Жанр: Мемуары
Черняховский
...на этот плацдарм, чтобы не оставить гитлеровцам времени на перегруппировку и
переброску новых сил к Киеву.
Время решало многое в подготовке нового удара с лютежского плацдарма.
Ставка Верховного Главнокомандования директивой от 24 октября 1943 года потребовала
закончить переброску соединений 3-й танковой армии и четырех стрелковых дивизий с
букринского на лютежский плацдарм к 1-2 ноября. Несмотря на такие жесткие сроки,
перегруппировка войск была произведена своевременно и скрытно.
Фельдмаршал Манштейн в своих мемуарах вынужден был признаться: "В начале ноября
противник крупными силами снова перешел в наступление на северный фланг группы
армий - участок фронта 4-й танковой армии на Днепре. Было неясно, имеет ли это
наступление далеко идущие цели или противник пока пытается занять западнее Днепра
необходимый ему плацдарм". [161] В штабе фронта и в Генштабе в срочном порядке
велись работы над новым планом операции по освобождению Киева.
Верховный Главнокомандующий в конце октября утвердил решение Ватутина нанести
главный удар с плацдармов севернее Киева силами 3-й гвардейской танковой, 60-й и 38-й
армий. Ватутин, совершая сложную перегруппировку и нанеся главный удар с лютежского
плацдарма, принял на себя огромную ответственность за жизни тысяч людей, большое
количество боевой техники и прежде всего за успех сражения.
Соединения армий Москаленко, Рыбалко, Черняховского без какой-либо паузы
готовились к проведению новой операции. Особое внимание обращалось на организацию
взаимодействия между танками, артиллерией и пехотой. Части были пополнены людьми
и техникой, обеспечены всем необходимым для наступления. Военный совет фронта
провел титаническую работу по организации подвоза около двухсот тысяч тонн
боеприпасов, горючего, продовольствия. Следует учесть, что противник, отступая,
разрушал и железные дороги, которые приходилось срочно восстанавливать.
Железнодорожный транспорт не мог справиться с перевозкой такого количества грузов.
Авточастями фронта было перевезено свыше ста тысяч тонн различных грузов.
Перед началом наступления командование 1-го Украинского фронта обратилось к воинам
с призывом:
"Славные бойцы, сержанты и офицеры, перед вами родной Днепр. Вы
слышите плеск седых волн. Там, на его западном берегу, древний Киев -
столица Украины. Вы пришли сюда, на берег Днепра, через жаркие бои, под
грохот орудий, сквозь пороховой дым. Вы прошли с боями сотни
километров... тяжел, но славен был наш путь. В этот час, когда мы стоим у
Днепра, к нам обращены взоры всей страны, всего народа. Нас ждут
советские люди на западном берегу великой реки. Поднимем же сегодня
свои славные знамена на том берегу седого Днепра, над родным Киевом".
В дни, предшествующие наступлению, Военный совет 60-й армии провел большую
партийно-политическую работу в частях, направил туда дополнительно много
политработников. Вместе с коммунистами активно готовились к предстоящим боям
комсомольцы. В резолюции комсомольского собрания одного из подразделений
говорилось: "Просим командование направить наше подразделение в [162] первый
эшелон. Клянемся Родине и нашей партии, что боевую задачу выполним".
Ватутин приказал Черняховскому прикрыть основную группировку фронта, нацеленную
на Киев с севера, и нанести главный удар в направлении на Коростышев, затем идти в
обход Киева - по левому берегу реки Ирпень. Развивая успех, к исходу 5 ноября выйти на
фронт Мануильск - Владимировка - Микуличи - Козинцы в двадцати пяти
километрах западнее Киева.
Прежде чём принять решение на предстоящую операцию, Черняховский хотел выслушать
мнения командующих родами войск, командиров соединений и частей, посоветоваться с
ними. Начал с артиллеристов.
- Товарищ генерал, командиры артиллерийских соединений и частей по вашему
приказанию собраны... - доложил начальник штаба армии.
Черняховский, приняв рапорт, вдруг увидел среди собравшихся своего сослуживца по
артиллерийской школе и 8-й механизированной бригаде подполковника Будко. Он
подошел к нему и крепко его обнял:
- Саша! Восемь лет не виделись! Надо же так - где-то совсем рядом - и не заходишь!
Слышал о твоих подвигах на Днепре, реляция проходила через мои руки. Поздравляю с
присвоением звания Героя Советского Союза!
Черняховский начал совещание. Первым доложил о своих возможностях командир 1-й
гвардейской артиллерийской дивизии, непосредственный начальник Будко. Затем
выступили другие командиры соединений и командующий артиллерией армии. Иван
Данилович внес несколько поправок, утвердил план артиллерийского наступления. А
когда совещание закончилось, пригласил Будко вместе пообедать.
- С полковником Цешковским переписку поддерживаете? - спросил Будко за обедом.
- Редко пишет, - посетовал Иван Данилович. - Но недавно от сестры я получил
письмо, пишет, что Иван ранен и лежит в госпитале.
- - А как сложилась судьба Василия Мернова?
- Работает в Генеральном штабе. С ним не шути.
- Комиссар стал генералом, командир батальона Воронков - подполковник. Адресов не
имею, но знаю, что оба в действующей армии. [163]
Черняховский, Оленин и Тер-Гаспарян тщательно обдумывали план операции.
Учитывалось буквально все. Реку Здзиж, протекающую с юга на север через огромные
болотистые поймы и лесные массивы, предполагалось использовать для прикрытия
флангов войск армии от ударов противника.
В конце октября, утверждая план операции армий правого крыла фронта, Ватутин дал ему
следующую оценку:
- Оперативный план штаба 60-й армии, на мой взгляд, отличается зрелостью.
В ночь на 3 ноября Ватутин занял наблюдательный пункт на правом берегу Днепра, в
двенадцати километрах севернее Киева, близ села Ново-Петровцы, в восьмистах метрах от
противника. Черняховский разместился еще ближе к переднему краю немцев. Все
приготовления закончились. Рано утром каждому воину вручили листовку с приказом
Военного совета фронта. Во всех подразделениях, где было возможно, провели митинги,
на которых зачитывалось обращение Военного совета фронта. Там, где нельзя было
провести митинги, политработники и командиры на месте, в окопах, у боевых машин, в
огневых расчетах разъясняли солдатам и сержантам содержание обращения Военного
совета. Воины, полные решимости, клялись освободить Киев к 7 ноября - дню
празднования 26-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.
Большое значение имели выступления членов Военных советов фронта и 60-й армии -
генералов Крайнюкова и Оленина. За несколько часов до наступления они по душам
поговорили с солдатами и командирами во многих стрелковых ротах и артиллерийских
батареях, поставленных на направление главного удара.
3 ноября, ровно в восемь часов, в холодном утреннем тумане грянула наша артиллерия,
гром раскатился далеко по реке. Иван Данилович в эту минуту вспомнил давно
прочитанное у Гоголя: "Когда же пойдут горами по небу синие тучи, черный лес шатается
до корня, дубы трещат, и молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир -
страшен тогда Днепр".
Восемь часов сорок минут. Туман стал рассеиваться. Войска 60-й дружно атаковали врага,
сокрушая все преграды, стремительно продвигаясь вперед. Успех наступления
определился в первые же часы. Взламывая пресловутый [164] "Восточный вал",
черняховцы овладели Катюжанкой, Буда Бабинской. Противник нанес контрудар по
передовым соединениям 60-й силами 8-й танковой дивизии, пытаясь создать угрозу
основной группировке фронта, наступающей на Киевском направлении. Развернулись
ожесточенные бои. Соединения 60-й отбросили части 8-й немецкой танковой дивизии за
реку Здвиж, совершили обходный маневр в направлении на запад и юго-запад. Этим они
прикрыли от фланговых ударов противника главную группировку фронта - соединения
3-й гвардейской танковой и 38-й армий, наступающие на Киев.
6 ноября войска 1-го Украинского фронта штурмом овладели Киевом. В освобождении
столицы Украины и в разгроме 4-й немецкой танковой армии, противодействовавшей
наступавшим, важную роль сыграли соединения армии генерал-лейтенанта
Черняховского, армии генерал-полковника Москаленко, танкисты генерал-лейтенанта
Рыбалко и летчики генерал-лейтенанта Красовского.
60-я стремительно продвигалась на запад, ведя бои со вновь подходившими резервами
врага. Перед фронтом ее соединений действовали восемь пехотных и одна танковая
дивизия немцев. Бои становились все более жаркими. В ходе операции перед войсками
60-й появилась еще одна танковая дивизия противника.
Черняховский, произведя соответствующую перегруппировку с рубежа западного берега
реки Тетерева, И ноября нанес противостоящей группировке немцев стремительный удар
и разбил ее.
Поражение немецких войск в битве за Днепр сказалось не только на стратегическом, но и
на политическом положении блока фашистских государств. Осложнялась обстановка в
Румынии, Венгрии, Финляндии, в правящих кругах этих стран усиливалась тенденция
выхода из войны.
Хотя Киевская наступательная операция и завершилась успешно, битва за столицу
Украины продолжалась. Гитлеровское командование, стремясь поправить пошатнувшееся
положение своих войск, в частности, на Киевском направлении, спешно перебросило туда
новые соединения, и в первую очередь танковые дивизии: 25-ю - из Франции, 16-ю - из
Италии и 1-ю - из Греции. Враг был еще в состоянии задержать на отдельных
направлениях наступление наших войск, перейти в контрнаступление и нанести
чувствительные удары. [165]
18 ноября немцам удалось вновь захватить Житомир, 24 ноября - Брусилов. Враг реально
угрожал столице Украины, до Киева оставалось пятьдесят километров.
В этой обстановке Ставка приказала приостановить продвижение на запад войск центра
1-го Украинского фронта, усилить 38-ю армию, не допустить прорыва противника к
Киеву.
Генерал армии Ватутин, исполняя директиву Ставки, приказал центру и левому крылу
фронта с 13 ноября перейти к обороне. Правое крыло, на котором действовали 13-я и 60-я
армии, продолжало наступать. 17 ноября войска Черняховского овладели городом
Коростенем - большим железнодорожным узлом, имевшим важное значение в системе
обороны врага.
Противник, не сумев прорваться к Киеву с юга, искал слабые участки в нашей обороне на
других направлениях. Искусно применяя маскировку и дезинформацию, враг пытался
скрыть свои намерения. Ради этого он отказался даже проводить разведку. Наши
партизаны передали сведения о переходе гитлеровцев на Киевском направлении к
длительной обороне. И действительно, на этом участке противник укреплял свои позиции
и не проводил ни рекогносцировок, ни других обычных мероприятий, предшествующих
наступательным действиям. Враг, казалось, переходил к обороне. Однако Черняховский,
анализируя обстановку, считал, что гитлеровцы в ближайшие дни могут возобновить
контрнаступление в полосе 60-й.
В ночь с 5 на 6 декабря для контроля боеготовности дивизий командарм направил
генералов и офицеров командования и штаба армии в боевые порядки войск. Иван
Данилович, приехав в корпус Людникова, прежде всего направился в 322-ю стрелковую
дивизию, которой командовал полковник Лащенко.
Командарм со своим адъютантом прошли по ходу сообщения в траншею. К ним тут же с
докладом подбежал командир батальона. Приняв рапорт, Черняховский спросил
обступивших его солдат:
- Как дела, герои Днепра?
- Все в порядке, товарищ генерал. Прикидываем - скоро конец проклятой войне? -
ответил за всех рядовой Марченко.
- Не так уж скоро, но и не за горами тот день, когда с победой проводим вас домой, -
сказал он. - Нас [166] ждут большие бои. Для солдата путь домой только через Берлин.
Разговор командарма прервал пронзительный звук летящего снаряда. К земле пригнулись
все, кроме Черняховского. Снаряд пролетел. Солдаты смущенно переглянулись.
- Если вы успели услышать свист снаряда или мины, можно уже не занимать укрытие:
перелет, - сказал Черняховский солдатам и спросил их: - А если увидите вспышку
выстрела, тогда как быть?
- Тогда уж поздно спасаться, - ответил один из солдат. - Накроет.
- Нет, еще можно успеть! - улыбнулся Иван Данилович. - Вспышку увидите - снаряд
еще летит. Какие-то секунды еще имеешь в запасе. Так что успеешь земле-матушке
поклониться.
В дивизии полковника Лащенко чувствовался образцовый порядок. Было видно, что здесь
любят своего командира, ревностно выполняют его приказы. Солдат на войне видит
победу в строгом порядке и организованности, поэтому он с уважением относится к
справедливому и требовательному командиру. Вечером Черняховский закончил проверку
обороны 15-го стрелкового корпуса, дал указание увеличить глубину противотанковой
обороны на наиболее опасных направлениях, сняв часть артиллерии с второстепенных
участков.
Черняховский уже выходил из землянки командира корпуса, когда зазвонил телефон:
командарма просил генерал Оленин.
- У генерала Лазько все обстоит благополучно, - сообщил Оленин. - Провел
партийные собрания. Через десять минут выезжаю в штаб армии.
- Выезжайте. Я тоже закончил работу у Людникова, встретимся на командном пункте.
Иван Данилович уважал Оленина. Член Военного совета армии пользовался большим
авторитетом. В 60-й его знали как заботливого и чуткого к солдатским нуждам,
беспощадного к врагу и храброго на поле боя.
Командарм, в свою очередь, постоянно помогал работникам политического отдела. Он
держал их в курсе оперативных задач .и боевой обстановки, старался укреплять их
авторитет-. Оленин высоко ценил принципиальность, неутомимую энергию,
решительность и твердость характера своего командующего. Особенно пришлось ему по
[167] сердцу то, что Иван Данилович старался как можно меньше говорить "я" и больше
говорил "мы". Взаимоотношения между командармом и членом Военного совета на
протяжении всей их совместной службы были деловыми и товарищескими.
Обстановка на фронте меняется порой удивительно быстро... Едва успел Иван Данилович
вернуться в штаб армии, как позвонил генерал Людников:
- Товарищ командарм, противник прорвал позицию обороны дивизии генерала Мищенко
и вышел на рубеж огневых позиций артиллерии.
- Но ведь дивизия Мищенко у нас во втором эшелоне! - удивился Черняховский. -
Почему же вы не докладывали, когда противник прорвал передний край? Немедленно
уточните и доложите, что делается на участках дивизий первого эшелона!
Запоздалое донесение командира корпуса казалось неправдоподобным. "Неужели какаято
ошибка? - недоумевал Черняховский. - Ведь Людников - знающий дело генерал,
под Сталинградом отлично командовал дивизией..."
Снова зазвонил телефон. Командарм взял трубку и услышал голос Людникова:
- Товарищ двадцать первый! Дивизии первого эшелона прочно удерживают занимаемую
ими оборону... Черняховский прервал его:
- Каким же образом противник вышел на ваши тылы?
- Противник вклинился через позиции 30-го корпуса.
Разрезав боевой порядок корпуса Лазько надвое и выйдя в тыл соединениям Людникова,
противник поставил 60-ю в крайне тяжелое положение, нависла реальная угроза ее
окружения. Немцы на этом участке превосходили в несколько раз войска Черняховского в
танках и артиллерии.
Иван Данилович потребовал от начальника штаба доклада обстановки.
- Товарищ командующий, противник, сосредоточив крупные силы в районе Житомира,
ударом в направлении Малина вклинился в боевые порядки 30-го стрелкового корпуса и
дезорганизовал оборону 15-го. Фельдмаршал Манштейн собрал сильные резервы. Угроза
серьезная, [168] противник пытается взять реванш. Если генерала Людникова постигнет
та же участь, что и Лазько, мы, по-видимому, не сумеем удержать наши позиции.
- Должны удержать. За нами Киев, - сказал Черняховский. - От нас требуются
решительные действия.
Черняховский сосредоточенно склонился над оперативной картой. Смуглое лицо его,
казалось, еще больше потемнело, осунулось за те короткие часы, которые прошли после
того, как с утра 6 декабря войска Манштейна перешли в контрнаступление на Киевском
направлении. Черняховский даже и мысли не допускал, что столица Украины может быть
снова взята немцами.
Зазвонил телефон. Трубку взял Комаров.
- Товарищ генерал, командующий фронтом у аппарата.
- Требую стоять насмерть! - раздался решительный голос Ватутина. - Через двадцать
минут доложите ваше решение.
Двадцать минут... А данные о противнике так противоречивы и неполны...
Черняховский на минуту задумался, затем обратился к начальнику штаба:
- Возможны только два варианта решения: прочной обороной на занимаемых рубежах
измотать житомирскую группировку противника или же контрударом во фланг заставить
его отказаться от наступательных действий. Третьего не дано.
- Согласен!
За эти минуты, данные Ватутиным, Черняховский успел взвесить многое. Решение у него
уже созрело. Но вдруг позвонил Людников:
- Противник наступает на моем участке. Он в несколько раз превосходит в танках.
Разрешите отвести: дивизии на более выгодные рубежи и выровнять линию фронта.
Связь на этом оборвалась. А уже пришло время докладывать Ватутину.
Иван Данилович взял трубку.
- Товарищ командующий! Я решил огнем артиллерии, танков и авиации остановить
ударную группировку противника на тех рубежах, которые занимает армия, и
одновременно готовиться к нанесению контрудара.
- Военный совет фронта одобряет ваше решение, - ответил Ватутин. - Действуйте,
желаю успеха. - Он
почему-то промолчал о резервах, которые он направил на пополнение 60-й армии и о
которых еще не знал ее командующий.
Не прошло и тридцати минут, а вездеход командарма уже мчался по направлению к
Радомышлю, к передовой, на новый командно-наблюдательный пункт.
Не доезжая до Радомышля, штабные автомобили, следовавшие за вездеходом командарма,
быстро свернули с дороги. Радисты перетащили радиостанции в траншеи. Связавшись по
радио с 3-м стрелковым корпусом, Черняховский запросил обстановку. Сведения
поступали нерадостные:
- Около девяноста танков отрезали две дивизии первого эшелона в вышли на тыловую
позицию, на северный берег реки Ирша, - докладывал генерал Лазько.
Затем последовала телефонограмма командира 15-го стрелкового корпуса:
"Веду тяжелые бои в районе юго-восточнее города Малин. На моем участке наступает
танковая дивизия "Адольф Гитлер", имея в первом эшелоне до восьмидесяти танков.
Соседи мои отходят на восток. Все резервы использованы. Жду помощи. Генерал
Людников".
Командующий группой армий "Юг" фельдмаршал Манштейн бросил на войска
Черняховского, нависшие с фланга над его ударной группировкой, из района Житомира в
направлении на Радомышль 48-й танковый корпус с задачей во взаимодействии с 24-м
танковым и 13-м армейским корпусами захватить Киев и восстановить оборону по
Днепру. Это была внушительная сила, в состав 48-го танкового корпуса входили: 1, 7, 19,
25-я танковые, 68-я пехотная дивизии, лучшие танковые дивизии СС "Адольф Гитлер" и
"Райх". Командовал корпусом один из известных танковых военачальников немецкофашистской
Германии, генерал Бальк.
Вновь развернулись жаркие бои, во многом напоминающие сражение под Курском.
Противник бросал в атаку одновременно по триста-четыреста танков, поддерживая их
крупными силами пехоты, артиллерии, авиации. Войска 60-й под ударом превосходящих
сил врага оставляли один рубеж за другим, изматывая силы противника огнем с выгодных
позиций. Шли тяжелые бои, гитлеровцы рвались к Киеву, не считаясь с потерями.
Вражеские снаряды падали совсем рядом с командно-наблюдательным [170] пунктом
Черняховского. Немецкие танки были всего в семистах метрах от него. Артиллерийский
противотанковый резерв армии сдерживал врага на этом рубеже, но сорока танкам
дивизии "Адольф Гитлер" противостояло здесь только восемнадцать противотанковых
пушек. Казалось, немецкие танки вот-вот прорвутся к блиндажу командарма.
- Товарищ генерал! Разрешите напомнить - пора бы сменить КНП, - тихо сказал
Черняховскому майор Комаров.
- Ни в коем случае, Алеша. - Иван Данилович знал, как крепок дух его воинов, и верил
в их стойкость. Верил в то, что они удержат свои рубежи.
Командование группы армий "Юг" считало 60-ю армию уже разгромленной. Манштейн
вновь и вновь требовал быстрейшей ликвидации "остатков" соединений генерала.
Черняховского в районе Радомышля. Гитлеровцы возлагали особую надежду на свою 7-ю
танковую дивизию, усиленную батальоном танков "тигр", и на танковую дивизию
"Адольф Гитлер". Около двухсот танков этих дивизий прорвались в тыл соединений 60-й
армии. Возникла угроза ее окружения. 7-й танковой дивизией командовал фашистский
генерал Хассе фон Мантейфель, известный своей жестокостью. Его войскам удалось
ценой огромных потерь потеснить корпус генерала Людникова, но окружить его он не
смог.
Противотанковый резерв 60-й армии, усиленный частями первого эшелона, продолжал
удерживать свой рубеж. Генерал Бальк, чтобы покончить с корпусом Людникова,
приказал ввести в бой второй эшелон, но, встретив непреодолимое сопротивление частей
полковника Лащенко, успеха не добился. Черняховский к этому времени успел ввести в
сражение на стыке между корпусами Людникова и Лазько противотанковую бригаду и
танковый полк, прибывшие из резерва фронта.
В боях особенно отличились армейский противотанковый резерв, дивизии генерала
Людникова и части полковника Лащенко. Командование армии на этот раз эффективно
использовало армейский противотанковый резерв, с ним взаимодействовали созданные в
инженерных войсках подвижные отряды заграждения. Весь участок перед позициями
нашей противотанковой артиллерии был плотно заминирован. Вражеские танки были
лишены возможности маневрировать. [171]
В ночь на 7 декабря в тылу группировки генерала Балька загремели взрывы. Истребители
танков из состава саперного батальона 60-й совершили глубокий рейд в тыл противника.
Это был новый тактический прием, требовавший от тех, кто выполнял его, особой отваги
и умения.
Положение наших войск на Житомирском направлении оставалось чрезвычайно трудным.
Гитлеровское командование бросило в бой свежие резервы. 8 декабря Совинформбюро
сообщило:
"В течение 7 декабря наши войска на всех фронтах подбили и уничтожили
девяносто шесть немецких танков, из них восемьдесят четыре в районе
Черняхова". (В направлении действий 60-й армии).
Командующий и член Военного совета армии в ночь с 7 на 8 февраля просматривали
наградные листы.
- Огнем своего танкового пулемета отбил атаку пехотной роты противника, уничтожил
более двух десятков гитлеровцев, - генерал Оленин зачитывал Черняховскому реляцию
на рядового Волкова. - Однако мнения расходятся. Командир полка представил его к
ордену Красного Знамени, а командир дивизии - к ордену Красной Звезды.
- Василий Максимович, Волков проявил мужество и стойкость. Поддержим
предложение командира полка. Кто еще отличился?
- Рядового 383-го стрелкового полка Грицуна вы знаете. Он снова противотанковой
гранатой взорвал фашистский танк.
- Если не возражаете, Василий Максимович, я сам вручу награду старому знакомому.
...Наутро к командующему вызван рядовой Грицун.
- Ну расскажи, Грицун, как воевалось, какую награду заслужил? - спросил
Черняховский отважного солдата.
- Вражеский танк, подбив нашу противотанковую пушку, мчался прямо на нас. Я к нему
навстречу, по траншее, бегом. А у меня только одна противотанковая граната,
промахнуться никак нельзя. И не промахнулся.
- Поздравляю со вторым орденом Красного Знамени! И десять дней отпуска! -
обрадовал солдата Черняховский. [172]
6
Войска Черняховского, успешно отразив контрудары врага, заканчивали подготовку к
наступательным действиям. Во второй половине декабря, когда немцы готовились
праздновать рождество, командарм приказал генералу Людникову совместно с танковым
корпусом генерала Полубоярова развивать наступление в направлении Шепетовки.
Наступление началось не как обычно с утра, а во второй половине дня. Танки
Полубоярова и пехота Людникова после короткой огневой подготовки начали штурмовать
оборону противника и быстро продвинулись вперед. К удивлению наступавших, в
траншеях первой линии, за исключением отдельных наблюдателей, противника не
оказалось. Лишь подойдя к третьей линии траншей, черняховцы натолкнулись на
сопротивление врага. Наши войска продолжали стремительно продвигаться. С ходу
захватив Черняхов, они вышли на десять километров северо-западнее Житомира,
перерезали дорогу на Новгород-Волынский. На следующий день в прорыв вошли главные
силы армии.
Людников, тщательно изучив привычки врага, успешно использовал фактор внезапности.
Он установил, что гитлеровцы в предпраздничные дни с обеда пьянствуют. Противник
знал, что наступление наших войск обычно начинается утром, поскольку наступать во
второй половине дня невыгодно, - остается мало светлого времени и наступающие не
успевают использовать результаты ударов авиации и артиллерии, огромный расход
боеприпасов может быть неоправдан.
Расчет на внезапность полностью оправдался. Немцы в честь праздника рождества
устроили торжественный обед, атака наших войск застала врага врасплох.
Начальник штаба 48-го танкового корпуса немцев генерал Ф. Меллентин, анализируя ход
боев за Радомышль, в книге "Танковые сражения" пишет: "...Сопротивление русских
становилось все более решительным, а двадцать первого декабря они предприняли
неожиданные для нас по своей силе контратаки. Ведя ожесточенные бои на внутреннем и
внешнем фронтах намечавшегося окружения, наши героические части с честью выходили
[173] из всех опасных положений, но русские оказались значительно сильнее, чем мы
предполагали".
В действительности же дело обстояло иначе. Против войск 60-й армии только на главном
направлении противник наступал в составе танковых дивизий "Адольф Гитлер", "Райх";
кроме того, активное участие в наступлении принимали еще четыре танковые дивизии и
одна пехотная. За исключением 25-й танковой дивизии, которая в ноябре была
разгромлена нашим 6-м гвардейским танковым корпусом, все остальные были
укомплектованы почти полностью. Танков в немецких танковых дивизиях было больше,
чем в танковых корпусах, действующих в составе 60-й армии. В стрелковых ротах
соединений Черняховского оставалось не более чем по двадцать пять че
...Закладка в соц.сетях
