Жанр: Мемуары
Черняховский
...воинах, отличившихся в боях.
Командарм заботился о том, чтобы каждый солдат, достойный боевой награды, получил
ее как можно быстрее, в ходе наступления. Нередко он сам вручал ордена и медали,
старался, чтобы о солдатском подвиге было широко известно. [148]
Однажды Черняховский представил корреспондентам сержанта Турушканова:
- Познакомьтесь, настоящий богатырь! Взвод под его командой захватил важный в
тактическом отношении железнодорожный разъезд с двумя немецкими воинскими
эшелонами. Турушканов лично уничтожил двенадцать фашистов. От имени правительства
награждаю сержанта орденом Красного Знамени и предоставляю ему краткосрочный
отпуск домой.
По-иному развернулись события в полосе наступления 65-й армии генерала Батова.
Немецко-фашистское командование, стремясь удержать за собой важный узел
сопротивления, перебросило в район Севска дополнительные резервы. Рокоссовский
вынужден был на второй день операции ввести на направлении главного удара танковую
армию. Стрелковые соединения Батова и танки Богданова 27 августа овладели городом
Севском. Но развить успех они не смогли. К исходу шестого дня наступления им удалось
продвинуться всего лишь на двадцать пять километров.
Войска Черняховского за это же время добились наибольшего успеха: прорвали
вражескую оборону по фронту на сто и в глубину на шестьдесят километров. От каждой
стрелковой дивизии впереди наступали подвижные отряды в составе усиленного
стрелкового батальона на автомашинах. Они, не отставая от танковых частей и обходя
узлы сопротивления, выходили на пути отхода вражеских войск.
Генерал армии Батов в книге "В походах и боях" так оценивает победы войск
Черняховского в этой операции:
"Успех 60-й армии, примыкавшей к нашему левому флангу, был неожиданностью.
Черняховский имел меньше сил, чем мы. Но оказалось, что противник в разгар боев под
Понырями снял с участка против 60-й армии значительные силы. Это был большой
просчет вражеского командования, которым искусно воспользовался Черняховский. Он
создал в ходе наступления из стрелковых дивизий подвижные группы, собрал для них весь
автотранспорт армии и на второй день вывел войска на оперативный простор.
Рокоссовский намеренно стал наращивать удар... В прорыв была введена 13-я армия, а
затем и 61-я армия генерала П. А. Белова. Враг заметался, и [149] мы на своем тяжелом
участке сразу почувствовали облегчение".
Вспомогательное направление в полосе наступления 60-й армии стало главным.
Соединения Черняховского создали реальную угрозу выхода во фланг неприятельским
войскам, обороняющимся перед ударной группировкой Воронежского фронта.
Командующий Центральным фронтом Рокоссовский, используя успех 60-й армии, быстро
перегруппировал основные силы фронта с правого крыла на левое.
В первой половине сентября черняховцы продолжали продвигаться в глубь Украины,
преодолевая ожесточенное сопротивление врага, освобождая села и города, овладевая
важными железнодорожными узлами и опорными пунктами в обороне немецкофашистских
войск на Киевском направлении.
Успех операции был обусловлен не только правильно принятым решением и умелым
управлением войсками, но и отлично организованной партийно-политической работой.
Быстрое продвижение соединений 60-й армии свидетельствовало о высоких моральнобоевых
качествах ее воинов. Коммунисты и комсомольцы увлекали их за собой. Так было,
например, южнее Бахмача, у села Кобылина. Одна из пулеметных рот в ходе наступления
отражала шестую яростную контратаку. В решающий момент боя парторг этой роты
Хасанов бросился со Связкой гранат под фашистский танк. Отважный боец уничтожил
вражеское бронированное чудовище, сам погиб, но путь вперед роте был расчищен.
В освобождении города Бахмача вновь отличились части 17-го гвардейского стрелкового
корпуса. Несколько позднее в соответствии с распоряжением Рокоссовского корпус
генерала Бондарева был переподчинен соседней 13-й армии. На усиление 60-й прибыл 7й
гвардейский механизированный корпус генерала И. П. Корчагина.
В тот же день по радио был передан приказ Верховного Главнокомандующего:
"...В боях за города Конотоп и Бахмач отличились войска генераллейтенанта
И. Д. Черняховского... 9 сентября в 20 часов столица нашей
Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам,
освободившим города Конотоп и Бахмач, двенадцатью артиллерийскими
залпами из ста двадцати четырех орудий... [150] Вечная слава героям,
павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!"
Для успешного наступления на Киев необходимо было овладеть Черниговом, чтобы не
дать возможности противнику нанести фланговый удар по войскам Воронежского
фронта. А на пути к Чернигову и Киеву стоял город Нежин, превращенный противником в
сильный узел обороны.
Занимая хорошо укрепленные городские сооружения в Нежине и труднодоступные
позиции в его лесисто-болотистых окрестностях, немцы упорно сопротивлялись.
- Товарищ генерал, - докладывал Черняховскому начальник штаба, - соединения
первого эшелона армии противником остановлены. Каждый час промедления увеличивает
шансы врага бросить дополнительные силы с еще не атакованных нами участков и этим
задержать нас надолго...
- Мы далеко вклинились вперед, - сказал на это Черняховский, - разрезали фронт
обороны противника и нависли на его флангах. Он бросает последние резервы, чтобы
остановить нас, так что не очень уж плохи наши дела. Ваше предложение?
- Ввести в сражение 7-й гвардейский мехкорпус в направлении на Нежин.
- А вы проанализировали, сколько на это потребуется времени?
- Чтобы ввести в сражение корпус, нам нужно три часа. За это время и немцы смогут
перегруппироваться. Но, пожалуй, им не до этого. Они скованы на флангах.
- Немцы попытаются нам помешать. Чем мы можем немедленно помочь нашим
наступающим соединениям первого эшелона?
- Мы не располагаем другими силами, кроме соединений 7-го гвардейского мехкорпуса
и передовых частей 77-го стрелкового корпуса, прибывшего из Резерва Ставки.
Артиллерия отстала и меняет огневые позиции. Если враг воспользуется этим,
наступление захлебнется...
Рокоссовский принимал все от него зависящие меры для того, чтобы своевременно
усилить армию Черняховского свежими соединениями. За короткие сроки вместо
выбывших 9-го танкового, 17-го гвардейского стрелкового корпусов прибывали новые
соединения: 7-й гвардейский мехкорпус генерала И. П. Корчагина, 77-й стрелковый
корпус генерала П. М. Козлова, и на подходе [151] находился 18-й гвардейский
стрелковый корпус генерала А. М. Афонина.
Темп наступления был настолько высок, что отстали не только тылы, но и полевая
артиллерия. Черняховский понимал, насколько важны на данном этапе часы и даже
минуты. Пока успеет подойти отставшая полевая артиллерия на усиление новых
соединений, враг может закрепиться. Выход все-таки был найден.
Основной группировке зенитной артиллерии армии, предназначенной для борьбы с
вражеской авиацией, была поставлена задача вести огонь по наземному противнику.
Использование зенитной артиллерии для поддержки стрелковых дивизий было делом
рискованным даже при господстве нашей авиации в воздухе. Но Иван Данилович
рассчитывал за час-два сломить сопротивление противника. Да, это был риск. Но риск
продуманный и обоснованный. Расчеты Черняховского подтвердились на практике.
Нежин был освобожден. В этот же день вся страна услышала по радио очередное
сообщение от Советского Информбюро.
"Войска Центрального фронта, продолжая наступление, сегодня, 15
сентября, после двухдневных ожесточенных боев овладели крупным
железнодорожным узлом и городом Нежин - важнейшим опорным
пунктом обороны немцев на путях к Киеву.
В боях за Нежин отличились войска генерал-лейтенанта Черняховского..."
Войска 60-й армии, окрыленные победами, 19 сентября совместно с 13-й армией
форсировали Десну. За образцово организованную операцию Президиум Верховного
Совета СССР 21 сентября 1943 года наградил командующего 60-й армией генераллейтенанта
Черняховского орденом Суворова I степени, а начальника штаба армии
генерал-майора Тер-Гаспаряна орденом Суворова II степени.
В результате стремительного наступления 60-й армии и быстрого выхода ее к Днепру
стратегический фронт гитлеровцев был рассечен надвое. Войска Черняховского
наступали на левом крыле своего фронта, опередив на сто - сто двадцать километров
армии Воронежского [152] фронта, которые вели бои еще на рубеже Ромны - Лохвицы.
Прорыв, совершенный 60-й, еще раз подкрепил полководческую репутацию
Черняховского, его искусство и умение управлять войсками в сложных условиях
современной операции.
Стремительный прорыв 60-й и ее нависающее положение над флангом противника
предопределили крупный оперативный успех не только войск Центрального фронта, но и
Воронежского. Однако большой отрыв армии от соседей не мог не волновать Ивана
Даниловича. Для обеспечения флангов он вынужден был отвести часть своих сил и
средств.
После освобождения Нежина, воспользовавшись приездом в армию командующего
фронтом, Черняховский раскрыл ему свои сокровенные мысли.
- Товарищ командующий, на мой взгляд, сейчас очень важно не дать противнику
закрепиться на высоком западном берегу Днепра. Мы готовы совершить обход. Неплохо
бы силами 60-й и 13-й армий ударить во фланг немецкой группировке, которая
сдерживает правое крыло Воронежского фронта, а затем с ходу захватить Киев.
- Иван Данилович, на это необходимо получить разрешение Ставки.
- Но время не терпит. И я прошу вас разрешить нам в подготовительных целях занять
выгодный рубеж в районе Прилуки, за нашей разграничительной линией, в полосе
наступления Воронежского фронта.
- Подменять соседей? - Рокоссовский задумался. - Это дело очень тонкое. Надо
переговорить с ними.
- Подоспеют соединения Ватутина - передадим им город в сохранности. Пока в
Прилуках только тылы немцев, но если запоздаем - противник подтянет туда крупные
силы, и тогда нам придется нести неоправданные потери.
Рокоссовский согласился с Черняховским.
Тем временем гитлеровские генералы засыпали телеграммами штаб фельдмаршала
Манштейна, расположенный в городе Запорожье, где в это время находился и сам Гитлер.
Они просили Гитлера разрешить им отвести войска за Днепр. Он обвинил свой
генералитет в бездарности. Однако обстановка вынудила Гитлера отдать приказ об
отступлении с арьергардными боями. [153]
Враг отходил, но был еще силен. Он упорно цеплялся за каждый выгодный рубеж.
Природные условия не всюду благоприятствовали наступающим, в торфяных болотах
вязли колеса машин. Немцы подожгли сухой торф. Пожары охватили огромную площадь.
Черняховцам приходилось пробиваться сквозь едкий дым тлеющих торфяников. Несмотря
на трудности, стрелковые дивизии 60-й одними из первых вышли к Днепру севернее
Киева. За двадцать пять дней они преодолели с боями около трехсот километров.
Фашисты взорвали днепровские мосты, а подступы к переправам заминировали.
Соединения армии вышли к реке, не имея табельных переправочных средств. Большая
часть их еще была занята на Десне, где переправлялись армейские тылы.
60-й армии предстояло форсировать Днепр. Такие крупные водные преграды обычно
преодолеваются с планомерной подготовкой. Требовалось подтянуть понтонно-мостовые
парки и обеспечить одновременную переправу пехоты, танков и артиллерии. Но в этом
случае противнику предоставлялось время для подготовки более мощной обороны и
переброски оперативных резервов, а наши войска лишились бы важного фактора
внезапности, что, конечно, значительно увеличило бы наши потери.
Форсирование без планомерной подготовки - с ходу - лишало врага многих
преимуществ. Но оно было для нас довольно рискованным. Противник мог сбросить
обратно в Днепр наши малочисленные передовые отряды, переправленные на подручных
средствах без танков и достаточного количества артиллерии.
Черняховский понимал, что исход предстоящей операции и судьба вверенных ему войск
во многом зависели от того, какое он примет решение.
Он отдал предпочтение более смелому плану - форсировать Днепр с ходу, силами
передовых отрядов. Об этом уведомил прежде всего члена Военного совета армии
Оленина, показав ему на карте, как он мыслит осуществить свой план, и спросил:
- Василий Максимович, надеюсь, возражений нет. Отдаем распоряжения войскам?
- Распоряжения придется отдавать, - не стал возражать Оленин. - Но мероприятие
очень рискованное.
- Весь расчет - на обман противника. Он нас пока [154] не ждет на противоположном
берегу и вряд ли успел опомниться от наших ударов.
- А если успел закрепиться?
- Как только гитлеровцы откроют огонь, мы тотчас же накроем их залпом артиллерии с
закрытых огневых позиций, ударим из танков и пушек, выставленных на прямую наводку.
Командующий, член Военного совета армии и начальник штаба проявили максимум
энергии и умения, чтобы обеспечить форсирование Днепра с ходу на подручных
средствах. Быстро были сколочены плоты, с помощью партизан и местного населения
ранее припрятанные лодки также были подготовлены для переправы.
Ночной мрак скрывал противоположный берег. Только слышно было, как плещутся волны
Днепра. Темнота усиливала ощущение неизвестности.
Ударная группировка была готова к действию, ждала только команды...
В эту ночь партизаны принесли Черняховскому одну из фашистских листовок: "...На
Днепре русские остановлены, и германская армия будет держать их, пока не обескровит.
Будет драться, если надо, семь лет, до полного уничтожения России".
Взяв листовку, командарм сжег ее и, сдув пепел, сказал партизанам:
- Дорогие друзья! Враги нас задержать не смогут.
Гитлеровские генералы оценили сложившуюся обстановку по-своему. Пленный офицер
штаба 327-й пехотной дивизии рассказывал:
- Командующий 4-й танковой армией генерал Грезер на совещании командиров дивизий
ориентировал нас на то, что форсирование Днепра возможно только на паромах и при
помощи специально сооруженных для этой цели понтонных мостов. Для того чтобы
русским подтянуть переправочные средства и привести свои войска в порядок, уверял
Грезер, им потребуется минимум месяц.
Ивану Даниловичу было известно, что действительно во всех наставлениях и уставах
германской армии форсирование таких рек в соответствии с "правилами военного
искусства" допускается только при наличии инженерных переправочных средств.
Передовые части 60-й армии, не ожидая подхода подкреплений и переправочных средств,
на рассвете 24 сентября, когда над рекой еще лежал туман, на плотах и [155] рыбачьих
лодках двинулись к правому берегу Днепра. Солдаты сердцем чувствовали заботу своего
командарма, они знали, что по его приказу артиллерия и авиация всегда придут им на
помощь. Иван Данилович наблюдал, с каким мужеством и подъемом его войска
форсируют реку. Переправа была трудной: вода кипела от разрывов вражеских снарядов.
Но, преодолевая смертельную опасность, воины уверенно двинулись к противоположному
берегу.
- Георгий Андреевич, смотрите, что делается! - Черняховский показал начальнику
штаба армии на переправу.
- Пожалуй, в этих условиях пехоте лучше форсировать Днепр рассредоточенно на лодках
и плотах, чем на понтонах. Немецкому "фокке-вульфу" приходится гоняться чуть ли не за
каждым солдатом!
В это время взрыв поднял огромные столбы воды рядом с одним из плотов. Казалось,
взрывной волной плот уже разметало на части. Но двое солдат со станковым пулеметом
оставались на нем и продолжали плыть.
А передовые отряды уже достигли противоположного берега и вступили в неравный бой.
Сквозь пулеметный и автоматный треск, сквозь гул орудий доносилось солдатское "ура!".
Затем оно потонуло в шуме боя.
На следующий день от командиров частей, высадившихся на правом берегу, стали
поступать тревожные вести: враг подбрасывал новые силы. Командир 75-й гвардейской
Бахмачской стрелковой дивизии генерал-майор В. А. Горишный, чьи подразделения вели
бой за расширение плацдарма, попросил разрешения приостановить атаки и перейти к
обороне.
Многим генералам и офицерам на КНП командующего положение стало казаться
непоправимым. Но Иван Данилович не растерялся.
- Плацдарм расширять! - приказал он по радио Горишному. - Высылаю подкрепления,
поддержу огнем и сам переправляюсь к вам.
- Товарищ двадцать первый, вам не время переправляться. В нас не сомневайтесь. Если
будет нужно умереть на плацдарме - мы готовы, - прозвучал голос комдива в эфире.
На правом берегу Днепра ни на минуту не прекращался ожесточенный бой за расширение
плацдарма. Решался исход операции. Успех во многом зависел от храбрости [156] и
мужества солдат и офицеров. В такие критические минуты боя многое решал личный
пример командиров. И генерал Черняховский отдавал себе отчет, что командующий
имеет право рисковать только в исключительно критических случаях.
На левом берегу Днепра заработала наша артиллерия. Днепр окутала сплошная дымовая
завеса. Стало так темно, будто день превратился в ночь. Непрерывно над головой
жужжали вражеские пули, осколки впивались в борта лодки, на которой переправлялся
Черняховский.
- Смелее гребите, товарищи! - подбадривал генерал бойцов. - Немец еще не отлил
пулю для вашего командарма!..
Слова Ивана Даниловича прервал глухой взрыв. Раздался стон. Осколками вражеского
снаряда был смертельно ранен рулевой. Его тотчас же заменил другой солдат. И вскоре
лодка стукнулась носом о крутой берег.
Командарма встречал генерал Горишный. Увидев первым прыгнувшего с лодки майора
Комарова, он сказал ему с упреком:
- Что же это вы делаете, товарищ адъютант?! Зачем переправили сюда командующего?
Ведь на плацдарме положение неустойчивое.
- Приказ. Ничего не мог сделать, товарищ генерал, - ответил Комаров.
Среди бойцов быстро разнеслось, что с ними на правом берегу командующий. Активнее
стала действовать артиллерия с левого берега, она поставила неподвижный
заградительный огонь впереди и на флангах частей дивизии Горишного. На
контратакующего противника обрушился шквал огня. Неоднократные попытки врага
сбросить высадившиеся части обратно в Днепр успеха не имели. Плацдарм не только
удержали, но и расширили. Вскоре генерал Горишный доложил об успешном захвате
второго плацдарма в районе восточнее села Глебовка.
Армия продолжала упорную борьбу с наседавшим врагом, отбивала его многочисленные
контратаки.
Успешные наступательные бои войск генерала Черняховского позволили к концу
сентября овладеть плацдармом на правом берегу Днепра, севернее Киева, шириной в
двадцать и глубиной до пятнадцати километров.
Готовясь к новой наступательной операции, командующий фронтом приказал
Черняховскому расширить захваченный район в направлении на запад и юго-запад, в
[157] обход Киева. Оценивая обстановку, Черняховский решил главный удар нанести на
юг, вдоль Днепра, в направлении Киева. Целесообразность такого решения диктовалась
тем, что левый фланг армии был прикрыт Днепром, Оборона врага была еще очень
сильной, а близость Киева с его узлом дорог позволяла врагу маневрировать резервами.
Войска 60-й неоднократно переходили в атаки и несколько дней вели упорные, но
безрезультатные бои. Противник, воспользовавшись паузой, подтянул резервы,
заблокировал наши соединения на плацдарме и остановил их дальнейшее продвижение на
Киевском направлении. Черняховский ошибся в своих расчетах. Спустя некоторое время
он признавался: "Черт меня попутал, зря я недооценил возможности противника и ударил
в обход с северо-запада. Киев, словно магнит, притягивал меня".
Стремление Черняховского продвинуться по направлению к Киеву можно было понять.
Плацдарм в устье реки Припяти, занимаемый его войсками, находился на значительном
удалении от Киева, около ста километров. И для разгрома основных сил 4-й немецкой
армии, противостоящих в районе Киева, 60-я во взаимодействии с другими армиями
должна была нанести глубокий охватывающий удар в юго-западном направлении по
труднодоступной лесисто-болотистой местности.
Сравнительно в лучшем положении находились войска 38-й армии, которые захватили
лютежский плацдарм, около двадцати километров севернее Киева. Этот плацдарм по
условиям местности позволял советским войскам на второй день операции обойти Киев с
северо-запада, перерезать шоссе Киев - Житомир и овладеть столицей Украины.
В эти напряженные дни у Ивана Даниловича не было свободной минуты. И все же он
нашел время, чтобы написать письмо домой.
"Нилуся дорогая, здравствуй, - писал он дочери, отвечая на ее письмо. - Итак, Днепр
наш! А ты? Посмотрим, что покажет первая четверть. Читай газету за 17 октября о
присвоении звания Героя Советского Союза... Нилусенька! Все триста шесть героев, о
которых напечатано в газете, это мои герои, чудо-богатыри. Какие замечательные
люди!.."
Войска 60-й армии при форсировании Днепра проявили высокое боевое мастерство и
массовый героизм. Многим [158] из отличившихся - солдатам, сержантам, офицерам и
генералам, в том числе и Ивану Даниловичу Черняховскому, - было присвоено высокое
звание Героя Советского Союза. Тысячи черняховцев были награждены орденами.
Правительственные награды вручали воинам прямо на поле боя. Майор Комаров
разыскивал бронебойщика комсомольца Грицуна. Стало известно, что отважный боец
находится в армейском госпитале. Иван Данилович, пользуясь небольшим затишьем,
решил сам вручить там ордена раненым.
Утром в госпитальную палатку вошел командующий. Подойдя к кровати Грицуна, он
наклонился и, положив руку на его плечо, по-братски, ласково сказал:
- Вот где мы опять встретились! Добре, хлопче, добре бился ты за честь батькивщины.
Выздоравливай, друже, поправляйся. - Командарм сам прикрепил на его грудь орден
Красного Знамени.
5
На Киевском стратегическом направлении окончательно определился как основной
Воронежский фронт, переименованный в 1-й Украинский. Ему были переданы несколько
артиллерийских и инженерных бригад, а также 13-я и 60-я общевойсковые армии из
состава Центрального фронта.
В соответствии с указанием Ставки Верховного Главнокомандования командующий 1-м
Украинским фронтом генерал армии Ватутин решил разгромить группировку противника
в районе Киева и овладеть им, нанося главный удар с букринского плацдарма силами 40-й
и 27-й армий с двумя танковыми и одним механизированным корпусом, а также 3-й
танковой армией - в направлении на Васильков и Фастов в обход Киева с юго-запада.
Вспомогательный удар предполагался с плацдарма севернее Киева вдоль реки Ирпень в
обход Киева с северо-запада силами 38-й армии (с танковым корпусом) и между реками
Здвиж и Ирпень - 60-й армией с кавалерийским корпусом.
Переподчинение армии 1-му Украинскому фронту [159] пришлось по душе Ивану
Даниловичу. Прежде всего он был доволен тем, что армия до некоторой степени
примыкала к главному стратегическому направлению. К тому же командующий фронтом
Николай Федорович Ватутин был его старым знакомым.
И все-таки трудно Черняховскому было расставаться с генералом Рокоссовским. За время
пребывания армии в составе Центрального фронта Иван Данилович многому научился у
Рокоссовского: такту, выдержке, искусству управлять крупными войсковыми
соединениями в сложных операциях.
Тер-Гаспарян, однако, не разделял радости Ивана Даниловича по поводу того, что армия
перешла в состав 1-го Украинского фронта:
- Значит, снова мы на второстепенном направлении? Кроме кавалерийского корпуса,
нам ничего не дали.
- Ведь не так давно мы превратили второстепенное направление в главное. Гитлеровцы
не могут не ценить значение букринского плацдарма и не знать наши намерения. Там они
и сосредоточивают свои резервы, лишь бы удержать Киев. Киев - это ворота на запад.
Поэтому они сделают все, чтобы приостановить наступление наших войск с букринского
плацдарма. И не исключена возможность, что успех будет достигнут именно с нашего
плацдарма, севернее Киева.
Войска Ватутина во второй половине октября дважды переходили в наступление с
букринского плацдарма, но существенных результатов так и не добились. Это объяснялось
многими причинами. Войска фронта без передышки вели напряженные бои уже в течение
трех месяцев (с Курской битвы). Немцы занимали оборону на господствующих высотах.
Продвижение наших войск задерживала и нехватка переправочных средств. 1-й
Украинский фронт смог начать наступление с букринского плацдарма не раньше 10
октября - только к этому сроку могли быть переправлены танки и артиллерия в
необходимом для фронтовой операции количестве.
1-му Украинскому фронту предстояло опередить противника в сосредоточении крупных
сил на оборонительных линиях по правому берегу Днепра - "Восточном валу". Время
становилось решающим фактором. Вопрос решался, кто кого опередит! Но немецкофашистское
командование имело ряд преимуществ: отлаженный транспорт, свободу
маневра, заранее подготовленную, как они считали, [160] неприступную оборону но
пресловутому "Восточному валу".
Верховное командование вермахта четко себе представляло, что в битве за Киев решается
судьба всего восточного фронта, и принимало все от него зависящие меры, чтобы
сконцентрировать здесь мощную группировку. К началу ноября на Киевское направление
враг успел подтянуть около тридцати дивизий, и из них семь танковых и две
моторизованные, что составляло более одной четвертой части всех бронетанковых войск
фашистской Германии. За Киев разгорелись ожесточенные сражения.
Немецко-фашистскому командованию удалось подтянуть оперативные резервы и отразить
удары наших войск на букринском плацдарме. Соединения армий Москаленко и Рыбалко
здесь постигла временная неудача. Как ни было горько, но это признал и командующий
фронтом генерал армии Ватутин. Вскоре он убедился, что на букринском плацдарме
прорыв обороны противника не представляется возможным.
Объяснялось это тем, что на Киевском направлении обстановка изменилась и
оперативная внезапность была утеряна, враг успел создать плотную оборону, сложные
условия местности затрудняли широкий маневр силами и средствами, особенно
танковыми соединениями. Для нанесения нового удара наиболее подходящим являлся
другой, лютежский плацдарм. Однако необходимо было скрытно и быстро перебросить
войска
...Закладка в соц.сетях
