Жанр: Мемуары
Украденное лицо
...обратилась за помощью, возвращается вместе с полицейским и весело
говорит ему, кивнув в мою сторону:
- Посмотри на нее... Пусть едет, в чем она может быть виновата? Она так молода... Как моя
дочь. Оставь ее в покое.
Полицейский возвращает нам паспорта и визы - мы можем проходить, но папа не отрывает
взгляда от стоящего вдалеке таможенника: тот все еще наблюдает за нами недобрым взглядом,
небрежно проверяя паспорта других пассажиров. Я отворачиваюсь, чтобы успокоиться. Папа
подбадривает нас:
- Не волнуйтесь. Бумаги в полном порядке, все хорошо, он ничего не сможет сделать.
Как же долго тянется время под пристальным взглядом таможенника, которому мы чем-то не
понравились! Он как будто ищет, к чему бы придраться...
Наконец мы входим в зал вылета - какое облегчение! Здесь есть ресторан и туалетная комната,
мы пьем чай, пока Диба умывается.
Я наблюдаю за мамой - все мои мысли только о ней. Надеюсь, она хорошо перенесет полет,
справится с напряжением. Объявлена посадка на Париж, автобус ждет на летном поле - последний
шаг на пути к свободе под небом Пакистана... И все тревоги останутся позади... Пока самолет не
взлетит, страх не отпустит меня. Войдя в салон, я сажусь в кресло, но нервное напряжение не
спадает, сильно кружится голова. Моторы ревут, мы наконец взлетаем. Боже, какая слабость во всем
теле...
Наши места - в центре салона, но я об этом не сожалею - не хочу смотреть на Пакистан даже
сверху. Мы летим в Дубай, где пересядем на другой рейс и отправимся в Париж - это
единственное, о чем я могу сейчас думать.
Остановка в Дубае просто ужасна. Все пассажиры уже на борту, а мы все еще ждем - один из
полицейских тщательно изучает наши документы:
- Вы! Отойдите в сторону... Ждите!
И мы ждем, люди проходят мимо нас, и кошмар начинается сызнова. Наверное, мне придется
звонить во французское посольство... Нет, это неразумно. В конце концов я все-таки звоню - нужно
предупредить, что мы не уверены, сможем ли вылететь из Дубая.
Мама все время повторяет мне то, что я должна отвечать на вопрос о цели нашего
путешествия:"Мы едем во Францию, потому что мне необходимо лечение, говори, что я больна!"
Полицейский сурово спрашивает:
- Где ваши медицинские заключения?
- В чемодане, вещи мы сдали в багаж.
- С каким врачом вы собираетесь консультироваться?
- Это пока неизвестно.
- Как же так? У вас нет знакомых во Франции? В этом паспорте нет других виз, вы
путешествуете впервые? Как вы оплатили поездку?
- Мы продали дом, чтобы оплатить мамино лечение.
- Дом? Следовательно, вы не собираетесь возвращаться?
- Ну что вы! В этом случае мы взяли бы с собой все имущество, а в нашем багаже - вещи на
неделю.
- У вас достаточно денег на врачей?
- У моего отца есть четыреста долларов и немного пакистанских рупий.
- Что будет, если этих денег не хватит?
- Папе пришлют еще из Пакистана.
Полицейский пересчитывает наши деньги, потом говорит:
- Оставайтесь на месте. Не нравится мне ваша виза.
Из всех пассажиров не прошли контроль только мы и еще один японец. Подходит другой
полицейский, я повторяю ему заученные объяснения, он отправляется кому-то звонить,
возвращается, и вот наконец:
- Проходите, все в порядке.
Когда самолет на Париж взлетает, я оседаю в кресле без сил, как ватная кукла. О том, что будет
на обратном пути, лучше даже не думать.
В Париже все складывается очень просто. Нас ждет представитель посольства, он представляет
нам француженок, которые организовали нашу поездку: Мари-Франсуазу из журнала "Еlle", Шекебу,
возглавляющую ассоциацию "Свободный Афганистан", - она будет нашим гидом и переводчиком,
и Мериам, ее помощницу.
Мама знает три слова по-французски, она здоровается, а я, к стыду своему, не умею даже
поприветствовать наших хозяев на их языке. Шекеба объясняет, что по соображениям безопасности
они не пригласили в аэропорт ни журналистов, ни фотографов; повсюду во Франции мы будем
выступать под вымышленными именами. Отныне мое имя - Латифа, именно так я подпишу мое
свидетельство.
Первое впечатление от Парижа - огромные здания, такие высокие дома я видела только в кино.
А еще Эйфелева башня... Я думала, нет - знала, что Париж будет прекрасен, великолепен, и он не
обманул моих ожиданий.
Мы попадаем в бешеный водоворот событий, одна декорация сменяет другую: гостиница, съемка
в телестудии... Мое лицо на экране смикшируют так, чтобы никто не мог меня узнать. Вначале я
говорю тихо и робко, а Шекеба переводит.
На следующий день мы поездом отправляемся в Страсбург, чтобы выступить в Европейском
парламенте. Теперь мы - мама, Диба и я - послы нашей несчастной страны.
Шекеба рассказывает о визите командующего Массуда в Париж. На встрече с министром
иностранных дел Франции он просил о гуманитарной помощи, но прямо ему ничего не обещали, то
есть он получил чисто символическую поддержку. В Страсбурге Массуда приняла Председатель
Европейского парламента Николь Фонтен. Он не просил помогать Афганистану оружием или
солдатами, но пытался объяснить, что сопротивлению необходима поддержка Франции в его борьбе с
талибами, чтобы заставить их начать мирные переговоры о политическом урегулировании в стране.
Госпожа Фонтен заявила, что рассматривает командующего как главного партнера в мирном
процессе.
После Страсбурга Массуд посетил Брюссель, где встретился с Хавьером Соланой,
представителем Европейского союза по иностранным делам.
По словам Шекебы, командующий не добился в Европе надежной поддержки, правда, газета
"Курье интернасьональ" опубликовала его воззвание, где он заявил о первостепенной важности
проблемы демаркации границы между Афганистаном и Пакистаном. Наш сосед стремится
главенствовать в регионе, сделать нашу страну своим "сателлитом", получив таким образом прямой
доступ в Центральную Азию. Шекеба пересказывает мне несколько самых важных высказываний
командующего Массуда:
"Талибы уничтожили тысячи людей только за их этническую или религиозную принадлежность.
Речь идет о настоящей этнической чистке... Можно утверждать, что Афганистан переживает
подлинную трагедию... Пакистанцы и талибы создали на территории страны гнездо терроризма,
представляющее собой угрозу для всех приграничных стран... Я надеялся, что после нашей победы
над коммунизмом мир будет нам благодарен, поможет залечить раны. К несчастью, Пакистан нанес
нашей стране удар в спину, Вашингтон доверился Исламабаду, а Европа осталась безразличной.
Чтобы положить конец этой трагедии, международное сообщество может, с одной стороны,
увеличить гуманитарную помощь афганскому народу и, с другой, усилить давление на Пакистан,
чтобы прекратить его вмешательство в дела Афганистана".
Мужчины говорят о политике, мы же, мама, Диба и я, можем рассказывать людям только о
положении афганских женщин, угнетенных, униженных, лишенных всех прав: нам запрещено
работать, учиться, появляться на улицах, быть вдовами и просить милостыню в нашей стране, где
людей двадцать лет уничтожали на войне, калечили, изгоняли, где нет даже оружия для борьбы с
талибами.
Может так случиться, что однажды афганские женщины переживут окончательное падение своей
гордой древней Родины. Нас принудят стать матерями талибов. Я должна, мы все трое должны
сражаться и заявить открыто, что никому не позволим отнять у нас наше достоинство, мы обязаны
принести из Франции домой ту самую свободу, которой я не знала все двадцать лет моей жизни. Мы
- гордый народ, у нас богатейшая история, и мы должны вернуть в Афганистан свободу.
Шекеба и наша маленькая компания женщин в чадре встретились с очень важными людьми:
Николь Фонтен, Раймоном Форни из Национального собрания, Кристианом Понеле из Сената и
министром по делам сотрудничества господином Жосленом.
Мы с родителями и Диба приехали во Францию 2 мая 2001 года и должны были вернуться в
Афганистан через десять дней, но "турне послов" продлилось дольше запланированного, и нам
пришлось продлевать визы.
В конце мая я чувствую себя разочарованной. Если бы не встречи с журналистками из "Еllе", не
их слезы, поддержка и любовь, я посчитала бы, что наша миссия провалилась. У меня такое чувство,
что ничего не изменится. Папа - он такой оптимист - не устает повторять: какое это везение, что
нам удалось увидеть Францию и встретиться со всеми этими людьми, ведь слово человека никогда
не бывает гласом вопиющего в пустыне. И что однажды нас обязательно услышат.
Вы старались не понапрасну, ты должна в это верить. Женщины слушают других женщин. Ваше
свидетельство поможет им понять, что хотят сделать с вами талибы. Женщина - не пустое место.
Если талиб говорит женщине, что она - ничто, а он - все, значит, он - невежественное создание.
Мужчина рождается от женщины, весь мир рожден ею. Всегда помни афганскую пословицу: "Если
жемчужина говорит устрице, что она - ничто, что это она все создала, значит, и рыба может
приказать небу посылать на землю дождь!"
В последний день мая мы получаем в посольстве факс от Дауда, который он послал нам из
Пакистана. Брат сообщил, что талибы объявили фетву* против всех женщин, разоблачающих режим.
Когда Дауд вернулся в Кабул, ему рассказали, что талибы полностью разорили нашу квартиру. Он не
рискнул пойти и проверить, тем более что соседи предупредили: в наш дом вселились талибы.
* Фетва - в исламе - официальное суждение, своего рода вердикт по какому-либо религиозноправовому
или культовому вопросу, выносимое муфтием или другим авторитетным религиозным
деятелем в ответ на запрос кади (шариатского судьи) или другого лица.
Мы всё потеряли. Семейные фотографии, дорогие сердцу вещицы, картины моего дяди, которые
мама так старательно прятала... От нашей семьи ничего не осталось в Микрорайоне.
Мама и папа потрясены. Их взгляды застыли, глаза как будто смотрят в прошлое. Их горе
разрывает мне душу. Я чувствую себя виноватой. Мы не сможем вернуться в Кабул.
Служащая в посольстве подтверждает безысходность ситуации:
- Они объявили против вас фетву, даже не зная, кто вы! Они утверждают, что женщины,
разъезжающие по Франции, - лгуньи, и, если они посмеют вернуться, их убьют. Текст указа
появился в Интернете.
Значит, это все, чего мы добились, рискуя нашими жизнями!
На этот раз даже папа поддался отчаянию.
- Да, вас приняли во Франции, но что это дало?
Я убита. Отныне мы обречены на скитания: получение виз, поиски прибежища, вопросы без
ответа, от которых кружится голова. Я здесь, я жива, но что со мной будет? Я не знаю языка страны,
в которой нахожусь, мама отгородилась от нас в своем мире несчастья и немого страдания. Отец все
потерял - двое его детей в Пакистане, сын в России, дочь - в Соединенных Штатах. Семья
рассеялась по миру. Только я осталась с родителями. Последняя из дочерей. Как мне возобновить
учебу? Где жить? С чего начать? И что начинать?
Будущее докажет, что мы теперь не одиноки: нас будет поддерживать афганская диаспора,
посольство и, конечно, друзья-журналисты - они помогут с документами и жильем...
Мне дадут возможность написать эту книгу, значит, остается надежда объяснить, зачем я -
афганская девушка, учившаяся во время советской оккупации, при коммунистических
правительствах, сменявших друг друга в течение четырехлетней гражданской войны, а потом
запертая в четырех стенах чудовищной властью, которая в шестнадцать лет отняла у меня жизнь, -
приехала во Францию.
Другие афганцы все еще сражаются на моей Родине. Беженцы на границе с соседними странами
страдают от бед, худших, чем мои собственные, я это знаю. Что я могу сделать для них и для своей
страны? Разве что рассказать, какой была моя жизнь в Кабуле, городе, лежащем ныне в развалинах...
9 сентября 2001 года командующий Массуд в Паншере стал жертвой покушения террористовсамоубийц,
выдавших себя за журналистов.
11 сентября Америке был нанесен удар в самое сердце.
13 сентября Ахмад Шах Массуд умер.
7 октября американцы начали войну с талибами.
Я заканчиваю свой скромный рассказ в тот час, когда вместо нас снова говорит оружие. Как
всегда. Азади - по-афгански "свобода". Но кто сегодня не молчит в Афганистане?
Не знаю.
Я выражаю глубокую признательность:
- журналу "Elle", который оказал нам решающую помощь, когда мы в мае 2001 года покинули
Афганистан и приехали во Францию, и лично Мари-Франсуазе Коломбани, которая с такой
убежденностью выступала за наше дело, а также Валери Тораньян;
- Шекебе Хашеми, которая помогла мне в написании этой книги и посвятила свою жизнь
борьбе за дело афганских женщин. Созданная ею ассоциация "Свободный Афганистан" собирает
пожертвования для строительства школ и больниц в нашей стране;
- Хакиму Саеду, который очень помог мне в переводе книги на французский язык.
Я также горячо благодарю за поддержку господина и госпожу Мастан и всех наших друзей.
КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ
1919 г. Провозглашение независимости Афганистана.
1921 г. Кабульский договор кладет конец британскому вмешательству.
1933-1973 гг. Правление Мохаммада Захир Шаха.
1959 г. Ношение покрывала (вуали) становится необязательным.
1964 г. Женщины получают право голосовать на выборах.
1965 г. Первые парламентские выборы.
1973 г. Свержение монархии Мохаммадом Даудом и провозглашение Первой республики. Дауд
становится президентом.
1978 г. Государственный переворот и провозглашение Второй, прокоммунистической,
республики. Президент Hyp Мохаммад Тараки и премьер-министр Хафизулла Амин. Реформы,
безжалостно навязанные афганскому обществу, остающемуся традиционалистским, вызывают
народные волнения, которые, вкупе с выступлениями исламистов, дестабилизируют режим.
1979 г. Военная интервенция СССР. Возникновение вооруженного сопротивления моджахедов.
Герилья против советской и афганской армий, которая продлится десять лет. Президентство Бабрака
Кармаля (1979-1986) и доктора Наджибуллы (1986-1992).
Апрель 1988 г. Подписание в Женеве, под эгидой ООН, договоров между правительствами
Афганистана, СССР, Пакистана и США о графике вывода советских оккупационных частей.
1989 г. Заканчивается вывод частей Советской Армии. Начало гражданской войны между
моджахедами, принадлежащими к разным этническим группам, под руководством таджика Ахмад
Шаха Массуда и пуштуна Гульбеддина Хекматияра.
Март 1992 г. Войска командующего Массуда овладевают северными провинциями.
Апрель 1992 г. Взятие Кабула моджахедами Массуда. Провозглашение исламского государства
Афганистан. Сибхатулла Моджаддеди на два месяца становится президентом, в июне его сменяет на
этом посту Раббани. Усиление гражданской войны между силами командующего Массуда и
исламскими экстремистами, поддерживаемыми Пакистаном. Талибы одерживают первые победы на
юге (взятие Кандагара в 1994 г.).
Сентябрь 1995 г. Талибы берут Герат.
Сентябрь 1996 г. Талибы захватывают Джалалабад и Кабул.
1997-1998 гг. Талибы продолжают продвижение на север. Они несколько раз берут и снова
теряют город Мазари-Шариф, в августе 1998 г. одерживают окончательную победу. Командующий
Массуд закрепляется в Паншерском ущелье и остается единственным оплотом сопротивления
режиму талибан.
9 сентября 2001 г. Ахмад Шах Массуд становится жертвой вооруженного покушения, 13
сентября официально объявлено о его смерти.
11 сентября 2001 г. Нападение на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке.
7 октября 2001 г. Начало вооруженного американо-британского вторжения в Афганистан.
Закладка в соц.сетях
