Жанр: Мемуары
На юго-западном направлении
...и Франции, Бельгии и Люксембурга. Сокращалось производство на
подвергшихся бомбардировкам немецких заводах.
Обострилась проблема жидкого топлива. Выплавка стали перестала
удовлетворять нужды производства вооружения и военных материалов. Падение
добычи угля дезорганизовало работу транспорта. Ухудшилось снабжение
продовольствием войск и населения. \495\
Огромные потери личного состава немецко-фашистских войск на
советско-германском фронте потребовали "тотальных" мобилизации. Но и это не
покрывало потерь, понесенных на фронте, зато еще больше сократило число
квалифицированных рабочих и углубило разлад в промышленности, сельском
хозяйстве и на транспорте.
Гитлеровцы мобилизовали всех немцев в возрасте от 16 до 60 лет. Призвав
на службу в армию юнцов, стариков и часть забронированных контингентов, они
еще раз, хотя и частично, удовлетворили потребности фронта в личном составе.
Но это уже не могло изменить того факта, что нацистский режим стоял перед
катастрофой.
Фашистская клика видела, что война ею проиграна, что военным путем и
угрозами применения "секретного" оружия затянуть ее уже нельзя, и делала
ставку на некое изменение хода событий, которое-де избавит ее от поражения.
На что же именно надеялось гитлеровское верховное командование? Основой
его планов по-прежнему был расчет на распад антифашистской коалиции. Еще в
августе 1944 г. Гитлер поучал своих подручных: "Никогда еще история не
видела коалиции, составленной из столь чужеродных элементов и со столь
противоположными целями, как коалиция наших противников... Противоречия
между нашими врагами растут с каждым часом. Если теперь мы сможем нанести им
еще несколько сильных ударов, то в любой момент можно ожидать, что этот
разрекламированный "единый фронт" развалится при оглушительных раскатах
грома..."{285}
Чтобы направить ход событий по такому руслу, гитлеровская пропаганда
немало потрудилась. Из Берлина неслись истошные крики о "советской угрозе"
Западу, фашистская Германия изображалась "щитом" против большевизма,
"защитницей цивилизации".
Надежды преступных нацистских лидеров не сбылись. Разногласия внутри
антифашистской коалиции имели место, но они разрешались взаимными уступками
и соглашениями. Согласованное требование безоговорочной капитуляции
агрессора осталось неизменным. Принципы коалиционной стратегии, выработанные
на Тегеранской конференции и одобренные народами мира, соблюдались всеми
участниками антифашистской коалиции.
Нацистская клика, стремясь выиграть время, продолжала оказывать
яростное сопротивление наступлению Красной Армии. Для этого поддерживалось
на максимально возможном уровне военное производство, лихорадочно
пополнялись и вооружались войска.
Красной Армии предстояло окончательно разгромить гитлеровскую Германию
и помочь народам Европы в восстановлении \497\ свободы и независимости их
государств. Перед Советскими Вооруженными Силами была поставлена задача
огромной исторической важности. Вот как была она сформулирована в приказе
Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина: "Довершить дело разгрома
немецко-фашистской армии, добить фашистского зверя в его собственном логове
и водрузить над Берлином знамя победы"{286}.
Ставка Верховного Главнокомандования разработала и соответствующие
планы завершения разгрома противника, до сих пор поражающие грандиозностью
замысла и масштабов предстоявших операций. Достаточно сказать, что было
намечено нанести главный удар на западном стратегическом направлении силами
1, 2, 3-го Белорусских, 1-го и 4-го Украинских фронтов одновременно на
1200-километровом фронте от Балтийского моря до Карпат.
В конце ноября войска получили соответствующие задачи. В частности,
нашему 4-му Украинскому фронту Ставка 30 ноября приказала:
"1. Левым крылом и центром фронта продолжать наступление с задачей не
позднее 12-15 декабря 1944 г. овладеть рубежом Зборов, Бардева, Прешов,
Кошице. В дальнейшем развивать наступление на Новы Тарг и частью сил левого
крыла фронта на Попрад.
2. 38-ю армию подготовить к наступлению с целью, во взаимодействии с
левым крылом 1-го Украинского фронта, не позднее начала января 1945 г.
овладеть г. Краков.
3. Свои соображения по выполнению настоящей директивы с планированием
действий по срокам и рубежам представить не позже 3 декабря 1944 г."{287}
Из директивы видно, что 4-й Украинский фронт должен был силами 1-й
гвардейской и 18-й армий наступать в глубь Карпат, где его действия были
тесно связаны с крупными успехами 2-го Украинского фронта на территории
Венгрии, и одновременно готовить другую наступательную операцию силами 38-й
армии на краковском направлении. Надо сказать, что он, действуя в полосе
между берлинским и венским направлениями, в то время не имел ярко
выраженного самостоятельного операционного направления. Находившиеся перед
фронтом Карпаты в условиях зимы представляли трудноодолимое препятствие, и
поэтому Ставка поручала ему обеспечивать действия то 2-го, то 1-го
Украинских фронтов, то севернее, то южнее Карпат. Так было в середине
ноября, еще до перехода нашей армии в состав 4-го Украинского фронта. Не
изменилось положение в декабре, а также в начале 1945 г. \497\
Планом фронта предусматривалось наступление 38-й армии на втором этапе
операции. Мы должны были шестью дивизиями прорвать оборону противника и
нанести удар в направлении Кракова, который и являлся конечной целью
операции. Глубина операции 150 км.
К исходу четвертого дня нам предписывалось выйти к Горлице, а на
десятый - двенадцатый - на рубеж Новы Сонч. Первый населенный пункт
находился в 30-32 км от переднего края, а второй-в 65-68 км. Таким образом,
темп наступления составлял 7-8 км в сутки. Это было мало, несмотря на
пересеченную местность предгорий Карпат, зиму и короткий день.
Весь предшествующий опыт боевых действий подтверждал, что для успешного
развития наступления войска должны в первый же день прорвать наиболее
плотную и насыщенную живой силой и огневыми средствами оборону
неприятельских войск на глубину 15-20 км, т. е. всю ее тактическую зону.
Если это не удавалось сделать и приходилось завершать прорыв обороны на
следующий день, привлекая дополнительные силы, то, как правило, выполнение
поставленной задачи затягивалось и темпы наступления падали. Нередко в таких
случаях прорыв вражеской обороны превращался в "прогрызание", что влекло за
собой многочисленные неожиданности и излишние потери.
Взвесив все имевшиеся возможности, Военный совет предложил увеличить
темп наступления и овладеть рубежом Новы Сонч уже на пятый день наступления.
II
Готовясь к наступлению, мы начали отвод войск с первой линии во второй
эшелон для отдыха, пополнения и организации боевой подготовки. Из имевшихся
девяти стрелковых дивизий шесть были выведены в ближайший тыл.
Противник, имевший в нашей полосе семь дивизий, оставил на переднем
крае три из них - 1-ю лыжно-егерскую, 253-ю и 545-ю пехотные. Остальные же -
75, 96, 168 и 208-ю - оттянул в тыловые районы. Кстати, последние четыре
дивизии были из числа тех, которым удалось вырваться из окружения в районе
Каменец-Подольского в апреле 1944 г. Конечно, тогда спаслась лишь
незначительная часть их личного состава, причем она бежала, бросив все
тяжелое вооружение и транспорт. Гитлеровское командование пополнило эти и
другие вырвавшиеся из окружения дивизии личным составом, вооружением и в
значительной степени восстановило их боевую мощь. После этого нам вновь
довелось вести с ними борьбу во время Львовско-Сандомирской и
Карпатоко-Дуклинской операций, что не раз напомнило о неиспользованной
возможности полного уничтожения всех дивизий 1-й танковой армии противника.
\498\
Теперь, в декабре, четыре из них снова противостояли нам.
В то время как мы готовились к наступлению, они усиленно пополнялись
личным составом, довооружались. Вражеское командование намеревалось
использовать их в числе прочих сил для упорной обороны.
Стояла зима. Прогнозы предвещали, что она будет короткой и мягкой.
Оттепелям предстояло чередоваться с морозами и метелями. Снегу ожидалось
мало, зато предполагались частые и густые туманы.
Наша армия готовилась к прорыву обороны противника на краковском
направлении. Полоса предстоящего наступления проходила по северным отрогам
Карпат. Высота их на правом фланге и в центре не превышала 200-300 м, а на
левом иногда достигала 400-500 м. Местность большей частью была покрыта
лесом и изрезана множеством рек с неустойчивым ледяным покровом, не
обеспечивающим переправу танков и тяжелых орудий. Наиболее крупными из числа
рек, которые нам предстояло форсировать, были Вислока, Рона, Бяла, Попрад,
Дунаец, Раба, Скава Сола, еще одна Бяла и, наконец, Висла.
Этот район имел развитую сеть железных и шоссейных дорог. Их узлами
были Краков, Новы Сонч, Величка, Бохня, Горлице, Ясло, Лиманов, Змигруд
Новы. Там добывались нефть и уголь, производились сельхозмашины,
железнодорожные вагоны, мостовые фермы, авто- и авиамоторы, корпуса для
танков, снаряды и мины. Еще в первую мировую войну он был ареной
ожесточенной борьбы: в мае 1915 г. кайзеровские войска у Горлице осуществили
прорыв фронта, в результате которого царская армия понесла крупное поражение
и вынуждена была оставить территорию между Вислой и Карпатами.
Гитлеровцы стремились удержать этот район в своих руках. Поэтому на
подступах к нему уже в августе 1944 г. начались оборонительные работы. К
декабрю было создано несколько тщательно оборудованных рубежей.
Передний край вражеской обороны представлял собой систему сплошных
траншей и ходов сообщений с парными окопами и открытыми пулеметными
площадками. Главная полоса имела глубину 5-8 км. Для ее усиления неприятель
не пожалел мин и проволочных заграждений. Второй оборонительный рубеж
тянулся по р. Ропа и далее к Бечу и Горлице, два следующих - по берегам рек
Бяла и Дунаец, а последний - по линии Суха, Оселец, Новы Тарг. Каждый из них
был оборудован двумя линиями траншей, противотанковыми рвами и лесными
завалами. Кроме того, все города и крупные населенные пункты, станции, узлы
дорог, господствующие высоты и мосты гитлеровцы превратили в опорные пункты
с круговой обороной. Мосты были подготовлены к взрыву.
Все это было выявлено нашей разведкой и учтено мною при принятии
решения на наступление. \499\
498
Участок прорыва мы выбрали на правом фланге армии. Он имел ширину 6,3
км и находился между населенными пунктами Гасувка и Ленжины. Главный удар
предстояло нанести в направлении Дембовец и Особница, обходя с юга крупный
опорный пункт противника в г. Ясло. Предпринимались меры по изоляции врага в
г. Ясло и предупреждению фланкирования огнем или осуществления контратак
силами его гарнизона. То же самое было сделано на левом фланге в отношении
вражеского опорного пункта в Змигруд Новы.
Наибольшая трудность при прорыве вражеской обороны ожидала нас в первый
день еще и потому, что передний край противника находился в 5-6 км восточное
р. Вислока, где местность представляла собой покрытые лесом холмы.
Продвигаться по ней с боем, как мы знали, будет нелегко. Тем более что
предстояло не только овладеть передним краем, но и с ходу форсировать
Вислоку и упредить противника в занятии рубежа по ее западному берегу.
Таким образом, нам впервые предстояло одновременно с прорывом
тактической зоны обороны преодолевать реку, не только не сбавляя темпа
наступления, но, напротив, непрерывно наращивая его.
Это обстоятельство было учтено при разработке плана, так как оно
требовало увеличения силы удара первых эшелонов дивизий и своевременного его
наращивания вторыми эшелонами. Должен, однако, заметить, что и таких мер
было бы недостаточно для выполнения столь сложной задачи, если бы мы не
располагали еще одним оружием поистине колоссальной силы.
Я имею в виду высокий наступательный порыв, которым были охвачены
советские воины, и огромный боевой опыт командования всех степеней и родов
войск, выучку и самоотверженность стрелков, автоматчиков, пулеметчиков,
саперов, артиллеристов, танкистов, летчиков, связистов. Эти чудесные
качества являлись залогом успешного преодоления любых препятствий, стоявших
на пути победоносного наступления Красной Армии. Они, как покажут дальнейшие
события, ярко проявились и в этой операции 38-й армии.
Что же касается затруднений, то, кроме названных, были и другие. Так,
маневр войск до некоторой степени сковывали с юга горный хребет Магура, а с
севера - р. Ропа. Поэтому предусматривалось после прорыва тактической зоны
обороны преодолеть их путем выхода подвижной группы на оперативный простор и
упреждения резервов противника в занятии подготовленных рубежей. С развитием
операции в глубину предстояло форсировать замерзшие реки, в том числе
Дунаец, на западном берегу которого противник имел подготовленный рубеж
обороны.
Учтя все перечисленные задачи, мы создали прежде всего такую
группировку войск, которая была в состоянии обеспечить прорыв вражеской
обороны. Для этого на участке прорыва, \500\ составлявшем по ширине примерно
четвертую часть полосы армии, мы сосредоточили по существу почти все свои
силы. Здесь изготовились к нанесению удара два стрелковых корпуса - 101-й и
67-й, а за левым флангом последнего - и большая часть сил 52-го.
Войска группировались так: 101-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта
А. Л. Бондарева имел в первом эшелоне 140-ю и 70-ю гвардейскую стрелковые
дивизии генерал-майоров А. Я. Киселева и И.А. Гусева, 67-й стрелковый корпус
генерал-майора И. С. Шмыго-305-ю и 241-ю стрелковые дивизии полковников А.
Ф. Васильева и Т. А. Андриенко. У первого из названных корпусов второй
эшелон составляла 183-я стрелковая дивизия генерал-майора Л. Д.
Василевского, у второго - 211-я стрелковая дивизия полковника Г. С.
Томиловского.
52-й стрелковый корпус генерал-майора С. М. Бушева сосредоточивал два
полка 121-й стрелковой дивизии полковника Д. И. Буштрука и 340-ю стрелковую
дивизию генерал-майора Ф. Н. Пархоменко, как уже отмечено, за левым флангом
67-го стрелкового корпуса. Для прикрытия же всей остальной более чем
20-километровой полосы армии предназначались 81-я стрелковая дивизия
полковника И. И. Матусевича и один из полков 121-й стрелковой дивизии.
Если при этом учесть, что 81-я стрелковая дивизия была у нас самой
малочисленной и насчитывала менее 3,5 тыс. человек{288}, то легко увидеть,
что здесь мы пошли на риск. Ведь на участке занятом этой дивизией и одним
стрелковым полком 121-й стрелковой дивизии, общее соотношение сил составляло
1 : 0,55 в пользу противника{289}.
Зато в результате сосредоточения сил на узком участке прорыва 9
вражеским ротам мы противопоставляли сначала 54 роты полков первого эшелона
дивизий. С форсированием Вислоки и развертыванием стрелковых дивизий в своих
полосах превосходство становилось еще большим: против 15 рот противника (с
учетом \501\ тактического резерва) теперь должны были действовать 120 наших,
да еще 18 из состава 211-й стрелковой дивизии, входивших в качестве резерва
в подвижную группу армии.
Таким образом, наше превосходство с шестикратного при атаке переднего
края обороны вырастало до восьмикратного при развитии боя в глубине.
Достигалось это вводом в бой вторых эшелонов дивизий и корпусов к моменту
форсирования р. Вислока и имело все ту же цель с максимально возможной
быстротой сломить сопротивление противника во всей глубине его обороны,
включая позиции на западном берегу названной реки.
Высокий темп нужен был для того, чтобы противник не успел перебросить
силы с неатакованных участков и занять ими заранее подготовленные рубежи.
Стремительность наступления диктовалась также намерением быстрее
продвинуться на правом фланге и нанести поражение врагу, ликвидировав
опасность на левом фланге.
Хочу подчеркнуть, что мы всего лишь применили классический принцип
сосредоточения сил на фланге, известный еще со времен войн Древней Греции.
Для тех, кто мало знаком с их историей, напомню о первооткрывателе
этого принципа фиванце Эпаминонде. Наиболее известны два сражения, в которых
он блестяще доказал слабость равномерного распределения сил по фронту. В
первом из них, при Левктре, в 371 г. до н. э. спартанцы численностью 11- 14
тыс. человек построились в 12 ровных шеренг, а фиванцы, предводительствуемые
Эпаминондом, - в 8, причем более коротких, так как насчитывали всего 6400
человек. Но при этом последние имели на своем левом фланге колонну воинов
глубиной в 50 шеренг. Она решила исход сражения. Ее мощный удар по правому
флангу противника, где находились самые сильные и опытные воины, привел к их
разгрому, а затем и к поражению всего спартанского войска, несмотря на его
общее численное превосходство.
Девять лет спустя в битве при Мантинее Эпаминонд во главе фиванских
воинов одержал новую победу над афино-спартанским союзом. И здесь успех ему
принесла мощная ударная группа на левом фланге. Спартанцы же и на этот раз
равномерно распределили силы, что и привело их к поражению.
Вот что писал о сражении при Левктре Ф. Энгельс: "Эпаминонд первый
открыл великий тактический принцип, который вплоть до наших дней решает
почти все регулярные сражения: неравномерное распределение войск по фронту в
целях сосредоточения сил для главного удара на решающем пункте"{290}.
В годы Великой Отечественной войны в условиях боевых действий
миллионных войсковых масс, оснащенных техникой и оружием большой ударной
силы, принцип сосредоточения сил \502\ неизмеримо усложнился, приобрел новоеГЛАВА XVI. ПО ДОРОГАМ ПОЛЬШИ И ЧЕХОСЛОВАКИИ
И вот, наконец, наступила ночь, предшествовавшая нашему удару.
Еще не рассвело, когда мы закончили разведку боем, в которой
участвовали по две стрелковые роты от каждой дивизии первого эшелона.
Встретив сильное огневое сопротивление, они отошли в исходное положение. Так
мы уточнили огневую систему противника и выявили, что он не отвел войска из
первой траншеи. А это означало, что наше наступление являлось для него
неожиданностью.
К тому времени перед фронтом армии оборонялись части 545-й, 253-й и
320-й пехотных дивизий. Они опирались на хорошо организованную систему огня,
прикрытую взрывными и проволочными заграждениями, усиленными различными
инженерными сооружениями. Оборона врага была глубоко эшелонированной.
Но в ней была своего рода ахиллесова пята - низкое моральное состояние
фашистских войск.
Давно прошли времена, когда гитлеровцы вели себя нагло и самоуверенно.
Красная Армия сбила с них спесь. Все очевиднее становилась надвигавшаяся
катастрофа гитлеровской Германии, и это понимали уже многие. Свидетельство
тому - захваченный еще в сентябре 1944 г. секретный циркуляр Геббельса, в
котором говорилось: "В связи с последними событиями слово "катастрофа"
прочно вошло в обиход. Это слово употребляется даже в войсках и
государственных учреждениях... Я прошу принять меры к тому, чтобы слово
"катастрофа" было изъято из употребления, а также из всех организационных
планов, приказов и распоряжений, так как оно в психологическом и
политическом отношениях производит плохое впечатление"{301}.
Гитлеровские солдаты страшились наступления Красной Армии, тем более
что не знали, где оно последует. Кстати, из листовок вражеского командования
явствовало, что наш удар \521\ ожидался ими на их правом фланге, между тем
как мы готовились нанести его по левому флангу противника, в районе Ясло.
Росло число сдавшихся в плен и перебежчиков из состава противостоявших 38-й
армии дивизий. Их рассказы свидетельствовали о крайнем упадке духа.
Вот одно из этих показаний: "За какие преступления мы обязаны здесь
находиться, - спрашивают немецкие солдаты... Кроме зеленых мальчишек, в
победу Германии никто не верит. Солдаты думают только о спасении своей
жизни... Настроение солдат на фронте, здесь, в Карпатах, обусловливается
постоянным физическим недомоганием и усталостью... Если говорить честно, то
надежда на победу у солдат уже давно пошла к черту. И поэтому, несмотря на
жестокую дисциплину, то и дело повторяются случаи дезертирства из армии. В
ноябре у нас в полку был расстрелян солдат 4-й роты. Он обвинялся в
предательстве и разложении армии"{302}.
Не приходится и говорить о том, насколько все это было непохоже на
моральное состояние советских воинов. Каждый из них горел желанием пойти в
бой с врагом, чтобы довершить его разгром. Эта мысль и звучала в
выступлениях на митингах, состоявшихся перед атакой во всех подразделениях.
А за два часа до боя были проведены краткие партийные и комсомольские
собрания, принявшие единое решение: "Коммунисты и комсомольцы будут в первых
рядах воинов, идущих в решительный бой для окончательного разгрома врага".
Теперь все ждали сигнала.
В 8 часов 15 минут началась артиллерийская подготовка. Выше уже
говорилось, что она была тщательно подготовлена. Об эффективности же ее
пусть говорят те, кто испытал на себе удар нашей артиллерии. Вот некоторые
показания взятых в дальнейшем в плен солдат и офицеров 545-й и 320-й дивизий
11-го армейского корпуса СС, в стык которых пришелся наш удар:
"Неожиданно для всех заговорила русская артиллерия, и с такой силой,
что никто не решался делать перебежку. Каждый старался плотнее слиться с
землей. Снаряды падали в окопы, на пулеметные точки, в ходы сообщения и даже
на блиндажи в лесу. Блиндажи, в которых были наши солдаты, разрушены. Наш
взвод был обойден русскими во время артиллерийской стрельбы. Казалось, что
русские ворвались в окопы вместе со снарядами. Из 14 человек нашего взвода
шесть убито, а восемь попало в плен вместе с командиром взвода..."
"Ваш удар был неожиданным. Артиллерия била прямо по траншеям, по минным
полям, по блиндажам в лесу. Русские появились в расположении роты тоже
неожиданно для нас, они ворвались в окопы, стреляя на ходу. Около меня сразу
было \522\ убито несколько человек. Меня с одним солдатом взяли в плен. Темп
вашего наступления был таков, что наши минометы не успели сделать ни одного
выстрела".
"В 5 часов утра у нас была боевая тревога. Когда она кончилась, мы
облегченно вздохнули: "Слава богу, самое страшное прошло, ночь миновала". Но
не успели мы это сказать, как началось светопреставление. Я едва смог
загнать людей в блиндаж. Там мы сбились в кучу и решили: будь что будет,
если Иван придет, поднимем руки".
"Поразительный артиллерийский огонь, для описания которого у меня нет
слов, был для нас утром 15 января необычным сюрпризом. Только очень немногие
успели добежать до блиндажа и укрыться от губительного плотного огня русской
артиллерии. Остальные остались на месте. Из 70-80 человек нашей роты в живых
осталось очень мало. Наша рота в основном измолота. Уцелели только те,
которые сдались в плен. Я видел, как гибли те, которые в последний момент
еще пытались спастись бегством".
"Утром 15.1 начался невероятной силы ураганный обстрел. Снаряды
ложились очень точно. Спасения не было. Сопротивляться мы не могли - все
было бесполезно, русские не давали поднять головы. Кто не погиб, тот поднял
руки - и я тоже. Бежать было некуда. Мы видели, как русские стремительно нас
окружали"{303}.
Да, действительно, сразу же вслед за ударом артиллерии, полностью
подавившим огневую систему фашистов, появились в расположении врага
наступающие стрелковые подразделения. Им хорошо помогли саперы, которые во
время артиллерийской подготовки проделали проходы в минных полях противника.
Воины 140-й, 70-й гвардейской, 305-й и 241-й стрелковых дивизий
поднялись в атаку в 9 часов 50 минут. Дружным, стремительным броском они
овладели первой и второй линиями траншей. Сопротивлявшиеся были уничтожены,
поднявшие руки конвоировались в тыл.
Наши воины действовали смело и решительно. Так, помощник начальника
штаба по разведке 1000-го стрелкового полка 305-й стрелковой дивизии старший
лейтенант В. С. Демидов, ворвавшись в населенный пункт Глиник Немецки,
уничтожил огнем автомата 14 фашистов. Рядовой 1002-го стрелкового полка той
же дивизии И. А. Ефимец первым проник во вражескую траншею. 11 солдат
противника он истребил и 2 взял в плен.
К 14 часам дня все полки первых эшелонов дивизий преодолели две,
местами три линии траншей и вышли к р. Вислока, выполнив ближайшую задачу.
Противник к этому времени усилил артиллерийский огонь из глубины. Возросло и
его сопротивление в населенных пунктах и на высотах. Но он так и не смог
\523\ помешать форсированию реки. Первыми преодолели Вислоку 70-я
гвардейская и 140-я стрелковые, а вслед за ними и остальные дивизии первого
эшелона армии.
Не произошло ни малейшей заминки и после этого. С ходу развивая успех,
дивизии упредили врага в занятии рубежа на противоположном берегу. Он имел
две линии траншей, расположенных в 80-200 м одна от другой и оборудованных
врезными ячейками через каждые 7-15 м. На ряде участков перед траншеями была
установлена спираль Бруно. Но так как мало кому из
...Закладка в соц.сетях
