Жанр: Мемуары
На юго-западном направлении
...ании и, в
частности, при определении темпов продвижения войск. Ощутимее давали себя
знать последствия того, что на подготовку операции мы имели крайне
ограниченный срок, все сильнее сказывалось отсутствие опыта наступления в
горно-лесистой местности.
Например, оказалось, что в условиях гор велико значение действий
вражеских резервных частей и даже таких подразделений, как рота и взвод,
усиленных одним или несколькими орудиями. На равнинной местности они не
оказывали существенного влияния на ход и исход боя соединений. Здесь же роты
и даже взводы, занимая ущелья в глубине обороны, замедляли темп наступления
наших войск при разгроме главных сил противника, предоставляли своему
командованию возможность подтянуть резервы или организовать оборону на
следующем горном рубеже силами отошедших частей.
Отсутствие у нас опыта наступления в горах привело, в частности, и к
вводу в прорыв кавалерийского корпуса. На равнинной местности это всегда
приводило к коренному улучшению обстановки в пользу наступающих советских
войск. Там не было случая, чтобы наши подвижные - танковые или кавалерийские
- соединения, проникнув в оперативную глубину вражеской обороны, не повели
за собой пехоту и артиллерию. В горных же условиях с 1-м гвардейским
кавалерийским корпусом произошло иное.
Он вошел в прорыв только с частью артиллерии - с 6 из 17 имевшихся в
наличии 76-мм дивизионных пушек, с 14 из 26 полковых, с 12 из 32
противотанковых орудий. 120-мм минометов он смог взять с собой 2 из 27{271}.
Корпус действовал без 122-мм гаубиц: три из них, взятые в прорыв, пришлось
закопать в землю из-за невозможности использовать в условиях бездорожья и
отсутствия боеприпасов. Уже к концу дня 13 сентября он израсходовал скудные
запасы боеприпасов, оставшиеся у него после того, как были перерезаны его
коммуникации. Осуществлявшееся же снабжение воздушным путем не могло
обеспечить его всем необходимым для ведения боя вследствие неблагоприятных
метеорологических условий для действий авиации.
Кавкорпус особенно сильно испытал на себе тяжелые условия горной
местности. При весьма незначительных потерях в личном составе он лишился
большого количества лошадей. Для многих из \472\ них, не привычных к горам,
движение по такой местности оказалось непосильным. Падеж верховых и особенно
артиллерийских и обозных лошадей достиг 37%, что, разумеется, также резко
сказалось на положении кавкорпуса.
Все это вместе взятое парализовало действия кавалеристов и вынудило их
прорываться обратно на соединение с наступавшими войсками 38-й армии. Таким
образом, рейд этого корпуса в целом не оказал сколько-нибудь существенного
содействия ударной группировке 38-й армии.
Из сказанного можно сделать вывод, что медленные по сравнению с
намеченными темпы наступления были прежде всего результатом не учтенных при
планировании операции особых, чрезвычайно сложных условий театра военных
действий. Такой высокой физической нагрузки на личный состав и интенсивности
использования технических средств и транспорта, какими отличалась
Карпатско-Дуклинская операция, мы не знали в прошедшие годы войны. Даже
форсирование Днепра и операции в период весенней распутицы, пожалуй,
потребовали меньшей затраты мускульной силы воинов.
III
Но тяжесть борьбы не сломила упорства советских бойцов. Ими владела
одна мысль - быстрее захватить Дуклинский перевал, преодолеть Карпаты и
оказать помощь восставшим словакам. Политдонесения за тот период содержали
многочисленные высказывания бойцов, младших командиров и офицеров всех родов
войск, объединенных единой мыслью: ни горы, ни фашистские силы не остановят
нашего наступления, не помешают Красной Армии помочь народам Европы в
освобождении от ненавистного ига.
Этой думой жило и командование армии. Мы верили, знали, что победа
близка, и делали все во имя ее быстрейшего достижения. И все же нет-нет, да
и бывало взгрустнется: ведь как бы там ни было, а мы не выполнили в
запланированный срок поставленную задачу, не прорвались в район Словацкого
народного восстания. Легко поэтому представить, как радостно было узнать,
что совсем по-иному действия 38-й армии оцениваются в Москве. Об этом я
узнал от Алексея Алексеевича Епишева.
22 сентября, в разгар борьбы с врагом, он возвратился в армию после
лечения в госпитале и приступил к исполнению своих обязанностей члена
Военного совета.
Мне уже было известно, что 18 сентября Ставка Верховного
Главнокомандования перебросила в помощь восстанию 1-й чехословацкий
истребительный авиационный полк, а за ним и 2-ю чехословацкую
воздушнодесантную бригаду{272}. Кроме 1855 солдат и \473\ офицеров,
советское командование направило повстанцам более 360 т необходимых им
грузов. Знал я и о том, что существенное содействие восставшим оказывали
летчики 2-й воздушной армии. Они наносили бомбардировочные удары по
железнодорожным узлам и скоплениям немецко-фашистских войск в Словакии.
Так, 18 сентября 15 самолетов 82-го гвардейского бомбардировочного
авиационного полка 1-й гвардейской бомбардировочной дивизии подвергли удару
воинские эшелоны противника на ст. Прешов. Ведущий штурман полка гвардии
капитан Н. В. Мамай, которому впоследствии было присвоено звание Героя
Советского Союза, точно вывел самолеты на цель и провел их сквозь
заградительный огонь зенитной артиллерии противника. В результате
бомбардировки только прямым попаданием бомб было уничтожено около 60 вагонов
с войсками, боевой техникой и различными военными грузами, а сама станция
выведена из строя.
Важную роль в деле помощи Словацкому народному восстанию сыграло и то,
что во второй половине сентября в наступление, кроме 1-й гвардейской армии,
перешли и остальные войска 4-го Украинского фронта - 18-я армия и 17-й
гвардейский стрелковый корпус.
И это было мне известно.
Но благодаря рассказанному А. А. Епишевым все окончательно прояснилось
и в данном отношении. Он сказал, что, как считают в столице, наступление
38-й армии сыграло чрезвычайно большую роль в поддержке Словацкого народного
восстания. Немецко-фашистские войска, сосредоточенные против повстанцев,
были срочно переброшены к северу от Карпат, в полосу нашего наступления. Это
вместе с непрерывной помощью, поступавшей из Советского Союза воздушным
путем, способствовало расширению района восстания, укреплению революционных
органов власти и консолидации сил трудящихся Словакии.
Оказалось, что особое значение в этом смысле имел первоначальный удар
нашей 38-й армии и 107-го стрелкового корпуса 1-й гвардейской армии,
вынудивший противника отвлечь значительные силы от действий в районе
восстания. В результате положение словацких патриотов было сразу же
значительно облегчено. Фашистские планы расправы над ними были сорваны.
- Москва, - улыбаясь, говорил Алексей Алексеевич, - шлет в связи с этим
свои поздравления 38-й армии и ее командованию, пожелание дальнейших
успешных действий.
Так тот день стал для меня вдвойне радостным: и Алексей Алексеевич
возвратился, и мои опасения, что медленные темпы нашего наступления могли
привести к ухудшению положения повстанцев, не оправдались. Напротив,
оказалось, что в Москве отлично видели трудности операции и высоко оценивали
действия 38-й армии по оказанию помощи Словацкому народному восстанию. И это
не просто успокоило, но и исключительно воодушевляюще подействовало как на
меня, так и на войска, которым мы, \474\ конечно, поспешили сообщить высокую
оценку результатов их трудной борьбы с врагом.
Алексей Алексеевич привез и главное - оценку наших действий на общем
фоне обстановки на советско-германском фронте. Так я узнал, что Генеральный
штаб и Главное политическое управление придают им важное значение уже
потому, что операция, проводимая 38-й армией, способствовала созданию
благоприятных перспектив для действий войск 1-го Украинского фронта
севернее, а войск 2-го Украинского фронта - южнее Карпат.
Выше говорилось, что наступление в Карпаты не отвечало стратегическим и
оперативным замыслам советских войск и имело лишь политическую цель - помощь
Словацкому народному восстанию. Поэтому Верховное Главнокомандование и
запланировало тогда только частную наступательную операцию силами одной
общевойсковой армии при содействии правого крыла 4-го Украинского фронта.
Однако к концу сентября ее осуществление дало некоторые преимущества и в
оперативном отношении. Чтобы представить это, необходимо обратиться к
обстановке на ближайших к полосе 38-й армии участках советско-германского
фронта.
После окончания Львовско-Сандомирской наступательной операции положение
сторон в полосе 1-го Украинского фронта стабилизировалось. В особенности
были заинтересованы в передышке немецко-фашистские войска на
краковско-силезском направлении, испытывавшие острую нужду в резервах. Но
они ее не получили. И причиной тому был переход 38-й армии в наступление.
Участок фронта гитлеровцев в Карпатах начал с молниеносной быстротой
поглощать резервы, которые тут же перемалывались нашей армией. Таким
образом, их накопление на краковско-силезском направлении было сорвано.
Вражеское командование было вынуждено из 20 дивизий, оборонявшихся в
полосе 1-го Украинского фронта, сосредоточить против 38-й армии до
двенадцати - 68, 75, 78, 208, 357, 359, 545-ю пехотные, 1, 8, 24-ю танковые,
101-ю горнострелковую, часть сил 544-й пехотной и 1-й лыжно-егерской, а
также ряд батальонов резерва главного командования. Иначе говоря, противник
имел здесь около 60% всех своих сил и средств, действовавших против войск
всего 1-го Украинского фронта.
И это в то время, когда севернее от нас другие армии фронта удерживали
сандомирский плацдарм, представляющий большую угрозу для фашистской Германии
на главнейшем стратегическом направлении. Исходя из трехлетнего опыта войны,
можно было предположить, что для ликвидации этого плацдарма гитлеровское
командование при наличии резервов не посчиталось бы ни с какими жертвами. Но
у него не оказалось необходимых сил, так как большая часть их была скована
боями в Карпатах.
При этом не следует забывать, что резервы остро нужны были вражескому
командованию не только в Польше, но и в восточной части Венгрии, где успешно
наступали войска 2-го Украинского \475\ фронта. И туда, несомненно, была бы
направлена часть сил, в первую очередь танковые дивизии, если бы не
проводилась Карпатско-Дуклинская наступательная операция.
Именно в сковывании крупных сил противника и заключалось оперативное
значение этой операции. Наша армия имела в своем составе к концу сентября
только 12 ослабленных стрелковых дивизий и 3 также ослабленных танковых
корпуса, которые по количеству имевшихся танков были слабее одной
укомплектованной танковой бригады. У противника же было около 12 дивизий, в
том числе 3 танковые, насчитывавшие 180 танков и штурмовых орудий.
Алексей Алексеевич Епишев сразу же с головой окунулся в дело. И это
почувствовалось во всем, особенно в еще большем развертывании политической
работы в войсках армии.
За действиями нашей армии в эти дни по-прежнему неослабно следил
командующий фронтом. Уж кто-кто, а И. С. Конев понимал, какой выигрыш от
сковывания крупных сил противника на второстепенном направлении в Карпатах
получали главные силы фронта. На сандомирском плацдарме линия фронта
стабилизировалась. Армии правого крыла и центра 1-го Украинского фронта
создали глубоко эшелонированную оборону и в сравнительно спокойной
обстановке доукомплектовывались личным составом, получали вооружение и
готовились к будущим наступательным операциям.
Это позволило Ивану Степановичу уделять много внимания напряженным боям
в полосе 38-й армии. Он, конечно, понимал, что в ближайшее время трудно
ждать здесь решающего перелома в обстановке. Но тем не менее считал
необходимым продолжать Карпатско-Дуклинскую операцию. И потому, что того
требовала директива Ставки о наступлении 38-й армии с целью оказать
непосредственную помощь Словацкому народному восстанию, и потому что видел в
этом реальную возможность продолжать сковывание в Карпатах крупных сил
противника, воспрепятствовать их переброске на другие направления
советско-германского фронта.
Между тем с продвижением войск армии к перевалам через Главный
Карпатский хребет обстановка, условия ведения боевых действий, как уже
отмечено, становились все труднее. Ближайшим и удобнейшим путем в
Чехословакию был для нас Дуклинский перевал. Но именно здесь мы и
встретились с еще большими трудностями.
Войска армии втянулись в скалистую часть Карпат. Каждая высота, которую
удавалось занять гарнизонам вражеских войск, становилась крепостью,
малодоступной для пехоты, не говоря уже о танках, автомашинах или орудиях на
механической тяге. А таких высот со скалистыми скатами было здесь очень
много.
Среди первых, кто проник в скалистую зону Карпат, были воины 14-й
гвардейской танковой бригады полковника А. Е. Скиданова. \476\ Они вели свои
боевые машины в направлении населенного пункта Смеречне.
Постепенно дорога втянулась "в горы, и тут стало ясно, что дальнейшее
движение по ней возможно лишь после захвата близлежащих высот.
Но как их взять? Этот вопрос задал себе и экипаж танка гвардии
лейтенанта Н. Ф. Нефедова. Одного взгляда на высоты было достаточно, чтобы
понять: не только лошади, но и пешему солдату не подняться по их
невообразимо крутым скатам. А танку?
- Надо подняться, - решили танкисты.
И вот на одну из высот, на которой гитлеровцы установили
противотанковые орудия, устремился танк гвардии лейтенанта Нефедова. Экипаж
понимал, что успеха можно добиться лишь решительными и внезапными
действиями. Механик-водитель \477\ Волочай искусно повел машину не напрямик,
так как в этом случае она, пожалуй, перевернулась бы, а как бы зигзагами.
Это помогло ему вывести танк к противоположным скатам высоты в тыл фашистам.
Теперь наступил черед действовать стрелку гвардии сержанту Куркину.
Несколькими меткими выстрелами он буквально разогнал орудийные расчеты
противника. Овладев вершиной, отважный экипаж расчистил путь своей роте. А
за ней двинулись вперед батальон и, наконец, вся танковая бригада.
Когда требовалось, то и пешие, и конные совершали, казалось бы,
невозможное. Правда, воинам дивизионной, полковой и
истребительно-противотанковой артиллерии, которые также двигались этим
путем, сопровождая пехоту, приходилось втаскивать на высоты орудия, впрягая
в них по семь и более пар лошадей. Использовались канаты, лебедки.
Боеприпасы и продовольствие доставлялись на вьюках. Бывало и так, что каждое
орудие тащили несколько тракторов. И не всегда даже их соединенной мощи
хватало для этого.
Вспоминается такой случай. Однажды несколько тракторов втаскивали на
гору 152-мм орудие. На одном из них были мы с И. С. Коневым. Когда до
вершины оставалось метров 70, этот поезд внезапно пополз обратно, волоча за
собой вниз весь слой земли, покрывавшей скат горы и обнажая ее сплошной
каменный массив. К счастью, удалось сначала приостановить сползание, а потом
и втащить все же орудие на гору.
Не удивительно, что артиллерия сопровождения нередко отставала от
пехоты. А это резко усложняло условия организации взаимодействия, замедляло
темп продвижения войск.
Таковы были условия, в которых мы вели наступательную операцию.
К сложному рельефу горно-лесистой местности прибавилась особо
неблагоприятная метеорологическая обстановка. Начались осенние дожди. Они
шли теперь почти непрерывно. Окончательно вышли из строя грунтовые дороги.
Это создало дополнительные трудности в перемещении боевых порядков войск,
особенно артиллерии. Резко ухудшился подвоз материальных средств. В грязи
застревали не только повозки и автомашины, но даже танки.
Одним словом, положение было крайне затруднительное. Особенно, если
учесть, что даже в первые дни наступления, когда условия были (все же менее
тяжелыми, войска продвигались медленно. С 8 сентября мы прошли с боями не
более 50 км. Здесь, в горах, даже танки потеряли свою маневренность и
ударную силу. Они вынуждены были наступать в предбоевых порядках и даже в
колоннах вдоль дорог, неся при этом напрасные потери. Впереди же были еще
большие трудности.
В этих условиях, дополнявшихся тем, что противнику удалось значительно
изменить первоначальное соотношение сил, предстояло принять решение на
продолжение наступления. \478\
IV
Было над чем подумать.
Стало очевидно, что для выполнения поставленной задачи требовалось
найти и применить новые способы ведения боевых действий. Опыт первых недель
операции подсказывал многое. В горах приходилось отказаться от постановки
войскам задач на большую глубину, не рассчитывать на высокий темп
наступления. Рейд кавкорпуса показал, насколько нецелесообразны ввод
подвижных войск в прорыв и развитие их действий в глубине обороны противника
в отрыве от стрелковых дивизий.
Обстановка вынуждала и танки использовать лишь для непосредственной
поддержки пехоты.
Но как же в таком случае разгромить противостоящие силы врага? Ведь
простым выталкиванием их нельзя добиться решительной победы. Однако и
окружение противника в горах с последующим его уничтожением, теоретически
возможное, требует многократного превосходства в силах и средствах, да и при
этом оно практически маловероятно. Не случайно многовековой опыт войн не дал
нам примера решительного разгрома неприятельских войск в горных условиях.
Размышляя над способами ведения дальнейшего наступления, я пришел к
выводу, что лучшим в данных условиях является метод уничтожения противника в
его опорных пунктах и на важнейших высотах сочетанием мощного
артиллерийско-минометного огня на узких участках с фронтальными атаками и
обходными движениями. Такое решение было применено и полностью себя
оправдало, в частности, 23 сентября в районе южнее Дукли.
Произошло это так.
В результате наступления левофланговые соединения 38-й армии
приблизились к шоссейной дороге, ведущей на Дуклинский перевал. Теперь мы
были на расстоянии до 12 км от нее. 68-й и 75-й пехотным дивизиям противника
было нанесено крупное поражение. Однако полностью их разгромить не удалось.
Понеся тяжелые потери, они отошли на заранее подготовленный рубеж,
проходивший по склонам и вершинам следующего горного хребта.
Теперь недалеко уже был и Главный Карпатский хребет. К северу от него
мы и решили разгромить вражескую группировку.
Разбросанность войск противника и скованность их на широком фронте, а
также близость главного хребта, не позволявшая провести обходный маневр,
навели на мысль о нанесении мощного фронтального удара вдоль шоссе. Хотя по
условиям местности участок прорыва не мог превышать 2 км, пришлось
остановиться на этом варианте. Кстати, удар вдоль шоссе позволял создать
высокие тактические плотности. Условия местности были, конечно,
неблагоприятны. Но этот пробел было решено восполнить сосредоточением
примерно 600 орудий и минометов, что обеспечивало \479\ высокую плотность -
до 300 стволов на 1 км фронта. Учли и нехватку снарядов, предусмотрев в
связи с этим ведение огня прямой наводкой большим количеством орудий, в том
числе и 122-мм калибра.
Риск нанесения удара на узком участке фронта оправдался в бою.
Ошеломляющий огонь артиллерии и минометов оказался в высшей степени
эффективным. Он был дополнен ударом с воздуха. Бомбардировщики совершили
10-минутный налет на передний край врага, штурмовики - 15-минутный. Они
сбросили на позиции гитлеровцев соответственно 14,4 и 7,8 т осколочных и
противотанковых бомб.
В течение 40 минут, пока длилась артиллерийская и авиационная
подготовка, огневая система и система связи и управления противника были
нарушены, 6 из 10 танков выведены из строя. Огонь 600 орудийных и минометных
стволов буквально смешал с землей вражескую оборону, деморализовал личный
состав опорного пункта Тшуяна.
Как только наши пехота и танки пошли в атаку, гитлеровцы побросали
вооружение и в панике бежали на юг. В тот же день наши войска овладели
крупным населенным пунктом Тылява и вышли к главному хребту. В Тыляве
танкисты и мотострелки захватили на огневых позициях 12 исправных орудий,
подготовленных для ведения огня прямой наводкой вдоль шоссе, но брошенных
противником, бежавшим под натиском советских воинов. \480\
На следующий день, 24 сентября, танкисты наступали вдоль дороги из
Тылявы на запад в направлении Смеречне. Они втянулись в горы и, расширяя
прорыв в сторону правого фланга, установили непосредственное взаимодействие
с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом.
Еще быстрее был расширен прорыв в сторону левого фланга. Оборонявшаяся
там группировка противника, оказавшись под угрозой полной изоляции, начала
поспешный отход на рубеж главного хребта. В результате был очищен от врага
ряд крупных населенных пунктов, в том числе Ясьлиска, Барвинек и другие.
Войска левого фланга армии вышли к Главному Карпатскому хребту, по которому
проходила польско-чехословацкая граница.
Произведя перегруппировку, мы нанесли следующий удар смежными флангами
101-го и 67-го стрелковых корпусов в юго-западном направлении, на Зборов с
целью перерезать шоссейную дорогу Змигруд Новы-Цеханя. Планируемая глубина
наступления на этом участке не превышала 9-12 км. Танки и на этот раз
предназначались для непосредственной поддержки пехоты.
Вновь применили массирование артиллерии, сосредоточив 159 стволов на 1
км фронта. Всего на участок прорыва было стянуто 876 орудий и минометов -
свыше 50 % всех имевшихся в армии. Причем три четверти их составляли гаубицы
и минометы и только четвертую часть - пушки, эффективность огня которых в
горах ниже. Артиллерийская поддержка атаки планировалась на глубину до 4 км.
Вот как, например, был взят сильный опорный пункт Поляны, прикрывавший
подступы к шоссе. После массированного огня артиллерии (в ее составе
действовала и переброшенная сюда армейская артиллерийская группа, вследствие
чего плотность достигла 180 орудий и минометов на 1 км фронта) опорный пункт
атаковала с севера 127-я стрелковая дивизия. В то время как она завязала бои
на окраине, 70-я гвардейская стрелковая дивизия с 14-й гвардейской танковой
бригадой обошли Поляны с юга и вышли на шоссе. Противник, понеся большие
потери, поспешно бежал. Сломив его сопротивление и двигаясь по бездорожью
через горы в южном направлении, правофланговые дивизии (211-я и 241-я) 67-го
стрелкового корпуса и 31-й танковый корпус свернули оборону гитлеровцев и
начали обходить с запада их позиции, прикрывавшие Дуклинский перевал.
Одновременно левофланговая дивизия (359-я) во взаимодействии с 1-м
Чехословацким корпусом атаковала врага на перевале. В такой обстановке
противник в ночь на 6 октября начал покидать свои позиции в районе
Дуклинского перевала.
Днем перевалом овладели советские и чехословацкие войска.
В этом пункте чехословацкие воины перешагнули государственную границу
своей страны. Безмерна была их радость. Шесть лет назад они покинули
захваченную врагом родину, чтобы сражаться с ним за ее пределами. Советский
народ дал им оружие, \481\ и они вместе с Красной Армией прошли тяжелый, но
славный путь сражений и побед. Вместе с ней пришли они теперь, чтобы
освободить стонущую под игом фашизма родину.
Воины 1-го Чехословацкого армейского корпуса вместе с воинами Красной
Армии подошли к рубежам своей страны и установили пограничный столб - символ
государственной независимости и неприкосновенности ее границ. И вот уже они
освободили первое село Чехословакии - Вышни Комарник. Этот день,
ознаменованный их вступлением на родную землю, стал днем рождения
Чехословацкой армии. Здесь, на Дуклинском перевале, навечно была скреплена
совместно пролитой кровью нерушимая дружба советских и чехословацких воинов,
советского и чехословацкого народов.
Приятно вспомнить, что у истоков дружбы, выкованной совместными
усилиями Коммунистических партий Советского Союза и Чехословакии, стояли
воины 38-й армии. Невозможно перечислить всех бойцов, командиров,
политработников, коммунистов, комсомольцев и беспартийных, внесших свой
вклад в освобождение Чехословакии. Многие из них сложили головы еще на
подступах к чехословацкой земле, другим посчастливилось пройти весь путь до
Праги, но все они были верными посланцами нашей Родины, несшими народам
Чехословакии избавление от фашистского гнета и порабощения.
Неизгладима в памяти моей картина Дуклинского перевала в октябре 1944
г. Низко проносятся над ним тучи, они сыплют мелкий холодный дождь. Лишь
иногда сквозь них пробивается луч солнца, как бы символизируя близость
победы. По шоссе вперемежку двигаются колонны советских и чехословацких
войск. Идут машины с боеприпасами и продовольствием, артиллерия на
механической тяге, усталые кони
...Закладка в соц.сетях
