Жанр: Мемуары
На юго-западном направлении
...ми сотен миллионов людей за рубежом. И, поднимаясь на борьбу с
врагом, они с нетерпением ждали освобождения, веря, что его принесет им
Красная Армия.
Интернациональный долг, в духе которого Коммунистическая партия
воспитала весь наш народ, повелевал Красной Армии оказать народам Европы
помощь в их освободительной борьбе.
Наконец, во имя интересов всего человечества мы не могли прекратить
борьбу до ликвидации германского фашизма.
Таково было и взаимное обязательство держав антигитлеровской коалиции -
Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Англии, торжественно
провозглашенное на Тегеранской конференции, состоявшейся 28 ноября-1 декабря
1943 г.
Главы трех правительств И. В. Сталин, Ф. Д. Рузвельт и У. Черчилль
приняли в Тегеране Декларацию о совместных действиях в войне против
гитлеровской Германии и о послевоенном сотрудничестве. Были согласованы и
военные вопросы, среди которых одним из важнейших являлось решение об
открытии в Западной Европе второго фронта к 1 мая 1944 г.
По этому вопросу уже написано немало. Хочу поэтому подчеркнуть лишь
одну важную деталь. Согласие США и Англии на открытие весной 1944 г. второго
фронта, с которым они преднамеренно тянули уже третий год, было в
значительной мере также обусловлено победами Красной Армии, в том числе и
разгромом немецко-фашистских войск на Правобережной Украине.
Кстати, сохранился очень интересный документ, касающийся и этого
вопроса. Я имею в виду запись беседы И. В. Сталина с британским министром
иностранных дел А. Иденом примерно за месяц до Тегеранской конференции. Этот
документ приведен \357\ на страницах журнала "Международная жизнь". Здесь же
целесообразно процитировать из него всего несколько слов, сказанных тогда И.
В. Сталиным о втором фронте. Вот они: "Мы не буквоеды. Мы не будем требовать
того, что наши союзники не в состоянии сделать"{218}.
Весь ход событий на советско-германском фронте не мог не внушить
правительствам наших тогдашних западных союзников мысль о том, что Красная
Армия и без второго фронта разгромит гитлеровскую Германию. А это значило,
что в случае дальнейшей оттяжки с высадкой во Франции они могли вообще
опоздать к финалу борьбы на европейском континенте.
Из сказанного видно, что хотя мы и были рады открытию второго фронта,
но для особых восторгов не было причин. Не верилось, что наконец-то западные
союзники начнут воевать всерьез. Уж очень долго они не выполняли свои
обещания. И теперь мы хотели убедиться, что вслед за американской
консервированной тушенкой, которую у нас в войну иронически называли вторым
фронтом, вступили в борьбу с гитлеровской Германией и англо-американские
войска.
Как известно, наши ожидания на этот раз оправдались. Вскоре
англо-американские войска развернули боевые действия в Нормандии в широких
масштабах, и это способствовало ускорению разгрома врага. Впрочем, несмотря
на высадку в Нормандии, гитлеровское командование продолжало держать свои
главные силы на советско-германском фронте. Здесь в июне 1944 г. действовали
228 дивизий и 23 бригады врага, а объединенным англо-американским войскам
противостояли 86 дивизий, из которых 61 находилась во Франции, Бельгии и
Голландии, а остальные в Италии{219}.
Поэтому не следует забывать, что высадка в Нормандии была произведена в
чрезвычайно выгодных условиях. Красная Армия за три года войны нанесла
немецко-фашистским войскам крупные поражения, измотала и обескровила их. А
тот факт, что оставшиеся боеспособными вражеские войска находились на
советско-германском фронте, означал, что у гитлеровского командования не
было достаточных сил, чтобы помешать созданию фронта в Северной Франции. По
свидетельству Гудериана, немецко-фашистские войска к 1944 г. понесли на
Восточном фронте такие огромные потери, что "были разрушены планы создания
сил на Западе для отражения англо-американского вторжения"{220}.
Несколько забегая вперед, отмечу, что и после открытия второго фронта в
Западной Европе решающая роль в разгроме \358\ гитлеровской Германии
по-прежнему принадлежала Красной Армии. Главным оставался
советско-германский фронт.
Что же касается сил противника в Западной Европе, то генерал Меллентин,
ставший к тому времени начальником штаба группы армий "Г", охарактеризовал
их следующим образом:
"Войска, находившиеся под нашим командованием, были невероятно
пестрыми: тут были солдаты из различных частей ВВС, полицейские, старики и
подростки, были даже специальные батальоны из людей, страдающих желудочными
заболеваниями или ушными болезнями"{221}.
Представляют интерес также следующие пояснения, которые дал
впоследствии бывший начальник штаба Западного фронта генерал Вестфаль: "Было
общеизвестно, что боеспособность немецких войск на Западе уже к моменту
вторжения была значительно ниже, чем боеспособность наших дивизий на
Востоке. Соединения, понесшие огромные потери на Восточном фронте,
приходилось обменивать на такие же соединения, пополненные на Западе.
Значительное количество находившихся во Франции так называемых
"стационарных" дивизий (их было 22, т. е. треть всех немецких дивизий,
находившихся во Франции, Бельгии и Голландии. - К. М.) было скудно оснащено
вооружением и автотранспортом и состояло в основном из солдат престарелого
возраста"{222}.
Перед нами же до конца войны, как подтверждают и немецкие источники,
были наиболее сильные и боеспособные дивизии противника, которые в целом и
по численности, и по вооружению в несколько раз превосходили войска вермахта
на Западном фронте. И нам предстояло их окончательно сокрушить. Этой задаче
были посвящены усилия всей Красной Армии, в том числе и войск 1-го
Украинского фронта, совершенствовавших свое воинское мастерство в преддверии
новых боев с врагом.
Боевое, приподнятое настроение царило в наших войсках, готовившихся с
честью выполнить предстоящие задачи. Этой цели и был посвящен организованный
И. С. Коневым разбор предшествующих операций.
V
В нашей группе, собравшейся 8 июня в штабе 38-й армии, докладчиками
были командующие 1-й гвардейской армией генерал-полковник А. А. Гречко и 1-й
гвардейской танковой армией генерал-полковник М. Е. Катуков. Они подробно
рассказали о действиях войск при прорыве обороны противника и бое в глубине,
отметили и положительный опыт, и недостатки. В ходе дальнейшего обсуждения
выступающие указывали на упущения \359\ при окружении 1-й танковой армии
противника. Упреки адресовались командованию, штабам и начальникам родов
войск как фронта, так и армий. Высказывалось сожаление, что не удалось
полностью уничтожить окруженную группировку.
Как и многие другие участники обсуждения, говорил об этом и я. Отметив
положительные стороны операции, а она была превосходной по своим
результатам, я счел необходимым сказать о слабости внутреннего и внешнего
фронтов окружения с западной стороны кольца и о наших ошибках.
Заключительное слово маршала Конева на разборе мартовской
наступательной операции 1-го Украинского фронта содержало одновременно
указания о подготовке войск к последующим операциям. Полагаю полезным
воспроизвести его выступление по памяти и по документам{223}. Вот его ГЛАВА XI. На новый участок фронта
В мае-июне 1944 г. у нас на 1-м Украинском фронте шла интенсивная
подготовка к новому наступлению. Она сопровождалась разбором предшествующих
операций зимне-весенней кампании, обобщением и изучением во всех звеньях
войск приобретенного опыта. Предстоящее наступление должно было стать важной
составной частью летне-осенней кампании Красной Армии, грандиозной по
масштабу и замыслу.
Прежде чем рассказать о ее целях и задачах, коснусь некоторых событий,
относящихся к участию в ней 38-й армии, ибо они ярко иллюстрируют
необыкновенную тщательность и продуманность всех деталей подготовки Ставкой
Верховного Главнокомандования плана этой кампании.
Наша 38-я армия, как уже известно читателю, находилась в районе
Станиславского выступа. Отразив попытки противника соединить разорванный у
Восточных Карпат стратегический фронт и улучшить свои позиции, мы
закрепились на занятом нами рубеже и готовились к наступлению.
Представлялось очевидным, что наступать нам следует в северо-западном
направлении - через Станислав на Львов, охватывая последний с юго-востока.
Преимущества такого решения определялись сложившейся конфигурацией фронта.
Действуя со Станиславского выступа, мы имели благоприятные условия для
обхода войск противника, оборонявшихся по рубежу р. Стрыпа, проходившему к
северу от Днестра. Сулило успех и то обстоятельство, что здесь находился
стык 1-й немецкой танковой и 1-й венгерской армий. Наконец, в ходе
наступления наш правый фланг прикрывался Днестром и мы получали возможность
рассечь вражеский фронт и занять охватывающее положение по отношению ко всей
группировке противника, оборонявшейся восточное Львова.
Этот замысел армейской операции поддержали члены Военного совета А. А.
Епишев и Ф. И. Олейник, а также наш штаб и командиры корпусов. Докладывая о
нем командующему \364\ фронтом маршалу И. С. Коневу, я предложил
использовать для развития успеха в полосе 38-й армии 1-ю гвардейскую
танковую армию, дислоцировавшуюся в междуречье Днестра и Прута вместе с 10-м
танковым корпусом 4-й танковой армии.
Прежде чем принять решение, Иван Степанович приехал к нам на
наблюдательный пункт, откуда ознакомился с местностью, на которой предстояло
наступать. Он побывал также в частях на переднем крае, выслушал доклады
командиров о группировке противника и состоянии его обороны. После всего
этого командующий фронтом одобрил наш замысел и дал указание приступить к
планированию прорыва и подготовке войск к наступлению. Он с удовлетворением
отметил, что предложенная идея совпадает с его намерениями нанести один удар
из района Станиславского выступа, а другой, не менее мощный, на правом крыле
фронта, тоже на Львов с охватом вражеской группировки с севера.
19 июня командующий фронтом подписал план предстоящей операции и через
несколько дней вместе с членом Военного совета К. В. Крайнюковым вылетел в
Москву для представления своих соображений в Ставку.
Идея фронтовой операции заключалась в разгроме вражеской группы армий
"Северная Украина" нанесением ей трех ударов. Один из них предполагалось
нанести из центра оперативного построения войск на Львов силами 60-й, 3-й
гвардейской танковой армий и еще одного танкового корпуса, другой - правее,
из района стыка 3-й гвардейской и 13-й армий, в обход Львова с севера.
Эшелон развития прорыва составляли два танковых и два кавалерийских корпуса.
Главный удар намечался на Станиславском направлении, в обход Львова с
юго-востока силами 38-й и 18-й армий, в полосах которых соответственно
вводились 1-я и 4-я танковые армии. Что касается 38-й армии, то план ее
перегруппировки в соответствии с этим замыслом был утвержден командующим
фронтом еще 17 июня{224}.
План всей операции и был представлен в Ставку. Ставка внесла в него
важнейшие коррективы, изменив не только замысел двухстороннего охвата, но и
группировку наших войск, а также направление главного удара фронта.
О причинах такого решения Ставки Иван Степанович рассказал мне тогда,
позвонив по телефону из Москвы. Постараюсь на основе этого телефонного
разговора, а также разъяснении И. С. Конева после возвращения из Ставки
изложить содержание его беседы с Верховным Главнокомандующим. Я хочу
коснуться данного вопроса, поскольку он связан с дальнейшими действиями 38-й
армии.
Докладывая в Ставке план разгрома львовской группировки противника,
командующий 1-м Украинским фронтом изложил \365\ свое вышеприведенное
решение. Необходимость удара на Станиславском направлении он мотивировал
тем, что на стыке 1-й немецкой танковой и 1-й венгерской армий легче
осуществить прорыв и охватить слева немецко-фашистскую группировку в районе
Львова. И. С. Конев полагал, что предложенный план имел и
военно-политическое значение, поскольку его осуществление предусматривало
изолировать в Карпатах венгерскую армию от немецко-фашистских войск.
Внимательно выслушав, Верховный Главнокомандующий, однако, не
согласился с отдельными положениями предложенного плана.
- Наши командующие фронтами, армиями и их штабы, - сказал И. В. Сталин,
- научились хорошо планировать и осуществлять свои замыслы с чисто военной
точки зрения, но им следует также овладеть уменьем учитывать политическую
обстановку. С военной точки зрения выбор Станиславского направления
заслуживает одобрения, так как учитывает выгодную конфигурацию фронта и
особенности противостоящего противника. Но, подчеркнул Верховный, он не
отвечает сложившейся политической ситуации.
Далее И. В. Сталин пояснил: путем оккупации Венгрии гитлеровцам удалось
несколько затормозить развал фашистского блока, и для того, чтобы ускорить
его, необходимо сосредоточить усилия не в стыке венгерской и немецкой армий,
а против главной группировки немецко-фашистских войск в районе Львова,
разгром которых, естественно, приведет к выходу сателлитов из войны на
стороне гитлеровской Германии. В связи с этим Ставка предложила
сосредоточить главные силы фронта на львовском направлении и ударом на
кратчайшем направлении на Львов разгромить противника. Удар на Станиславском
направлении отменялся еще и потому, что паша группировка за Днестром и
войска, наступавшие на Львов с востока, были разделены большим расстоянием,
что вело к распылению сил фронта и лишало возможности маневрировать ими.
Даже сейчас, когда прошло столько лет после окончания войны и нам
хорошо известны все события ее последнего года, такое решение представляется
примечательным по своему характеру. Чтобы принять его вопреки чисто военным
преимуществам, надо было не только ясно видеть всю исключительную сложность
политической обстановки того времени и правильно определить ход ее развития,
но и найти наиболее действенные средства, влияющие на это развитие. Принятое
Ставкой решение учитывало все эти моменты. Только так можно его оценивать
теперь, когда, повторяю, мы знаем, что это решение в огромной степени
способствовало последовавшему вскоре развалу фашистского блока.
Но хочу подчеркнуть, что и тогда, в июне 1944 г., решение Верховного
Главнокомандующего произвело HP меня огромное \366\ впечатление. Я перебирал
в памяти события недавнего прошлого, первую встречу с хортистской армией.
Еще в январе 1943 г. на Дону венгерские солдаты не хотели воевать за
интересы гитлеровской Германии, но они еще только роптали. Теперь же, после
того как 19 марта 1944 г. немецко-фашистские войска оккупировали Венгрию,
абсурдность положения венгерских солдат и офицеров стала еще более
очевидной, и они уже большими группами сдавались в плен и переходили на
сторону Красной Армии.
Вот некоторые из их заявлений, впоследствии переданные нами Советскому
информбюро для опубликования.
Ефрейтор 37-го венгерского полка: "Когда мы уезжали на фронт, у казарм
собралась большая толпа женщин. Они плакали и говорили:
- Немцы грабят Венгрию, а вы едете на фронт. Оставайтесь дома, и пусть
немцы сами воюют"{225}.
Один из 19 солдат 57-го венгерского полка, перешедших на сторону
Красной Армии и принесших с собой винтовки и 6 ручных пулеметов: "Еще будучи
в Венгрии, мы сговорились не воевать на стороне немцев. При первом удобном
случае решили \367\ сдаться в плен. Воспользовавшись тем, что нас послали в
боевое охранение, мы перешли к русским"{226}.
Группа артиллеристов 1-й венгерской горнострелковой бригады: "Наш отряд
в количестве 50 человек охранял склад, боеприпасов. Русские автоматчики
приблизились к складу. Сержант Имре Бор запретил нам стрелять в русских и
предложил организованно сдаться в плен. Все солдаты с радостью поддержали
сержанта. До отъезда на фронт мы видели, как немцы оккупировали и грабили
Венгрию. Никто из нас не хотел сложить свою голову за Гитлера"{227}.
Коллективное заявление восьми солдат 27-й венгерской легкопехотной
дивизии: "На днях офицеры объявили нам приказ командира корпуса, в котором
говорилось, что жены, дети и все члены семей солдат, перешедших к русским,
будут расстреливаться. Все имущество перебежчиков будет конфисковано. Такими
приказами предатели венгерского народа думают удержать солдат на фронте и
заставить их умирать за Гитлера. Но всех солдат им не запугать. Мы не хотим
быть вместе с немцами и поэтому перешли на вашу сторону"{228}.
В архиве Министерства обороны СССР сохранилось множество подобных
документов. В одном из них зафиксировано, например, что на Станиславском
направлении только в мае 1944 г., т. е. сразу после смены немецких частей
венгерскими, перешли на сторону Красной Армии 570 хонведов{229}. В этом, как
и в вышеприведенных фактах, отразилось принявшее в то время широкий размах
антифашистское движение в Венгрии и в ее армии, подробно описанное
впоследствии в исторической литературе{230}.
Да и сам факт оккупации Венгрии войсками вермахта по существу означал,
что это государство из сателлита фашистской Германии превратилось в
порабощенную гитлеровцами страну. На волоске держался и союз правителей ряда
других европейских стран с германским фашизмом.
Несомненно, на всем этом и основывался вывод Ставки о том, что новое
поражение гитлеровских войск неминуемо повлечет за собой развал фашистского
блока.
Как известно, именно таков и был один из важнейших итогов летне-осенней
кампании Красной Армии в 1944 г. Что же касается венгерских войск на
советско-германском фронте, то значительная их часть отказалась воевать
против Красной Армии. В частности, начала вскоре разваливаться 1-я
венгерская армия, ее командование сдалось в плен советским войскам. \368\
Итак, нашему замыслу нанесения удара в стыке немецкой и венгерской
армий не суждено было осуществиться. И тем не менее 38-й армии предстояло не
только наступать, но и выполнять одну из основных задач готовившейся
операции. Об этом сказал мне И. С. Конев по возвращении из Москвы. Ставка,
как я узнал от него, сначала настаивала на том, чтобы нанести один мощный
удар - на львовском направлении, однако при вторичном обсуждении по
предложению командующего фронтом было принято решение наступать одновременно
и в направлении Равы-Русской.
Вот как описывает это заседание Ставки присутствовавший на нем член
Военного совета фронта К. В. Крайнюков: "... Мы были в кремлевском кабинете
Верховного Главнокомандующего. Здесь собрались члены Политбюро ЦК ВКП(б) и
ГКО, представители Ставки и Генштаба. И. В. Сталин предоставил слово маршалу
Коневу, предложив в пределах 45-20 минут изложить идею плана. И. С. Конев
объяснил замысел предстоящей операции, показав на карте, как наши войска
двумя мощными ударами на львовском и рава-русском направлениях должны будут
рассечь группу немецко-фашистских армий "Северная Украина", окружить и
уничтожить противника в районе Броды.
- А почему два удара?- зажигая трубку и разгоняя рукой сизый дымок,
спросил Верховный Главнокомандующий. - Может быть, два удара и не стоит
наносить? Пусть вместо двух ударов будет один мощный, сокрушительный удар на
львовском направлении. Как вы думаете?
И. С. Конев доложил, что один удар, пусть даже очень мощный, будет
выталкивать противника, а не уничтожать его, и немецко-фашистское
командование получит больше возможностей для маневра резервами, для
парирования нашего удара.
- Прошу вас, товарищ Сталин, - заявил И. С. Конев, - взять за основу
наш оперативный план и утвердить его. Фронт - крупное войсковое объединение
и в состоянии нанести мощные удары на двух направлениях. А два достаточно
мощных удара сулят нам больше оперативных выгод.
Я заметил, что Сталин, продолжая ходить по кабинету, спокойно выслушал
доводы командующего. Потом он подошел близко к Ивану Степановичу.
- Вы очень упрямы, Конев, - негромко, с характерным акцентом произнес
И. В. Сталин, и, пряча усмешку в усы, добавил: - Что ж, может быть, это не
так уж и плохо.
При обсуждении нашего оперативного плана Верховный Главнокомандующий
отнюдь не навязывал своего мнения, а, наоборот, согласился со всеми доводами
Конева, предложив в рабочем порядке уточнить детали и на другой день
завершить рассмотрение плана...
Утвердив план операции, Верховный Главнокомандующий сообщил нам о
первых удачах в наступлении Белорусских фронтов. \369\
Пожелав 1-му Украинскому фронту успехов, И, В. Сталин сказал:
- Имейте в виду, Конев, операция должна пройти безупречно и принести
желаемый результат"{231}.
К тому времени Ставка Верховного Главнокомандования завершила огромную
работу по планированию и подготовке летне-осенней кампании.
Наступательные операции, проведенные Красной Армией зимой и весной 1944
г. против вражеских группировок под Ленинградом и на Украине, значительно
улучшили стратегическую обстановку. Советские войска нанесли противнику
тяжелое поражение, после чего временно перешли на всем фронте к обороне и
развернули подготовку к летним наступательным операциям.
Величественны были политические цели предстоящего наступления. Они были
сформулированы в первомайском приказе Верховного Главнокомандующего и
состояли прежде всего в том, чтобы "очистить от фашистских захватчиков всю
нашу землю и восстановить государственные границы Советского Союза по всей
линии, от Черного моря до Баренцева моря. Но наши задачи не могут
ограничиться изгнанием вражеских войск из пределов нашей Родины... Чтобы
избавить нашу страну и союзные с нами страны от опасности порабощения, нужно
преследовать раненого немецкого зверя по пятам и добить его в его
собственной берлоге. Преследуя же врага, мы должны вызволить из немецкой
неволи наших братьев поляков, чехословаков и другие союзные с нами народы
Западной Европы, находящиеся под пятой гитлеровской Германии"{232}. Ставка
Верховного Главнокомандования наметила планы решительного наступления
Красной Армии на всем советско-германском фронте. Формой его было избрано
последовательное нанесение ударов на разных направлениях.
Общее представление о замысле Ставки можно получить из посланий И. В.
Сталина Ф. Рузвельту и У. Черчиллю.
Так, 6 июня 1944 г. союзникам сообщалось: "Летнее наступление советских
войск, организованное согласно уговору на Тегеранской конференции, начнется
к середине июня на одном из важных участков фронта. Общее наступление
советских войск будет развертываться этапами путем последовательного ввода
армий в наступательные операции. В конце июня и в течение июля
наступательные операции превратятся в общее наступление советских
войск"{233}.
В послании от 9 июня говорилось: "Подготовка летнего наступления
советских войск заканчивается. Завтра, 10 июня, \370\ открывается первый тур
нашего летнего наступления на Ленинградском фронте"{234}.
21 июня глава Советского правительства информировал союзников: "... Не
позднее чем через неделю начнется второй тур летнего наступления советских
войск (речь шла о Белорусской операции.-К. М.). В этом наступлении будет
принимать участие 130 дивизий, включая сюда и бронетанковые дивизии. Я и мои
коллеги рассчитываем на серьезный успех. Надеюсь, что наше наступление
окажет существенную поддержку операциям союзных войск во Франции и в
Италии"{235}. И еще одно послание - от 27 июня: "Относительно нашего
наступления можно сказать, что мы не будем давать немцам передышку, а будем
продолжать расширять фронт наших наступательных операций, усиливая мощь
нашего натиска на немецкие армии"{236}.
Отмечу, что идея последовательного нанесения ударов на различных
направлениях была одним из новых достижений советского военного искусства.
Ее рождение связано с боевыми действиями наших войск на юго-западном
направлении в первой половине 1944 г. Если проследить за ходом
наступательных операций 1, 2, 3 и 4-го Украинских фронтов, то легко
заметить, что они как раз и представляли собой ряд последовательно
нанесенных ударов, объединенных общим замыслом и единым руководством Ставки
Верховного Главнокомандования и ее представителей Маршалов Советского Союза
Г. К. Жукова и А. М. Василевского.
Вот как это происходило.
Житомирско-Бердичевская наступательная операция 1-го Украинского фронта
началась 24 декабря 1943 г., Кировоградская 2-го Украинского фронта -
несколько дней спустя, 5 января 1944 г. Завершились они почти одновременно:
первая - 15 января, вторая - два дня спустя. И на первый взгляд может
показаться, что они лишь проводились одновременно, но не были связаны единым
замыслом. Это впечатление рассеивает проводившаяся непосредственно вслед за
ними, с 24 января по 17 февраля, Корсунь-Шевченковская наступательная
операция левого крыла 1-го и правого крыла 2-го Украинских фронтов.
В те же дни - с 27 января по 11 февраля осуществлялась Ровно-Луцкая
наступательная операция правого крыла 1-го Украинского фронта, а с 30 января
по 29 февраля - Никопольско-Криворожская н
...Закладка в соц.сетях
