Жанр: Мемуары
Жизнь александра флеминга
...тся лизоцим. Не означает ли все это, что лизоцим - один из видов оружия,
которое пускают в ход лейкоциты против микробов?
Что касается кожи и слизистых, то Мечников считал, что они защищаются
механическим путем. "Природа, - утверждал он, - для их защиты не употребляет
антисептиков. Жидкости, которые омывают слизистую полость рта и поверхность
остальных слизистых, либо совсем не бактерицидны, либо бактерицидны в
незначительной степени. Благодаря слущиванию поверхностных клеток вместе с ними
удаляются и микробы. Природа прибегает к этому механическому способу, так же как
хирурги, заменившие применение антисептиков полосканием соленой водой". В 1921
году это мнение разделяло большинство бактериологов.
Флеминг же доказал, что в этом пункте теория Мечникова должна подвергнуться
изменению. "Приведенные опыты ясно показывают, - заявил он, - что все эти
секреты и большая часть тканей обладает мощным свойством уничтожать микробы". Он
сделал важнейшее открытие, но Флеминг никогда не употреблял слово "открытие".
Это громкое слово, а он не любил громких слов. Он всегда говорил: "мои
наблюдения". Но все равно, было ли это открытием или наблюдением, оно дало ему
удовлетворение, как никакое другое. Сдержанный, рассудительный Флеминг по своему
характеру, а также из протеста против стремления Райта все абстрагировать обычно
отваживался говорить только о фактах; но на этот раз он был так упоен, что забыл
о своей осторожности, и в первом сообщении о лизоцимах дал прорваться потоку
прекрасных гипотез.
Действительно, это открытие было как бы воплощением идей, которые он давно
вынашивал. Много позже, в один из редких приступов откровенности, он сказал
Ридли: "Во время войны 1914-1918 годов, когда я был еще молод, Старик занимался
главным образом изучением способности крови убивать бактерии. Но я понимал, что
все живое должно располагать на всех своих участкахдейственным защитным
механизмом, иначе ни один живой организм не мог бы существовать. Бактерии
вторглись бы в него и убили". Ридли добавляет: Все живое должно быть защищеновот
та путеводная звезда, которая вела Флеминга во всех его исследованиях".
Против каких же микробов действен лизоцим? В поисках ответа Флеминг поставил
остроумный опыт. На чашке Петри с агаром он вырезал ямку, или желобок, и
заполнял агаром с лизоцимом, после чего он засевал определенный вид микробов
ровными полосками под прямым углом к желобку или же радиально расходящимися от
ямки. Некоторые микробы росли вплотную к желобку или к ямке - они явно были
нечувствительны к лизоциму. Другие же останавливались на большем или меньшем
расстоянии от лизоцима, и по этому расстоянию определялась их чувствительность к
нему.
К сожалению, лизоцим, активно убивавший непатогенные микробы, был значительно
менее активен в отношении болезнетворных, или патогенных, микробов. Флеминг
нашел это вполне понятным. Какие микробы патогенны? Те, которые способны
преодолеть защитные силы организма, вторгнуться в него и вызвать инфекцию. Если
бы они были так же чувствительны к действию лизоцима, как желтые кокки
(lysodeicticus), они были бы уничтожены этими защитными силами, не смогли бы
обосноваться и, таким образом, были бы безвредны, что не оправдывало бы их
названия.
"Может быть, в этом и кроется разница между патогенными непатогенныммикробом? -
думал Флеминг. - Определенные микробы способны заражать только определенные виды
животных, только определенные ткани и не заражают другие. Подобная
избирательность, возможно, определяется содержанием и активностью лизоцима в
организме этих животных или в этих тканях". Исходя из этого предположения,
Флеминг придумал, как всегда, очень простой опыт, который проникал в самую
сущность проблемы.
Он испробовал действие человеческих слез на три группы микроорганизмов. В первую
группу входили сто четыре вида сапрофитов, выделенные из воздуха лаборатории, во
вторую - восемь видов микробов, патогенных для некоторых животных, но не
патогенных для человека; третья группа состояла из микроорганизмов, патогенных
для человека. Полученные им результаты соответствовали его предположению.
Лизоцим оказывал очень сильное действие на 75 процентов микробов первой группы и
на семь видов (из восьми) второй группы. На третью группу он тоже действовал, но
очень слабо. Значит, если найти способ повысить содержание лизоцима в организме,
возможно, удастся остановить рост некоторых болезнетворных микробов. Было над
чем поработать.
Флеминг предложил доктору Эллисону вместе заняться этим вопросом, но, прежде чем
приняться за новые опыты, он в декабре 1921 года сообщил о своем прекрасном
открытии и о выводах, которые из него сделал, в Медицинском клубе - старом
научном обществе, основанном в 1891 году, влиятельном и единственном в своем
роде. Флемингу оказали невероятно холодный прием. Ему не задали ни одного
вопроса, не последовало никакой дискуссии. Такой прием встречали только
сообщения, совершенно лишенные интереса. Сэр Генри Дэл, присутствовавший при
этом, писал: "Я очень хорошо помню его любопытное выступление, помню, как мы все
говорили: "Да это же просто очаровательно! Именно такого рода наблюдения
естествоиспытателя и нравятся Флемингу..." Вот и все.
Ледяной прием, оказанный его собратьями по науке столь оригинальному
исследованию, глубоко огорчил Флеминга, который, несмотря на свою внешнюю
невозмутимость, был крайне чувствительным, огорчил, но не остановил. Он
подготовил на ту же тему сообщение, которое Райт сделал в феврале 1922 года
Королевскому медицинскому обществу. Оно тоже не вызвало достойного внимания.
Флеминг не пал духом и продолжал с помощью Эллисона изучать вещество, в значение
которого он вопреки безразличию других ученых продолжал верить. Между 1922 и
1927 годами они с Эллисоном опубликовали еще пять блестящих работ о лизоциме.
Они попытались выделить чистый лизоцим, но ни тот ни другой не были химиками
(Флеминг утверждал, что он бы не выдержал простейшего экзамена по химии), а в
лабораториях этого научно-исследовательского центра не было ни химика, ни
биохимика! Им не удалось выделить лизоцим, хотя, как убедился Флеминг, спирт его
осаждает, но не разрушает.
Обнаружив, что в яичном белке концентрация лизоцима в двести раз выше, чем в
слезах, Флеминг и Эллисон стали пользоваться им для своих опытов и установили,
что при концентрации, в два раза превышающей концентрацию в слезах, это вещество
оказывает бактерицидное действие почти на все патогенные микробы и, в частности,
на стрептококки, стафилококки, менингококки и на дифтерийную палочку. Они
наблюдали даже, как действует яичный белок на стрептококки кишечника.
Убедившись, что ферменты желудка не разрушают лизоцим, содержащийся в белке,
исследователи, прописали больному, в кишечнике у которого было обнаружено очень
много стрептококков, по четыре яичных белка в день. Количество стрептококков
стало обычным; ободренные этим быстрым успехом, они рекомендовали подобное
лечение нескольким больным с аналогичным состоянием, которые жаловались на
утомляемость и на мигрени. Состояние больных улучшилось. Флеминг и Эллисон из
осторожности и щепетильности объяснили, что "это может быть вызвано временным
действием лизоцимов на стрептококки или же психологическим фактором".
Флеминг продолжал изучать антисептики. Цель оставалась прежней - побороть
инфекции. В 1923 году совместными усилиями нескольких сотрудников лаборатории
было создано новое приспособление, позволявшее вести такого рода исследования.
Эллиот Сторер, изобретатель этого приспособления, назвал его slide cell -
предметное стекло, разделенное на ячейки. Оно оказалось очень несовершенным.
Райт одобрил метод и улучшил его. Дайсон внес еще одно усовершенствование. Новое
приспособление было как раз во вкусе Флеминга. Нужна была большая ловкость, и не
требовалось никаких затрат. Кроме того, можно было обходиться небольшим
количеством изучаемого материала, а это очень важно, когда приходится
исследовать кровь человека.
Приспособление состояло из двух стеклянных пластинок, разделенных пятью
намазанными вазелином бумажными полосками, расположенными через определенные
промежутки, перпендикулярно длине пластинок. Таким образом, между стеклами
получалось четыре ячейки, и на каждую из них можно было нанести каплю крови.
(Флеминг установил, что страницы одного медицинского журнала по своей толщине
идеально подходят для бумажных полосок. Описывая этот метод в своих лекциях, он
с серьезным видом говорил удивленным студентам: "А бумажные полоски вырезайте из
журнала "Экспериментальная патология".)
Маленькие ячейки заполнялись дефибринированной кровью, зараженной исследуемыми
микробами, после этого оба открытых конца заливались парафином и приспособление
ставилось в термостат. Микробы размножались колониями, которые легко было
подсчитать в неглубоких ячейках. Так, например, смогли установить, что если в
ячейку, где находилась нормальная кровь, добавить приблизительно сто
стафилококков, лейкоциты убивают в среднем девяносто восемь из них; таким
образом, в каждой ячейке развивалось только две колонии.
Флеминг нашел, что это приспособление изумительно подходит для всестороннего
изучения действия антисептиков на лейкоциты. Он смешал кровь с растворами
исследуемых антисептиков разной концентрации и нанес эти жидкости на slide cell.
Он увидел, что чем выше концентрация антисептика, тем больше развивается колоний
микробов. При высокой концентрации антисептик убивал все лейкоциты, то есть всех
защитников, в то время как всестафилококки процветали. В каждой секции теперь
насчитывалось сто колоний вместо двух полученных в опытах без антисептиков.
Флеминг из этого заключил: "Проведенные опыты доказывают, что ни один из обычно
применяемых антисептиков не может быть введен в ток крови с целью уничтожения
бактерий при септицемии". Этим наглядным и простым опытом Флеминг неопровержимо
доказал, что употреблявшиеся в то время антисептики уничтожали лейкоциты при
гораздо более слабых концентрациях, чем те, при которых они могли бы обезвредить
микробы.
В то же время, когда Флеминг и Эллисон воспользовались slide cell для изучения
действия яичного белка на фагоциты, они обнаружили, что "яичный белок в отличие
от химических антисептиков не уничтожает лейкоциты, а на бактерии оказывает
сильное подавляющее рост или смертельное действие". Они сделали кролику
внутривенное вливание раствора яичного белка и затем измерили бактерицидные
свойства крови животного. Антибактериальное свойство крови определенно
усилилось. "По-видимому, - писал Флеминг, - в тех случаях, когда общая инфекция
вызвана микробом, чувствительным к лизоциму, можно с успехом прибегать к
внутривенному введению яичного белка". Этот вывод имел большое значение. Флеминг
- победоносный противник антисептиков - стал с тех пор утверждать, что у него
нет никаких предубеждений против химиотерапии, лишь бы употребляемый препарат не
уничтожал естественные защитные факторы крови.
Но для того чтобы внутривенные вливания не причиняли вреда, следовало выделить
лизоцим из яичного белка. Как мы уже видели, Флеминг с Эллисоном тщетно пытались
добыть чистый лизоцим. В 1926 году молодой доктор Ридли занялся научноисследовательской
работой в лаборатории Райта. Ридли не был профессиональным
химиком, но знал химию гораздо лучше остальных. Флеминг попросил его выделить
лизоцим. Тот попытался, но безуспешно. Флеминг был этим очень огорчен. "Как
жаль, - сказал он Ридли, - ведь если бы мы получили это вещество в чистом виде,
возможно, мы смогли бы поддерживать в организме такую концентрацию лизоцима, при
которой погибали бы некоторые бактерии".
В дальнейшем, как мы увидим, одному биохимику удалось очистить лизоцим и
получить его в кристаллическом виде.
Флеминг был упорным человеком. Он продолжал изучать действие других препаратов
на бактерицидное свойство крови in vitro. Он, например, решил изучить действие
солевого раствора и выяснил, что если концентрация раствора была выше или ниже,
чем в организме, фагоцитоз понижался.
Каково же будет действие in vivo? Чтобы это выяснить, он сделал кролику
внутривенное вливание гипертонического солевого раствора. В первый раз он ввел
слишком насыщенный раствор. У кролика начались судороги, и он в течение
нескольких секунд, казалось, был в агонии. Через две минуты животному удалось
оправиться от шока. Флеминг исследовал его кровь и выяснил, что вначале все
время, пока концентрация соли в крови кролика была выше нормы, раствор
действовал так, как при опыте in vitro, ослабляя бактерицидные свойства крови.
Но через два часа, когда концентрация соли упала до нормы, Флеминг, к большому
своему удивлению, обнаружил, что бактерицидность крови повысилась и не
уменьшалась в течение нескольких часов.
Найдя в своих опытах такую концентрацию солевого раствора, которая лишь
незначительно превышала нормальную и не причиняла вреда животному, Флеминг
испробовал гипертонический раствор на одном из больных. Внутривенное вливание
привело к повышению бактерицидности крови, не вызвав никаких осложнений.
Он повторял опыт еще на нескольких больных, когда ему разрешали это сделать его
коллеги-клиницисты. Обычно ему доверяли только безнадежных, да и то очень редко.
Один или два врача повторили его эксперименты, получили положительные
результаты, но на этом и остановились. Флеминг очень ценил свое небольшое
открытие и всегда сожалел, что им пренебрегали. Он не понимал, почему не
воспользовались совершенно безвредным и, по всей видимости, более действенным
способом лечения, чем вакцинотерапия.
Шестая работа Флеминга о лизоциме была написана в 1927 году. В ней говорится об
одном важном явлении. При выделении микробов, не поддававшихся действию
лизоцима, Флеминг получил штаммы желтого кокка и фекального стрептококка, в
восемьдесят раз более устойчивые, чем они были первоначально. Возросла ли
устойчивость этих микробов не только к лизоциму, но также и к бактерицидному
действию крови? Опыты дали положительный ответ. Почему же? Как мы видели,
Флеминг нашел лизоцим в фагоцитах. Раз увеличение сопротивляемости лизоциму
сопровождается увеличением сопротивляемости фагоцитозу, значит, действие
фагоцитов объясняется отчасти, как он и думал, наличием в них лизоцима.
В этой работе, как и в своем первом сообщении, Флеминг поставил ряд вопросов.
Патогенные микроорганизмы - опасные враги человека потому, что они побеждают его
защитные силы. Не был ли лизоцим в доисторические времена могучим оружием,
которым природа снабдила первобытного человека для защиты против всехмикробов?
Не являются ли патогенные микроорганизмы потомками микробов, которые,
сопротивляясь лизоциму, становились все более устойчивыми и в конце концов
приобрели способность побеждать защитные силы организма? А если это так, нельзя
ли путем отбора превратить непатогенный микроб в вирулентный? Такова была тема
шестой работы Флеминга.
Почему же все эти прекрасные работы, открывавшие широкие и новые перспективы,
вызвали так мало интереса у английских ученых? Было ли это связано с тем, что
Райт сходил с арены и противники его школы с недоверием относились к работам его
лаборатории? Флеминг честно заявил, что сам виноват в своей неудаче - ему
следовало познакомить с лизоцимом не врачей, а физиологов, которых этот вопрос
взволновал бы. И все же равнодушие медиков к его работе, которую он при всей
своей скромности считал значительной, сделало его еще более замкнутым и
молчаливым.
Но это равнодушие придало ему силы. В своих выводах он никогда не прислушивался
к чужому мнению. Ничто не способно было его охладить. Никогда не оставлял он
исследований, которым посвятил всю свою жизнь, поисков такого вещества, которое,
убивая микробы, не ослабляло бы действия фагоцитов. Вместе со своим учителем он
искал его в вакцинах. Он надеялся, что нашел его в лизоциме; это вещество,
будучи антисептиком, присущим самому организму, примирило бы физиологическую и
антисептическую школы. Флеминг был упорным ученым, уверенным в доказанных им
фактах, и он твердо продолжал надеяться, что еголизоцим в будущем сыграет
большую роль.
Он не ошибся. Лизоцим и сейчас продолжает оставаться предметом многочисленных
исследований. У бактериологов он вызывает интерес своим свойством растворять
муцин, покрывающий микробы, у промышленников - тем, что он предохраняет продукты
питания от гниения, русские прибегают к нему для консервирования икры; у врачей
- тем, что добавленный в коровье молоко, воспроизводит состав женского молока,
кроме того, лизоцим применяют при глазных и кишечных заболеваниях.
Человечество получило это оружие потому, что однажды внимательный наблюдатель,
перед тем как выбросить зараженную культуру, тщательно обследовал ее и сказал:
"Это интересно!" Открытие, встреченное в 1921 году в Лондоне ледяным молчанием,
в последующие тридцать лет послужило предметом для двух с лишним тысяч
сообщений. "Настанет день, и мы еще услышим о лизоциме", - твердил Александр
Флеминг.
Все сотрудники лаборатории, не входившие в кланы, высоко ценили своего
молчаливого коллегу. Ирландец Мартли, обаятельный бородач, человек врожденного
благородства, говорил в 1927 году Прайсу: "Флеминг умнее всех... Если бы опыты с
лизоцимом и многие другие проделал Старик, сколько было бы шума!" В 1930 году на
I Международном конгрессе микробиологов председательствовал бельгийский ученый
Жюль Борде, ученик Пастера. Открывая Конгресс, он выразил в своей речи
восхищение работами Флеминга над лизоцимом. Флеминг этого не ожидал. Это
принесло ему большую радость.
IX. Плесневый бульон
God took care to hide that country till He judged His people ready,
Then He chose me for His whisper and I've found it, and it's yours.
Rudyard Kipling[22 - Бог позаботился, чтобы эта страна оставалась
неизвестной, пока народ ее не будет готов. Тогда он избрал меня своим
посланником, и я нашел эту страну, и она стала общим достоянием (Редьярд
Киплинг).].
Большинство крупных научных открытий сделано в результате продуманных опытов, но
отчасти и благодаря везению. Пастеру, человеку на редкость волевому, который
добивался истины при помощи логических рассуждений и опытов, иногда помогала и
судьба. Он взялся за решение случайных частных проблем, и они привели его к
обобщениям. Если бы его не назначили профессором в Лилль, если бы местные
винокуры и пивовары не обратились к нему за советом, возможно, он и не
заинтересовался бы процессом брожения; но он был гением и сделал бы другое
открытие. Флеминг издавна искал такое вещество, которое уничтожало бы патогенные
микробы, не вредя клеткам больного. Это магическое вещество случайно залетело на
его рабочий стол. Но он бы не обратил внимания на незнакомого посетителя, если
бы не ждал его пятнадцать лет.
Снова, как в начале своей научной деятельности, он составил опись имевшихся в
распоряжении медиков средств борьбы против инфекций. Они были недостаточными, но
он не отчаивался. "Теперь, - писал он, - видимо, едва ли удастся найти
антисептик, который убивал бы все бактерии в кровеносном русле, но остается
некоторая надежда создать такие химические вещества, которые будут избирательно
действовать на определенные бактерии и убивать их в крови, оставляя интактными
другие патогенные микробы..."
Он изучал новый антисептик - меркурохром, убивавший стрептококки, но опять же
при концентрации, которую не мог вынести человеческий организм. Не попробовать
ли вводить в кровь этот препарат в более слабых дозах, размышлял Флеминг, может
быть, тогда удастся найти концентрацию, при которой не будут уничтожаться ни
клетки человеческого организма, ни стрептококки, но эти последние станут менее
стойкими и более чувствительными к действию фагоцитов.
В маленькой лаборатории Флеминга было все так же тесно и темно... Повсюду стояли
культуры, но Флеминг, несмотря на внешний беспорядок, моментально находил ту,
которая была ему нужна. Дверь его лаборатории почти всегда была открыта, и если
кому-нибудь из молодых исследователей необходим был тот или иной микроб или
какой-нибудь инструмент, его просьба немедленно удовлетворялась. Флеминг, не
вставая протягивал руку, брал требуемую культуру, отдавал ее и тут же, обычно не
говоря ни слова, вновь принимался за работу. Когда в комнатушке становилось
душно, он открывал окно, выходившее на Пред-стрит.
В 1928 году Флеминг согласился написать статью о стафилококках для большого
сборника "System of Bacteriology", выпускаемого медицинским научноисследовательским
советом. Незадолго до этого коллега Флеминга, Мелвин Прайс
(ныне профессор Прайс), работая с ним, изучал инволюционные формы, "мутации"
этих микробов. Флеминг любил подчеркнуть заслуги начинающих ученых и хотел в
своей статье назвать имя Прайса. Но тот, не закончив своих исследований, ушел из
отделения Райта. Как добросовестный ученый, он не желал сообщать полученные
результаты до того, как проверит их еще раз, а на новой службе он не имел
возможности сделать это быстро. Флемингу пришлось поэтому повторить работу
Прайса и заняться исследованием многочисленных колоний стафилококков. Для
наблюдения под микроскопом этих колоний, которые культивировались на агаре в
чашках Петри, приходилось снимать крышки и довольно долго держать их открытыми,
что было связано с опасностью загрязнения.
Прайс навестил Флеминга в его лаборатории. Он застал его, как всегда окруженного
многочисленными чашками. Осторожный шотландец не любил расставаться со своими
культурами, пока не убедится, что они не дадут ему ничего нового. Его часто
высмеивали за беспорядок в лаборатории. Но Флеминг доказал, что беспорядок может
быть плодотворным. Он в ворчливо-шутливом тоне упрекнул Прайса за то, что
вынужден из-за него вновь проделывать трудоемкую работу, и, разговаривая, снял
крышки с нескольких старых культур. Многие из них оказались испорчены плесенью.
Вполне обычное явление. "Как только вы открываете чашку с культурой, вас ждут
неприятности, - говорил Флеминг. - Обязательно что-нибудь попадет из воздуха".
Вдруг он замолк и, рассматривая что-то, сказал безразличным тоном:
"Thatisfunny... Это очень странно". На этом агаре, как и на многих других,
выросла плесень, но здесь колонии стафилококков вокруг плесени растворились и
вместо желтой мутной массы виднелись капли, напоминавшие росу.
Прайс не раз наблюдал старые колонии микробов, растворившиеся по той или иной
причине. Он решил, что плесень, несомненно, выделяла какие-то смертоносные для
стафилококков кислоты. Опять-таки обычное явление. Но, видя, с каким живым
интересом Флеминг отнесся к этому явлению, Прайс сказал: "Точно так же вы
открыли лизоцим". Флеминг ничего не ответил. Он снял платиновой петлей немного
плесени и положил ее в пробирку с бульоном. Из разросшейся в бульоне культуры он
взял кусочек площадью примерно в квадратный миллиметр. Он явно хотел сделать
все, чтобы сохранить штамм этой таинственной плесени.
"Меня поразило, - рассказывает Прайс, - что он не ограничился наблюдениями, а
тотчас же принялся действовать. Многие, обнаружив какое-нибудь явление,
чувствуют, что оно может быть значительным, но лишь удивляются и вскоре забывают
о нем. Флеминг был не таков. Помню другой случай, когда я еще работал с ним. Мне
никак не удавалось получить одну культуру, а он уговаривал меня, что надо
извлекать пользу из неудач и ошибок. Это характерно для его отношения к жизни".
Флеминг отставил в сторону эту чашку Петри и свято хранил ее до самой своей
смерти. Он показал ее другому коллеге: "Посмотрите, это любопытно. Такие вещи
мне нравятся; это может оказаться интересным". Коллега исследовал чашку и,
возвращая ее, сказал из вежливости: "Да, очень любопытно". На Флеминга не
подействовало это равнодушие, он временно отложил работу над стафилококками и
целиком посвятил себя изучению необычайной плесени.
Что такое плесень? Это крошечный грибок, он бывает зеленым, коричневым, желтым
или черным и вырастает в сырых чуланах или на старой обуви. Эти растительные
организмы еще меньше красных кровяных шариков и размножаются при помощи
спор,которые находятся в воздухе. Когда одна из этих спор попадает в
благоприятную среду, она прорастает, образует набухания, затем посылает во все
стороны свои разветвления и превращается в сплошную войлочную массу.
Флеминг пересадил несколько спор в чашку с агаром и оставил их прорастать на
четыре или пять дней при комнатной температуре. Вскоре появилась плесень,
подобная первоначальной. Флеминг засеял тот же агар разными бактериями,
расположив их отдельными полосками, лучами, расходящимися от плесени. Подержав
культуру какое-то время в термостате, он обнаружил, что некоторые микробы
выдержали соседство грибка, в то время как рост других начинался на значительном
расстоянии от плесени. Плесень оказалась губительной для стрептококков,
стафилококков, дифтерийных палочек и бациллы сибирской язвы; на тифозную палочку
она не действовала.
Открытие становилось необычайно интересным. В отличие от лизоцима, который был
эффективен в основном против безвредных микробов, плесень, видимо, выделяла
вещество, которое останавливало рост возбудителей некоторых самых опасных
заболеваний. Значит, она могла стать могучим терапевтическим оружием. "Мы
обнаружили плесень, которая, может быть, принесет какую-нибудь пользу", -
говорил Флеминг. Он вырастил свой "пенициллиум" в большом сосуде с питательным
бульоном. Поверхность покрылась толстой войлочной гофрированной массой. Сперва
она была белой, потом стала зеленой и, наконец, почернела. Вначале бульон
оставался прозрачным. Через несколько дней он приобрел очень интенсивный желтый
цвет. Надо было узнать, обладает ли и эта жидкость бактерицидными свойствами
плесени.
Разработанный еще в 1922 году метод исследования лизоцима великолепно подходил
для данного случая. На чашке с агаром Флеминг вырезал желобок и заполнил его
желтой жидкостью, затем засеял различные микробы (под прямым углом к желобку)
полосками, доход
...Закладка в соц.сетях
