
засмеялся, и не растерялся, И в сортире шпалер утопил.
Птичка-невеличка радостно мне пела, Как на воле пашут трактора. Скоро выйдешь,
Сева, и пойдешь на дело; Без тебя филонят опера.

й it

155

Споем.
жиган.
на стреме...
ГУЛЯЙ, МОЙ ХОРОШИЙ!
Мамочка-мама, прости, дорогая, Что дочку-воровку на свет родила! Вора любила, за
вором ходила, Вор воровал, воровала и я.
Раз, темной ночкой, пошли мы на дело, В деле был вор, а на шухере я. Вор
оторвался, а я не успела, И в уголовку забрали меня.
Мусор пытал меня, крыса позорная: "Сказывай, сука, с кем в деле была?" А я
отвечала гордо и смело: "Это душевная тайна моя!"
Мамочка-мама, прости, дорогая, Что дочку-воровку на свет родила! Вора любила, за
вором ходила, Гуляй, мой хороший, не выдам тебя!

156

МАРСЕЛЬ
Стою я раз на стреме, Держу в руках наган, Как вдруг ко мне подходит Незнакомый
мне граждан.
И говорит мне тихо: "Куда бы нам пойти, Чтоб можно было лихо Там время провести?
Чтоб были там девчонки, Чтоб было там вино, А сколько это стоит - Мне, право,
все равно!"
А я ему отвечаю: "Последнюю вчера На Ризовке малину Накрыли мусора".
Он говорит: "В Марселе Такие коньяки! Такие там бордели, Такие кабаки!
Там девочки танцуют голые, Там дамы в соболях. Лакеи носят вина, А воры носят
фрак!"

157

Он предлагал мне деньги И жемчуга стакан, Чтоб я ему разведал Советского завода
план.
Советская малина Собралась на совет, Советская малина Врагу сказала: "Нет!"
Поймали того субчика, Забрали чемодан, Забрали деньги-франки И жемчуга стакан.
Потом его отдали Войскам НКВД, С тех пор его по тюрьмам Я не встречал нигде.
Меня благодарили власти, Жал руку прокурор, А после засадили Под усиленный
надзор.
С тех пор имею, братцы, Одну лишь в жизни цель - Уж как бы мне добраться В эту
самую Марсель!
Там девочки танцуют голые, Там дамы в соболях. Лакеи носят вина, А воры носят
фрак!
(2-тою я раз на стреме...

158

СКОКАРЬ
Эх скокарь, скокарь, скокарь, А мусор кнокал, кнокал, Поймал его на скоке,
Заботился о сроке.
И, взяв его за ухо, Лягавый долго нюхал, В карманах его рыскал, А скокарь
испарился.
Остались лишь отмычки, Жиганские привычки, Остался ломик-фомка И с барахлом
котомка.
Остались лишь перчатки, И пальцев отпечатки, И след на сигарете, И личность на
примете.
Начальник огорчился, В мундирчик обрядился, Отправился по дому, А там родных,
знакомых!
Встречает телеграмму: "Привет с Одессы-мамы! Отправил ее урка, А адрес взял в
дежурке".

159

Вот вам одесский номер, Начальник взял и помер, Не вынес этой хохмы, Начальник
взял и сдохнул!
1* (
J
if.
Резанов п *БУбновый вадет". гезанов и Северный в 70-е годы
За работой.
Владимир Мазурин, Аркадий Северный, Владимир Роменский.
Аркадий Северный и Николай Резанов
Сергей Маклаков, Аркадий Северный и Николай Резанов
Николай Резанов (90-е годы)
"Послушайте аневдот за Одессу"
От одной стены до другой протянули шнур и на нем закрепили микрофоны...
i
?,т010 я раз на стреме...
"Надену я черную шляпу..."

---

Помню, в начале второй пятилетки Стали давать паспорта. Мне не хватило "рабочей"
отметки, И отказали тогда.
Что же мне делать со счастием медным? Надо опять воровать. Помню, решил я с
товарищем верным Банк городской обокрасть.
Помню ту ночь легендарную темную - Быстро в санях мы неслися втроем, Лишь по
углам фонари одиноко Тусклым мерцали огнем.

В санях у нас под медвежьею полостью Желтый лежал чемодан. Каждый из нас, из
решившихся полностью, Холодный нащупал наган.
Вот мы подъехали к зданью высокому, Вышли и тихо пошли, А сани с извозчиком
быстро отъехали; Снег заметал их следы.
Двое зашли в подворотню высокую, Чтобы замки отпирать. Третий остался на улице
темной, Чтобы на стреме стоять.

161

Слоем, жиган.
я раз на стреме...
Вот мы зашли в помещенье знакомое - Стулья, диваны, шкафы, Денежный ящик с
печальной истомою Тупо смотрел с высоты.
Сверла английские - быстрые бестии, Словно три шмеля в руках, Вмиг просверлили
четыре отверстия В сердце стального замка.
Дверца открылась, как крышка у тачки,- Я не сводил с нее глаз. Деньги советские
ровными пачками С полок глядели на нас.
Помню, досталась мне сумма немалая - Ровно сто тысяч рублей. Мы поклялись не
замедлить с отвалом И выехать в этот же день.
Прилично одетый, с красивым букетом, В сером английском пальто, Город в семь
тридцать покинул с приветом, Даже не глянул в окно.
Вот я очнулся на маленькой станции С южным названьем под стать. Город хороший,
город пригожий - Здесь я решил отдыхать.
Здесь, на концерте, я с ней познакомился, Начал кутить и гулять. Деньги мои все,
к несчастию, кончились - Надо опять воровать.
Деньги мои, словно снег, все растаяли - Надо вернуться назад, Вновь с головою
браться за старое - В хмурый и злой Ленинград.

162

Помню, подъехали к зданью знакомому, Только совсем не к тому; Шли в этом доме не
раз ограбления, Знало о том ГПУ.
Сразу раздалося несколько выстрелов, Раненный в грудь, я упал И на последнем
своем преступлении Карьеру вора потерял.
Возьмите газету "Вечерняя правда", Там, на последнем листе, Все преступления
Ленинграда И приговоры в суде.
Жизнь развеселая, жизнь поломатая, Кончилась ты под замком!.. Только вот
старость - старуха горбатая Бродит с клюкой под окном.

163

Слоем, жиган.
и I-'-
'¦' 1";
*¦¦¦ i
Я - МЕДВЕЖАТНИК
Я всю Россию прошагал,
В шалманах пил, в притонах спал,
Топтал лаптишки в лагерях - а мне плевать!
А мне плевать на белый свет,
Ведь до звонка мне скидки нет -
А значит, мне свободы не видать!
Я - медвежатник, крупный вор,
И срок пришил мне прокурор.
На всю катушку размотал - а мне плевать!
Меня не купишь за калач,
Я не какой-нибудь стукач,
А значит, мне свободы не видать!
Стоит на стреме часовой,
Он охраняет мой покой.
Он для ЗеКа родная мать - а мне плевать!
Закажут гроб, взведут курок.
Короче жизнь - короче срок,
А значит, мне свободы не видать!

164

СЕКИ, НАЧАЛЬНИК
Вот я откинулся, какой базар-вокзал. Купил билет в колхоз "Большое дышло", Ведь
я железно с бандитизмом завязал, Все по уму, но лажа все же вышла!
Секи, начальник, я гулял на склоне дня, Глазел на шлюх и мирно кушал пончик, Как
вдруг хиляет этот фраер до меня И говорит: "Козел, займи червончик!"
Тут закипело, по натуре, во нутрях, И я чуть-чуть меж рог ему не двинул, Но нас
сознанию учили в лагерях, И я сдержался, даже шабера не вынул.
Я лишь сказал ему: "Продергивай, малыш!" Еще сказал: "Канай без шуток, все
законно! Ты за червонец на червонец залетишь, А там не шутки, землячок, там все
же зона".
Но эта падла, хоть по виду и босяк, Кастетом мне заехала по морде. Тут сила воли
моя кончилася вся, И вот я здесь, а морда эта в морге.
Секи, начальник, я всю правду рассказал, Я мирно шел сюда в сопровожденье. Ведь
я железно с бандитизмом завязал, И дайте справку о моем освобожденье.

165

Слоем, жиган,!

я раз на стреме..
ПРО КОЛЬКУ-ШИРМАЧА
На Молдаванке музыка играет, Кругом веселье пьяное шумит. Там за столом доходы
пропивает Пахан Одессы Костя-Инвалид.
Сидит пахан в отдельном кабинете, И поит Маньку красненьким винцом, И, между
прочим, держит на примете Ее вполне красивое лицо.
Он говорит, закуску придвигая, Вином-шампанским душу горяча: - Послушай, Манька,
детка дорогая, Мы пропадем без Кольки-Ширмача!
Торчит Ширмач на Беломорканале, Таскает тачку, двигает кайлой, А фраера втройне
богаче стали. Кому же взяться опытной рукой?
Съезжай, Маруся милая, дотуда И обеспечь фартовому побег. И торопись, кудрявая,
покуда Не запропал хороший человек...
Вот Маня едет в поезде почтовом, И вот она у лагерных ворот, А в это время,
зорькою бубновой, Идет веселый лагерный развод.
Канает Колька в кожаном реглане, В военной кепке, яркий блеск сапог, В руках он
держит разные бумаги, А на груди - ударника значок!
- Ах, здравствуй, Маня, детка дорогая, Привет Одессе, розовым садам! Скажи
ворам, что Колька вырастает Героем трассы в пламени труда!
Еще скажи: он больше не ворует, Блатную жизнь навеки завязал, Он понял жизнь
здесь новую, другую, Которую дал Беломорканал.
Прощай же, Манька, детка дорогая, Одессе-маме передай привет! И вот уже Маруся
на вокзале Берет обратно литерный билет.
На Молдаванке музыка играет, Кругом веселье пьяное шумит. Там за столом, бокалы
наливая, Сидит пахан и мрачно говорит:
- У нас, воров, суровые законы, И по законам этим мы живем.
А если Колька честь свою уронит, Мы Ширмача попробуем пером!
Тут встала Манька, встала и сказала:
- Его не троньте! А то всех я заложу! Я поняла значение Канала,
За это Колькой нашим я горжусь!
Тут трое урок вышли из шалмана И ставят суку Маньку под забор.
- Умри, змея, пока не заложила! Подохни, Манька, или я не вор!

166

167

А в это время на Беломорканале Шпана решила марануть порча, И рано утром,
зорькою бубновой, Не стало больше Кольки-Ширмача.

168

я рЙЬ"*а стреме...
Я СЫН РАБОЧЕГО, ПОДПОЛЬНОГО ПАРТИЙЦА
Я сын рабочего, подпольного партийца, Отец любил меня и мною дорожил. Но довела
его проклятая больница - Туберкулез его в могилу уложил.
Вот так, оставшись без отцовского надзора,
Семью я бросил и на улицу пошел,
И эта улица дала науку вора,
И до решетки я не помню, как дошел.
А там пошло, по плану и без плана, Успел не раз в тюрьме я побывать... А в
тридцать третьем, по скончанию Канала, Решил навеки я с преступностью порвать.
Шатался год от фабрики к заводу, Но слышал лишь отказный разговор. Так для чего
я добывал себе свободу, Когда по-старому, по-прежнему я вор?!

169

Слоем, жиган.
"?,токэ я раз на стреме..
г.
МОЛОДОЙ КУЧЕРЕНКО
ТЫ БЫЛА БИКСОЮ
По широкой Амурской дороге Молодой Кучеренко шагал, Вооруженный наганом и
финкой, И такую он речь напевал:
- Посещал я кафе, рестораны, Часто-часто я в карты играл, Воровством, грабежом
занимался, Из-под выстрелов часто бежал.
А теперь я лежу в лазарете, Пули вынули мне из груди. Каждый знает меня по
примете, Что разбойником был на пути.
Одиночка моя, одиночка, До чего ты меня довела! Иссушила мне грудь молодую,
Рано-рано в могилу свела.
Не дождусь я того воскресенья, Когда мать на свиданье придет И своей материнской
слезою Молодую мне грудь обольет...
Ой вы, пейте, друзья, веселитесь! Вспоминайте дружка своего... Был в Ростове
младой Кучеренко, А теперь расстреляли его!
Ты была биксою, когда тебя я встретил, Тебя таскали моряки в своем порту. В
твоих глазах метался пьяный ветер, И папиросочка дымилася во рту.
Ты подошла ко мне танцующей походкой И по-блатному мне сказала: "Ну, пойдем!" А
поздно вечером споила меня водкой И завладела моим сердцем, как рублем.
Пойми меня, я не был уркаганом - Ты уркаганом сделала меня. Ты познакомила с
тюрьмою и наганом, Рука не дрогнула на мокрые дела.
Однажды мы шмоналися по городу, А ты на след на наш лягавых навела. Моих друзей
пришили к стенке пулями, А я в кичман попал на долгие года!

170

171

С-поем, жиган.
Помню, помню, помню я, Как меня мать любила,- И не раз и не два Она мне так
говорила:
- Не ходи на тот конец, Не водись с ворами, Рыжих не воруй колец - Скуют
кандалами.
Сбреют рыжий волос твой Аж по самой шее, Поведет тебя конвой По матушке-Рассее.
Будут все тогда смеяться, Над тобою хохотать, Сердце - кровью обливаться, И на
нарах будешь спать.
Выдадут тебе халат, Сумку с сухарями, И зальешься ты тогда Горючими слезами...
Я не крал, не воровал - Я любил свободу. Слишком много правды знал И сказал
народу.
"?,тою я раз на стреме.
Не забуду мать родную
И отца-духарика,
Целый день по ним тоскую -
Не дождусь сухарика.
А дождешься передачки - За три дня ее сжуешь, Слюну проглотишь, заплачешь И по
новой запоешь.
Не забуду мать родную И Серегу-пахана - Целый день по нем тоскую, Предо мной
стоит стена.
Эту стену мне не скушать, Сквозь нее не убежать. Надо было маму слушать И с
ворами не гулять!
- ...Выдадут тебе халат, Сумку с сухарями, И зальешься ты тогда Горючими
слезами...
Помню, помню, помню я, Как меня мать любила,- И не раз, и не два Она мне так
говорила:
"Не ходи на тот конец, Не водись с ворами, Рыжих не воруй колец - Скуют
кандалами..."

172

173

С-поем. жиган.
?,тою я раз на стреме..
¦да
Летит паровоз по долинам, по взгорьям, Летит он неведомо куда. Я к маменьке
родной, больной и голодной, Спешу показаться на глаза.
ПОСТОЙ, ПАРОВОЗ!
Летит паровоз по долинам, по взгорьям, Летит он неведомо куда. Мальчишка назвал
себя жуликом и вором, И жизнь его - вечная игра.
Постой, паровоз, не стучите, колеса, Кондуктор, нажми на тормоза! Я к маменьке
родной с последним приветом Хочу показаться на глаза.
Не жди меня, мама, хорошего сына! Твой сын не такой, как был вчера. Меня
засосала опасная трясина, И жизнь моя - вечная игра.
А если посадят меня за решетку,
В тюрьме я решетку пробью,
И пусть луна светит своим продажным светом,
А я все равно убегу...
А если заметит тюремная стража, Тогда я, мальчишечка, пропал. Тревога и выстрел,
и вниз головою Под стену тюремную упал.
Я буду лежать на тюремной кровати, Я буду лежать, умирать. И вы не придете,
любимая мамаша, Меня перед смертью целовать.

174

175

на стреме..
ЗАНУДА МАНЬКА
Зануда Манька, что ты задаешься? Подлец я буду, я тебя узнал. Я знаю все - кому
ты отдаешься, Косой мне Петька правду рассказал.
Зачем тебе я желтые ботинки, Шелка и крепдешины покупал, Менял фарты на ленты и
резинки, Во всем тебе, гадюка, угождал!
Теперь же вся шпана с меня смеется, И фраером считают все меня, Косой на день со
мной раз пять дерется И все, гадючий род, из-за тебя!
Вернися, Манька, мы с тобой поладим, Мы вместе будем жизню доживать, Гитару я
настрою, мы сыграем - С Косым тебе недолго годовать!
Тебе малину новую построю, И на бану ты будешь банковать, Тебе работа будет
небольшая - Свое бельишко только постирать.
А если ты, гадюка, не вернешься, И позабудешь все мои слова, И будешь снова
падать на Косого - Пеняй тогда, гадюка, на себя!
МУРКА
Прибыла в Одессу банда из Амура, В банде были урки, шулера. Банда заправляла
темными делами, И за ней следила Губчека.
Речь держала баба, звали ее Мурка, Хитрая и смелая была. Даже злые урки - и те
боялись Мурки, Воровскую жизнь она вела.
Темнота ночная, только ветер воет, А в развале собрался совет - Это хулиганы,
злые уркаганы Собирали срочный комитет.
Мурка, ты мой Муреночек, Мурка, ты мой котеночек, Мурка, Маруся Климова, Прости
любимого!

Ведь пошли провалы, начались облавы, Много стало наших попадать. Как узнать
скорее, кто же стал шалявым, Чтобы за измену покарать?
Раз пошли на дело, выпить захотелось, Мы зашли в шикарный ресторан. Там сидела
Мурка в кожаной тужурке, А из-под полы торчал наган.

176

177

Слоем, жиган.
Мурка, в чем же дело, что ты не имела? Разве я тебя не одевал? Кольца и
браслеты, юбки и жакеты Разве ж я тебе не добывал?
Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая, Здравствуй, моя Мурка, и прощай! Ты
зашухерила всю нашу малину, А теперь маслину получай!
Мурка, ты мой Муреночек, Мурка, ты мой котеночек, Мурка, Маруся Климова, Прости
любимого!
Л

178

ТРИ ГУДОЧКА
Три гудочка прогудело, Все на фабрику идут. А чекисты в это время Все облаву
ведут.
В этой маленькой облаве Наш Ванюша попал, Окруженный легашами, В уголовку шагал.
Привели, посадили, Сперва думал - шутя. А потом объявили: - Расстреляют тебя!
Двери камеры открылись, Входит шайка палачей, И Ванюшу потащили К смертной казни
своей.
Только вышли в переулок, Кто-то крикнул". "Беги!" Двадцать пуль ему вдогонку,
Семь остались в груди.
А наутро в переулке Труп Ванюши нашли. Он был в кожаной тужурке, На ногах
сапоги.

179

/-Аркадий Суеверный "Две фани одной жизни"
Забодали мы тужурку, ° Забодали сапоги И купили по поллитру, На поминки
пошли.
На столе лежит покойник, Ярко свечи горят. Это был убит разбойник, За него
отомстят.
Разузнал о том поселок, И проведала шпана. Семь легавых утопила За Ванюшу-вора.
Три гудочка прогудело, Все уж с фабрики идут. А семь легавых в это время На
кладбище везут.
п
еребиты, поломаны крылья

180

I

меребиты, поломаны крылья.

---

Костылем стучу в дверь ресторана:
- Эй, подайте калеке войны! Дайте водки хоть пару стаканов; Молодым я лишился
ноги.
А в сторонке любимая Клава Проливает слезу за слезой:
- На груди твоей полная "Слава", И вернулся ты, вроде, живой...
Но морально почти что убитый, Только водку желаешь ты жрать. Все награды твои
позабыты, И не можешь ты денег достать.
Изнутри же широкая харя Одарила меня как рублем. Открывай по-хорошему лари, А не
то расшибу костылем!
Двери бара бесшумно открылись, И выходит оттедова мент. Щеки Клавы слезами
омылись, И забрали дружочка в пикет.

183

Перебиты, поломаны крылья...
ПЛАВЛЕНЫЙ СЫРОК
Сделана отметка на стакане, И укромный найден уголок, И давно разломленный в
кармане, Засыхает плавленый сырок.
Ах, где ж ты, друг, наш третий друг?
Засыхает плавленый сырок.
Сделана отметка на стакане, И укромный найден уголок, И давно разломленный в
кармане, Засыхает плавленый сырок.
Ах, где ж ты, друг, наш третий друг?
Засыхает плавленый сырок.
Трое появились не случайно,
И троица придумана не зря,
Ведь недаром чуть не в каждой чайной
Есть картина "Три богатыря".
Ах, где ж ты, друг, наш третий друг?
Есть картина "Три богатыря".
Третий, где ж ты? Отзовись, ну где ж ты? Я, может быть, издохну в час ночной, А
ты опять куда-нибудь уедешь На машине с красной полосой.
Ах, где ж ты, друг, наш третий друг?
На машине с красной полосой.
Или ты, устав от жизни этой, В мир подашься несколько иной: В желтом доме
чертиков зеленых Ловишь ты казенной простыней.

Ах, где ж ты, друг? Наш третий друг?
Ловишь ты казенной простыней.

184

185

Слоем, жиган.
НАЛЕЙ-КА РЮМКУ, РОЗА!
Снова годовщина. Три любимых сына - Они стучатся у ворот. Только шлют нам
телеграммы: Как живут там папа с мамой? Как они встречают Новый год?
Налей-ка рюмку, Роза!
Я с мороза.
Ведь за столом сегодня ты и я.
Да нет прекрасней, лучше в мире, Роза,
Таких детей, как наши сыновья.
Все они похожи, Все одного покроя - Все похожи на меня: Один поет, другой
играет, Третий тоже не киряет - Все они родные сыновья.
Налей-ка рюмку, Роза!
Я с мороза.
Ведь за столом сегодня ты и я.
Да нет прекрасней, лучше в мире, Роза,
Таких детей, как наши сыновья.

186

, поломаны крылья...
Боря стал артистом -
Он стал певцом-солистом!
Алик тоже молодец:
То летит он за границу,
То на дальний полюс мчится;
Полюс ему ближе, чем отец.
Налей-ка рюмку, Роза!
Я с мороза.
Ведь за столом сегодня ты и я.
Да нет прекрасней, лучше в мире,
Таких детей, как наши сыновья.
Роза,

187

С-поем, жиган.
Замужни дамочки в глаза мне дым пускали; Пускал Аркашка, пускал и я. И от мужей
в одних кальсонах убегали: Сначала друг мой Аркашка, потом я.
Одну мы девушку кормили шоколадом; Кормил Аркашка, кормил и я, А денег не было -
арапа заправляли: Сначала друг мой Аркашка, потом я.
А через год она уже - мамаша. Любил Аркашка, любил и я. А кто ж из нас является
папашей? То ли друг мой Аркашка, то ли я.
Растут детишки, а мы их учим:
Учил Аркашка, учил и я.
А подрастут, от них по шее мы получим -
Сначала друг мой Аркашка, потом я.
НАРКОМАН
Месяц мордой полощется в луже, В небе светит лиловый сапфир. Я торчу, никому
здесь не нужен, Позабытый под кайфом один.
В нашей жизни хорошего мало, Наша жизнь отгорит в кабаке. Даже та, что любила,-
перестала Улыбаться при встрече тебе.
Ах, зачем же меня ты не любишь? Разве можно за это ругать? Что на этой шмальной
на планете Родила меня, бедного, мать?
Вот торчу я на травке - курю я. Вот сижу я на травке - курю. И давлюсь во всю
душу от смеха, Свою песню про план я пою.
И на этом, друзья, я кончаю.
И гитара моя не звенит.
Вам открыта дорога большая,
Ну а мне только план лишь курить.

188

189

С-поем, жиган.
КАК-ТО С ЛЁВОЮ
Хиляем как-то с Лёвою - Навстречу шкуры клевые; На хату тех шкурей поволокли. Но
наши все старания Остались без признания - Мы с хаты еле ноги унесли.
А дело было вечером
И делать было нечего;
Мы с Лёвой лихо начали игру:
Сначала Лёва с Катею
Играли в телепатию,
А мы с Марусей резались в буру.
Потом нашлась бутылочка;
Давай-ка выпьем, милочка!
И тост предложен был - на брудершафт.
А после поцелуйчиков
И скушанных огурчиков
Мы принялись нащупывать ланшафт.

Потом пошли лобзания
И нежные признания.
- По коням! - громко крикнул командир.
И только оседлали мы:
За Родину, за Сталина,
Как нас звоночек в двери пробудил.
поломаны крылья.
Судьба пошла в амбицию: Приехала милиция - Соседи постарались застучать. И он
нам под расписочку Вручил тогда подписочку И на работу выгнал нас тотчас.
Хоть сколько голосили мы,
Что не было насилия,
Но мент махнул на нас тогда рукой.
За то, что мы чудачили,
За то, что мозги пачкали,
И с миром нас отправили домой.

190

191

Споем, жиган.
/Ъеребиты, поломаны крылья...
ПРО ПОСТОВОГО
У павильона "Пиво-воды" Стоял непьяный постовой. Он вышел родом из народа, Как
говорится, парень свой.
Ему хотелось очень выпить, Ему хотелось закусить. Хотелось встретить лейтенанта
И глаз подлюке погасить.
Однажды ночью он сменился, Принес бутылку коньяку. И возносился, возносился - До
потемнения в мозгу.
Деревня древняя Ольховка Ему приснилась в эту ночь: Сметана, яйца, и морковка, И
председательская дочь...
Затем он выпил на дежурстве, Он лейтенанта оттолкнул! И снилось пиво, снились
воды Как в этих водах он тонул.

192

Перебиты, поломаны крылья, Серой болью всю душу свело. Кокаина серебряной пылью
Все дороги мои замело.
Приходила домой очень поздно, Все родные ругали меня: - Погубила ты жизнь
молодую, Погубила ты, дочка, себя!
Много краски на губы я клала, Спотыкач я любила, пила, Всем мужчинам я строила
глазки Сколько их целовало меня!
А теперь я уже поиначе На судьбу свою грустно гляжу. А за что же мне участь
такая? Кто накликал такую судьбу?
Вот весною попала за кражу, За поломку большого замка. И несчастье я там
получила - Догадаетесь сами, друзья.
Вы играйте, проклятые струны, Разгоните тоску и печаль! На родных на своих не
надейся, А по воле поменьше скучай!
И на этом я песню кончаю, Не судите жестоко меня - Я девчонка еще молодая, А
душа моя горя полна.

193

Слоем, жиган.
СЫН ПОВАРИХИ И ЛЕКАЛЬЩИКА
Сын поварихи и лекальщика, Я в детстве был примерным мальчиком, Послушным сыном
и отличником Гордилась дружная семья.
Но мне, невинному тогда еще, Попались пьющие товарищи, На вечеринках и в
компаниях Пропала молодость моя.
Увяли розы, умчались грезы,
И над землею день угрюмый встает,
Проходят годы, но нет исхода,
И мать-старушка слезы горькие льет.
А я все дозы увеличивал, Я пил простую и "Столичную", И в дни обычные, и в
праздники Вином я жизнь свою губил.
И хоть имел я представление, Что это есть мое падение, И на работу стал
прогуливать, И похмеляться полюбил.
Увяли розы, умчались грезы,
И над землею день угрюмый встает,
Проходят годы, но нет исхода,
И мать-старушка слезы горькие льет.

---

Раз в московском кабаке сидели, Пашка Лавренев туда попал. И когда порядком
окосели, Он нас на Саян завербовал.
В края далекие, гольцы высокие,
На тропы те, где дохнут рысаки.
Без вин, без курева,
Житья культурного...
Почто забрал, начальник, отпусти.
Нам авансы крупные вручили, Пожелали доброго пути. В самолет с поллитрой
посадили И сказали: Черт с тобой, лети.
В края далекие, гольцы высокие,
На тропы те, где дохнут рысаки.

Без вин, без курева,
Житья культурного...
Почто забрал, начальник, отпусти.
За неделю выпили всю водку, Наступил голодный рацион. И тогда вливать мы стали в
глотку Керосин, бензин, одеколон.

194

195

Слоем, жиган.
*¦¦ $¦
¦Л-?-- ,
Края сердитые, сидим небритые,
Сидим в палатке грязной и сырой
Без вин, без курева,
Житья культурного...
Так далеки от женщин и пивной.
В нашей жизни серо-бестолковой Часто просто нечего терять. Жизнь прошита ниткою
суровой, А в конце сургучная печать.
И ходим пьяные через Саяны мы,
По тропам тем, где гибнут рысаки,
Без вин, без курева,
Житья культурного...
Почто забрал, начальник, отпусти.
х, волюшка!
Добрая воля!
¦,"

196

воля!..
ОКОНЧЕН ПРОЦЕСС
Окончен процесс - и нас выводили, Ты что-то хотела мне взглядом сказать.
Взволнованно губы мне что-то шептали, Но сердце мое не могло отгадать.
Друзей осудили на разные сроки, Лишили свободы на десять и пять. Меня ж
посчитали "особо опасным", И приговор был - меня расстрелять.
А друг мой Никола рыдал, как ребенок,-Ему было жалко бедняжку, меня. Я очень
страдаю, я горько рыдаю, Никто не воротит свободы ни дня!
И вот я сижу, дожидаюсь расстрела И думаю думу одну только я - Увидеть старушку
свою перед смертью И девушку ту, что любила меня.

199

Споем, жига*
ТАГАНКА
Цыганка с картами, дорога дальняя, Дорога дальняя, казенный дом. Быть может,
старая тюрьма центральная Меня, парнишечку, по новой ждет.
Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой
бессменный арестант - Погибли юность и талант в твоих стенах.
Сестренка милая, моя любимая, Как тяжело на свете жить. Куда ни гляну я - кругом
решеточки, И как-то медленно проходят дни.
Я знаю - мы с тобой больше не встретимся, Дороги разные нам суждены. Опять по
пятницам пойдут свидания И слезы горькие моей жены.
Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой
бессменный арестант - Погибли юность и талант в твоих стенах.

200

волюшка! Добрая воля!..
Зачем растратчиков нам брать из Ленинграда? Зачем красоток разодетых в пух и
прах? О них достаточно поет уже эстрада, В кинотеатрах и общественных местах.
И вот, друзья, я песню начинаю: Аккомпанируют гитара и фоно. Конферансье - тот
мусор за дверями, Решетка служит мне за сцену и кино.
Здесь собрались спецы-жиганы разные: Сидит растратчик, вор, убийца, спекулянт.
Растратчик сел сюда за камешки алмазные, Перепродал свои вещички спекулянт.
А среди них - обиженный судьбою,- От роду мне всего семнадцать лет. Я с малых
лет имел дела с судами. Поверьте, граждане, не мил мне белый свет.
Какой тут свет, когда сидишь все время За этой каменной тюремною стеной. Как на
разбитом корабле без управленья; Обижен с малых лет злодейскою судьбой.
Я - старый вор. Мой стаж с семнадцатого года. Я воровал, прошло уж много лет, Я
воровал, когда красавица "Аврора" Шмаляла в Зимний, добивая в нем кадет.

201

Слоем, жиган.
И так скитался я от фабрики к заводу И везде слышал лишь один отказ в ответ как
на суде добыть себе свободу, Когда доверия по-прежнему мне нет?
вояЩка! Добрая воля!.
ВАНИНСКИЙ ПОРТ
Я помню тот Ванинский порт И вид парохода угрюмый, Как шли мы по трапу на борт В
холодные, мрачные трюмы.
На море спускался туман, Ревела стихия морская. Лежал впереди Магадан - Столица
Колымского края.
Не песня, а жалобный крик Из каждой груди вырывался. "Прощай навсегда, материк!"
- Хрипел пароход, надрывался.

От качки стонали зека, Обнявшись, как родные братья. И только порой с языка
Срывались глухие проклятья.
- Будь проклята ты, Колыма, Что названа чудной планетой! Сойдешь поневоле с ума
- Оттуда возврата уж нету.
Пятьсот километров - тайга. В тайге этой дикие звери. Машины не ходят туда.
Бредут, спотыкаясь, олени.

202

203

Там смерть подружилась с цингой, Набиты битком лазареты. Напрасно и этой весной
Я жду от любимой ответа.
Не пишет она и не ждет,
И в светлые двери вокзала,
Я знаю, встречать не придет,
Как это она обещала. Ё-СЖЭШ
Прощай, моя мать и жена! Прощайте вы, милые дети. Знать, горькую чашу до дна
Придется мне выпить на свете!
Bomqpca! Добрая воля!.
У w
Наш домик под лодкою у речки, Вода по камешкам течет. Не работай! Карты, деньги
- ха-ха! - В нашей жизни все это - почет.
Ты плыви, моя лодочка блатная, Куда тебя течением несет. Воровская жизнь такая -
ха-ха! - Нигде и никогда не пропадет!
Воровка никогда не будет прачкой, А урка не возьмет бревно на грудь. Грязной
тачкой руки пачкать - ха-ха! Мы это дело перекурим как-нибудь!

204

205

(2тюем, жиган.
СТРАЖА, СТРАЖА!
волюшка! Добрая воля!.
Я упал на нары, сердце сжалось, Будто увидал родимый свет, А из той темницы
раздавалось: - Двери отоприте, я ослеп!
Стража, стража!
Двери отоприте, я ослеп...
Там, где в небе звезды прячут тучи, Там, где не смолкает звон ключей, Из темницы
слышны плач и стоны - Эти стоны слышны сквозь ночей.
Часовой, прошу вас, успокойте, Чтобы этот малый не рыдал - Дверь темницы вы ему
откройте, Чтобы белый свет он увидал.
Стража, стража!
Чтобы белый свет он увидал.
Утопали утренние звезды, Серебристый месяц уплывал. Из темницы слышны плач и
стоны, Из темницы узник призывал:
- Нина, где ты есть? Куда ты скрылась? Где же первый пыл твоей руки? Нина,
почему ты удалилась? Умоляю, хоть на миг приди!
Нина, Нина!
Умоляю, хоть на миг приди!
Часовой стоял и слышал это, Точно сыч на дереве сухом, И, казалось, видел наши
души - Любовался кровяным куском.

206

207

"2-лоем, жиган.
волюШ^ Добрая воля!.
311!"
Здравствуй, мать, сестреночка Галина! Шлю я вам свой пламенный привет! Расскажу
я вам, что за картина, дорогая мама, Где я пробыл около трех лет.
Климат, мама, здесь очень суровый:
Ветер дует, хоть глаза коли,
А мороз, как волк, как волк голодный, дорогая мама,
Пальцы отмерзают у ноги.
Сроку у меня осталось мало;
Скоро отсижу проклятый срок.
И тогда откроются дороги, дорогая мама,
Что ведут в любимый городок.
На пороге встретит меня мама
С старою, седою головой
И, платком ресницы утирая, дорогая мама,
Скажет: "Сын, вернулся ты домой!"
Но может это все не получиться, \
А произойдет наоборот; |
Заболею, и болезнь сломает, дорогая мама, ' И земля навек к себе
возьмет.
И родная мама не узнает,
Где сынок на Севере зарыт.
Только расцветут весной бурьяны, дорогая мама,
И земля с звездой заговорит.

208

СПОЕМ, ЖИГАН!
Споем, жиган, нам не бывать на воле И не встречать веселый месяц май. Споем о
том, как девушку-красючку Большим этапом угоняли в дальний край.
За много верст, на Севере далеком, Я полюбил пацаночку одну. Я полюбил ее так
крепко и жестоко - Забыть ее никак я не могу.
Ах боже мой, ну кто тебя балует? Начальник-курва и старый уркаган, А может быть,
ушла в побег налево И в это время шмальнул в тебя наган.
И может быть, лежишь ты под откосом Иль у тюремных канонерских вод И по твоим по
шелковистым косам Прошел чекиста кованый сапог.
Я вспоминаю ее маленькие руки И ножки стройные в суровых лопарях... Который год
живу я с ней в разлуке На пересылках, в тюрьмах, в лагерях.
Тайга, тайга, тайга моя большая, Как надоело мне по ней бродить. Как надоела мне
житуха уркагана, Я не хочу на нарах больше гнить.

209

О%, волюрда! Добрая воля!.
Споем, жиган, нам не бывать на воле Р не встречать веселый месяц май споем о
том, как девушку-красючку Большим этапом угоняли в дальний край.
та;

210

.*&*
ТЕЧЕТ РЕЧКА
Течет речка по песочечку,
А берега крутые.
А в тюрьме сидят арестантики -
Парни молодые.
Ой, в тюрьме той сыро, холодно, Под ногой песочек. А молодой жульман, жиганжиганок,
Начальничка просит:
- Ты, начальничек, ключик-чайничек, Отпусти на волю!
Дома скурвилась, дома ссучилась Милая зазноба.
А начальничек, ключик-чайничек, Не дает поблажки. А молодой жульман, жиганжиганок,
Гниет в каталажке.
- Я пущу тебя на волюшку - Воровать ты будешь.
Ты напейся воды холодненькой - Про любовь забудешь!
Пил он ту воду холодную, Пил - не напивался. Полюбил он раскрасавицу - С нею
наслаждался.

211

Споем, жиган.
волюшка! Добрая воля!..
Ходят с ружьями суки-стражники Днями и ночами. А скажите вы, братья-граждане,
Кем пришит начальник!
Течет речка по песочечку, Моет золотишку.
А молодой жульман, жиган-жиганок, Заработал вышку!
Я цыганка молодая,
Звать меня Маруся.'
Дайте мне того, ох, начальничка -
Крови я напыося!
На реке давно уж лед растаял, И в саду деревья зацвели, Только нас с тобою под
конвоем Далеко на север повели.
В лагерях мечтают о свободе, Но о ней не смеют говорить: Автоматы часовых на
взводе Нам свободу могут подарить.
А когда вернешься в край родимый, Мать-старушка выйдет на перрон, Скажет:
"Здравствуй, сын!" - и отвернется, Подавив в груди невольный стон.
Бросит приготовленные розы, Скажет: "Сын, вернулся ты домой!" На глазах
непрошеные слезы, Потому что сын совсем седой...
Годы пролетели, словно птицы, Позабудут наши имена. И никто не знает - только
мама, Отчего у сына седина...

212

213

¦pa
ЗДРАВСТВУЙ, МАМА!
Здравствуй, мама, разве не узнала Своего любимого сынка? Юношей меня ты
провожала, А теперь встречаешь старика.
- Мне писали, ты зарыт землею За Печорой - быстрою рекой. И с тех пор болит мое
сердечко, Раненное грустью и тоской.
Не был, мама, я зарыт землею. Я со смертью, мама, дружно жил. За Печорой -
быстрою рекою - Много мук и горя пережил.
Часто смерть ходила за плечами, И режим частенько донимал. Летом мучила жара с
дождями, А зимой морозец пробирал.
Ты, родная мама, успокойся, Ты не ждала сына увидать... И старушка громко
зарыдала, Принимаясь сына целовать.
Наливай, мамаша, больше водки, Боль в груди я водкою залью. Позабуду тяжкие
невзгоды И для сердца что-нибудь спою.
волюшка! Добрая воля!..
ВИТЕНЬКА
За окном кудрявая белая акация, Солнышко в окошечко свет вечерний льет... У окна
старушечка все грустит-печалится - С Воркуты далекой мать сыночка ждет.

Вот однажды вечером принесли ей весточку, Сообщили матери, что в расцвете лет,
Не дождавшись двух недель, ваш сыночек Витенька Поздней, поздней ноченькой
совершил побег.
Он ушел из лагеря, уложив охранничка, Шел тайгой дремучей ночи напролет, Чтоб
увидеть мамочку и сестренку Танечку... Шел тогда Витёше двадцать первый год.
Кто-то ночкой темною постучал в окошечко. Мать, увидев сына, думала, что сон.
"Скоро-скоро мне расстрел, дорогая маменька",- И, прижавшись к стеночке, вдруг
заплакал он.
Ты не плачь, старушечка, не грусти, не надо, Ты слезами сына не вернешь назад.
Капельки хрустальные на ветвях березовых Тихо-тихо капают и туманят взгляд...
За окном кудрявая белая акация, Солнышко в окошечко свет вечерний льет. У окна
старушечка плачет-надрывается - В Воркуте далекой взвел затворы взвод...

214

215

"2"поем, жиган..
С НОВЫМ ГОДОМ!
Вы Новый год встречаете свободно, У вас сиянье тысячи огней, И в этот день вы
пьете что угодно, Но нам от этого, друзья, не веселей.
У нас по-прежнему вчерашняя забота, У нас по-прежнему вчерашняя печаль, У нас
поутру дальняя дорога, А впереди - безжизненная даль.
Вы с Новым годом поздравляете друг друга, У вас в бокалах пенится вино, А за
окном играет у вас вьюга, Вы за столом, вы пьете, вам тепло.
А что у нас? Те самые бараки, На нарах сотни бьющихся сердец. Свеча горит, и в
темном полумраке Вздыхаем мы: "Да скоро ли конец?"
Вы на балах в костюмах маскарадных Под звуки вальса кружитесь вдвоем, А поздно
вечером вы где-нибудь в парадных Подругам шепчете о том о сем.
Под Новый год вы, счастья нахлебавшись, Уснете в белоснежных простынях, А мы
наутро, нехотя поднявшись, Пойдем работать снова при огнях.

216

волюшка! Добрая воля!..
И так, тихонько годы проживая, Мы ожидаем своего "звонка", А кто-нибудь, на
нарах умирая, "Вот,- скажет,- где моя судьба".
Спешите жить, свободой дорожите, Бокалы наливайте пополней! А в полночь их,
друзья, соедините, Чтоб звон дошел до наших лагерей.
Гс
П

217

Слоем, жиган.

---

Поют гитары вам и вам поет баян, Что я вернусь к тебе таким, как был, Но кровь
кипучую с любовью жгучею Я вьюгам северным всю подарил.
А там на волюшке поют соловушки, Той песней звонкою пленя сердца. Ты в легком
платьице, моя хорошая, Сидишь в объятиях у молодца.
Я на побег пошел той ночкой лунною, Чтоб до тебя дойти, я убежал. Еще раз
свидеться, моя хорошая, Чтоб ты увидела, каким я стал.
Но был задержан я той ночкой лунною, И соловей мне пел: скатертью путь! Отправят
молодца в тюрьму закрытую, Чтоб от побегов смог он отдохнуть.

218

волюшка! Добрая воля!..
ДАЙТЕ МНЕ СВОБОДУ УВИДАТЬ!
То не ветер в полумраке тонет, То не плачет об убитом мать. Это в одиночке друг
мой стонет:
- Стража, не могу я больше ждать!
- Стража, стража, не могу я больше ждать. Дверь моей темницы отворите,
Дайте мне свободу увидать!
Я упал на нары, сердце билось, Вспомнил дом и загрустил опять. А из одиночки
доносилось:
- Стража, не могу я больше ждать!
- Стража, стража, не могу я больше ждать. Дверь моей темницы отворите,
Дайте мне свободу увидать!
Он затих под утро с жутким воем, Цирик зазевался у глазка. Через час с разбитой
головою Труп нашли последнего дружка.
Стража, стража, не могу я больше ждать. Дверь моей темницы отворите, Дайте мне
свободу увидать!

219

Слоем, жиган.
ПИСЬМО
Шлю тебе, Тамара синеглазая, Может быть, последнее письмо. Никому его ты не
показывай, Для тебя написано оно.
Помнишь, как судили нас с ребятами В маленьком и грязном нарсуде? Поминутно
публику оглядывал, Но тебя не видел я нигде.
Вот процесс идет и суд кончается, Судьи нам выносят приговор. И чему-то глупо
улыбается Лупоглазый, толстый прокурор.
И защита тоже улыбается,
Даже улыбается конвой.

Смотрим - нам статья переменяется:
Заменили нам расстрел тюрьмой.
Я еще раз оглянулся, милая, Но тебя нигде не увидал. И тогда шепнул на ухо
Рыжему, Чтоб тебе письмо он передал.
Говорят, что ты совсем фартовая, Даже перестала воровать. Говорят, что ты, моя
дешевая, Рестораны стала посещать.

220

волюшка! Добрая воля!.
Может, фраер в галстучке атласном Обнимает крепко у ворот. Но не смейся, милая,
напрасно - Старый урка все равно придет.
Я вернусь к тебе с тюремной славою,
С "орденами" на блатной груди,
Но тогда уж ты, порча шалавая,
На тюремной площади не жди. АН II

221

волюшка! Добрая воля!..
- Этап на Север - срока огромные, Кого ни спросишь - у всех "Указ". Взгляни,
взгляни в глаза мои суровые, Быть может, видимся в последний раз.
ЭТАП НА СЕВЕР
Этап на Север - срока огромные, Кого ни спросишь - у всех "Указ". Взгляни,
взгляни в глаза мои суровые, Взгляни, быть может, в последний раз.
А завтра скажут тебе, моя любимая, Или напишет товарищ мой... Не плачь, не
плачь, подруга моя милая,-Я не вернусь уже домой.
А рано утром "Кресты" покинем мы, Уйдем этапом на Воркуту... И под конвоем,
своей работой тяжкою, Быть может, смерть себе найду.
А ты стоять будешь у подоконника, Платком батистовым слезу утрешь. Не плачь, не
плачь, любимая, хорошая, Ты друга жизни себе найдешь.
А дети малые, судьбой оплаканы, Пойдут дорогой искать меня, Не страшны им срока
огромные, Не страшны им и лагеря.
Друзья накроют мой труп бушлатиком, На холм высокий меня снесут, И похоронят
душу мою жиганскую, И сами грустно пропоют:

222

223

Споем, жиган.
волюшка! Добрая воля!..
Ох, волюшка! Добрая воля! Как счастье мое далеко. Свободы и воли не вижу, В
тюрьме я сижу ни за что.
Вот слышу: этап собирают - По камерам слухи идут.
- Эй, братцы, куда отправляют?
- Нас строить Канал повезут.
Мы ехали долго, нескоро, Вдруг поезд как вкопанный встал. Кругом все луга да
болото - Вот здесь будем строить Канал.
Дорогу построили быстро, Она пролегла, как струна. А сколько костей на дороге!
Вся кровью она залита.
А кровь эта ала, кипуча Струею по рельсам бежит. За жизнь уркагана и вора Другой
будет счастливо жить.
Ох, волюшка! Добрая воля! Как счастье мое далеко. Свободы и воли не вижу, В
тюрьме я сижу ни за что.
ЮЖНОЕ ФОТО
Ты хохочешь, ты все хохочешь, Кто-то снял тебя в полный рост... Хороводишься с
кем захочешь За семь тысяч отсюда верст.
А у меня лишь снег да вьюга, И мороз берет в тиски, Но мне жарче, чем тебе на
юге, От лютой ревности и от тоски.
Весь простуженный, обмороженный, Под бушлатом я пронесу Тело нежное, фото южное
- Полуголую твою красу.
-\

224

225

..1*1
Слоем, жига"
ОЙ, МАМА, МАМА!
Вот уж год, как я прожил в тумане. Вот уж год, как я начал писать. Всем я
написал, но только маме, Ой, маме, маме! Я забыл об этом написать.
Ты сидишь и карты раскидаешь, С королем бубновым на столе. Эта масть и эта доля
злая, Ой, мама, мама! Вот уж год, как выпадает мне.
Брось ты, мама, обивать пороги, Не давай смеяться над собой. В наше время люди
очень строги, Ой, мама, мама! Ты не тронешь их своей слезой.
Выйдешь ты на Пресню, на Таганку, Станешь ты сыночка там искать, Всех ты
остановишь, переспросишь, Ой, мама, мама! Но сыночка там уж не видать.
И на этом я писать кончаю,
Мамочка, слезу-ка ты утри.
Пусть я с каждым годом все седею,
Ой, мама, мама!
Лишь бы не седела, мама, ты.

226

волюшка! Добрая воля!..
¦**
Вешние воды бегут с гор ручьями, Птицы весенние песни поют. Горькими хочется
плакать слезами, Только к чему, все равно не поймут.
Разве поймут, что в тяжелой неволе Самые лучшие годы прошли. Вспомнишь былое,
взгрустнешь поневоле, Сердце забьется, что птица, в груди.
Вспомнишь о воле - былое веселье, Девичий стан, голубые глаза. Только болит
голова, как с похмелья, И на глаза накатится слеза.
Плохо, мой друг, мы свободу любили. Плохо ценили домашний уют. Только сейчас мы
вполне рассудили, Что не для всех даже птицы поют.
Годы пройдут, и ты выйдешь на волю, Гордо расправишь усталую грудь. Глянешь на
лагерь презренный глазами, Чуть улыбнешься и тронешься в путь.
Будешь гулять по российским просторам И потихоньку начнешь забывать. А лагерь
окутан колючим забором, Где приходилось так долго страдать.

227

Стюем, жиган..
Вешние воды бегут с гор ручьями, Птицы весенние песни поют. Горькими хочется
плакать слезами, Только к чему, все равно не поймут.

228

Волюшка! Добрая воля!.
КИРЮХА
Сидели мы с кирюхою, ого!
Сидели мы с кирюхою, ого!
Сидели мы с кирюхою в одной и той киче,
В одной и той киче.
Он вынес десять рокив1 на плече.
Он вынес десять рокив на плече.
Он вынес десять рокив на собственном плече,
А я и тем паче.
Решили мы с кирюхою, ого!
Решили мы с кирюхою, ого!
Решили мы с кирюхой, с кирюхой соскочить -
Легавых проучить.
Ему все, как два пальца замочить! ис Ему все, как два пальца замочить!
Ему все, как два пальца у мальца замочить! Меня ж чему учить?
Раздался с вышки выстрел, и ого!
Раздался с вышки выстрел, и ого!
Раздался с вышки выстрел, и кирюха мой упал,
Кирюха мой упал.
'Десять лет (укр).

229

Слоем, жиган...
А губы прошептали: "Я пропал".
А губы прошептали: "Я пропал".
А губы прошептали: "Наверно, я пропал..."
И он концы отдал.
Зарыл его я в землю, и ого!
Зарыл его я в землю, и ого!
Зарыл его я в землю и поставил белый крест,
Поставил белый крест. М
Собрались уркаганы с разных мест. Щ
Собрались уркаганы со всех мест. Собрались уркаганы со многих разных мест, Чтоб
помянуть кента.
Я взял пустую стопку, и ого!
Я взял пустую стопку, и ого!
Я налил в нее водки и сказал такую речь,
Что всем ни встать, ни лечь!
Собрались вы, кентяры, с разных мест. Собрались вы, кентяры, с разных мест.
Собрались вы, кентяры, чтоб помянуть дружка, А он живой пока!
Вот тут все и поняли, что ого!
Вот тут все и поняли, что ого!
Вот тут все и поняли, что кентяра мой ширмач,
К тому ж большой хохмач!
волюшка! Добрая воля!.
ВЕСНА НАСТУПАЕТ
Весна наступает, как в сказке старинной, И звезды умазаны в голубой небосвод.
Как хочется слышать мне трель соловьиной И видеть богатые виды природ.
Так давай же подружим с тобой хоть немного, Отбитое сердце в душе не согреть,
Оно заблудилось, не зная дороги, Так прошу, отвечай, отвечай поскорей.
Ответить не хочешь - пиши пару строчек, А может, ты связана с кем-то другим. А
может, ты знаться со мною не хочешь, Так давай по-серьезному поговорим.
Не бери во внимание, что я каторжанин, Ведь чувства мужские таятся в груди. А я
утомленный тоской и тревогой; Осталось немного еще впереди.
Весна наступает - вся жизнь оживает,
И птички из дальних краев прилетят.

Звон вечерний весенний всю кровь будоражит,
И слышатся звонкие песни ребят.

230

231

Слоем, жиган..
\Ь
ЭШЕЛОН
За вагоном проходит вагон
С мертвым стуком по рельсовой стали.
Спецэтапом идет эшелон
Из столицы в таежные дали.
Здесь на каждом вагоне замок, Три доски вместо мягкой постели. И, закутавшись в
сизый дымок, Нам внимают дремучие ели.
Не печалься, любимая,
За разлуку прости ты меня.
Я вернусь раньше времени в дом,
Дорогая, клянусь!
Как бы ни был мой приговор строг,
Я вернусь на любимый порог.
И, тоскуя по ласкам твоим,
Тихо в дверь постучу.
Завернувшись в тулуп с головой, Пролетая снега и болота, На площадках вагонов
конвой Ощетинил свои пулеметы.
Десять лет трудовых лагерей Подарил я рабочему классу. Там, где были лишь тропы
зверей, Проложил я колымскую трассу.
Не печалься, любимая,
За разлуку прости ты меня.
Я вернусь раньше времени в дом,
Дорогая, клянусь!
Как бы ни был мой приговор строг,
Я вернусь на любимый порог.
И, тоскуя по ласкам твоим,
Тихо в дверь постучу.

232

233

волюшка! Добрая воля!.
НА АРСЕНАЛЬНОЙ УЛИЦЕ
На Арсенальной улице
Я помню старый дом
С широкой, темной лестницей,
С решетчатым окном.
Войти в тот домик стоит рубль,
А выйти - два рубля.
И если есть на роже дупель,
То будешь без дупля.
Веселые там мальчики,
Девчата хороши.
Не суй им в ротик пальчики -
Записку напиши.
Там ждут суда за табаши,
Шпиляют в преферанс.
А я привык у бабушек
Раскладывать пасьянс.
Разложишь - не разложится - Все масти не туда. У милой дамы рожица Скривилась от
стыда. Все карты из газетины. Наверно, дело в том, Такие уж заветины В старинном
доме том.

234

Пока сыграешь партию, Узнаешь: кто и где Создал в подполье партию, А кто сейчас
в беде. Я стал силен в политике, А в картах стал гроза. Эх, братцы, помогите-ка
Нажать на тормоза.
Прошли года по полюшку - Собрал я два* рубля, Купил билет на волюшку; И вот пред
вами я.
На Арсенальной** улице
Я помню старый дом
С широкой, темной лестницей,
С решетчатым окном.
До революции свободный гражданин имел право взять на поруки заключенного из
временного изолятора до приговора суда, заплатив залог 2-3 рубля.
"На Арсенальной улице в Санкт-Петербурге находится тюрьма "Кресты".

235

"2"поем, жиган..
Юз Алешковский ОКУРОЧЕК
Из колымского белого ада
шли мы в зону в морозном дыму,
я заметил окурочек с красной помадой
и рванулся из строя к нему.

"Стой, стреляю!" - воскликнул конвойный, злобный пес разодрал мой бушлат.
Дорогие начальнички, будьте спокойны, я уже возвращаюсь назад.
Баб не видел я года четыре, только мне наконец повезло - ах окурочек, может
быть, с "Ту-104" диким ветром тебя занесло.
И жену удавивший Капалин,
и печальный один педераст
всю дорогу до зоны шагали, вздыхали,
не сводили с окурочка глаз.
С кем ты, сука, любовь свою крутишь, с кем дымишь сигареткой одной? Ты во
Внуково спьяну билета не купишь, чтоб хотя б пролететь надо мной.
В честь твою зажигал я попойки
и французским поил коньяком,
сам пьянел от того, как курила ты "Тройку"
с золотым на конце ободком.

236

волюшка! Добрая воля!..
Проиграл тот окурочек в карты я,
хоть дороже был тыщи рублей.
Даже здесь не видать мне счастливого фарту
из-за грусти по даме червей.
Проиграл я и шмотки, и сменку, сахарок за два года вперед, вот сижу я на нарах,
обнявши коленки, Мне ведь не в чем идти на развод.
Пропадал я за этот окурок,
никого не кляня, не виня,
господа из влиятельных лагерных урок
за размах уважали меня.
Шел я в карцер босыми ногами, как Христос, и спокоен, и тих, десять суток
кровавыми красил губами я концы самокруток моих.
"Негодяй, ты на воле растратил
много тыщ на блистательных дам".
"Это да,- говорю,- гражданин надзиратель,
только зря,- говорю,- гражданин надзиратель,
рукавичкой вы мне по губам".

237

Споем, жиган.
волюшка! Добрая воля!..
Т"Н
Юз Алешковский ПЕСНЯ О СТАЛИНЕ
Товарищ Сталин, вы большой ученый - в языкознанье знаете вы толк, а я простой
советский заключенный, и мне товарищ - серый брянский волк.
За что сижу, воистину не знаю, но прокуроры, видимо, правы, сижу я нынче в
Туруханском крае, где при царе сидели в ссылке вы.
В чужих грехах мы с ходу сознавались, этапом шли навстречу злой судьбе, мы
верили вам так, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе.
И вот сижу я в Туруханском крае, где конвоиры, словно псы, грубы, я это все,
конечно, понимаю, как обостренье классовой борьбы.
То дождь, то снег, то мошкара над нами, а мы в тайге с утра и до утра, вы здесь
из искры разводили пламя - спасибо вам, я греюсь у костра.
Вам тяжелей, вы обо всех на свете заботитесь в ночной тоскливый час, шагаете в
кремлевском кабинете, дымите трубкой, не смыкая глаз.

238

И мы нелегкий крест несем задаром морозом дымным и в тоске дождей, мы, как
деревья, валимся на нары, не ведая бессонницы вождей.
Вы снитесь нам, когда в партийной кепке и в кителе идете на парад. Мы рубим лес
по-сталински, а щепки, а щепки во все стороны летят.
Вчера мы хоронили двух марксистов, тела одели ярким кумачом, один из них был
правым уклонистом, другой, как оказалось, ни при чем.
Он перед тем, как навсегда скончаться, вам завещал последние слова - велел в
евонном деле разобраться и тихо вскрикнул: "Сталин - голова!"
Дымите тыщу лет, товарищ Сталин, и пусть в тайге придется сдохнуть мне, я верю:
будет чугуна и стали на душу населения вполне.
П О

239

Слоем, жиган.
ПРИШЛИ МНЕ ЧЕРНЫХ СУХАРЕЙ!
А за окном хорошая погода, В окошко светит месяц золотой. А мне сидеть еще
четыре года, Душа болит, как хочется домой.
Я лягу спать, но что-то мне не спится, А как усну - любимая приснится. Там,
далеко, в красивом южном крае, Где в феврале уже цветут цветы.
И вот уж год прошел вот этой жизни, А с этой жизнью был я не знаком. Я все ищу,
где пайку хлеба свистнуть, По всем столам я шарил с колпаком.
А тут недавно попал я в слабосилку Из-за того, что ты не шлешь посылку. Я не
прошу посылку пожирней - Пришли хотя бы черных сухарей!
Зайди к соседу моему, Егорке, Он мне по воле должен шесть рублей. На два рубля
купи ты мне махорки, На остальные - черных сухарей.

Писать кончаю и целую в лобик, Привет от всех товарищей-друзей. Ты не забудь,
что я живу как Бобик, Пришли скорей мне черных сухарей.
Привет из дальних лагерей
От всех товарищей-друзей!
Прошу, пришли мне черных сухарей!!

240

волюшка! Добрая воля!..
УГОЛЬ ВОРКУТИНСКИХ ШАХТ
Уголь воркутинских шахт Жарким огнем горит. Каждый кусок угля Кровью ЗеКа омыт.
Пишет сыночку мать: "Здравствуй, сыночек мой, Помнит Россия вся Этот этап
большой.
На фронте погиб отец, С голоду умерла дочь, Ты же сидишь в тюрьме, Нечем тебе
помочь".
Уголь воркутинских шахт Жарким огнем горит. Каждый кусок угля Кровью ЗеКа омыт.

241

"2-лоем, жиган..
НА КОЛЫМЕ
На Колыме, где тундра и тайга кругом, Среди замерзших топей и болот Тебя я
встретил с твоей подругой, Сидевших у костра вдвоем.
Шел крупный снег и падал на ресницы вам, Вы северным сияньем увлеклись. Я
подошел к вам и руку подал - Вы встрепенулись, поднялись.
И я увидел блеск твоих прекрасных глаз, И сердце отдал, предложив дружить. Дала
ты слово быть моею - Навеки верность сохранить.
В любви и ласках время незаметно шло, Пришла весна, и кончился твой срок. Я
провожал тебя тогда на пристань, Мелькнул твой беленький платок.
С твоим отъездом началась болезнь моя, Ночами я не спал и все страдал. Я
проклинаю тот день разлуки, Когда на пристани стоял.
А годы шли, тоской себя замучил я, Я встречи ждал с тобой, любовь моя. По
актировке, врачей путевке, Я покидаю лагеря.
волюшка! Добрая воля!.
И вот я покидаю тот суровый край, А поезд все быстрее мчит на юг. И всю дорогу
молю я Бога - Приди встречать меня, мой друг!
Огни Ростова поезд захватил в ночи, Вагон к перрону тихо подходил. Тебя, слепую,
совсем седую, Наш сын к вагону подводил.
Так здравствуй, поседевшая любовь моя! Пусть кружится и падает снежок На берег
Дона, на ветку клена, На твой заплаканный платок!

242

243

С-поем, жиган.
НА НАРЫ
Я вспоминаю старину, I
Как первый раз попал в тюрьму,- ¦
Кошмары, брат, кошмары, брат, кошмары!
Как под Ростовом-на-Дону
Я в первый раз попал в тюрьму -
На нары, брат, на нары, брат, на нары!
Какой я был тогда дурак,
Надел ворованный пиджак
И шкары, брат, и шкары, брат, и шкары.
Теперь опять передо мной
Всю ночь маячит часовой -
Кошмары, брат, кошмары, брат, кошмары!
И вот сижу опять в тюрьме,
Не светит больше солнце мне
На нары, брат, на нары, брат, на нары.
А на свободе фраера
Гуляют с ночи до утра
И шмары, брат, и шмары, брат, и шмары!
Настала лучшая пора,
Мы закричали все: "Ура!"
Кошмары, брат, кошмары, брат, кошмары!
Один вагон набит битком,
А я, как курва, с котелком -
По шпалам, брат, по шпалам, брат, по шпалам!

244

волюшка! Добрая воля!..
Вот захожу я в магазин,
Ко мне подходит гражданин -
Легавый, брат, легавый, брат, легавый.
Он говорит: "Твою-то мать!
Попался снова ты опять!"
Попался, брат, попался, брат, попался!

245

С-поем, жиган.

---

Кто поймет, кто поймет грусть глубокую, Кто поверит той ране больной? Полюбил я
тебя, кареокую, С чистой, верной, открытой душой.
Мои мысли с ветвями сплетаются, Больше думать об этом невмочь: Злые люди разбить
нас стараются; Я не сплю в эту темную ночь.
Не страшна мне Сибирь отдаленная И не страшен жестокий конвой, Только жаль, моя
милая девочка, Что так рано расстались с тобой.
Все равно я по-своему сделаю, Все преграды сумею пройти, И тебя, моя милая
девочка, Постараюсь повсюду найти.
Не страшна мне тайга нелюдимая И не страшен жестокий конвой. Знаю: ждет на
свободе любимая С чистой, верной, открытой душой.
А пока, а пока - до свидания, Знаю, детка, ты любишь меня. О любви ты моей не
рассказывай Никому и нигде, никогда.

246

волюшка! Добрая воля!..
Ах, зачем эти горы высокие Закрывают Восток голубой, Ах, зачем этот Север
далекий Разделяет нас, детка, с тобой.
Далеко от родного я края, Занесла меня злая судьба. Хоть бы день, хоть бы час,
дорогая, Посмотреть бы я мог на тебя!
Сердце в груди моей бьется, Пусть огонь не угаснет в груди. Тяжелое время
уходит, И счастье нас ждет впереди.
Мы сегодня расстались с тобою; Переброшен был в лагерь другой. Среди зон,
запорошенных вьюгой, Мы навеки расстались с тобой.
Знаю я, что ты не изменишь - Жизнь заставит тебя изменить. Точно так же и ты не
поверишь, Что без женщины буду я жить.
В лагерях не имеем мы права Откровенно друг друга любить. Только с риском
попасть под облаву Будем ночью друг к другу ходить.
Так прощай! Прощай, прощай, моя детка! Не одна нам дорога с тобой. Заключенные,
детка родная, Не владеют своею судьбой.

247

"2-поем, жиган...
СИРЕНЕВЫЙ ТУМАН
Сиреневый туман над зоной проплывает, Над тамбуром горит полночная звезда.
Конвой мой не спешит, конвойный понимает, Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Ну что же ты стоишь и слез не проливаешь, Еще один гудок - и поезд отойдет. Быть
может, через год ты друга повстречаешь, Быть может, через два свиданья час
придет.
Я не видал нигде подобных ей красавиц: Лучистые глаза горели, как слеза, И носик
чуть курнос, и губки, словно бантик, Каштана цвет волос и длинная коса.
А на прощанье я скажу тебе, родная: Кто не был в ВТК, не сможет так любить, Кто
не сидел в тюрьме, цену любви не знает, Кто не был в нарсуде, не может нас
судить.
Вот поезд отошел, остался дым лиловый, Все это растворил сиреневый туман. А ты
стоишь одна, одна на все готова - На ласку, на любовь и даже на обман.

248

волюшка! Добрая воля!..
"СТОЛЫПИН""
Шел "Столыпин" по центральной ветке, В тройнике за черной грязной сеткой Ехала
девчонка из Кургана, Пятерик везла до Магадана.
По соседству ехал с ней парнишка, А в конце этапа ему вышка. Ксиву написал и
ждет ответа, А его давно уж песня спета.
И ему ответила девчонка: - Если хочешь ты ко мне на полку, Говори с конвоем, я
согласна, Моя жизнь к твоей не безучастна.
Помогла сиреневая ксива, Отворилась дверь в отстойник к милой. Этого нельзя
назвать развратом - Счастье и любовь под автоматом.
Рано утром прапорщик проснулся, Увидал девчонку, улыбнулся, Руки протянул, к
груди прижался... От удара прапор оконался.
- '"Столыпин" - специальный вагон, созданный при П.Стошпине для перевозки
арестантов.

249

б
г
тз ¦я m

I

Слоем, жиган.
Я мечтою к тебе улетаю, | Я зову, ты не слышишь меня. : Где ты, где ты, моя
дорогая, 'Черноглазая радость моя?..
волюшка! Добрая воля!.
ПОСТОВОЙ, ОТВЕРНИСЬ!
Постовой, отвернись! Сделай вид, что не видишь. Я рвану за кусты Да с обрыва - в
реку. Я вздохну всей душой Воздух чистый, свободный И тебе на прощание Крикну:
"Ку-ку!"
И тогда ты стреляй, Поднимай ты тревогу! Никакой опервзвод Не догонит меня. Буду
Бога молить я, Чтоб послал тебе счастья До конца твоей жизни, До последнего дня.

252

253

Споем, жиган.
КОЛЫМА
Здесь, под небом родным, в Колыме, нам родимой, Слышен звон кандалов, скрип
тюремных дверей. Люди спят на ходу, на ходу замерзают. Кто замерз, тот и
счастлив,- того больше не бьют.'
Скоро кончится срок, и вернемся на волю, Будем жить-воровать, и опять мы сгорим.
И опять - та же песнь, и опять те мотивы... Значит, нет, пацану, мне другого
пути.
волюшка! Добрая воля!..

254

БАЦИЛЛА И ЧУМА
Лежали на нарах два рыла, По воле грустили друзья - Один был по кличке Бацилла,
Другой был по кличке Чума.
Природа им счастье дарила, А горе сулила тюрьма. В Маруську влюбился Бацилла, На
Катьку пошел сам Чума.
В картишки мастишка ловила: А ну-ка, держись, фраера! Ведь с вами играет
Бацилла, Вот черти!- кричал им Чума.
В Москве у Нескучного сада, На воздух подняв два пера: - Мне с вами базарить не
надо. Разденьтесь! Я тот самый Чума.
Маруська подумать любила, А Катька порчушкой была. С Маруськой уехал Бацилла, И
с Катькой уехал Чума.
Но вскоре вся округъ заныла, Узнала про них Колыма - Во льды оторвался Бацилла,
Во мхи возвратился Чума.

255

Споем, жиган.
волюшка! Добрая воля!..
Лежали на нарах два рыла, По воле грустили друзья - Один был по кличке Бацилла,
Другой был по кличке Чума.
ДВА ГРОМИЛЫ
Жили-были два громилы, дзынь-дзынь-дзынь! Один я, другой - Гаврила, дзынь-дзыньдзынь!
А если нравимся мы вам, дралаху-дралая! Приходите в гости к нам, дзыньдзара!
Мы вам фокусы устроим, дзынь-дзынь-дзынь! Без ключа замок откроем, дзынь-дзыньдзынь!
Хавиру начисто возьмем, дралаху-дралая! А потом на ней кирнем, дзыньдзара!
Не успели мы кирнуть, дзынь-дзынь-дзынь! А лягавый тут как тут, дзынь-дзыньдзынь!
Забирают в ГПУ, дралаху-дралая! А потом везут в тюрьму, дзынь-дзара!
Девять месяцев проходит, дзынь-дзынь-дзынь! Следствие к концу подходит, дзыньдзынь-дзынь!
Собираются судить, дралаху-дралая! Лет на десять посадить, дзыньдзара!
Вот мы входим в светлый зал, дзынь-дзынь-дзынь! Судьи все давно уж там, дзыньдзынь-дзынь!
А налево прокурор, дралаху-дралая! Он на морду чистый вор, дзыньдзара!
Сидит справа заседатель, дзынь-дзынь-дзынь! Мой с поделыциком приятель, дзыньдзынь-дзынь!
А налево заседатель, дралаху-дралая! Он карманов выгребатель,
дзынь-дзара!

256

257

С-поем, жиган.;!
Что сказать всм про судью? дзьшь-дзынь-дзынь! f Знают, что берет,- дают! дзыньдзынь-дзынь!
Получивши деньги в лапу, дралаху-дралая! Стал родным теперь мне
папой, дзынь-дзара!
Тут защитничек встает, дзынь-дзынь-дзынь! И такую речь ведет, дзынь-дзынь-дзынь!
- Греха на душу не брать, дралаху-дралая! Я прошу их оправдать, дзынь-дзара!
Но проходит лютый час, дзынь-дзынь-дзынь! Оправдали судьи нас, дзынь-дзыньдзынь!
Ксивы на руки вручают, дралаху-дралая! И на волю отпускают, дзынь-дзара!
Вот мы входим в ресторан, дзынь-дзынь-дзынь! Гаврила - в рыло! Я - в карман!
дзынь-дзынь-дзынь! А когда капусту сняли, дралаху-дралая! Вот тогда мы погуляли,
дзынь-дзара!
Жили-были два громилы, дзынь-дзынь-дзынь! Один я, другой - Гаврила, дзынь-дзыньдзынь!|
А если бабки есть у вас, дралаху-дралая! Пригласите в гости нас, дзыньдзара!
.. га
а
щравствуите,
мое почтенье!
i

258

I

Здраиаррйте..мое почтенье!
Я живу в заброшенной квартире, Мне порядок нравится такой: За стеной поет ЛГ-4,
Через стенку с девушкой-душой.
А у меня есть тоже патефончик, Только я его не завожу, Потому что он меня
прикончит - Я с ума от музыки схожу.
И в кого такой я уродился? Трудно мне с характером моим: Стоит только в девушку
влюбиться, Глядь - она уже ушла с другим.

И в кого такой я только вышел? Прямо удивляю всю семью: Лишь мотив я новенький
услышу, Я его сейчас же подпою.
Я живу в заброшенной квартире, Мне порядок нравится такой: За спиной поет ЛГ-4
Через стенку с девушкой-душой.

261

Споем, жиг
мое почтенье!

---

СОЛОВЕЙ-НАХАЛ
Мама, я летчика люблю. Мама, я за летчика пойду! Летчик высоко летает, Много
денег получает. Мама, я летчика люблю!
Мама, я повара люблю. Мама, я за повара пойду! Повар делает котлеты И хороши
винегреты. Мама, я повара люблю!
Мама, я шофера люблю. Мама, я за шофера пойду! Шофер ездит на машине И целуется
в кабине. Мама, я шофера люблю!
Мама, я доктора люблю. Мама, я за доктора пойду! Доктор лечит все болезни,
Значит, очень он полезный. Мама, я доктора люблю!
Мама, гитариста я люблю. Ой, за гитариста я пойду! На гитаре он играет, Много
денег получает. Мама, гитариста я люблю!

262

Была весна -
Весна-красна,
Я вышел за город немножко прогуляться.
Смотрю, она
Стоит одна
И потихоньку начинает улыбаться.
Я подошел
И речь завел:
- Вы разрешите с вами, дама, прогуляться.
Она в ответ
Сказала: Нет!
И не мешайте мне другого дожидаться.
А соловей
Среди ветвей,
Мерзавец, трелью он так чудно заливался.
Всех чаровал, Какой нахал! Как будто он и не любил, и не влюблялся.
Она ушла
И в лес пошла,
В кустах стояла там огромная детина.
Стоял, как пень,-
В плечах сажень,
В руках огромная еловая дубина.

263

Споем, жиган.
Я поднял крик,
Но в этот миг
Дубинкой он меня по черепу погладил.
Костюм содрал,
Ботинки снял
И в чем мамаша родила меня оставил.
А соловей
Среди ветвей,
Мерзавец, трелью он так чудно заливался.
Всех чаровал,
Какой нахал!
Как будто тоже под дубинку он попался.
Пришел домой
Я сам не свой
И разрыдался, как ребенок после порки.
С тех пор, друзья,
Трель соловья
Действует, как порция касторки.
А соловей
Среди ветвей,
Мерзавец, трелью он так чудно заливался.
Всех чаровал,
Какой нахал!
Как будто тоже он касторки нализался.
Была весна - Весна-красна,
Я вышел за город немножко прогуляться.
Смотрю, она
Стоит одна
И потихоньку начинает улыбаться.

264

е, мое почтенье!
КАРЕНИНА АННА
На свете жила горделивая дама Из знатных дворянских кровей, Ее называли
Карениной Анной, Самойлова - пшик перед ней.
А Вронский, замечу, был парень-пройдоха, К тому же еще офицер. Его воспитала
другая эпоха, А не комсомол СССР.
Когда он упал на своем ипподроме И лошадь с горячки убил, За этот бы случай при
нашем месткоме Он суток пятнадцать схватил.
Но все же его раскусила Анюта, Не в силах с собой совладать, Она, не подумав,
серьезно решила Под поездом с жизнью кончать.
Налейте, братишки! Подайте, сестренки, С икрой бутерброда кусок! У ней на аборт
не хватило силенки, И стал сиротою сынок.
Все в детстве меня называли Сережкой. Давайте ж Сережку почтим! А был я Каренин
и Вронский немножко, "Мамочка" же мой псевдоним.

265

Слоем, жигану
Здравствуйте, мое почтенье!
ЛЮБЛЮ ЕВРЕЯ ЗЯМУ!
Любила я цыгана, Цыгана звали Яном. Вдруг Зямку повстречала Негаданно-нежданно.
И сколько слез пролила Я в девичью подушку, Ведь Зямка не красавец - Он рыжий и
в веснушках.
Ой, мама, мама, мама! Спешу сказать скорее: Любила я цыгана, Теперь люблю еврея.
Цыгане любят коней, Не нужен конь еврею. Автомобиль надежней, Автомобиль
быстрее. И рваную кибитку Забыла, слава Богу! Теперь уж по субботам Хожу я в
синагогу.
Ой, мама, мама, мама! Спешу сказать скорее: Любила я цыгана, Теперь люблю еврея.

266

Цыгане любят женщин! Евреи любят тоже, Но только покрасивей, Нарядней и моложе.
А если и придется Вдруг изменить еврею, Домой всегда вернется - Семья всегда
важнее.
Ой, мама, мама, мама! Спешу сказать скорее: Любила я цыгана, Теперь люблю еврея.
Уж Ян красивей Зямы, Но ведь не в том причина. Умнее Яна Зяма И лучше как
мужчина. Он только с виду хилый, Он только с виду слабый. Детишек нарожаю Ему я
целый табор.
Ой, мама, мама, мама! Спешу сказать скорее: Любила я цыгана, Теперь люблю еврея.
Ой, мама, мама, мама! Скажу тебе я прямо: Любила раньше Яна, Теперь люблю я
Зяму!

267

(2л\оем, жиган.
Здравствуйте, мое почтенье!
ДУНЬКА ЧУМОВАЯ
У подъездного трамвая Сидит Дунька Чумовая - Ногу чешет, ногу чешет, Ногу чешет
и хохочет, На трамвае ехать хочет До Покровки, до Покровки.
У Покровочки сошли, Комиссарчика нашли - Брюки клешем, брюки клешем. А мы
немножко постояли, За семь гривен сторговались - Подавися, подавися!
Тут их номер не прошел: Мильцанер с наганом шел - Разойдися, разойдися! Они
немножко полежали, Да вскочили, побежали, Да в стоячку, да в стоячку.
Дунька, мать твою ети! Надо к доктору идти - Подлечиться, подлечиться. Доктор,
доктор, доктор мой, Посмотри-ка на хрен мой, Что случилось, что случилось?

268

Доктор на хрен посмотрел И со стула полетел От ужаса, от ужаса: Надо вам
компресс прижечь И в Обуховскую лечь - Подлечиться, подлечиться.
Я в Обуховской лежу,
На хрену компресс держу -
Так и щиплет, так и щиплет,
Так и щиплет, так и жжет,
Будто кто меня дерет
За семь гривен, за семь гривен!

269

С-поем, жиган
Здравствуйте, мое почтенье!
БЛОНДИНКИ, БРЮНЕТКИ, ШАТЕНОЧКИ
Блондинки, брюнетки, шатеночки, Я с грустью на вас погляжу. Вы умненько встали у
стеночки, А я перед вами сижу.
Вон, слева... Ну та, что вся рыжая,-
Юбчонку задрала, ой-ой!
Как гляну: ну рожа бесстыжая
И вкус совершенно не мой.
А справа мадонна чернявая, Что с бюстом под номером пять. Да стой! У тя морда
прыщавая - Не лягу с тобою я спать.
А среднюю просто не хочется, И, кстати, я вовсе не хам, Не нужно твоего и
отчества. Эй, мэтр, смени-ка мне дам!
Блондинки, брюнетки, шатеночки, Я с грустью на вас погляжу. Вы умненько встали у
стеночки, А я перед вами сижу.
ОКУЛИНА
Вот тихо, не слышно ни шума кругом, И только идет, спотыкаясь, Пьяный Сережка с
гармошкой в руках, И поминутно ругаясь.

Веселый, избитый, лицо в синяках, Руки измазаны в глине - Пьяный Сережка с
гармошкой в руках Шагает к своей Окулине.
А вот этот дом, где Окулька живет; Сережка к окошку подходит, И, выпивши водку,
наш бедный детина, Такую он песню заводит:
Окуленька, ты мой свет, Скажи: любишь или нет? Если любишь хоть немножко, Покажи
чего в окошко.
Вот ставни открылись - она показалась. Окулька как будто со сна: Сначала
зевнула, потом потянулась И так закричала она:
Конопатый, рыжий пес, Куда черт тебя принес? Говорила я тебе: Рыжий, не ходи ко
мне!

270

271

Споем,
жиган.
(Здравствуйте, мое почтенье!
Ты помнишь, Окулька, мгновенье, Разволновавшее кровь? И первое наше сближенье, И
первый толчок на любовь?
Поило ты свиньям носила, Я скотный очистил сарай. На лапоть ты мне наступила Как
будто совсем невзначай.
И я тебя, дуру, лопатой Немножко огрел по спине. Ты крикнула: "Черт конопатый!"
- И улыбнулася мне,
С тех пор, дорогая Окулька, Ты мне пройти не даешь: Иль обольешь меня квасом,
Иль жбан об башку разобьешь.
НЕКТО ПЕТРОВА
Жил граф Родериго с графиней Эльвирой Под самою крышей именья родного, А рядом,
в хибарке за ихней хавирой, Жила одинокая некто Петрова.
Графиня была, словно пташка, невинна, Не знала ни грязи, ни туфты грошовой, А
граф был свинья и большая скотина И быстренько спутался с этой Петровой.
Она не жалела ни брошек, ни пудры, Что день - то другая какая обнова, А граф все
же топал до этой лахудры И все ей нашептывал: "Ух ты, Петрова!"
Однажды, с мечом подойдя к кабинету, Графиня сказала ужасно сурово: "Герба на
тебе, на мучителе, нету! Отстань ты, паскуда, от этой Петровой!"
Но граф был как будто в чаду алкогольном (Точнее сказать, был под мухой
слоновой) - Он шваркнул графиню башкой с антресоли, А после потопал до этой
Петровой...
Графини роскошное, пышное тело Лежало в пыли на дорожке ковровой, Шептала она
языком онемелым: "Ужо же попомню тебе я, Петрова!"

II

272

273

Слоем, жиган..
Ее хоронили роскошно и пышно, Граф пролил слезу на скамейке дерновой... Весь
день его не было видно и слышно, А ночью потопал до этой Петровой.
Но в полночь графиня восстала из гроба, И, с крышкой явившись мореной дубовой,
Она таки съездила этого жлоба, А после заехала этой Петровой!
Вот так богачи разлагались и жили, Теперь уж давно не бывает такого - Давно
похоронены в братской могиле И граф, и графиня, и эта Петрова.

274

Здравствуйте, мое почтенье!
ИВАНОВ ИВАН
Раз пришли на угощенье - Было Левино рожденье: Исполнялось Леве тридцать лет.
Все знакомые сходились, Все подарки приносили - Собирались гости на банкет.
Лева был хозяин дома, Его морда всем знакома - Бакалейщик Лева Либерман.
Собрались аристократы, Были все они богаты, Беден был лишь Иванов Иван.
Был Абрам из Сахартреста, С ним пришла его невеста - Сара с толстым задом за
собой. Рабинович был с Арбата, С ним пришли четыре брата; Иванов пришел с чужой
женой.
Гости все уселись рядом, Пот со всех катился градом, Лева сердцем чувствовал
беду. И, решив себя не мучать, Крикнул он: "Подайте кушать!" И на стол всем
подали еду.

275

Слоем, жиган.
Здравствуйте, мое почтенье!
Там было угощенье -
Варенье и печенье,
От акулы жареный пупок,
Соловьиные яички,
Две потрепанные птички
И морковно-пареный шматок.
Был ликер из южных штатов, Пять сортов денатуратов - Все прислал одесский
ресторан. Было там вино "Улыбка", Были сигареты "Шипка", Иванов принес с собой
стакан.
Вскоре гости позабыли, Что они в чужой квартире; Под столом в углу лежал Иван.
Все сожрали, все допили, Всю посуду перебили, А хозяйке дали по зубам.
Лева долго сомневался,
Не решался, опасался:
Подсчитал - и сразу в суд подал,
Чтобы дали по заслугам
Всем его друзьям, подругам
И чтоб плакал Иванов Иван.

Судьи рассудили ясно: Гости к драке не причастны, Бил хозяйку лишь один Иван.
Все довольными остались, Снова к Леве все собрались; Иванов же прямо в Магадан.
ХОРОШО!
Расцвела сирень в моем садочке, Ты пришла в сиреневом платочке. Ты пришла и я
пришел. И тебе и мене хорошо!
И тебя в сиреневом платочке Целовал я в розовые щечки. Тучка шла и дождик шел. И
тебе и мене хорошо!
Отцвела сирень в моем садочке, Ты ушла в сиреневом платочке. Ты ушла и я ушел. И
тебе и мене хорошо!
Не могла пождать меня немного, Ты нашла, нашла себе другого. Ты нашла и я нашел.
И тебе и мене хорошо!
Вот тогда в сиреневом садочке Родилась сиреневая дочка. Тучка шла и дождик шел.
И тебе и мене хорошо!
Расцвела сирень в моем садочке! Ты пришла в сиреневом платочке. Ты пришла и я
пришел. И тебе и мене хорошо!

276

277

Здравствуйте, мое почтенье!

I

ЗДРАВСТВУЙТЕ, МОЕ ПОЧТЕНЬЕ!
Здравствуйте, мое почтенье! От Аркашки нет спасенья - Я приехал вас развеселить.
Зохтер парень я бывалый, Расскажу я вам немало И прошу покорно - браво, бис!
Я был у Питере, Одессе и на Юге, У Кишиневе, Магадане и Калуге, А в Мелитополе
пришлось надеть халат, Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!
Надумал я, друзья, жениться. Вздумал я остепениться И решил порядочным я стать.
Стали в ЗАГС мы собираться, Чтобы с нею расписаться, Тут явилась родная жена.
Она набросилась на мне, как лютый зверь; Вы же поймите мои колики теперь.
Невеста поняла, что я женюсь на блат, Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!
Тарелки, вилочки по воздуху летят, По фене всяко меж собою говорят. Мамаша
поняла, что я женюсь на блат, Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!
Оттуда я, друзья, смотался, Больше с ними не встречался И решил порядочным я
стать. С Фраером завел я дружбу, Определился я на службу; Совесть мне пришлося
испытать.
А
Я был у Питере, Одессе и на Юге, У Кишиневе, Магадане и Калуге, А в Мелитополе
пришлось надеть халат, Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!
Лежу у допре загораю
И на потолок плеваю -
Кушать, пить и спать у меня есть.
Если вы аид ехидный,
Ежли вам чего завидно -
Можете прийти и рядом сесть.
Я говорю, как говорил мене один: Кто служит в допре - самый честный гражданин. Я
говорю, как говорил мой родный брат: Азохтер махтер абгенах фахтоген ят!

278

279

С-поем, жиган.
Здравствуйте, мое почтенье!
КОМУ ЧТО СНИТСЯ
ЖЕНИТЬБА
Расскажу вам, кому чего снится: По профессии все вам приснится. Кто работает кем
наяву, Все должно то присниться ему.
Поварам снятся сладкие блюда; Официантам - ножи и посуда; Алкоголикам - пробки,
бутылки; Обжорам - ножи, ложки, вилки.
Ворам снятся карманы, запоры; Хулиганам - шалманы, притоны; Пастухам снится
чистое поле; Заключенным - свобода и воля.
Бабам снятся резинки, застежки; Мужикам - их красивые ножки, Если он мужичок
непутевый - Снится дрын суковатый, дубовый.
А какой сон милиции снится? Постеснялся я к ним обратиться. Пусть тот сон
остается в секрете -Нет милее свободы на свете.
Решил я, братишечки, жениться. И женку моментально я нашел. Она была изящна,
словно птица, И с нею записаться я пошел.
Невеста была лакомый кусочек - Вы видите-таки ее года - Из зада сыпался песочек,
Из носа капала вода.
В ЗАГСе нас, конечно, расписали, Как с молодыми делают всегда. Ее ко мне в
документ записали, Но холодно я чувствовал себя.
Зубов у ней во рту как не бывало, На голове - шестнадцать штук волос. Когда она
с азартом целовала, По коже по моей бежал мороз.
Одна у ней нога другой короче, Другая деревянная была. Я плакал эти дни и эти
ночи: Зачем же меня мама родила?!
Когда она протез с ноги снимала, Я сердцем своим слабым замирал. Я с трепетом
узнал свои там нициалы, Что в юности на дубе вырезал.

280

281

Споем, жиган.
Пойдут у вас семейные раздоры - Жена тихонечко войдет. Моя же, словно дышло на
перине,-Печеночки-таки все отобьет.
Пойду-ка я в железную торговлю, Куплю себе железную пилу, И как уснет-таки моя
Маруся, Так я ей ногу быстро отпилю.
Ох что же я, братишечки, наделал? Ох что же я, родные, натворил?! Ведь я же
заместо деревянной Жене мясную ногу отпилил!

282

Здр**втвуйте, мое почтенье!
БУДЬ ЗДОРОВА, ДОРОГАЯ!
Зашел в одесский кабачок - "Гамбринус". Вино там стоит пятачок - я скинул. С
бутылкой там сижу наедине, Не плачь, милашка, обо мне.
Так будь здорова, дорогая! Я надолго уезжаю, А когда вернусь, не знаю, Так
прости-прощай!
Прощай, ты друга не забудь, не забудь.
Твой друг уходит в дальний путь, в дальний путь.
К тебе я постараюсь завернуть
Как-нибудь, как-нибудь, как-нибудь.
Так будь здорова, дорогая! Я надолго уезжаю, А когда вернусь, не знаю, Так
прости-прощай!
- Вернись попробуй, дорогой. Тебя я встречу кочергой. Таких пинков в дорогу
надаю, Забудешь песенку свою.
Так будь здорова, дорогая! Я надолго уезжаю, А когда вернусь, не знаю, Так
прости-прошай!

283

Споем, жиган.
мое почтенье!
Когда бродяги пьют вино, пьют вино. Когда бродягам все равно, все равно. Было
видно бы только в кружке дно! Все равно, все равно, все равно!
Так будь здорова, дорогая! Я надолго уезжаю, А когда вернусь, не знаю, Так
прости-прощай!
В Одессе много кабаков, кабаков. Погрейся где и будь таков! Будь таков! А
завтра, может, снова исправдом, А потом суп с котом и дурдом.
Так будь здорова, дорогая! Я надолго уезжаю, А когда вернусь, не знаю, Так
прости-прощай!
ДЕТИШКИ
Кончен срок - вернулся я домой, Встретился с детишками, с женой. Посмотрел я на
детишек - Жить не могут без картишек И зовут меня играть с собой.
Вот подходит малый карапуз И говорит: "Ента карта - туз, А вот ента карта - дама
-
Бьет вальта, как бьешь ты маму;
И ето намотай себе на ус!"
Сел я тут с детишками играть. Младший начал карты тасовать - Карты так в руках
мелькают, Что никто не успевает Вовремя за ними наблюдать.
Ну и проигрался же, скажу! И кричу: "Закончим же игру!" А они мне точат финки;
"Здесь тебе не именинки! Проигрался - доставай мошну!"

284

285

Слоем, жиган...
"Здравствуйте, мое почтенье!
Когда я маленьким мальчишкой еще был, Я под столом свободно проходил. Ко всей
природе я был ужасно слеп, Ходил по улице, рубал я с маслом хлеб.
Но не успел мальчишка выйти из ворот - Навстречу девушка красивая идет. Она так
тихо и спокойно подошла, Нагнулась низко и хлеб с маслом отняла.
Она так тихо и спокойно подошла, Сказала: "Фраер!" - и тут же отошла. Она
исчезла, словно в поле мотылек, И испарился из кармана кошелек.
И всю ночку мне - мальчишке - не спалось.
И в ту ночку я пролил немало слез.
И вспоминал я ее девичью красу,
Сам ковырялся нежно пальчиком в носу.

286

На мелодию песни "Кирпичики"
Как-то в городе на окраине - Это было весенней порой - Из кино вдвоем с милой
дамочкой Шел шикарно одетый пижон.
Вдруг откуда-то с переулочка Двое типов навстречу идут:
- Угости-ка нас папиросочкой! Не сочтите, товарищ, за труд!..
А на ней была шубка беличья, А на нем воротник из бобра; А как вынул он
портсигарчик свой -В нем без малого фунт серебра.
Завели они их в сад заброшенный, Где кирпич выстилает проход:
- Вы присядьте-ка на кирпичики Да снимайте свое барахло.
Тут захныкала горько дамочка, Рукавом утирая слезу:
- Как же я пойду по грязи такой? Я домой ведь совсем не дойду!
Тут сказал ей бандит наставительно:
- Выбирайте посуше где путь! Вы по камушкам, по кирпичикам Доберетесь домой
как-нибудь...

287

Споем, жиган.
Жаль, что не было там фотографа - Он хороший заснял бы портрет: Дама в шляпочке
и в бюстгальтере, А на нем и того даже нет!
Здравствуйте, мое почтенье!

288

.хм
ПОСПЕЛИ ВИШНИ
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
У дяди Вани поспели вишни!
А дядя Ваня с тетей Груней нынче в бане,
А мы с тобою погулять как будто вышли.
А ты, Григорий, не ругайся!
А ты, Петька, не кричи!
А ты с кошелками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь веселый смех.
- Ребята, главное - спокойствие и тише...
- А вдруг заметят? - Нет, не заметят.
- А как заметят, так мы воздухом здесь дышим,-Сказал с кошелками соседский
Петька.
А ты, Григорий, не ругайся!
А ты, Петька, не кричи!
А ты с кошелками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь веселый смех.
- А ну-ка, Петя, нагни скорее ветку... А он все вишни в рубаху сыпал.
Но, видно, Петя, перегнул ты слишком ветку И вместе с вишнями в осадок выпал.

289

"2"поем, жиган.
А ты, Григорий, не ругайся!
А ты, Петька, не кричи!
А ты с кошелками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь веселый смех.
Пусть дядя Ваня моет тетю Груню Солдатским мылом в колхозной бане. Мы скажем
вместе: Спасибо, тетя Груня! И дядя Ваня, и дядя Ваня!
А ты, Григорий, не ругайся!
А ты, Петька, не кричи!
А ты с кошелками не лезь поперед всех!
Поспели вишни в саду у дяди Вани,
А вместо вишен теперь веселый смех.
Здравствуйте, мое почтенье!
ВСЮДУ ДЕНЬГИ!
Всюду деньги, деньги, деньги, Всюду деньги, господа. А без денег жизнь плохая -
Не годится никуда!
Деньги есть, и ты, как барин,- Одеваешься во фрак, Благороден и шикарен, А без
денег ты - червяк.
Денег нет, и ты, как нищий, День не знаешь, как убить. Всю дорогу ищешь-рыщешь -
Что бы, братцы, утащить.
Утащить не так-то просто, Если хорошо лежит. И не спит, наверно, пес-то, Дом
который сторожит.
Ну а скоро вновь проснешься Ты на нарах, как всегда, И, кряхтя, перевернешься,
Крикнешь: "Здрасьте, господа!"
Господа зашевелятся, Будто это лишь и ждут, На решетку помолятся, На оправку
побредут.

290

291

"2"поем, жиган..
, мое почтенье!
Всюду деньги, деньги, деньги, Всюду деньги, господа. А без денег жизнь плохая -
Не годится никуда!

---

Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный
Пошел по Невскому гулять.
Его поймали,
Арестовали,
Велели паспорт показать.
- Я не советский,
Я не кадетский,
А я куриный комиссар -
Я не расстреливал,
Я не допрашивал,
Я только зернышки клевал!

Но власти строгие,
Козлы безрогие,
Его поймали, как в силки.
Его поймали,
Арестовали
И разорвали на куски.
Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный
Не мог им слова возразить.
Судьей задавленный,
Он был зажаренный...
Цыпленки тоже хочут жить!

292

293

Слоем, жиган.
МЫ - АНАРХИСТЫ
Мы анархисты -
Народ веселый,
Для нас свобода дорога'.
Свои порядки,
Свои законы,
Все остальное - трын-трава!
Была бы шляпа,
Пальто из драпа
И не болела б голова.
Была бы водка,
А к водке глотка,
Все остальное - трын-трава!
Была бы хата
И много блата,
А в хате - кучи барахла.
Была б жакетка,
А в ней соседка,
Все остальное - трын-трава!
ПРОЛЕТАРОЧКА
На мотив "Кирпичиков"
На заводе том была парочка: Он был слесарь, рабочий простой, А она была
пролетарочка, Поражала своей красотой.
Как-то раз они повстречалися, Он не смог отвести с нее глаз! И всю ноченьку ему
снилося, Как увидел ее в первый раз.
- Пролетарочка черноокая, Ты весенний душистый цветок! Ты красивая, черноокая.
Поцелуй паренька хоть разок!
Но любовь была мимолетною, Знать, судьба их была такова: Пролетарочка черноокая,
Под машину попала она!
Подбежал он к ней, на грудь бросился, На весенний душистый цветок! Целовал ее в
губы алые, Целовал ее красный платок!

294

295

Слоем, жиган.
а.*.;
Пролетарочка черноокая, Ты навеки закрыла глаза... Ах машина, машина жестокая,
Пролетарку мою отняла.
недавно
с тобой
повстречался

296

повстречался..
Я НЕДАВНО С ТОБОЙ ПОВСТРЕЧАЛСЯ
Я недавно с тобой повстречался И увлекся твоей красотой, А сам смертною клятвой
поклялся - Неразлучны мы, детка, с тобой.
Я как коршун по свету носился, Для тебя все добычу искал. Воровал, грабежом
занимался, А теперь за решетку попал.
За решеткой сидеть очень грустно, Поседела моя голова. Куда делся мой прежний
румянец? Куда делась моя красота?
Скоро, скоро пойдешь ты венчаться, А меня на погост понесут. Тебе музыка вальс
заиграет, А мне "Вечную память" споют.

299

,R3flfi
Слоем, жиган.
Я - ВОР И БАНДИТ
Луной озарились хрустальные воды,
Где, детка, сидели мы вдвоем.
Так нежно, так сладко забилось мое сердце.
Ушла ты, не сказала ни о чем.
Люби меня, детка, покуда я на воле, Пока я на воле - я твой. Судьба нас
разлучит, я буду жить в неволе, Тобою завладеет кореш мой.

Я вор и бандит из преступного мира,
Меня ведь очень трудно полюбить.
Не лучше ль расканаться нам по своим хавирам,
Друг друга навеки позабыть.
Ты будешь богата и, может быть, счастлива, Я ж нищий бродяга и вор. В шикарной
карете тогда проедешь мимо И ты не заметишь мой взор.
Я буду лежать на тюремной кровати, Я буду лежать, умирать, А ты не придешь, моя
милая детка, Меня обнимать, целовать.

300

недавно с тобой повстречался...
КТО ЖЕ ПОЗНАКОМИЛ НАС С ТОБОЙ?
Кто же познакомил нас с тобой? Кто же преподнес печаль-разлуку? Кто на наше
счастье и покой Поднял окровавленную руку?
Город познакомил нас с тобой, Лагерь преподнес печаль-разлуку, Суд на наше
счастье и покой Поднял окровавленную руку.
И теперь, любимая моя, Обещаю гадов бить я крепко, Потому что воля дорога, А на
воле вор бывает редко!

301

"2"поем, жиган.
ТАК ЧТО ЖЕ, БРОСЬ!
Ну что ты смотришь на меня в упор? Я твоих не испугаюсь глаз. Давай закончим
этот разговор, Оборвав его в последний раз.
Так что же, брось, брось!
Жалеть не стану.
Я таких, как ты, всегда достану.
Ты же поздно или рано
Все равно ко мне придешь.
Провожу тебя я на крыльцо, Как у нас с тобою повелось. На, возьми назад свое
кольцо, А мое хоть под забором брось.
Так что же, брось, брось!
Жалеть не стану.
Я таких, как ты, всегда достану.
Ты же поздно или рано
Все равно ко мне придешь.
Ты ушла, словно ночной туман, Опустив насмешливо глаза. Так что ж, закончим этот
разговор; А в глазах все та же бирюза.
Так что же, брось, брось!
Жалеть не стану.
Я таких, как ты, всегда достану.
Ты же поздно или рано
Все равно ко мне придешь.

302

й повстречался...
НАС РАЗЛУЧИЛИ С ТОБОЙ
Не плачь, гитара моя,- больно в груди.
Грущу о доме я. Родная, жди!
Зачем разлука пришла,
Где раньше ласка была?
Нас разлучили с тобой суд и конвой.
Тогда нам было с тобой по двадцать лет.
А для влюбленных нигде преграды нет.
Светила в небе луна -
О счастье пела она.
Нас разлучили с тобой осенним днем.
Я помню глаз синеву и Днепр родной, Где на крутом берегу лежал с тобой. На землю
упала тень, Собой примял я сирень.
- Не тронь,- молила ты,- цветок любви!
На белых бедрах лежал, снимал капрон И с белой груди твоей сорвал кулон. При
свете радужных звезд Мелькнули капельки слез:
- Не тронь,- молила ты,- цветок любви..
Не плачь, гитара моя,- больно в груди.
Грущу о доме я. Родная, жди!
Зачем разлука пришла,
Где раньше ласка была?
Нас разлучили с тобой суд и конвой.

303

Споем, жиган...
недавно с тобой повстречался...
НЕ НАДО, НЕ НАДО...
Вот уж вечер настал, и мы бродим с тобой По аллеям тенистого сада. Я пытался
прижаться к груди молодой, Ты шептала: "Не надо, не надо..."
Нас не видит никто, мы с тобою вдвоем
У аллеи тенистого сада.
Даже губы твои в поцелуе замрут,
А ты шепчешь: "Не надо, не надо..."
Но доносится издали песнь соловья -
Это ласка, любовь и услада.

Я целую тебя горячо и любя,
А ты шепчешь: "Не надо, не надо..."
Вот и солнце взошло, сумрак ночи иссяк, И все тихо - покой и отрада. Я хочу
уходить, но ты держишь меня И все шепчешь: "Не надо, не надо..."
Милая, не бойся, я не груб, Я не стал развратником вдали. Дай коснуться
запылавших губ, Дай прижаться к девичьей груди.
Я пришел к тебе издалека, Я мечтал назвать тебя своей. Ты моя, и пусть твоя рука
Навсегда останется в моей.
Милая, не плачь, не упрекай, Не пытайся оттолкнуть меня. Ты же знаешь - я не
негодяй, Я - мужчина, я хочу тебя.
Я люблю, и ты должна понять: Это жизнь, потом или сейчас... Ты себя обязана
отдать... Это будет с каждою из вас.
Девочка, ну что же ты молчишь? Отчего не поднимаешь глаз? Вижу я - ты хочешь, ты
дрожишь. Мы ведь оба ждали этот час.
Он пришел, отбрось ненужный страх. Юность в жизни только раз дана. Будь послушна
на моих руках, Дай раздеть - одежда не нужна.

304

305

L

Споем, жиган.
недавно с тобой повстречался...
Ты горишь, не в силах отказать. Первый раз раздета не для сна. Милая, ну что
тебе сказать - Ты прекрасна, как сама весна.
Мы сейчас с тобою как во сне, Мы вдвоем надолго - навсегда. Ты прижалась,
отдаваясь мне,- Это счастье! Ты согласна?- Да...
- ¦*".,.."",;"

306

---

Нависли тучи, словно грозди винограда, Над моей больною головой. А где ж ты,
где? Ты отзовись, моя отрада! Хочу по-прежнему я слышать голос твой.
Я помню суд - там приговор выносят, Хотят лишить свободы на пять лет. Ты
опустила свои черные ресницы, А слезы капали на шерстяной жакет.
В этап далекий ты меня сопровождала И вслед этапу махнула мне рукой, А на
прощанье крепко в губы целовала И говорила: "До свиданья, милый мой!"
На Волге лед давно уж поломался, И с первым рейсом ушел наш пароход. Побег из
лагеря весной не состоялся; Не жди, любимая, меня ты у ворот.
Прошло пять лет, но я не изменился. Прошло пять лет, и кончился мой срок. И вот
теперь домой я воротился - Покинул хмурый, пасмурный Восток.
Июньским вечером экспресс к Москве подходит, И из вагона выхожу я на вокзал. Мой
взгляд упорен, но любимой не находит, И тут я понял, что немного опоздал.
Свобода - милая, чудесная награда. Прошел мой срок, тяжелый и большой. А где ж
ты, где? Ты отзовись, моя отрада! Хочу по-прежнему я слышать голос твой.

307

С"поем, жиган.
УРКА - СОЛДАТ
Ты помнишь чудный, ясный вечер мая И луны сверкающий опал? Помнишь, целовал
тебя, родная, Про любовь, про ласки толковал?
От любви окутан ароматом, Заикался, плакал и бледнел. Ах любовь, ты сделала
солдатом Жулика, который погорел.
Погорел он из-за этих глазок, Погорел он из-за этих глаз! Ах судьба, ты знаешь
много сказок, Но такую слышишь первый раз.
А теперь в окопе сером, длинном, К сердцу прижимая автомат, Вспоминает о своей
любимой Бывший урка - Родины солдат.
Где ты, дорогая, отзовися! Бедный жулик плачет по тебе. А кругом желтеющие
листья Падают в прохладной полутьме.
Может, фраер в галстуке богатом, Он тебя целует у ворот. Хоть судьба смеется над
солдатом, Жулик все равно домой придет.
Он придет с победой, громкой славой, С орденами на блатной груди. Но тогда на
площади на главной Ты его с букетами не жди.

308

-недавно с тобой повстречался...
ДЕВОЧКА НАДЯ
Она была девочка Надя, А он был путеец-студент, И часто, на Наденьку глядя, Он
ей говорил комплимент:
- Ах какие у вас локоточки! Ах какой у вас пламенный стан! С фуражки своей
молоточки За ваш поцелуй я отдам.
И часто в Елагином парке Гуляли они, как в раю. Он Наденьке делал подарки, Не
глядя на бедность свою.
Но Наде большую тревогу Внушал его быстрый отъезд - Железную строить дорогу Он
ехал в Уржумский уезд.
В далеком трактире симбирском С подрядчиком он закутил, Под звоны гитары
забылся, С цыганкой любовь закрутил.
Летели, шурша, сторублевки, Как рой легкомысленных пчел, Но как-то под вечер в
"Биржовке" "Отдел происшествий" прочел:

309

Споем,
"Вчера Полякова Надежда Спрыгнула с Тучкова моста - Ее голубая одежда Осталась
на ветках куста".
И с криком рванулся путеец И ровно четыре часа В трактире рыдал, как младенец, И
рвал на себе волоса.
И бросился в волжские волны Путеец и бывший студент, И были отчаянья полны Слова
его в этот момент:
- Ах какие у вас локоточки! Ах какой у вас пламенный стан! С фуражки своей
молоточки За ваш поцелуй я отдам.
недавно с тобой повстречался...

310

ДНИ УХОДЯТ
Дни уходят один за другим, Месяца улетают и годы. Я недавно так был молодым И
веселым юнцом безбородым.
Но пришла и увяла весна, Жизнь пошла по распутистым тропкам. И теперь вот сижу у
окна - Постарел за тюремной решеткой.
А на воле осенняя грусть - Рощи, ветром побитые, стонут. Все равно я домой
возвращусь, И родные края меня примут.
Не по сердцу мне здесь ничего. Край чужой - чужеземные дали. Извели, измотали
всего, В сердце грубо, смеясь, наплевали.
Знаю, счастье мое впереди: Грусть я смою, а грубость упрячу, И прижмусь к
материнской груди, И тихонько от счастья заплачу.
Здравствуй, милая, добрая мать! Обниму я тебя, поцелую. Может быть, опоздал
целовать, Не застав тебя дома живую.

311

ifil ¦
Слоем, жиган...
Ж УС,
Щ
Мы встретились с тобой на Арсенальной, Где стояла мрачная тюрьма. Ты подошел и
протянул мне руку, Но я руки своей не подала.
Зачем меня так искренно ты любишь И ждешь ты ласки от меня? Мой милый друг, ты
этим себя губишь, Я не могу любить больше тебя.
Была пора, и я тебя любила,
Рискуя жизнью молодой.
Мой милый друг, тюрьма нас разлучила,
И мы навеки рассталися с тобой.
Тюрьма, тюрьма, ты для меня не страшна, А страшен только твой обряд: Вокруг тебя
там бродят часовые, И по углам фонарики горят.

312

недавно с тобой повстречался...
ВСТРЕЧИ У КАШТАНА
Поезд в белой дымке от тумана Над рекой промчался как стрела. Помню эти чудные
каштаны, Где с тобой гуляли до утра.
Написал тебе я много писем, Но ты, не читая, их рвала. Так зачем в саду, срывая
листья, Ты тогда со мною рядом шла?
Ты меня, наверно, разлюбила И к каштанам больше не придешь. И в саду с другим
встречаться будешь, И с каштана веточку сорвешь.
Год пройдет, а может быть, полгода; Я тебя не буду вспоминать. Лишь каштан
запомнит наши встречи, Где тебя я начал целовать.
Поезд в белой дымке от тумана Над рекой промчался как стрела. Помню эти чудные
каштаны, Где с тобой гуляли до утра...

313

Споем,
жиган.
недавно с тобой повстречался...
СИГАРЕТА
Если женщина изменит, Я грустить недолго буду. Закурю я сигарету И о ней я
позабуду.
Сигарета, сигарета, Никогда не изменяешь. Я люблю тебя за это, Да и ты об этом
знаешь.
И зимой и знойным летом Я люблю дымок твой синий. Я привязан к сигарете Даже
больше, чем к любимой.
Сигарета, сигарета, Никогда не изменяешь. Я люблю тебя за это, Да и ты об этом
знаешь.
Если вновь случится это: Моя женщина вернется, Закурю я сигарету, И дымок опять
завьется.
Сигарета, сигарета, Никогда не изменяешь. Я люблю тебя за это, Да и ты об этом
знаешь.

314

ЖЕНЩИНА С ПЕПЕЛЬНОЙ ГРИВОЙ
Каждый вечер в кабацком дыму Видеть дикие, пьяные рожи... Для чего я там был, не
пойму, Но тоска и сейчас меня гложет.
Где-то за полночь в том кабаке, Когда гасятся яркие люстры, Словно призрак,
мелькнул вдалеке Образ женщины - женщины чувства.

Я лица ее точно не помню, Только видел я гриву волос. Я тогда ее был недостоин,
Только чувство с собой я унес.
Позабыв про кабак и гитару,
Я искал ее тысячу лет.
Где я был. А где не был - не знаю,
Только пепельной гривы все нет.
Тыщу лет я по свету скитался, Не теряя надежды найти. И однажды я вдруг оказался
Близ забора, куда не войти.
Там при входе колючка и стража - Женской зоны полнейший комплект. Может, здесь
моей жизни пропажа, Но и здесь ее, может быть, нет.
Я с тех пор в кабаках не играю, Постаревший на тысячу лет, Ни о чем больше я не
мечтаю - Гривы пепельной больше уж нет.

315

МЖ-i
Слоем, жиган.,
йвдавно с тобой повстречался...
Передо мной останки древней старины, А нити памяти с прошедшим неразрывны, Но
только мне воспоминанья не нужны, А все, что было между нами, мне противно.
Ты в дни удачи одевал меня в меха,
И я под елкой находила вдруг презенты,
Но незаметно подошла ко мне беда,
И жизнь помчалась, будто в жуткой киноленте.
Шум кабаков, меха и платья-декольте Пришлось сменить мне на сатиновую робу. И за
окном пейзажи вижу я не те, А завтра снова гонят в дальнюю дорогу.
Но ты остался непричастен ни к чему;
Я лишь мечтала сохранить все наши чувства,
А для чего теперь, сама я не пойму,
Ведь без тебя в душе и в сердце стало пусто.
Мне все равно, я жду какого-то конца - Забыть пытаюсь я конвой, этап и зоны, Но
для чего ж храню я образ подлеца? Для чувства, видно, не написаны законы.
Но если ты придешь когда-нибудь ко мне, Блеснув беспечно вновь улыбкой
златозубой... Теперь не снишься ты мне даже и во сне, И я, клянусь, что все, что
было, позабуду!
Я сижу в кабинете и вижу с тоской Во дворе милицейские "волги". Вспоминаются
годы, что были с тобой, Только как же те годы недолги!
А теперь впереди время черной тоски - От него не сбежать и не скрыться. От
судьбы не уйдешь, и судьбе ты не лги; Мне слезами хотя бы залиться.
Так хотелось бы выплакать горькую боль, Что давно мою душу терзает. И найти бы
забвенье, найти бы покой. Ну за что меня Бог так карает?
Я прощаюсь с тобой, город мой Ленинград, Только сердцу забыть не прикажешь. Буду
помнить туманы, с дождем снегопад И слова, что в разлуке ты скажешь.
Может, Север, а может быть, Дальний Восток Меня встретит казенной постелью - Это
прожитой жизни печальный итог; Пусть итог этот скроют метели.
Сколько буду я там, знает Бог и Закон. Мне об этом судить очень сложно, Но мне
снится родной Петропавловки звон; Без надежды и жить невозможно.
IU

316

317

Слоем, жиган..,
Я сижу в кабинете и вижу с тоской Во дворе милицейские "волги". Вспоминаются
годы, что были с тобой, Только как же те годы недолги!
к318
недавно с тобой повстречался...
ЖЕНА
Вот у меня в словаре появилось
Незнакомое слово "жена".
Все в жене моей просто и мило,
Только петь не умеет она,
Значит, песням моим - грош цена.
Отбегалась, отпрыгалась, отпелась, отлюбилась, Моя хмельная молодость туманом
отклубилась.
Мне без песен жить неохота,
Мне без песен уж лучше под нож,
Но жена мне сказала: "Ну что ты
Все молчишь и совсем не поешь?
Стал теперь на себя ты совсем не похож".
Отбегалась, отпрыгалась, отпелась, отлюбилась, Моя хмельная молодость туманом
отклубилась.
- Ты чудак мой и выдумщик старый,- Говорит мне с улыбкой жена,- Не поверю, что
ты без гитары Мог прожить хоть денек или два. Я теперь и сама от нее без ума.
Отбегалась, отпрыгалась, отпелась, отлюбилась, Моя хмельная молодость туманом
отклубилась.

319

Спаем, жиган..
5гобой повстречался...

•у,
ЖУРАВЛИ
Далеко-далеко журавли полетели, Оставляя поля, где бушуют метели. Далеко-далеко
журавлям полететь нет уж мочи, И спустились они на поляну в лесу среди ночи.
А наутро снялись и на юг полетели далекий, Лишь остался один на поляне бродить
одинокий. Он кричал им вослед: "Помогите, пожалуйста, братцы! Больше сил моих
нет, нет уж мочи на воздух подняться".
Опустились они, помогая усталому братцу, Хоть и знали о том, что до цели труднее
добраться. И опять поднялась журавлей белокрылая стая - Они братца того
прихватили с собой, улетая.
Вот и в жизни порой, отставая от стаи крылатой, Хоть и знаем о том, что законы о
дружбе все святы, Но, бывает, судьба начинает шутить, насмехаться, И друзья
обойдут, и никто не поможет подняться.
Далеко-далеко журавли полетели, Оставляя поля, где бушуют метели. Далеко-далеко
журавлям полететь нет уж мочи, И спустились они на поляну в лесу среди ночи.
Я больной, разбитый, одинокий, Пред собой я вижу три пути. И стою один на
перекрестке И не знаю, мне куда идти.
Левая знакомая дорога -
Вся она травою поросла,
И по ней не ходят больше ноги,
Знать, дорога к гибели легла.
Правая знакомая дорога;
Был парнишкой - я по ней ходил,
Но дошел до берега крутого,
И меня старик остановил:
- Я паромщик старый и бывалый. Ты постой, парнишка, погоди. Лучше ты иди прямой
дорогой - Там найдешь ты счастье впереди.
Так всю жизнь я шел прямой дорогой, Шел к труду, а счастья не искал И всю жизнь
мечтал о переправе - На тот берег, где я побывал.
Долго-долго длилась та дорога, Я тебя, родная, повстречал. Молод был, и сильны
были ноги - Мне тогда не нужен был привал.

320

321

, жиган.
"Я
повстречался...
А теперь больной я и разбитый,
И виски покрыты сединой.
Встретишь меня, спросишь: "Тот ли милый,
Что всегда когда-то был со мной?"
Скажешь мне: "Пойдем одной дорогой". Я в слезах тебе отвечу - нет. Похороним
здесь, на перекрестке, Нашу дружбу, счастье юных лет.
Я больной, разбиты грудь и ноги, Пред собой я вижу три пути... И стою один на
перекрестке И не знаю, мне куда пойти.

322

ЧЕРНАЯ РОЗА
В оркестре играют гитара и скрипка, Шумит полупьяный, ночной ресторан, Так что
же ты смотришь с печальной улыбкой На свой недопитый с шампанским бокал?
Ту черную розу - эмблему печали, mj В тот памятный вечер тебе я принес.
Мы оба сидели, мы оба молчали, щ Нам плакать хотелось, но не было слез.
л; Любил я когда-то цыганские пляски
И пару гнедых, полудиких коней, ¦of To время прошло, пролетело, как в сказке,
И вот я без ласки, без ласки твоей.
А как бы хотелось начать все сначала, Начать все сначала, все снова начать - jti
Слезою залиться, смотреть в твои очи И жгучие губы твои целовать.
В оркестре играют гитара и скрипка, Шумит полупьяный, ночной ресторан, Так что
же ты смотришь с печальной улыбкой На свой недопитый с шампанским бокал?

323

Слоем, жиган.
недавно с тобой повстречался.
•Й,
ПОСЛЕДНИЙ РАССВЕТ
ЧЕРНАЯ МОЛЬ
Степь, прошитая пулями, обнимала меня, И полынь обгоревшая накормила коня. Вся
Россия истоптана, слезы льются рекой - Это родина детства, мне не нужно другой.
Наше лето последнее, рощи плачут по нам. Я земле низко кланяюсь, поклонюсь я
церквам. Все здесь будет поругано, той России уж нет, И как рок приближается наш
последний рассвет.
Так прощайте, полковник, до свиданья, корнет, Я же в званье поручика встречу
этот рассвет. Шашки вынем мы наголо на последний наш бой. Эх земля моя русская,
я прощаюсь с тобой.
Утром кровью окрасятся и луга, и ковыль, Станет розово-алою придорожная пыль.
Без крестов, без священника нас оставят лежать, Будут ветры российские панихиду
справлять.
Степь, порубана шашками, похоронит меня, Ветры с Дона привольные, заберите коня.

Пусть гуляет он по степи, не доставшись врагам.,; Был он другом мне преданным, я
ж друзей не продам.
Не смотрите вы так сквозь прищуренный глаз, Джентльмены, бароны и леди. Я за
двадцать минут опьянеть не смогла От бокала холодного бренди.
Ведь я институтка, я дочь камергера, Я черная моль, я летучая мышь. Вино и
мужчины - моя атмосфера. Приют эмигрантов - свободный Париж!
Мой отец в октябре убежать не сумел,
Но для белых он сделал немало.
Срок пришел, и холодное слово "расстрел" -
Прозвучал приговор трибунала.
И вот - я проститутка, я фея из бара, Я черная моль, я летучая мышь. Вино и
мужчины - моя атмосфера. Приют эмигрантов - свободный Париж!
Я сказала полковнику: Нате, возьмите! Не донской же "валютой" за это платить, Вы
мне франками, сэр, за любовь заплатите, А все остальное - дорожная пыль.
И вот - я проститутка, я фея из бара, Я черная моль, я летучая мышь. Вино и
мужчины - моя атмосфера. Приют эмигрантов - свободный Париж!

L

324

325

Слоем, жиган.
Только лишь иногда под порыв дикой страсти Вспоминаю Одессы родимую пыль, И
тогда я плюю в их слюнявые пасти! А все остальное - печальная быль.
Ведь я институтка, я дочь камергера, Я черная моль, я летучая мышь. Вино и
мужчины - моя атмосфера. Приют эмигрантов - свободный Париж!

326

недавно с тобой повстречался...
ТУМАНЫ
Стоит одиноко девчонка, рыдает И тихо по-детски туманы зовет:
- Туманы, туманы, а где моя мама? Чего моя мама ко мне не идет?
Мне было три года, когда умерла ты.
С тех пор на могилку ношу я цветы,
С тех пор меня, мама, никто так не любит,
Никто не ласкает так нежно, как ты.
Сиротская жизнь не балует, не нежит, Зачем появляться мне было на свет! Туманы,
туманы, верните мне маму, Без мамы мне счастья и радости нет.
Туманы гуляют, гуляют на воле И будто не слышат девчонки слова:
- Ах мама родная, услышь, дорогая, Услышь, как рыдает дочурка твоя!
Туманы седые плыли над могилкой, Как будто хотели ей что-то сказать.
- Скажите, туманы, как жить мне без мамы? Такую, как мама, уж мне не сыскать.
Я вижу, как ветер развеял туманы, А я на могилке стою все одна, Цветы поливаю
своими слезами - Такая, наверно, мне вышла судьба.

327

oo
о

X

шумном городе Одессе...
Из всех известных в мире городов Я больше всех Одессу уважаю. И буду воспевать у
берегов, И мысленно встаю и засыпаю.
Ровнее улиц в мире нет нигде, И с кем хотите я поспорю: Куда в Одессе ни
пойдешь, Тудою можно выйти к морю.
Одесский вор, он тоже знаменит - С другими нету никакого сходства. Япончик
Мишка, пусть он был бандит, Но сколько в нем печати благородства!
Или возьмем, к примеру, Беня Крик... Вы Молдаванки короля не знали? Какой
размах, какой бандитский шик; Знакомство с ним за гордость почитали.
Пришел я с места этого и встал, Скажу вам точно и определенно: Утёсов никогда бы
им не стал Без Молдаванки и без Ланжерона.
За Бальзака не буду говорить,
Что он во Франции набрался вдохновенья,
А Саша Пушкин тем и знаменит,
Что здесь он вспомнил чудного мгновенья.

331

С-поем, жиган.
Благодаря кому вы стали поэтессой? - У Веры Инбер я хотел спросить. Вы знаете,
вы - тетя из Одессы, Так обо что мы будем говорить?
Эмиля Гилельс! Кто ж его не знает?! У нас его дразнили Милька-рыжий. Теперь он
за Одессу забывает И помнит только Лондон и Париж.
Примером всем актерам и актрисам Наш Ося, как маяк, стоит. Пускай теперь он
пишется Борисов, Но он же стопроцентный одессит.
А Додик Ойстрах, чтоб он был здоров! Его же вся Италия боится, Его же скрипки
звук таков, Что вся Одесса им гордится.
Я за Одессу вам веду рассказ: Бывают драки с матом и без мата, Но если вам в
Одессе выбьют глаз, То этот глаз уставит вам Филатов.
Одесса-мама радует мой глаз, И об нее вздыхает моя лира. И верю я, что недалек
тот час, Когда Одесса станет центром мира.

332

я в шумном городе Одессе..
ШЕЛ ТРАМВАЙ ДЕСЯТЫЙ НОМЕР
Шел трамвай десятый номер, На площадке кто-то помер. Тянут-тянут мертвеца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
Подъехала карета, В карете места нету - Мертвые там от винца, Ламца-дрица-а-цаца!
Вот народ какой упрямый! Я не мертвый - просто пьяный. Раздавил я полбанца,
Ламца-дрица-а-ца-ца!
И в руках я, хоть и пьян, Все сжимаю чемодан. В чемодане там маца, Ламца-дрицаа-ца-ца!
Вот кидают на носилки, Волокут до вытрезвилки Два какие-то юнца, Ламца-дрица-аца-ца!
Рано утром я очнулся, К чемодану потянулся. Что такое? Где маца? Ламца-дрица-аца-ца!

333

Слоем, жиган.
Говорят: Твое печенье, Что без сахара варенье. Мол, плевались без конца, Ламцадрица-а-ца-ца!
Свой таскаешь чемодан, Чтоб обманывать славян. Будем брать тя, подлеца, Ламцадрица-а-ца-ца!

334

я в шумном городе Одессе..
АИЦЫН-ПАРОВОЗ (СЕМЬ СОРОК)
В семь сорок он подъедет,
В семь сорок он приедет
Наш старый, наш славный, наш аицын-паровоз.
Ведет собой вагоны,
Ведет собой вагоны,
Набитые людями, будто сеновоз.
Он выйдет из вагона
И двинет вдоль перрона,
На голове его роскошный котелок,
В больших глазах зеленых на восток
Горит одесский огонек.
Пусть он не из Одессы,
Пусть он не из Одессы,
Фонтаны и Пересыпь ждут его к себе на двор.
В семь сорок он подъедет,
В семь сорок он подъедет
Наш славный, доблестный, старый паровоз.
Он выйдет из вагона
И двинет вдоль перрона,
На голове его роскошный котелок,
В больших глазах зеленых на восток
Горит одесский огонек.

335

"2"поем, жиган.
Семь сорок наступило,
Часами все отбило,
Но поезд не приехал, нет его и - все, но вот!
Мы все равно дождемся,
Мы все равно дождемся,
Даже если опоздаем и на целый год.
Он выйдет из вагона
И двинет вдоль перрона,
На голове его роскошный котелок,
В больших глазах зеленых на восток
Горит одесский огонек.
в шумном городе Одессе.
ХАЙМ
Было и случилося когда-то, Когда еще я днями голодал, Тогда того приятеля и
брата - Я Хайма родного отыскал.
Мы оба с ним страдали
И счастия не знали,
Обоих нас гнала вперед беда:
Его гнал предрассудок,
Меня ж пустой желудок.
Ну, словом, нас хватила с ним нужда.
Хайм, мой милый Хайм! Хайм, мой старый друг. Помнишь ли, старый Хайм? Помнишь ли
наш испуг? Помнишь, как по селам дальним Мы дрожали пред квартальным, Как с
тобой боялись мы его? Хайм, мой милый Хайм! Хайм, мой старый друг.
Бывало, и не кушали с ним сутки; Другой бы волновался, горевал, Но Хайм веселые
сыпал шутки И "Идеи миц кан кидел" распевал.

336

337

"2тгоем, жиган...
Он был еврей веселый
И жребий свой тяжелый
С улыбкою беспечной нес в тиши.
Я был актер голодный,
А он портной народный
И брючки мне он - шик не запиши!
Хайм, мой милый Хайм! Где ж ты теперь живешь? Так же судьбой снедаем, Бедный, в
кредит все пьешь? Так же в каждом городишке Дразнят все тебя мальчишки? Так же,
Хайм, бьет тебя судьба? Хайм, мой милый Хайм! Хайм, мой старый друг!
Судьба мне улыбнулася блудливо. Мы с Хаймом расстались навсегда, Но "Идеи миц
кан кидел'а" мотива, Клянусь вам, не забуду никогда.
И Хайма-портного,
Приятеля родного,
Я долго буду помнить, вам клянусь!
Я был актер голодный,
А он портной народный -
Мой Хайм был хороший баламут.
Хайм, мой милый Хайм! Где ж ты, мой милый друг? Где ж ты теперь, мой Хайм? Где
свой несешь недуг? Так же ты теперь страдаешь? Так же взятки всем кидаешь?
Каждый раз смеется все судьба? Хайм, мой милый Хайм! Хайм, мой старый друг!

338

я в шумном городе Одессе...
СЕРДЕЧНЫЙ ТЕЛЕФОН
Здравствуйте, мое почтенье!
К вам пришел для развлеченья -
Мой талант известен тут и там.
На одесские сюжеты
Пропою я вам куплеты,
Чтобы было весело тут вам.
А ты, скрипач, крути смычком быстрее, И, гармонист, тяни гармонь смелее! Хоть не
имею я в кармане звон, Я вам спою "Сердечный телефон".
После свадьбы я, конечно, Думал жить себе беспечно И решил жену свою любить, Но,
уж так всегда бывает, Каждый с-вас, конечно, знает, Что с женою очень трудно
жить.
Лишь только ночь, и я к жене ласкаться. Тут начала она со мною так ругаться: -
Купи ты мне сперва одеколон! Ты мне решил испортить телефон!
Моя сестренка не тужила, И в туфлях всегда ходила, И всегда веселая была. Но тут
что-то заболела И три дня подряд не ела, И решил я пригласить врача.

339

Сттоем, жиган.;
Мою сестренку осмотрел тот врач. Мамаша подняла и шум, и гам, и плач. Ах, ваша
дочка танцевала чарльстон, И кто-то ей испортил телефон.
На войну меня забрали,
И оставил дома я жену.
Но с войны я возвратился
И жену свою не узнаю:
Крепость кем-то была взята,
Территория помята -
Был у ней испорчен весь фасад.
И по дешевке я тогда купился,
И на гиену свою тотчас напустился,
И закричал ей, точно граммофон:
- Скажи мне, кто испортил телефон?!

340

АЛЕХА-КОСАЯ САЖЕНЬ
На Одессе жил Алеха-рыжий, Был он парень умный и блатной. В обращенье был со
всеми милый, Но язык был враг его - трескуч.
А я Алеха-Косая сажень
И водку ловко умею пить.
Молчу до тех пор, пока не смажут,
А если смажут вдруг - не дам уж жить! "а Люблю веселье, люблю раздолье,
Люблю гармошку я и женский визг. ?¦, Не забывайте, что я Алеха -
Косая сажень и вверх и вниз.
Но случилось как-то вечерочком - Захватили Лешу в переплет: Глаз подбитый с
пухлым фонаречком, Без зубов, но все же он поет:
А я Алеха-Косая сажень
И водку ловко умею пить.
Молчу до тех пор, пока не смажут,
А если смажут вдруг - не дам уж жить!
Люблю веселье, люблю раздолье,
Люблю гармошку я и женский визг.
Не забывайте, что я Алеха -
Косая сажень и вверх и вниз.

341

"2-поем, жиган.
Как-то раз Алеша по проспекту После пьянки шел к себе домой. Вдруг он видит: в
наглую два шкета Раздевают поезд почтовой.
А я Алеха-Косая сажень
И водку ловко умею пить.
Молчу до тех пор, пока не смажут,
А если смажут вдруг - не дам уж жить!
Люблю веселье, люблю раздолье,
Люблю гармошку я и женский визг.
Не забывайте, что я Алеха -
Косая сажень и вверх и вниз.
Оба шкета молча удивлялись: - Беня, посмотри, что за облом?! Может быть, возьмем
его в громилы, Чтобы в банк гуляли напролом.
А я Алеха-Косая сажень
И лучший друг мой - есть Беня Крик.
Молчу до тех пор, пока не смажут,
А если смажут вдруг - не дам уж жить!
Люблю веселье, люблю раздолье...

342

я в шумном городе Одессе..
я Жил я в шумном городе Одессе, гоца! Много там блатных и фраеров. Там заборы
служат вместо прессы, гоца! Девки любят карты и вино.
. ¦¦" Там жила хорошая девчонка - Женя.
За нее пускали финки в ход, .-.-; За ее красивую походку, гоца!
Колька обещал сводить в кино.
;, - В крепдешины я тебя одену, гоца!
Лаковые туфли я куплю. i Золотой кулон на грудь повешу, гоца! И с тобой
красиво заживу.
ч," - Крепдешином ты меня не купишь, гоца! Лаковые туфли не найдешь, Потому
что нет их в магазинах, гоца! На базаре тоже не возьмешь.
ги Колька не стерпел такой обиды, гоца! Кровью налилось его лицо. Из кармана
выхватил он финку, гоца! И воткнул под пятое ребро.
Ты меня не любишь, не жалеешь, гоца! Разве я немного не красив? Без меня тебе же
жизнь - отрава, гоца! Вот за что тебя я полюбил.

343

"2"лоем, жиган.
я в шумном городе Одессе...
ЖОРА, ПОДЕРЖИ МОЙ МАКИНТОШ!
Я с детства был испорченный ребенок, о боже ж мой! На папу и на маму не похож. Я
женщин обожал уже с пеленок - ша! Жора, подержи мой макинтош!
Рудольф Фукс
*¦¦

I

Однажды, в очень хмурую погоду, о боже ж мой! Я понял, что родителям негож.
Собрал свои пожитки, ушел от них я к ворам - ша! Жора, подержи мой макинтош!
Канаю раз с кирюхой я на дельце, о боже ж мой! Увидел я на улице дебош.
А ну-ка, по-одесски всыплем мы им перца - ша! Жора, подержи мой макинтош!
Ударом сбит и хрюкаю я в луже, о боже ж мой!
На папу и на маму не похож.
А Жоре подтянули галстук туже - ша!
И шлепнули вдобавок макинтош.
Я с детства был испорченный ребенок, о боже ж мой! На папу и на маму не похож. Я
женщин обожал уже с пеленок - ша! Жора, подержи мой макинтош!
Я родился на границе,
Но отец мой и мать любили повторять:
- Будь, сыночек, будто птица,
Чтоб уметь песни петь и в мечтах летать.
И пою вам я песни эти
В век тревожный у нас, словно океан.
И рыдают, словно дети,
Стар и млад - каждый рад слушать их подряд.
Пусть летят они по свету,
Эти песни мои, словно соловьи,
Те сердца зовут к ответу,
Кто забыл или смыл соль родной земли.
Может, как-то спозаранку
Песнь моя или часть, или хоть словцо
Прилетит на Молдаванку,
Чтобы сесть иль упасть в ее пыль лицом.
Я родился на границе,
Но отец мой и мать любили повторять:
- Будь, сыночек, будто птица,
Чтоб уметь песни петь и в мечтах летать.

344

345

мсСпоем, жиган.
я в шумном городе Одессе..
ПОВЕРЬТЕ МНЕ, Я ЗНАЮ, ЧТО СКАЗАТЬ
И папа, и мама, и даже тетя Двойра, Что вечно ходит в порванных чулках, Кричали,
вопили: "Влюбилась наша Маня!" А Ваня точно был из ГубЧК.
А я хожу походкою почтенною, Пусть кто-то "против", пусть кто-то "за", Но в
жизни все всегда закономерно, Поверьте мне, я знаю, что сказать!
И папа, и мама, и даже тетя Двойра - На свадьбе все кричали та-ра-рам! Прошло
лишь полгода, родился сын у Мани, Ну как две капли вылитый Иван.
А я хожу походкою почтенною, Пусть кто-то "против", пусть кто-то "за", Но в
жизни все всегда закономерно, Поверьте мне, я знаю, что сказать!
Красавца Ивана убили под Берлином В тот самый, в тот последний день войны. А
папу, и маму, и Маню вместе с сыном Фашисты расстреляли у стены.
А я хожу походкой выразительной, И чтобы знать, так лучше бы не знать. А что мои
глаза на свете видели! Поверьте мне, я знаю, что сказать!

346

А город у моря - трудяга и романтик,
Тут горе наше было бы не в счет,
Когда бы на Пересыпи, Слободке, Молдаванке
Не жил бы замечательный народ.
Мы ходим все различною походкою, Пусть кто-то "против", пусть кто-то "за".
Горжусь я Молдаванкою, Слободкою, Поверьте мне, я знаю, что сказать!

347

(2/поем, жиган.
ЗОИ
ЖЕНИТЬБА В ДОМЕ ШНЕЕРЗОНА
Ужасно шумно в доме Шнеерзона, Из окон прямо дым идет. Там женят сына Соломона,
Который служит в "Капремонт".
Его невеста Сонька с финотдела Вся разодетая и в пух и прах: Фату мешковую
одела, И деревяшки на ногах.
Сам преддомком Абраша Дер-Молочник Вошел со свитою - ну прямо царь! За ним
Вайншток - его помощник - И Хаим Качкес - секретарь.
А было их четыре брата вместе: Найтула, Лёва, Хаим и Абрам. Оставила мамаша им
наследство, А папа взял и умер сам.
И вот на стол подали три графина: Один-себе с лимонной кислотой, Второй с
раствором сахарина, А третий сам-себе пустой.
Найтула, Лёва, Хаим живут вместе. Абрашу они ищут целый год. Живет Абраша в
городе Одессе, Ну как же он без них живет?

348

я в шумном городе Одессе..
И вот собралось все семейство разом: Нашли себе жену на первый класс. А вместо
свадьбы стали джазом - Играют кто во что горазд.
Найтула, Лёва дуют на кларнете, А Хаим, тот втыкает марафет, Абрам бьет в
барабан, как по котлете, И получился у них квартет.
Ох, а если б мама все это слыхала, Ох, а если б мама все это слыхала, Она бы в
сумасшедший дом ушла. Ох, папа бы их взял и застрелился, Ну а потом сошел с ума!
...ой, что вы говорите?! Ужасно!
Ужасно шумно в доме Шнеерзона, Из окон прямо дым валит. Там женят сына Соломона,
Который служит в "Капремонт".

349

Слоем, жиган.
КАК НА ДЕРИБАСОВСКОЙ
Как на Дерибасовской, Угол Ришельевской, В восемь часов вечера Разнеслася весть,
Что у нашей бабушки, Бабушки-старушки, Шестеро налетчиков Отобрали честь.
Оц-тоц-первертоц, Бабушка здорова, Оц-тоц-первертоц, Кушает компот, Оц-тоцпервертоц,
И мечтает снова, Оц-тоц-первертоц, Пережить налет.
Бабушка страдает, Бабушка вздыхает, Потеряла бабушка И покой, и сон. Двери все
открыты, Но не идут бандиты, Пусть придут не шестеро Хотя бы вчетвером.
в шумном городе Одессе..

350

Оц-тоц-первертоц, Бабушка здорова, Оц-тоц-первертоц, Кушает компот, Оц-тоцпервертоц,
И мечтает снова, Оц-тоц-первертоц, Пережить налет.
Не выходит бабушка Из дому на улицу. Принимает бабушка На ночь аспирин. А под
вечер вынимает Жареную курицу. Ей не надо четверо - Пришел бы хоть один.
Оц-тоц-первертоц, Бабушка здорова, Оц-тоц-первертоц, Кушает компот, Оц-тоцпервертоц,
И мечтает снова, Оц-тоц-первертоц, Пережить налет.
Не гуляют бедные И не пьют налетчики, Не пугают бабушек, К ним врываясь в дом.
Не гудят с девицами, Лечатся налетчики - Вызывают доктора Сразу вчетвером.
Оц-тоц-первертоц, Бабушка здорова, Оц-тоц-первертоц, Кушает компот, Оц-тоцпервертоц,
И мечтает снова, Оц-тоц-первертоц, Пережить налет.

351

"2тюем, жиган.
ВИДНЕЮТСЯ В ТУМАНЕ ОГОНЬКИ
Виднеются в тумане огоньки, И корабли уходят в море прямо. Поговорим за берега
твои, О, милая моя, Одесса-мама!

Города, конечно, есть везде, Каждый город чем-нибудь известен. Но такого не
найти нигде, Как моя красавица Одесса.
Вену и Париж я исходил, Много улиц поступью отметил, Но даю зарок, чтоб я так
жил, Лучше Дерибасовской не встретил.
Девочки дарили нам цветы, Спору нет - красивы парижанки, Но красивей их во много
раз Сонька, что живет на Молдаванке.
Мне здесь знакомо каждое окно, Здесь девушки хорошие такие! Одесса, мне не пить
твое вино И не утюжить клешем мостовые.
Город Вена - прямо хоть куда! Говорят, красивей не бывает. Но Одессу-маму
никогда, да! Я на эту Вену не сменяю.
Виднеются в тумане огоньки, И корабли уходят в море прямо. Поговорим за берега
твои, О, милая моя, Одесса-мама!

352

НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПИСАТЬ ПЕРЕД СНОМ!
Друзья, я вам спою нравоученье:
Не забывайте только об одном,
Чтоб вас всю ночь не мучили сомненья,
Не забывай, мальчишка, писать перед сном.
Я помню детство нежно-голубое,
Отца и мать, я помню отчий дом.
Родители не раз ко мне твердили:
"Не забывай, мальчишка, писать перед сном".
Дурной мальчишка не слушал наставленья,
Ложился спать, ну а потом...
Его всю ночь терзали привиденья
Лишь потому, что он не писал перед сном.
Жена не хочет спать со мной в постели И называет меня жалким ссыкуном. Так
разрешите доказать на деле, Что не виновен, что я писал перед сном.
Теперь я буду писать регулярно, Чтобы не звали мене жалким ссыкуном. А вам,
друзья, спасибо за вниманье. Кончаю петь, иду пописать перед сном.

353

Слоем, жиган.
ДЕНЕЖКИ
Я не знаю, что случилось,
Боже мой!
Вся семья моя взбесилась,
Боже мой!
Деньги просят в один голос,
Боже мой!
Поседел на мне весь волос,
Боже мой!
Ах денежки,
Как я люблю вас, мои денежки,
Вы в жизни счастье, мои денежки,
Приносите с собой.
И ваше нежное шуршание
Приводит сердце в трепетание,
Вы лучше самой легкой музыки
Приносите покой.
Жен таких, как моя Рая,
Боже мой!
И врагу не пожелаю,
Боже мой!
Ей мала квартира стала,
Боже мой!
У меня волос не стало,
Боже мой!

354

я в шумном городе Одессе.
Ах денежки,
Как я люблю вас, мои денежки, Вы в жизни счастье, мои денежки, Приносите с
собой. И ваше нежное шуршание ' Приводит сердце в трепетание, Вы лучше
самой легкой музыки Приносите покой.
А сыночек наш, Сережа,
Боже мой!
На папашу не похожий,
Боже мой!
Деньги тянет, как насосом,
Боже мой!
На отца грозит доносом,
Боже мой!
Ах денежки,
Как я люблю вас, мои денежки,
Вы в жизни счастье, мои денежки,
Приносите с собой.

И ваше нежное шуршание
Приводит сердце в трепетание,
Вы лучше самой легкой музыки
Приносите покой.

355

Слоем, жиган...
я в шумном городе Одессе...
ОДЕССА - ЖЕМЧУЖИНА У МОРЯ
Вдали туманы за рекой Покрылись синевой. Стоит у моря золотой Одесса, город мой.
Он песнею встречает, Он песней провожает, Одесса-мама, город мой родной.
Ах Одесса, жемчужина у моря! Ах Одесса, ты знала много горя! Ах Одесса, любимый
южный край, Цвети, моя Одесса, Цвети и процветай!
На свете есть такой народ -
В Одессе он живет.
И где ни встретишь тот народ -
Он весело поет.
Кого вы ни спросите,
Ответят одесситы:
Такими уж нас мама родила!
Ах Одесса, жемчужина у моря! Ах Одесса, ты знала много горя! Ах Одесса, любимый
южный край, Цвети, моя Одесса, Цвети и процветай!
Когда по Пушкинской с тобой
Вдвоем гулять пойдем,
Зайдем мы в садим городской,
На пляжик золотой.
Одесские каштаны
Прикроют наши раны,
Тогда с тобой мы песенку споем.
Ах Одесса, не город, а невеста! Ах Одесса, нет в мире лучше места! Ах Одесса,
любимый южный край, Цвети, моя Одесса, Цвети и процветай!

356

357

С-поем, жиган...
я в шумном городе Одессе...
БЕЗ ДВАДЦАТИ ВОСЕМЬ
Милости просим,
Без двадцати восемь
Наш оркестр уходит всегда на перерыв.
Летом мы и в осень
Все капусту косим,
Музыкой веселой всю землю покорив.
Генералы и полковники,
Фраера и уголовники -
Все танцуют, веселятся, громко песенки по*
Надо будет постараться зеер гут!
Когда был на спорах
Танец на семь сорок,
Мы играли часто ночи напролет,
Но теперь нам дорог
Наш покой и город.
Просим вас, пожалуйста, новый оборот.
Профессора и математики, Бузатеры и астматики - Все танцуют, веселятся, песенки
поют. Надо будет постараться зеер гут!
Вот Одесса-мама
Встала из тумана,
Пароход приехал - надо выкуп взять.
- Что-то бабок мало,-
Скажет мене мама,
Когда я, вернувшись, буду их считать.
И колхозники, рабочие,
И другие масти прочие -
Все танцуют, веселятся, громко песенки поют.
Надо будет постараться зеер гут!

358

ШКОЛА БАЛЬНЫХ ТАНЦЕВ
Это школа Соломона Кляра, Школа бальных танцев, вам говорят. Две шаги налево,
две шаги направо, Шаг вперед и две назад.
Кавалеры приглашают дамов! Там, где брошка, там перед. Две шаги налево, две шаги
направо, Шаг назад и поворот.
Дамы, не сморкайтесь в занавески! Это неприлично, вам говорят. Это неприлично,
негигиенично И несимпатично, вам говорят.
Кавалеры, не держите дамов Ниже талии, вам говорят. Это неприлично, негигиенично
И несимпатично, вам говорят.
Дамы, приглашайте кавалеров! Там, где галстук, там перед. Две шаги налево, две
шаги направо, Шаг назад и поворот.

Дима, Гриша, бросьте разговоры! Что за болтунка, вам говорят?! Две шаги налево,
две шаги направо, Шаг вперед и две назад.

359

in".
&поем, жиган.
Дамы, дамы, помогите Боре! Помогите Боре, вам говорят. Он наделал лужу в
коридоре - Шаг вперед и две назад.
Дамы, дамы, не вертите задом! Это не пропеллер, а вы не самолет. Это неприлично,
негигиенично, Шаг вперед и поворот.
Адик Рабинович, я имею выйти, Я имею выйти, вам говорят. Адик Рабинович, вы мне
замените, Шаг вперед и две назад.
Это школа Соломона Кляра, Школа бальных танцев, вам говорят. Две шаги налево,
две шаги направо, Шаг вперед и две назад.
в шумном городе Одессе...
Рудольф Фукс
В ОДЕССЕ Я РОДИЛСЯ'
В Одессе я родился, В Одессе и помру. В кичмане я крестился, Скитался по миру.
Учили на Привозе, Как нужно кур щипать, Зато могу в навозе Алмазы добывать.
Так плохо, что в навозе Копаться время нет! Устроился в обозе Варить ворам обед.
Варю и щи, и кашу, И жарю им котлет. И об Одессе нашей Пою такой куплет:
Одесса, мать-Одесса, Вскормила ты меня. Не помню ни бельмеса, А трезвым не был
я. Одесса, мать-Одесса, Мне без тебя не петь. И лишь в Одессе-маме Хочу я
умереть.

360

'На музыку А.3ацепина, из к/ф "Джентльмены удачи".

361

"2"поем, жиган.
я в шумном городе Одессе...
В ОДЕССЕ РАЗ В КИНО
В Одессе раз в кино
Купил билет и, но
При входе мне спросили документы:
- А кто такие вы? -
Спросил я у чувы,-
Быть может, вы какие-нибудь менты?
Ну что ж, что ростом мал.
Смотри, какой фингал!
Секи, какая фикса под губою!
А это ще усы,
А там есть волосы,
Ну хочешь, я ширинку приоткрою?
На тыкве - кепарой
Системы "не воруй",
А украдешь, беги тогда скорее.
За этот кепарой
Давали пир горой
И все билеты вещелотереи.
Колоть не буду шнифт,
Но расскажу про клифт,
Конечно, он немодного пошива,
Но если что не то,
То ён мне как пальто,
И скинуть можно, если дело вшиво.
А брючки у мене
Горели на огне,
Но все равно давали первый сорт им!
Что скажешь о шпане -
Мы все в одной штане,
И шить не станет ни один нам порты.
Штиблет мой кособок -
Стоит, упаси Бог! -
Там есть в подошве гвоздь такой колючий.
Торчит он много лет,
И на него надет
Моя ксивуха - паспорт самый лучший.
Так что же мне теперь,
Чтоб ты открыла дверь,-
На землю сесть, прикажешь разуваться?
То ль паспорт показать,
Тебе чтоб доказать,
Что мне давно исполнилось шестнадцать.

362

363

Споем, жиган.
МЯСОЕДОВСКАЯ УЛИЦА МОЯ
Есть у нас в районе Молдаванки Улица отличная, друзья. Старенькие дворики
Подметают дворники, Чтоб сияла улица моя.

Улица, улица, улица родная, Мясоедовская улица моя. Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская, милая моя!
Там живут порядочные люди - Никто там не ворует и не пьет. Но если вы не верите,
Сходите и проверьте: Кто на этой улице живет?
Улица, улица, улица родная, Мясоедовская улица моя. Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская, милая моя!
Есть на этой улице больница, Все ее "еврейскою" зовут. Я желаю вам, друзья, Не
бывать там никогда, Пусть туда враги наши идут.

364

я в шумном городе Одессе...
Улица, улица, улица родная, Мясоедовская улица моя. Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская, милая моя!
Были годы, здесь бродил Утёсов - Под гитару песню пел свою. А когда создал он
джаз, То исполнил в первый раз Песенку про улицу мою.
Улица, улица, улица родная, Мясоедовская улица моя. Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская, милая моя!
Конечно, про Япончика все знают, Хоть он на Мясоедовской не жил. Прошлое ушло
давно Вместе с старым миром, но И он по этой улице ходил.
Если бы сказали: На тебе квартиру Или, прямо скажем, целый дом! Этого бы соловья
Никогда не слушал я, Улицу родную я сберег!
Улица, улица, улица родная, Мясоедовская улица моя. Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская, милая моя!
Предложили мне сменить квартиру С чудным видом на Москву-реку. Я согласен на
обмен, Но прошу учесть момент: Только вместе с улицей моей.

365

(2"поем, жиган.
Улица, улица, улица родная, Мясоедовская улица моя. Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская, милая моя!
Есть у нас в районе Молдаванки Улица отличная, друзья. Старенькие дворики
Подметают дворники, Чтоб сияла улица моя.
Улица, улица, улица родная, Мясоедовская улица моя. Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская, милая моя!

366

Л"Сил я в шумном городе Одессе...
ИСТОРИЯ КАХОВСКОГО РАВВИНА
Исполняется на мотив "Аргентинского танго"
Зачем, товарищи, чужая Аргентина? Я расскажу вам всю историю раввина, Который
жил в роскошной обстановке В большом столичном городе Каховке.
В Каховке славилася дочь раввина - Ента, Такая тонкая, как шелковая лента, Такая
белая, как чистая посуда, Такая умная, как целый том Талмуда.
И женихов у Енты было много наших - Мясник Абраша и цейхмейстер дядя Яша. И
каждый день меняла Яшу на Абрашу; Ох, эта Ента очень ветрена была!
Но вот свершилась революция в Каховке, Переворот случился в Ентиной головке -
Приехал новый лох - директор Бумпромтреста; И Ента под собою не находит места.
Такой красивый он и он такой здоровый -Иван Иваныч-л ох красавец чернобровый, И
в галифе, и френч почти что новый, И сапоги из настоящего шевра.
Приходит вечером раввин из синагоги, Его уж Ента не встречает на пороге, А на
столе лежит письмо в четыре слова: "Прощай, уехала. Гражданка Иванова..."

367

С-поем, жиган.
О боже мой, скажите, что ж это такое?! Приехал он ко мне и делает смурное. Пошли
холеру ему в бок и все такое, Пускай он только возвратит мне мою дочь!
Раввин наш Лейба шлет проклятье Богу, Не ходит больше по субботам в синагогу,
Забыто все еврейское, родное - Читает "Красный луч" и кушает трефное.
Зачем, товарищи, чужая Аргентина? Я рассказал вам всю историю раввина, Который
дочь свою отправил прямо к бесу, А сам на пароходе укатил в Одессу.
Там сбрил он бороду и стал одесским франтом, Интересуется валютой и брильянтом,
Уже не ходит по субботам в синагогу - Танцует только Аргентинское танго.

368

я в шумном городе Одессе...
РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА
(Одесский вариант)
Для развлеченья современной молодежи Я спеть куплеты вам сейчас готовый тоже И
познакомлю вас в куплете, скажем прямо, С бессмертным творчеством Шекспира
Уильяма.
Он был, бесспорно, поэтической натурой, Хоть родился в эпоху короля Артура -
Того, что в Англии жил с королевой-дурой, А у Одессе торговал мануфактурой.
Уильям не ладил вечно с префектурой, Хоть промышлял он лишь одной литературой.
Он не богат был, это видно на портрете, Но у него, как и у всех, имелись дети.
Тогда не знали, что такое литеркомы, Союз писателей, доклады и месткомы, Тогда
не знали, что такое "лакировка", Но сочиняли, между прочим, очень ловко.
Вот, для примера, поэтическая драма - Шекспир писал ее с натуры, скажем прямо. Я
расскажу ее не в прозе, а в куплете - То сочиненье о Ромео и Джульетте.
Верона, право, самый лучший город в мире - Живет там каждый жлоб в отдельнейшей
квартире. Но если верить нам биндюжнику Арону, Не променял бы он Одессу на
Верону.

369

Слоем, жиган..
я в шумном городе Одессе...
Там жили славные сеньоры Капулетти; У них, конечно, как у всех, имелись дети -
Дочь, красотою всех затмившая на свете, Джульеттой звали, коли верить тете
Бэтти.
А рядом с ними жили гордые Монтекки; Потомки жили их еще в прошедшем веке, Как
говорила Нюрка-Штымп на той неделе: - Так дай нам Бог иметь то, что они имели!
Служил Монтекки, говорят, в Центросоюзе, А Капулетти у другом веронском ТЮЗе.
Любили так друг друга эти лорды-леди, Как наши с вами коммунальные соседи.
И вот однажды Капулетти, как в новинку, Решил без складчины состряпать
вечеринку, Чтоб пригласить туда побольше молодежи; И Рома наш с дружком туда
пробрался тоже.
Чертовски милую он встретил там девчонку, Он тут же быстро утащил ее в сторонку,
Он ей сказал: "Вас лучше нет на белом свете! Но неужели вы из рода Капулетти?"
В ответ она ему тихонечко сказала: Что тоже, милый мой, я на тебя упала, И буду
я теперь верна тебе навеки, Хоть народился от собаки ты Монтекки!
Вот ночь пришла, и Рома наш не растерялся. Он, как бесенок, целый вечер
волновался, И на балкон он к ней пробрался еле-еле Со шпагой под плащом, с
веснушками на теле.
Покрыли звезды небо серебристой пылью.
Джульетта темную накинула мантилью
И на свидание отправилася гордо
С лицом прекрасным, как пирожное от "Норда".

370

Их взгляды встретились, и вмиг вспотели оба. Как говорят в Одессе: поклялись до
гроба. А Ромка наш решил, что он в кафе "Фанкони", И очутился, между прочим, на
балконе...
Как справедливо в поговорке говорится: Как будто курица совсем уже не птица.
Лишь только солнца луч коснулся черепицы, Была Джульетта уже больше не девица.
Все шло прекрасно, но какая ж это пьеса? Конфликта нет - и нету к пьесе
интереса. И чтоб сюжет поинтересней развивался, С Тибальтом Ромка в переулке
повстречался.
Был безобидным Рома, и шалили нервы, И задираться не любил он все же первым. Он
просто так гулял в часы досуга, Но тот Тибальт порезал Роминого друга.
И Рома: "Ша,- сказал,- что это за манера? На помощь звать не буду милиционера.
Прощайся, сукин сын, Тибальт!" И вот у сквера Он заколол его всем прочим для
примера.
За самодеятельность эту в назиданье Отправил герцог Монтеккевича в изгнанье. Но
тут успел-таки наш Рома на прощанье Склонить Джульетту все ж на тайное венчанье.
Все шло прекрасно, но какая ж это пьеса? И чтобы к пьесе было больше интереса,
Джульетту замуж захотели выдать дома За графа Париса, что жил у гастронома.
Джульетта, распрощавшись с мягкою постелью, В безумном ужасе бежит к Лоренцо в
келью: - Скажи, что делать мне? Ведь я же не девица! И посоветовал монах ей
отравиться.

371

Споем, жиган... ;j
Но отравиться только для инсценировки. И предложил ей план монах довольно
ловкий. Джульетта выполнила все, как порешили, А через день ее уже похоронили.
Узнав про это, Рома проклял тут Шекспира: - Эх, Уильям, ты, видно, бесишься от
жира! Ты член давнишний профсоюза, так к чему же Уводишь ты жену от любящего
мужа?
Коня оседлав и купивши банку с ядом, Он полетел в Верону скоростным снарядом.
Вбежал он в склеп, и что ж он видит с нею рядом?- Сидит и плачет наш Парисшмаровоз!
Он так сказал ему: "Ты выдь-ка на минутку. Я умереть хочу, Джульетту взяв за
грудку". Но не дошел до графа вежливый тот довод, Чем был оправдан для убийства
новый повод.
Лишь только выпит яд, проснулася Джульетта. Ей наяву представилась картинка эта.
Из гроба выйдя, Рому в нос поцеловала И из-за пояса кинжал его достала...
На Аргентину это было не похоже. И умерла Джульетта рядом с ними тоже. Вбежал
монах и, побледнев, вскричал: "О боже!" На этом кончилось веронское танго.
я в шумном городе Одессе
яоэш
САЛОННОЕ ТАНГО
На Дерибасовской открылася пивная, Там собиралася компания блатная, Там были
девочки Тамара, Роза, Рая И спутник жизни - Степа-Шмаровоз.
Он заходил туда с воздушным поцелуем И говорил красотке Розе: Потанцуем! И
фраерам всем здесь сидящим растолкуем, Что есть у нас салонное танго!
Красотка Роза танцевать с ним не хотела. Она достаточно до этого вспотела В
объятьях толстого и жирного джентльмена, И ей не нужно было больше ничего.
Чимарафон сказал в изысканной манере: - Я б вам советовал пришвартоваться к
Вере, И чтоб в дальнейшем не обидеть вашу маму И не испачкать кровь о белую
панаму!
Услышав реплику, маркер известный Моня, Об чью спину сломали кий в кафе
"Боржоми", Побочный сын капиталистки тети Беси, Известной бандерши красавицы
Одессы.

Он подошел к нему походкой пеликана, Достал "визитку" из жилетного кармана: - Я
б вам советовал, как говорят поэты, Беречь на память о себе свои портреты!

373

372

С^поем, жиган
я в шумном городе Одессе..
Но Степа-Шмаровоз был парень пылкий - Джентльмену жирному - по кумполу
бутылкой!! Официанту засадил он в ногу вилкой, И началось салонное танго!
На Аргентину это было не похоже.
Вдвоем с приятелем мы получили тоже.
И из пивной нас выкинули сразу разом
И с шишкою на лбу, и с синяком под глазом.
И вот пока мы все лежали на панели, Арончик все ж таки дополз до Розанели, И он
шептал ей, весь от страсти пламенея: - Ах Роза! Или вы не будете моею!
Я увезу тебя в тот город Тум-Батуми. Ты будешь кушать там кишмиш с рахат-лукуми,
И, как цыпленка, с шиком я тебя одену, Захочешь спать - я сам тебя раздену.
Я, как собака, буду бэречь твое тело, Чтоб даже кошка на тебя смотреть не смела.
Я буду в баню в год водить четыре раза, Чтоб не пристала к тебе, моя душа,
зараза.
Я все отдам тебе, все прелести за это, А здесь ты ходишь, извиняюсь, без
браслета, Без комбинэ, без фильдекосовых чулочек И, как я только что заметил,
без порточек.
И так накрылася фартовая пивная,
Где собиралася компания блатная.
Сгорели девочки Тамара, Роза, Рая
И с ними гвоздь Одессы Степка-Шмаровоз.
МОЯ КРАСАВИЦА
И напевал я ей с хмельной улыбкой, А на столе стояло блюдо с рыбкой. Я в песне
был мастак и напевал ей так, Что до сих пор пою все песенку мою.
Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
Но обеспечен ей всегда успех.
Моя красавица
Мне очень нравится
Походкой ровною, как у слона.
Танцует, как чурбан,
Поет, как барабан,
И вечно в бочку с пивом влюблена.
У ней походочка, Как в море лодочка, Такая ровная, как от вина. А захохочет
вдруг - Запляшет все вокруг, Особенно когда она пьяна.

374

375

"^поем, жиган
Не попадайся ей,
Беги от ней скорей,
Идет и лыбится, как тот верблюд.
Обнимет лишь слегка -
Все кости, как труха,
Посыплются, но я ее люблю.
Глаза у ней горят,
Как те два фонаря,
Огонь в которых вечно не горит.
Один поломанный -
Заткнут соломою,
Другой фанерою давно забит.
А сердится когда,
То кажется вода
Давно уже на противне шипит.
Красавица моя
Красива, как свинья,
Но все же мне она милее всех.
я в шумном городе Одессе..
С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана да на волю.
На Вяземской малине
Они остановились,
Они остановились отдохнуть.
Один - герой гражданской,
Махновец партизанский,
Добраться невредимым не сумел.
Он весь в бинты одетый
И водкой подогретый,
И песенку такую он запел:
- Товарищ, товарищ,
Болят мои раны,
Болят мои раны в животе.

Одна вот заживает,
Другая нарывает,
А третия засела в глыбоке.
За что же мы боролись?
За что же мы сражались?
За что же проливали свою кровь?
Они же там пируют,
Они же там гуляют,
Они же там имеют все новье!

376

377

"?"поем, жиган.
я в шумном городе Одессе...
Товарищ, товарищ,
Зарой ты мое тело,
Зарой ты мое тело в глыбоке!
Покрой могилу камнем,
Улыбку на уста мне,
Улыбку на уста мне положи!
Товарищ, товарищ,
Скажи ты моей маме,
Что сын ее погибнул на войне
С винтовкою в рукою
И с шашкою в другою,
И с песнею веселой на губе!
В ОДЕССКОЙ ПИВНОЙ
Слышно щелканье пробок от пива, Денег пропитых стало не жаль. Ах зачем? Ах зачем
в воскресенье Пропил женкину черную шаль?!
Слышно щелканье пробок от пива, От табачного дыма туман, А в одесской пивной так
красиво С бубенцами играет баян!
А во вторник в вагоне трамвая Я случайно десятку нашел, И за эту прокляту
находку Я не знаю, домой как дошел.
Что же делать: я путаю среду. Положить надо пьянству конец! Но товарищ явился к
обеду, И опять я напился, подлец.
Слышно щелканье пробок от пива, От табачного дыма туман, А в одесской пивной так
красиво С бубенцами играет баян!
А в четверг - у день памяти женки (Надо б мне и ее помянуть) - Продал брюки,
купил самогонки И напился, чтоб легче уснуть.

378

379

(2-поем, жиган.
А в пятницу был удивимшись: Сколько выпито было вина! Ах зачем? ах зачем? ах
зачем же Выпил горькую чашу до дна?!
Слышно щелканье пробок то пива, От табачного дыма туман, А в одесской пивной так
красиво С бубенцами играет баян!
И теперь не дадут мне работы, Потому что все пьянствовал я, А раз так, то
напьюсь я в субботу И от горя калоши продам.
Слышно щелканье пробок от пива, От табачного дыма туман, А в одесской пивной так
красиво С бубенцами играет баян!

380

я в шумном городе Одессе...
"ДОКУМЕНТ"
Мой приятель студент - Молодой повеса - Мне слепил документ Из ОБХССа.
Я гляжу на него И глазам не верю: Неужели мои Стали все евреи?
Побежал прямо в ГУМ, Прямо к дяде Моне: Нужен финский костюм, Нужен плащ-болони.
И конечно, мохер И пальто впридачу, А не то, старый х... Не достроишь дачу!
Дядя Моня дрожит (Испугался, видно), А вообще, жид как жид Держится солидно.
А потом стал угрюм, Очевидно, струсил - Вынул финский костюм И с мохером узел.

381

CSV
Я одет, я обут В десять магазинов! Девки сзади бегут, Варежки разинув.
Успокоился зверь, Ну а, между прочим, Я евреев теперь Уважаю очень.
п
жчь, скрипка моя,
плачь...

382

Ллачь, скрипка моя, плачь...
ДОЧЬ РЫБАКА
Шутки морские порою бывают жестоки... Жил-был рыбак с черноокою дочкой своей.
Дочка угроз от отца никогда не слыхала - Крепко любил ее старый рыбак Тимофей.
Выросла дочка на славу - стройна и красива. Волны взрастили ее, как родное дитя.
Пела, смеялась, резвилась, как чайка над морем, Только она далеко от Судьбы не
ушла.
Как-то зашли к рыбаку за водою напиться Четверо юных, средь них был красавец
один - Черный красавец со злою и дерзкой улыбкой, Пальцы в перстнях, словно был
он купеческий сын.

Чудный красавец последним из кружки напился. Кружку взяла и остаток воды допила.
Так и пошло - полюбили друг друга на воле: Черный красавец и юная дочь рыбака.
Часто они уплывали в открытое море. Море им пело любимые песни свои, Волны и
ветер их буйную страсть охлаждали, Скалы морские служили приютом любви.
Старый моряк поседел от тоски и печали: - Дочка, опомнись! Твой парень картежник
и вор. Он ей сказал: "Берегись, берегись, Катерина! Лучше убью, но не выдам тебя
на позор".

385

(2-поем, жиган...
Ллачь. скрипка моя, плачь...
Девушка Катя смеяться и петь перестала, Руки упали, и пала на личико тень,
Пальцы и губы себе она в кровь искусала; Словно шальная ходила она в этот день.
Как-то отец возвратился из города поздно. - Дочка,- сказал он,- конец молодцу
твоему. В краже поймали. Пойди погляди, коли любишь. Там и убили, туда и дорога
ему.
Девушка Катя, накинув платок, убежала. Город был близко, и возле кафе одного
Толпы народу... Она их с трудом растолкала, Бросилась к трупу, целуя, лаская
его.
Чудный красавец лежал там уже бездыханный, Словно заранее чувствовал он смертный
час - Руки скрестивши, как крылья подстреленной птицы, Злая улыбка скользила на
нежных устах.
Девушка встала и, бросив проклятье народу, Не дожидаясь той новой, печальной
зари, Белое платье надела и, словно невеста, Бросилась в море с ближайшей
высокой скалы.
Шутки морские порою бывают жестоки... Жил-был рыбак с черноокою дочкой своей.
Дочка угроз от отца никогда не слыхала - Крепко любил ее старый рыбак Тимофей.

386

ДОЧЬ ПРОКУРОРА
Там, в семье прокурора, материнская стража. Жила дочка-красотка с золотою косой,
С голубыми глазами и по имени Нина, Как отец, горделива и красива собой.
Было ей восемнадцать. Никому не доступна. И напрасно мальчишки увлекалися ей. Не
подарит улыбки, не посмотрит как надо И с каким-то презреньем все глядит на
парней.
Но однажды на танцах нешумливый, но быстрый К ней прилично одетый паренек
подошел - Благородный красавец из преступного мира,- Поклонился он Нине и на
танец увел.
Сколько чувства в них было! Сколько ласками грели! Воровская любовь коротка, но
сильна. Не напишут романа про любовь уркагана - Воровская любовь никому не
нужна.
Но однажды во вторник - день дождливый, ненастный -
Завалил на бану он ее и себя.
И вот эта вот Нина - дочь прокурора -
На скамью подсудимых за жиганом пошла.
А за красным столом, одурманенный дымом, Воду пил прокурор за стаканом стакан. А
на черной скамье - на скамье подсудимых - Сидит дочь прокурора и какой-то жиган.

387

"2"поем, жиган.
На прощание он попросил у судейства Попрощаться с своею молодою женой. И уста их
слилися в поцелуе едином, Только горькие слезы проливал прокурор.

388

. скрипка моя, плачь..
СЕРАЯ ЮБКА
Когда море горит бирюзой, Опасайся шального поступка. У нее голубые глаза И
дорожная серая юбка.
Увидавши ее на борту, Капитан вылезает из рубки И становится с трубкой во рту
Рядом с девушкой в серенькой юбке.
Говорит про оставшийся путь, Про погоду, про дали, про шлюпки... А сам смотрит
на девичью грудь И на ножки под серенькой юбкой.
Не горюй ты, моряк, не грусти, Не зови ты на помощь норд-веста, Ведь она из
богатой семьи И к тому же другого невеста.
Дверь в каюту он сам отворил, Бросил в угол ненужную трубку, На диван он ее
повалил И сорвал с нее серую юбку.
А наутро нашли моряки Позабытую верную трубку И при матовом свете луны Всю
измятую серую юбку.

389

Слоем, жиган.
ЯЛлачь. скрипка моя, плачь...
И теперь капитан, как всегда, Курит крепкий табак в своей рубке, А в далекомдалеком
порту Плачет девушка в серенькой юбке.
Как турецкая сабля, твой стан, Рот - рубин раскаленный. Если б был я турецкий
султан, Я бы взял тебя в жены.
Я бы жемчуг вплетал между кос -Пусть завидуют люди. Я б тебе свое сердце принес
На серебряном блюде.
Что стоишь у стены и молчишь, Пальцем трешь штукатурку? А сама осторожно, как
мышь, По ночам ходишь к турку. ".

s
Этот турок - турецкий султан. Он тупой и невежда. Третий день я точу свой
кинжал, На четвертый зарежу!
Как турецкая сабля, твой стан, Рот - рубин раскаленный. Если б был я турецкий
султан, Я бы взял тебя в жены.

390

391

ТАНГО ЦВЕТОВ
"2"поем, жиган.
Л\лачь, скрипка моя, плачь...
А через несколько дней Слегла красотка Жанель И тихо шепчет в бреду: - Барон,
тебя я люблю...
В притонах много вина, Там пьют бокалы до дна И скрипка тихо, без слов, Играет
"Танго цветов".
В притонах много вина, Там пьют бокалы до дна, И скрипка тихо, без слов, Играет
"Танго цветов".
Дочь капитана Жанель Там, извиваясь, как змей, С матросом Гарри без слов Танцует
"Танго цветов".
Однажды в этот притон Приехал юный барон. Увидев крошку Жанель, Он очарован был
ей.
Он говорил ей: "Жанель, Навеки будешь моей. Ходить ты будешь в шелках, Купаться
будешь в духах.
И средь персидских ковров Станцуем "Танго цветов"..." Но очень Гарри ревнив,
Услышав танго мотив.
В таверну Гарри вбежал И вынул острый кинжал. Издав пронзительный стон, Упал
убитым барон.

392

393

Споем.
ЮНГА БИЛЛ
На корабле матросы ходят злые, Кричит им в рупор старый капитан. У юнги Билла
стиснутые зубы, Он видит берег сквозь густой туман.
На берегу осталась крошка Мери - Она стоит в тумане голубом. И юнга Билл ей
верит и не верит, И машет вдаль подаренным платком.
Вернулся Билл из Северной Канады; А ну-ка, парень, наливай вина! Я буду пить за
ласку и за Мери, Я буду пить бокал вина до дна!
В таверне распахнулись настежь двери, Глаза у Билла вылезли на лоб: Пред ним
стояла вся в смущенье Мери И с ней высокий толстый боцман Боб.
А ну-ка, Боб, поговорим короче, Как подобает старым морякам. Я опоздал всего
лишь на две ночи, Но эту ночь без боя не отдам!
Сверкнула сталь, сошлись в бою матросы; Как лев, дерется юнга молодой. Они
дрались за пепельные косы, За крошки Мери образ голубой.

394

Йи"
1чь, скрипка моя, плачь...
Но против Билла боцман был сильнее - Ударил точно его пиратский нож. Конечно,
Биллу руку он поранил, И рухнул Билл, как раненый мешок.
Прошло пять лет, и снова Билл здоровый - Искусный лекарь руку залечил. Теперь
его не юнгой Биллом звали - Ковбой он Гарри в местах, где раньше жил.

395

Слоем, жиган.
ГАРРИ-АТАМАН
В нашу гавань заходили корабли, Большие корабли из океана. В таверне веселились
моряки И пили за здоровье атамана.
В таверне шум, и гам, и духота, Пираты наслаждались танцем Мери. Не танец был, а
просто - красота! Вдруг с шумом распахнулись в баре двери.
В дверях стоял наездник молодой, Глаза его, как молнии, сверкали. Наездник был
красивым сам собой, И все узнали в нем ковбоя Гарри.
Вот, Мери, и вернулся Гарри твой, Но он зашел сюда не с океана. - Мы, Гарри,
рассчитаемся с тобой,- Раздался пьяный голос атамана.
И в воздухе сверкнули два ножа, Пираты затаили все дыханье. Все знали атамана
как вождя, А Гарри - как по делу фехтованья.
Но Гарри был угрюм и молчалив, Он знал, что ему Мери изменила. Он молча
отбивался от перил, И в этот миг она его любила.

396

ЛХлачь, скрипка моя, плачь...
Вдруг с шумом повалился атаман, И губы его тихо прошептали: - Погиб пират, пусть
плачет океан. Кровь алая стекла с ножа у Гарри.
Заходят в нашу гавань корабли - Большие корабли из океана. В таверне веселятся
моряки И пьют уже за Гарри-атамана.

397

(2"поем, жиган.
ВЛЮБЛЕННЫЙ СКРИПАЧ
Жил один скрипач -
Молод и горяч,
Пылкий и порывистый, как ветер.

Горячо любя,
Отдал он себя
Той, которой краше нет на свете.
Раз в одном саду
Девушку одну
Увлекал он песнями и пляской.
Не сводил он с ней
Пламенных очей
И смотрел с каким-то изумленьем.
Плачь, скрипка моя, плачь! Расскажи ты ей, как я тоскую. Расскажи ты ей о любви
моей, Что не в силах я любить другую.
Но пришел другой
С золотой сумой;
Разве можно спорить с богачами?
И она ушла,
Счастье унесла,
Только скрипка плакала ночами.
Плачь, скрипка моя, плачь! Видишь, солнце весело смеется. Расскажи ты ей о любви
моей, Может быть, она еще вернется.

398

Л\лачь, скрипка моя, плачь...
Денег - ни гроша,
Но поет душа,
Создавая нежный голос скрипки.
В восемнадцать лет
Счастья в жизни нет -
Счастье все ушло с ее улыбкой.
Плачь, скрипка моя, плачь! Расскажи о том, как я тоскую. Расскажи ты ей о любви
моей, Что не в силах я любить другую.
Вот пришла весна,
Он сошел с ума -
По ночам он пел с больной улыбкой.
По ночам он пел
И в окно глядел,
И ему казалось, пела скрипка.
Пой, скрипка моя, пой! Видишь, солнце весело смеется. Расскажи ты ей о любви
моей, Может быть, она еще вернется.

399

Слоем, жиган.
СЛЕПАЯ ДЕВУШКА
Где-то за Курильскою грядой, Там, где волны спорят на просторе, Повстречал моряк
на берегу Девушку в красочном уборе.
Ничего моряк не знал о ней, Вел шаланды в море он, тоскуя. Никогда еще морской
причал Не видал красавицу такую.
А когда вернулся он домой, Снова повстречал он ту девчонку, Подошел, робея, тихо
к ней:
- Слушай,- говорит ей потихоньку,-
Будь моей красавицей-женой! Здесь у моря будет счастье с нами, Будь моей
русалкой дорогой! Я тебя искал, искал годами!
Подняла красавица глаза,
По его лицу ведя рукою,
Но моряк не думал, не гадал -
Девушка была совсем слепою.
Подняла красавица глаза - Отражались в них моря и скалы. И тогда моряк ей
прошептал:
- Ты прости, но я ведь честный парень.

400

/1лачь, скрипка моя, плачь...
Где-то за Курильскою грядой Увидал картину я такую: Шел старик, угрюмый и седой,
За собой подругу вел слепую.

401

"2"поем. жиган.
МАРГАРИТА
Было то в притоне Сан-Франциско, Где шумит огромный океан. Там однажды рано на
рассвете Разыгрался сильный ураган.
Девушку там звали Маргарита, И она красивая была, За нее лихие капитаны Выпивали
не один бокал вина.
Девушку там многие любили, Но она любила лишь шутя. За любовь ей дорого платили,
За красу - дарили жемчуга.
Но однажды в тот притон ввалился Статный, чернобровый капитан. Белоснежный
китель и тельняшка Плотно облегали его стан.
Ночь прошла, и утро наступило, Голова болела после ласк... И впервые наша
Маргарита С капитана не сводила глаз.
Маргарита легкою походкой Тихо к капитану подошла И спросила, знает ли он Смита,
Смита - ее брата-моряка.

402

Л\лачь, скрипка моя, плачь...
Капитан при этом тихо вздрогнул: Девушка была его сестрой! "Милая сестренка,
Маргарита, Что же натворили мы с тобой!"
Вдруг раздался выстрел над таверной Маргаритин труп на пол упал. Смит стоял
задумчиво и молча Пистолет дымящийся держал!
Было то в притоне Сан-Франциско, Где шумит огромный океан: Бросился с высокого
обрыва Статный, чернобровый капитан!

403

"2"поем, жиган.
ХУТОРОК
Н
Сыпал снег буланому под ноги, В спину дул попутный ветерок, Я ехал в
долгожданную дорогу, Заглянул погреться в хуторок.
Встретила хозяйка молодая, Как встречает близкого семья, В горницу любезно
приглашая, Ласково смотрела на меня.
А наутро прямо спозоранку Вышел я буланого поить, Вижу: загрустила хуторянка И
не хочет даже говорить.
Руку подала и ни словечка, Взглядом сердце обожгла. Вмиг тогда с коня я снял
уздечку, Разнуздал буланого коня.
Так и не доехал я до дому, Затерялся, словно в камыше. Что же делать парню
молодому, Коль пришлась девчонка по душе?
Сыпал снег буланому под ноги, В спину дул попутный ветерок, Я ехал в
долгожданную дорогу, Заглянул погреться в хуторок.

404

КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ЖАРГОНА'
АКТИВИСТ - заключенный-общественник. БАБКИ - деньги
БАЗАР-ВОКЗАЛ - ссора, спор, потасовка. БАН - 1. Вокзал. 2. Людное место.
БАНДЕРША - содержательница притона. БИКСА - 1. Проститутка. 2. Любовница вора.
БОБЕР, БОБР - 1. Богатый, хорошо одетый фраер - объект кражи. 2. Спекулянт. 3.
Опытный вор. 4. Теплая рубаха из байки. БОТАТЬ - говорить. БУХОЙ - пьяный.
ВЕРТАНУТЬ КАССУ - совершить кражу из кассы. ВРЕЗАТЬ ПО БУБНАМ - ударить в лицо.
ВРАЗРЕЗ - невзирая на опасность.
ВЫДРА - 1. Отмычка. 2. Вор, знающий системы врезных замков. ГЕШЕФТ - сделка.
ГРОМИЛА - рослый, сильный человек.
ДВИНУТЬ - 1. Поехать, пойти. 2. Не отдать долг. 3. Украсть. 4. Ударить.
ДУПЕЛЬ - сильное опьянение.
ДУРА - 1. Пистолет, револьвер. 2. Дикорастущая конопля (сырье для производства
наркотиков). ЖИГАН - молодой, но авторитетный вор. ЖУЛЬМАН - карманный вор.
ЗАВЯЗАТЬ - перестать (напр., воровать).
ЗАЛЕТЕТЬ - 1. Быть задержанным, арестованным. 2. Быть осужденным к лишению
свободы. ЗАЛОЖИТЬ - выдать, предать, донести. ЗАРАБОТАТЬ ВЫШКУ - получить высшую
меру наказания. ЗАШУХАРИТЬ, ЗАШУХЕРИТЬ - 1. Выдать, донести. 2. Обнаружить,
заметить.
ЗВОНОК (от звонка до звонка) - окончание срока лишения свободы. ЗОНА - 1.
Тюрьма, ИТУ. 2. Охраняемая территория ИТУ. КАНАТЬ - 1. Идти, бежать. 2.
Выдавать себя за другого. КЕНТ, КЕНТАРЬ - 1. Друг, товарищ, приятель. 2.
Соучастник. КЕПАРОЙ - кепка.
КИПИШИТЬСЯ (КИПИШНУТЬСЯ) - 1. Скандалить, возмущаться, ругаться. 2.
Торопиться.
КИРЮХА - собутыльник; старый приятель, соучастник. КИЧА, КИЧМАН - 1. Тюрьма,
ИТУ. 2. Карцер. КЛИФТ - пиджак, куртка. КНОКАТЬ - наблюдать.
КОДЛА, КОДЛО, КОДЛЯК, КОТЛО - 1. Группа заключенных, состоящая из воров-отрицал.
2. Сплоченная воровская группа, семья. КОЛОТЬ, РАСКАЛЫВАТЬ - добиваться
признания в чем-либо.
'Составлен по книге "Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона". М., "Края
Москвы", 1992 г.

405

КОМАНДИРОВКА - 1. Участок вне ИТУ, место работы заключенных. 2. Срок. 3. Ссылка.
КОСАЯ, КОСУХА, КОСЯ, КОСЯК - тысяча рублей. КОСИТЬ КАПУСТУ - "делать",
зарабатывать деньги. КРАСЮЧКА, КРАСАВКА - симпатичная женщина, девушка. КСИВУХА,
КСИВА - фальшивый документ, удостоверяющий личность. ЛЕПЕНЬ, ЛЕПЕСТОК,
ЛЕПЕШОК - 1. Носовой платок.
2. Пиджак. 3. Костюм.
ЛЯГАВКА - милиция, уголовный розыск.
ЛЯГАВЫЙ, ЛЯГАШ - 1. Милиционер, сотрудник уголовного розыска. 2. Доносчик. ЛЯРВА
- 1. Ругательство, оскорбление. 2. Доносчик, предатель.
3. Проститутка, блядь, потерявшая доверие блатных.
МАЗУ ДЕРЖАТЬ (МАЗЫ КАЧАТЬ) - 1. Поддерживать, защищать кого-либо. 2. Ручаться за
кого-либо. 3. Ухаживать (за женщиной). МАЙДАН - вокзальная площадь, перрон.
МАЛИНА - 1. Воровской притон. 2. Квартира, используемая для хипеса. З.Воровская
группа.
МАРУХА, МАРУШКА - 1. Молодая женщина. 2. Проститутка. МАРЬЯНА - 1. Девушка,
молодая женщина. 2. Жена. 3. Проститутка. 4. Раствор опия. МАСЛИНА - пуля.
МЕДВЕЖАТНИК - вор-взломщик сейфов, несгораемых шкафов. МЕНТ - милиционер. МОКРОЕ
ДЕЛО - убийство.

МОЧИТЬ, МОКНУТЬ - 1. Убивать. 2. Бить, избивать. 3. Учить, поучать.
МУСОР - то же, что и МЕНТ. НА СТРЕМЕ - на страже.
НЕСОЗНАНКА (НЕСОЗНАНКУ ИГРАТЬ) - лгать на допросах. ОПЕР - оперативный сотрудник
МВД, КГБ; сотрудник оперча-сти ИТУ.
ОТДАТЬ КОНЦЫ -умереть.
ОТОРВАТЬСЯ - 1. Принять наркотик. 2. Освободиться из мест лишения свободы. 3.
Совершить побег.
ОТКИНУТЬСЯ - 1. Освободиться из-под ареста. 2. Опьянеть. 3. Удивиться.
ПАЙКА - 1. Норма хлеба заключенного. 2. Норма питания. ПАХАН - 1. Пожилой,
опытный вор-наставник. 2. Содержатель воровского притона. 3. Главарь преступной
группировки. 4. Вор в законе. 5. Отец. 6. Муж. 7. Начальник уголовного розыска.
ПЕРО - нож.
ПЛАН - смесь растений, где имеется гашиш. ПОКУПАТЬ - 1. Воровать. 2. Обманывать.
ПОНТ - 1. Условия, обстановка, создаваемые помощниками карманного вора с целью
облегчения кражи. 2. Обман, хитрость. 3. Напускной вид. 4. Толпа. 5. Прибыль,
выгода. ПРИШИТЬ - 1. Обвинить непричастного человека в совершении преступления.
2. Убить. 3. Незаслуженно обвинить. ПРОХОДНЯК - 1. Проходной двор. 2. Вид
мошенничества, при котором мошенник, взяв у жертвы деньги на приобретение чеголибо,
скрывается через запасной выход. ПРОХОРЯ - сапоги.
СГОРЕТЬ - быть арестованным, задержанным. СЕЧЬ - 1. Следить, подсматривать. 2.
Подслушивать. 3. Караулить, быть на страже.
СКАЧОК, СКОК - 1. Квартирная кража. 2. Квартирный вор-взломщик.
СКОКАРЬ - вор, совершающий кражи со взломом из квартиры. СОСКОЧИТЬ - совершить
побег СТОС - картежная игра.
СТОЯТЬ НА СТРЁМЕ - сторожить, предупреждать об опасности во время совершения
преступления. СТУКАЧ - 1. Осведомитель, доносчик. 2. Сторож. ТАБАШ -
преступление.
ТОРЧАТЬ - 1. Отбывать срок наказания в ИТУ. 2. Делать инъекции наркотика. 3.
Испытывать наслаждение от действия наркотика. 4. Вести наблюдение, слежку. 5.
Проявлять инициативу, чем-то выделяться. 6. Влюбиться. 7. Бесцельно слоняться,
бездельничать. ТОРЧАТЬ НА ТРАВКЕ - курить анашу. ТЫКВА - голова.
УРКА, УРКАГАН - 1. То же, что и БЛАТНОЙ. 2. Пожилой опытный вор. ФАРТ -
удача, счастье. ФЕНЯ - воровской жаргон. ФИКСА - коронка на зубе. ФИЛОНИТЬ -
попрошайничать. ФИНГАЛ - синяк. ФОМКА - ломик, используемый для взлома замков,
запоров.
ФРАЕР - 1. Человек, не имеющий отношения к воровской среде. 2. Жертва вора,
шулера, грабителя.
ХАВИРА - 1. Воровской притон. 2. Компания блатных.
3. Тайник. 4. Квартира, комната.
ХИЛЯТЬ - 1. Идти, брести. 2. Выдавать себя за другого.
3. Соответствовать каким-либо условиям, требованиям.
ХРУСТЫ - 1. Деньги. 2. Краденые вещи.
ЦИРИК - охранник в ИТУ.
ШАБЕР - 1. Нож, стилет, сделанный из напильника. 2. Ломик.
ШАЛМАН - 1. Притон. 2. Сборище, компания.
ШЕРСТИТЬ - 1. Производить осмотр, проверку. 2. Обыскивать.
3. Отнимать, грабить.
ШИРМАЧ - 1. Карманный вор. 2. Помощник карманного вора.
3. Карманный вор, совершающий кражи с ширмой.
ШИТЬ ДЕЛО - незаконно обвинять в совершении преступления.
ШКАРЫ, ШКАРЕТЫ, ШКЕРЫ - брюки.
ШКЕТ - преступник маленького роста.
ШКУРА - 1. Ненадежная женщина. 2. Проститутка. 3. Верхняя
одежда.
ШЛЕПНУТЬ - украсть.
ШМАЛЬНОЙ - от слова шмаль - пыльца конопли, содержащая
наркотические вещества.
ШМАЛЯТЬ - стрелять.
ШМАРА - 1. Проститутка. 2. Любовница, сожительница.
ШМАРОВОЗ - 1. Любовник. 2. Ловелас, волокита. 3. Сутенер.
ШНИФТ - глаз.
ШПАК - штатский человек.
ШПАЛЕР - 1. Револьвер, пистолет. 2. Милиционер. 3. Контролер, надзиратель в ИТУ.
ШПИЛЯТЬ - играть в карты.
ШТЫРЬ - сторож.
ШУХЕР - 1. Сигнал тревоги, опасности. 2. Волнение, смятение.
ЩИПАТЬ, ЩИПАЧИТЬ, ЩИПАТАТЬ - совершать карманные кражи.
ЭТАП - перемещение заключенных из одного лагеря в другой.

406

407Объем 560-640 стр., 13,5 х 21,0 см, эфалин, суперобложка
Заказы наложенным платежом направляйте по адресу:
125299, Москва, А/Я 891, "ЮЗ" По вопросам оптовых закупок обращайтесь:
Издательство "ННН"
Москва, ул. Космонавта Волкова, 20, 7-й этаж. Склад: ул. 3. и А.
Космодемьянских, д. 36А, 1-й подъезд, подвал. Наши телефоны: 159-6256, 159-0587,
450-5954
книга
почтой
УНИКАЛЬНЫЕ КНИГИ - НИЗШИЕ ЦЕНЫ
ш ш а.

ш
0_
Смак - это самая массовая ассоциация кулинаров. Если помните, "смак", по
определению Даля, - вкус, смысл, толк, польза. Из этого и исходят Андрей
Макаревич и его друзья. Подготовленная по передачам на ОРТ, красочно
иллюстрированная, книга "Смак" познакомит вас с лучшими рецептами от самых
разных людей: от артистов и певцов, от юмористов и серьезных писателей. Андрей
Макаревич говорит: "Давайте приглашать друзей к себе почаще, а уж как накрыть
стол, я вам подскажу". Мы приглашаем вас на кухню к Андрею Макаревичу.
Объем 200 стр., 145 х21,5 см, целлофанированный переплет
Заказы наложенным платежом направляйте по адресу:
125299, Москва, А/Я 891, "СМАК" По вопросам оптовых закупок обращайтесь:
Издательство "ННН"
Москва, ул. Космонавта Волкова, 20, 7-й этаж. Склад: ул. 3. и А.
Космодемьянских, д. 36А, 1-й подъезд, подвал. Наши телефоны: 159-6256, 159-0587,
450-5954
книга
по ч т о и
УНИКАЛЬНЫЕ КНИГИ - НИЗКИЕ ЦЕНЫ
"МАШИНА ВРЕМЕНИ"
ноты и стихи
Эта книга - прекрасный подарок всем почитателям патриархов русского рока -
группы "Машина Времени".
Альбом содержит ноты и стихи песен, любимых тысячами поклонников таланта этих
выдающихся музыкантов. Издание оформлено известными петербургскими художниками
А. Белле и А. Белкиным и включает в себя фотографии из личного архива А. Макаревича,
ранее нигде не публиковавшиеся.
Объем 278 стр., 21,5 х29,0 см, твердый эфалиновый переплет,
сувенирная оригинально оформленная коробка.
Стоимость альбома ориентировочно 55у.е.
А. РОЗЕНБАУМ "БЕЛАЯ ПТИЦА УДАЧИ"
Более трехсот песен, впервые собранных в одной книге, станут великолепным
подарком всем поклонникам этого популярнейшего "ноющего" поэта. Даже оторванные
от музыки, произведения Ачександра Ро-зенбаума сохраняют тот неповторимый,
завораживающий магнетизм, который так присущ его творчеству.
В книгу включены фотографии из личного архива А. Розенбаума.
Объем 480 стр., 13,5x21,0 см, эфалин, суперобложка, цветные иллюстрации
Заказы наложенным платежом направляйте по адресу:
125299, Москва, А/Я 891, "название книги" По вопросам оптовых закупок
обращайтесь:
Издательство "ННН"
Москва, ул. Космонавта Волкова, 20, 7-й этаж. Склад: ул. 3. и А.
Космодемьянских, д. 36А, 1-й подъезд, подвал. Наши телефоны: 159-6256, 159-0587,
450-5954
книга-почтой
УНИКАЛЬНЫЕ КНИГИ - НИЗКИЕ ЦЕНЫ
ОФОРМЛЕНИЕ ДОМАШНИХ ИНТЕРЬЕРОВ
Издательство "ННН" начало выпускать на русском языке серию "Оформление домашних
интерьеров", где раскрываются тайны искусства дизайна и создания неповторимого
интерьера, отвечающего вашему вкусу и жизненному стилю. Все книги серии
великолепно иллюстрированы, в твердом переплете, отпечатаны на мелованной
бумаге. Известная типография Бельгии гарантирует высочайшее качество полиграфии.
Первые книги серии: "Убранство спальни", "Украшение стола", "Интерьер гостиной",
"Украшение окон", "Интерьер кухни".
Объем 128стр., 21,0x28,0 см, целлофанированный переплет
КАК РЕШИТЬ КРОССВОРД
Справочник эрудита.
Издание содержит около 35 000 терминов по всем областям знания, сгруппированных
удобным для их нахождения способом. Книга в основном предназначена для любителей
кроссвордов, однако она может оказаться весьма полезной и для многочисленных
читателей, стремящихся к расширению своего кругозора.
Объем 576 стр., 13,5x21,0 см, це.ъюфанироааннъш переплет КРОССВОРД
Заказы наложенным платежом направляйте по адресу:
125299, Москва, А/Я 891, "название книги" По вопросам оптовых закупок
обращайтесь:
Издательство "ННН"
Москва, ул. Космонавта Волкова, 20, 7-й этаж. Склад: ул. 3. и А.
Космодемьянских, д. 36А, 1-й подъезд, подвал. Наши телефоны: 159-6256, 159-0587,
450-5954

Закладка в соц.сетях