Жанр: Мемуары
Скрытый космос
...а пришлось откомандировать из
Центра.
27 декабря.
Вчера более часа беседовал один на один с министром С.А.Афанасьевым. Главной темой
разговора был ход подготовки экспедиции на Луну.
1 декабря мы с ним уже обсуждали этот вопрос, тогда я доложил Сергею Александровичу,
что по вине Мишина мы потеряли целый год, что у нас нет тренажеров, нет программ и
нет космонавтов, отобранных для подготовки к полету на Луну. За декабрь мы проделали
большую работу и существенно выправили положение - согласовали все вопросы по
тренажерам и программы подготовки экипажей, утвердили согласованный список
космонавтов группы "Л-3". В первоначальный вариант списка перед утверждением его
Вершининым и Афанасьевым внесены два изменения: Никитского заменили Бугровым, а
Волошина - Климуком. я выразил удовлетворение достигнутыми соглашениями и
поблагодарил министра за его помощь и активизацию работы в этом направлении
товарищей Тюлина, Керимова и Трегуба.
Но одновременно я высказал Афанасьеву и свои опасения, что с возвращением Мишина из
отпуска все наши договоренности могут "полететь вверх тормашками" и может
возобновиться "холодная война" между ЦКБЭМ и ВВС. Министр заверил меня, что он не
допустит новых осложнений во взаимоотношениях своих сотрудников с военными и будет
строго наказывать всех, кто попытается мешать общему делу. Потом Афанасьев спросил
меня прямо в лоб: "А как вы оцениваете Мишина?" Я не стал скрывать от него свое
отрицательное отношение к Мишину (груб, легкомыслен, поверхностно знает
космическую технику, мало вникает в суть дела, не слушает ничьих советов, испортил
отношения с космонавтами, военными, своими подчиненными и со всей "космической
кооперацией" - Челомеем, Глушко, Ворониным, Уткиным, Севериным, Мрыкиным,
Тюлиным и другими). Напомнил я министру и о том, что из 10 пусков, которыми
руководил Мишин, восемь оказались аварийными, и высказал опасения, что его
легкомысленное отношение к делу может привести к еще более тяжелым происшествиям.
Выслушав меня, Афанасьев сказал: "Полностью согласен с вами. Я три раза разбирался с
Мишиным на коллегии, но это не помогло - его надо снимать с должности. Я
неоднократно говорил об этом с Устиновым, но Устинова беспокоит ситуация с Н-1:
ракета подходит к летным испытаниям, но в успех ее пуска мало кто верит, и в случае
неудачи отвечать будет Мишин. Только поэтому Устинов не решается сейчас же снять
Мишина".
Афанасьев захотел узнать мое мнение и о Феоктистове. Я ответил, что мы дали согласие
на включение Феоктистова в состав группы "Л-3" только затем, чтобы прекратить споры
с руководством ЦКБЭМ и начать подготовку космонавтов к экспедиции на Луну, но мы
глубоко уверены, что назначать Феоктистова в полет нельзя по состоянию его
здоровья, - ВВС всегда будут против его повторного полета в космос. Совершенно
неожиданно для меня Афанасьев заявил: "Правильно, я тоже против повторного полета
Феоктистова. Более того, и Устинов против такого полета".
Вчерашний разговор с министром был откровенным и полезным - Афанасьев проявил
себя как объективный и дальновидный руководитель. Из беседы с ним я понял, что
навести порядок и укрепить дисциплину в ЦКБЭМ ему мешают "верха" (Устинов,
Смирнов, Пашков).
1968 год
Гибель Гагарина на всю жизнь останется для меня самым большим несчастьем... Я
потерял лучшего из моих друзей, которому девять лет подряд постоянно передавал все
лучшее, что имел сам. Десятки раз я спасал его от крупнейших неприятностей. Ни на
секунду не задумываясь, я отдал бы за него свою жизнь...
Я знаю: пройдут годы и появятся новые выдающиеся покорители космоса, но ни один из
них не сможет подняться до величия подвига Юрия Гагарина.
Январь
15 января.
Две недели отдыхали на даче - мой отпуск совпал со школьными каникулами. Много
ходил на лыжах, приучил к лыжне внучку и внука. Оля проходила по 5-6 километров в
день, а Коля - не более 300-400 метров. Первую неделю я проходил по 9-12 километров
в день, но затем пришлось резко сократить лыжные прогулки из-за 30-градусных морозов.
В последнюю неделю Оля переболела корью.
В первых числах января космонавты Николаев, Леонов, Попович, Быковский, Хрунов,
Горбатко, Заикин, Волынов и Шонин окончили Академию имени Жуковского. Лучше
других сдал все экзамены и защитил дипломную работу Евгений Хрунов - он получил
диплом с отличием. Все эти товарищи с 8 января начали подготовку к экспедиции на
Луну, поэтому они были вынуждены несколько форсировать завершение дипломных
работ. Ребятам пришлось в конце 1967 года и первой недели января усиленно
потрудиться, но они успешно справились с повышенной нагрузкой и заслуженно
получили дипломы инженеров.
До мая 1968 года полностью закончат программу обучения в академии и защитят
дипломные работы Гагарин и Титов. Таким образом во второй половине этого года все
космонавты-мужчины и две женщины (Пономарева и Соловьева) будут иметь
законченное высшее образование, занятия в академии будут продолжать только
Терешкова, Кузнецова и Еркина.
Сегодня Терешкову с приступом острого аппендицита отправили в клинику Вишневского.
Поздно вечером Николаев сообщил мне по телефону, что операция прошла успешно и
Валя чувствует себя вполне удовлетворительно.
16 января.
Вчера более четырех часов заседал лунный совет. Присутствовали Афанасьев, Келдыш,
Тюлин, Керимов, Мишин, Челомей, Казаков, Мордасов, Глушко, Пилюгин и другие; от
Министерства обороны были Булычев, Карась, Мельников, Широбоков и я.
По первому вопросу повестки дня - о необходимости доработок контрольноизмерительного
комплекса (КИК) - с докладом выступил Керимов. Тезисы доклада и
предложения Керимова были активно поддержаны Афанасьевым, Келдышем, Мишиным и
другими. Генералы Карась, Агаджанов и Мельников, соглашаясь с необходимостью
усовершенствования КИКа для управления полетами на Луну, категорически возражали
против развития гражданского командного пункта управления (МОМ, Мозжорин) и
настаивали на выделении от промышленности головной организации, ответственной за
проведение доработок. Но представители промышленности настояли на том, что
головной организацией должен быть военный институт НИИ-4 (Соколов), - лунный
совет принял решение, не посчитавшись с мнением военных.
Затем заслушали доклад контр-адмирала Борисова о средствах поиска ВМФ в водах
Индийского океана. Для надежного обнаружения и эвакуации космических кораблей,
приводняющихся в полосе 6000 на 100 километров (от Антарктиды до Индии), требуется,
как минимум, 20 океанских судов с вертолетами и 10 самолетов типа Ан-22 или Ту-95.
Затраты на переоборудование судов, самолетов, вертолетов, на строительство КП и
развитие средств связи составят 600 миллионов рублей. (К этой сумме надо еще
прибавить расходы на содержание средств поиска на суше и в акваториях Тихого океана.)
Такие громадные деньги приходится тратить на поиск потому, что ЦКБЭМ (Мишин)
почти ничего не делает для повышения точности посадки космических кораблей и не
выполняет требования ВВС и решения правительства об оснащении их надежными
средствами самообозначения (радиомаяки, светомаяки и прочее).
По вопросам обеспечения безопасности космонавтов при полете на Луну и особенно при
посадке на Луну, выходе на ее поверхность и возвращении на Землю с докладами
выступили Мишин, Северин и Бурназян. Все три доклада произвели тягостное
впечатление: разработка необходимых мероприятий в зачаточном состоянии,
исследований проведено очень мало, еще нет твердых решений, испытания систем и
агрегатов только начинаются (Северин заявил, что для отработки лунного скафандра ему
нужно еще два года). На всех вариантах технических решений лежит печать неверия в
возможности космонавтов и переоценки роли автоматов, много непродуманных, почти
фантастических требований к системе жизнеобеспечения (например, Мишин требует,
чтобы лунный скафандр Северина обеспечивал безопасное пребывание космонавта в
открытом космосе в течение трех суток и позволял выполнять "прогулки" по Луне на
расстояние до 5 километров). Из-за недоверия к космонавтам и увлечения автоматикой
скафандр и многие другие системы корабля получаются громоздкими и тяжелыми:
скафандр весит около 100 килограммов; с целью страховки перехода космонавта из
корабля в корабль на лунной орбите на одном из них устанавливается штанга (80-90
килограммов); для страховки выхода космонавта на лунную поверхность и возвращения в
корабль устанавливается специальное приспособление весом до 100 килограммов.
Задание космонавту на время пребывания на Луне и особенно при выходе на ее
поверхность сильно перегружено различными мелочами, создающими дополнительные
трудности обеспечения его безопасности.
По моему мнению, главная цель первого полета на Луну должна быть четко
сформулирована и строго ограничена. Я представляю эту цель так: долететь до Луны,
произвести посадку на ее поверхность, выйти из корабля на лунный грунт, возвратиться в
корабль, взлететь с Луны и благополучно возвратиться на Землю. Эта главная задача
может быть несколько расширена по решению космонавта и с разрешения руководителя
полета, причем разумные пределы задачи должны быть предусмотрены заранее. Надо
обязательно ограничить время пребывания вне корабля, удаление от него и другие
действия космонавта. Нужно разработать не только программу пребывания на Луне и вне
корабля, но и методику всех действий космонавта - так, как мы это делали при
подготовке выхода Леонова в открытый космос. Короче говоря, над организацией
экспедиции на Луну надо еще много думать и искать ее оптимальные варианты исходя из
главной задачи первого полета, а многое второстепенное смело переносить на
последующие полеты. В этом деле нужен коллективный ум и использование всего опыта
космических полетов, а не односторонние и скороспелые решения Мишина.
17 января.
Вчера Афанасьев, Керимов, Мишин, Цыбин и Анохин посетили ЦПК ВВС. Афанасьев
приехал в Центр впервые. Керимов и Мишин побывали в ЦПК уже по два-три раза, а
Цыбин и Анохин бывают еженедельно.
Главная цель приезда министра Афанасьева - разобраться в недоразумениях во
взаимоотношениях между ВВС и ЦКБЭМ и ознакомиться с учебно-тренировочной базой
Центра. Министр внимательно осмотрел все тренажеры, а на тренажерах "Волга" и "Л-1"
посидел в кресле пилота и совершил короткий "космический полет". На аэродроме он
осмотрел самолеты авиаполка и термобарокамеру ТБК-60. Афанасьев остался доволен
знакомством с Центром и не раз повторял: "Молодцы, хорошо сделано. Жалею, что не
был у вас раньше..." По главному предмету наших споров с ЦКБЭМ (ВВС выступают за
полное соответствие тренажера космическому кораблю, а Мишин - за упрощенные
тренажеры) Афанасьев целиком на нашей стороне. Поддержал он нас и по всем другим
претензиям ЦПК к ЦКБЭМ. В ходе осмотра тренажера "Л-1" у министра было несколько
резких перепалок с Мишиным. Афанасьев высказался за отражение на тренажере работы
всех автоматических систем и за установку в ЦПК навигационной ЭВМ "Салют". В ответ
на заявление Мишина, что этого делать не нужно и что он заниматься этим не будет,
Афанасьев сказал: "Ну, это мы еще посмотрим - как решим, так вы и будете делать".
"Нет, - продолжал упорствовать Мишин, - я этого делать не буду и "Салют" я им не
дам, космонавты могут тренироваться на этой машине у нас". После этой выходки
Мишина (а он все время вел себя, мягко выражаясь, некорректно и говорил много
грубостей и нелепостей, отказываясь от своих же подписей и многочисленных обещаний)
Афанасьев, обращаясь к Керимову и Цыбину, сказал: "Ну, я не думал, что дела так плохи...
Тут надо многое немедленно исправлять. Вы имейте в виду, что Мишин только пошумит,
а за все его безобразия спросят с нас..."
Я не стал подливать масла в огонь и не сказал министру, что Мишин не выполняет его
распоряжения по согласованию программы "Л-3" и других вопросов подготовки
экипажей. Договорились, что составим план мероприятий по всему комплексу задач
подготовки космонавтов, утвердим его и будем строго требовать исполнения. Афанасьев
обещал повторно приехать в Центр для контроля за исполнением плана мероприятий.
19 января.
Вчера Муся вместе с Андрияном Николаевым была в госпитале у Терешковой. Валя
чувствует себя хорошо и через неделю, наверное, выпишется.
Гагарин и Титов усиленно работают над дипломными проектами, рассчитывая окончить
академию до 23 февраля, и поэтому настоятельно просят не отрывать их на поездки и
встречи. А заявок много: только сегодня поступили приглашения в Мексику, Швецию и
Польшу, были звонки из Ленинграда, Пензы и Нальчика с напоминаниями о приглашении
космонавтов. Я делаю все возможное, чтобы поменьше отрывать их от дела, но часто
получаю категорические требования от ЦК КПСС и Министерства обороны об участии
космонавтов в съездах, конференциях, торжественных собраниях и различных встречах.
Вот и сегодня получил распоряжение организовать встречу с американской делегацией и
еще две встречи с иностранными корреспондентами. (Далее в рукописи приводится
рапорт полковника Николаева - Ред.)
"Командиру войсковой части 26266
В 1967 году космонавты проводили большую пропагандисткоагитационную
работу среди трудящихся в Советском Союзе и за границей.
Выезды космонавтов для встреч с коллективами учреждений и организаций,
а также поездки в командировки для выступлений показаны в следующей
таблице:
№
п/п
Фамилия
Выезды в Москву
для встреч и
выступлений
Командировки
Всего
командировок
Примечание
СССР
За
границу
1
Гагарин
Ю.А.
6/21
1/10
7/31
Числитель -
количество
поездок,
знаменатель -
количество дней
Николаев
А.Г.
3/11
1/10
4/21
Титов Г.С.
2/7
1/14
3/21
НиколаеваТерешкова
В.В.
3/11
2/27
5/38
Быковский
В.Ф.
1/5
1/8
2/13
Попович П.Р.
5/18
2/21
7/39
Беляев П.И.
5/29
3/34
8/63
Леонов А.А.
4/20
2/22
6/42
Всего:
269 выездов
268 человеко-дней
В среднем:
34 выезда
17 учебных дней
33 учебных дня
Все поездки в командировки, а также выезды для встреч и выступлений в
районе г. Москвы связаны с отрывом от занятий по подготовке космонавтов.
В среднем каждый из них совершил 34 поездки в район г. Москвы, что
значительно превышает число выездов, установленные
Главнокомандующим ВВС (две поездки в месяц).
На указанные в таблице выезды для встреч и командировки затрачено в
среднем на каждого космонавта 50 учебных дней. Такое большое
количество выездов в значительной степени влияет на качество выполнения
программы подготовки космонавтов.
Прошу Вашего ходатайства перед вышестоящим командованием об
уменьшении числа выездов летчиков-космонавтов для встреч и
выступлений.
Командир 1 отряда космонавтов полковник Николаев 12 января 1968 года".
22 января.
Провел совещание с Иоффе, Волынкиным, Фроловым, Кузнецовым и другими. Обсудили
требования ВВС к учебному (летающему) космическому кораблю - ТТЗ на разработку
такого корабля обещал рассмотреть министр общего машиностроения Афанасьев. По
нашему мнению, учебный корабль должен быть трехместным и обеспечивать
продолжительность полета до 8-10 суток, возможность выхода в открытый космос и
обучение управлению всеми системами корабля; кроме того он должен иметь
дублированную систему посадки (запасная ТДУ и запасной парашют).
Обсудили мы также наши претензии к ЦКБЭМ и пришли к выводу, что они сводятся, в
основном, к необходимости:
1) строить тренажеры не упрощенные, а полностью соответствующие космическим
кораблям;
2) ускорить согласование программ подготовки космонавтов и состава экипажей;
3) выполнить решения ВПК по установке на кораблях Л-1 средств самообозначения -
маяков;
4) продолжать работы по обеспечению пожаробезопасности;
5) выделить 4 макета кораблей для обучения поисковых групп;
6) проработать вопросы дублирования всех элементов системы посадки корабля Л-1;
7) провести дополнительные испытания систем жизнеобеспечения и посадки.
24 января.
Был в МОМ у Тюлина и Керимова. Тюлин передал мне отзывы министра о Центре
подготовки космонавтов почти в тех же выражениях, какие мы слышали от самого С. А.
Афанасьева, - это лишний раз подтверждает, что Сергей Александрович был искренен,
когда хвалил Центр.
Тюлин и Керимов очень внимательно рассмотрели наши претензии к ЦКБЭМ по 29
пунктам и признали, что 26 из них следовало бы удовлетворить, а по трем остальным надо
руководствоваться заключением правительственной комиссии и рекомендациями
экспертной комиссии по Л-1 академика Ишлинского. При этом Керимов и Тюлин
высказали пожелание, чтобы я встретился с В.П.Мишиным и согласовал с ним претензии
ВВС. Я сказал, что не возражаю против встречи с Мишиным, но думаю, что он примет
три претензии и отвергнет 26.
Я сделаю еще одну попытку прийти к соглашению с Мишиным, хотя и уверен, что из
этого ничего не получится: надо убедить самого себя в том, что сделал все возможное для
улучшения взаимопонимания между ЦКБЭМ и ВВС.
26 января.
25-26 января провели первую научную конференцию в ЦПК. В работе конференции
участвовали все космонавты (кроме Николаева и Терешковой) и руководящий состав
Центра и институтов ВВС. Оба дня на заседаниях присутствовал и дважды выступал
маршал Руденко. По общему мнению, конференция прошла хорошо и с большой пользой
для всех ее участников. С докладами и сообщениями выступили более 40 человек. Лучше
других выступили Хлебников, Береговой, Леонов, Попович, Титов, Карпов, Фролов,
Беляев. Обсуждались задачи летно-космической, медико-биологической и инженерной
подготовки космонавтов, а также вопросы развития учебно-тренажной базы и
капитального строительства. Все материалы конференции будут отредактированы и
изданы до 20 февраля, а ее рекомендации должны быть подготовлены в начале февраля и
в этом же месяце рассмотрены на коротком пленарном заседании. Генерал Кузнецов, как
организатор конференции, приложил мало личных усилий для успешного ее проведения,
не сумев привлечь к активному участию в подготовке конференции летавших
космонавтов - Гагарина, Николаева, Титова, Быковского, Беляева.
27 января.
Сегодня я, Гагарин, Титов, Попович, Быковский, Беляев и Леонов более полутора часов
были на приеме у маршала И.И.Якубовского.
Маршал встретил нас очень приветливо, выслушал наши просьбы и обещал нам свою
помощь. Мы рассказали ему о нашей обеспокоенности отставанием СССР от США в
военных исследованиях в космосе и о действиях Главного конструктора Мишина,
тормозящих выполнение решения правительства по строительству военноисследовательского
корабля 7К-ВИ и направленных против создания орбитальной
станции "Алмаз" Челомея. Маршал обещал переговорить по этим вопросам с
Л.В.Смирновым и выразил намерение вызвать к себе С.А.Афанасьева и В.П.Мишина. При
этом он сказал, что по собственному опыту знает о трудностях взаимодействия с
главными конструкторами, и попросил помочь ему обстоятельно подготовить все
необходимые материалы. Якубовский согласился также с тем, что попытки Мишина
послать в космос больных и недостаточно подготовленных людей - Анохина,
Феоктистова и других - чреваты большими неприятностями, и сказал, что он поддержит
нас в борьбе за более тщательную подготовку космонавтов. По вопросу о штатах ЦПК
ВВС маршал попросил меня доложить ему наши конкретные предложения и пообещал
лично рассмотреть их. В разговоре активно участвовали Гагарин, Леонов и Беляев, а
Титов и Попович удачно поддерживали их, - только Быковский не сумел включиться в
беседу. Ребята остались довольны встречей с маршалом и выразили радужные надежды на
его помощь в наших трудных космических делах.
При прощании Якубовский, обращаясь ко мне, сказал: "Звони, пиши, заходи и докладывай
по любому вопросу. Мы с министром мало знаем о космосе, и если вы не будете нас
теребить, то и помощи не получите..." Попытаюсь воспользоваться любезностью
маршала, хотя и хорошо понимаю, что он может помочь нам решить далеко не все наши
проблемы. С Иваном Игнатьевичем Якубовским я встречался уже десятки раз - вояка он
хороший, но уровень его познаний довольно скромный. В сегодняшней беседе я еще раз
убедился, что маршал очень далек от современной авиации и космонавтики (он и сам
несколько раз повторил одну и ту же фразу: "Я о космосе знаю мало - не больше, чем
рядовые граждане...). И все же такие встречи нужны и полезны.
30 января.
26 января очередное испытание САС корабля Л-1 во Владимировке закончилось
неудачно: после срабатывания САС парашют раскрылся и наполнился воздухом, но в
процессе устойчивого спуска произошел преждевременный отстрел стренги - парашют
погас, и корабль на большой скорости ударился о землю и сгорел.
Автоматика на кораблях "Союз" и Л-1 работает плохо. Ранее уже были отмечены два
случая срабатывания двигателей мягкой посадки на больших высотах (2 и 4 тысячи метров
вместо 1,2 метра). Отмечено также два случая ненадежного отстрела стренги парашюта. В
первом случае при взрыве ракеты УР-500К САС сработала хорошо, и корабль
приземлился в районе Джезказгана, но после посадки стренга не отстрелилась, и корабль
ветром протянуло по земле метров 600; место посадки было ровное, и корабль почти не
пострадал, но на неровной местности такое протаскивание может привести к плачевным
последствиям. Во втором случае из-за преждевременного отстрела стренги корабль
сгорел. Повторяется старая болезнь - излишняя автоматизация космических кораблей.
Она держит нас мертвой хваткой, задерживая развитие всех видов пилотируемых
космических полетов.
Сегодня более трех часов провел в Институте авиационной и космической медицины.
Беседовал с Волынкиным, Карповым, Ребровым, Гениным и Кузминовым. Ознакомился с
состоянием "Волчка" - тренажера по спуску корабля Л-1 в атмосфере Земли с
торможением от второй космической скорости. Сроки готовности тренажера давно
прошли по вине промышленности, несмотря на то, что он задан решением правительства
для подготовки космонавтов к облету Луны. Вычислительная машина М-220, центрифуга,
кабина корабля Л-1, пульт инструктора и другие основные узлы тренажера на месте, но
нет еще отдельных агрегатов кабины и индикатора параметров полета, нет методики
тренировок экипажей и не готовится инструкторская группа. ЦКБЭМ не уделяет
достаточного внимания этому тренажеру - лишь Б.В.Раушенбах использовал его как
моделирующий стенд для отработки спуска (проведено 600 "полетов"), а другие товарищи
из руководства ЦКБЭМ (Мишин, Трегуб, Черток) в институте ни разу не были.
Н.Ф.Кузнецов и космонавты также недооценивают этот очень важный тренажер и не
помогают институту в завершении его строительства. Надо будет заставить руководителей
ЦПК полнее использовать "Волчок" и "нажать" на Тюлина и Мишина, чтобы ввести его в
строй через 2-3 месяца.
Провел совещание по обоснованию требований к учебному летно-космическому кораблю.
Необходимость создания трехместного учебного корабля признается всеми: он поможет
нам лучше готовить космонавтов и избежать ошибок при формировании экипажей для
длительных специальных полетов. Корабль должен быть дешевым, весить не более 5 тонн
(носителем его может стать ракета "Восток") и иметь надежные дублированные системы
связи, ориентации и посадки, а также оборудование, позволяющее обучать космонавтов
управлению полетом и спуском корабля.
31 января.
Собирался сегодня поехать к В.П.Мишину, но не поеду. Вчера утром я разговаривал с ним
по телефону, и он сказал мне: "Николай Петрович, сегодня не могу - давайте встретимся
завтра в любое время". Говорить "встретимся в любое время" - значит проявлять
неуважение к самому себе и бестактность по отношению к посетителю. С Королевым у
нас такого никогда не было. Шесть лет я работал с Сергеем Павловичем, мы встречались
сотни раз, были и у нас с ним срывы и переносы встреч, но, во-первых, срывов было мало,
а во-вторых, мы всегда своевременно предупреждали друг друга о возможных переносах и
всегда назначали точное время очередной встречи.
Зная цену пресловутому "в любое время", я сегодня в 9 часов утра позвонил Мишину и
получил такой ответ: "Николай Петрович, сейчас никак не могу принять вас. Наверное,
встретимся завтра или сегодня после обеда. Я вам позвоню..." Маленькая, но очень
характерная черта: Мишин не может организовать даже свой личный рабочий день, а ведь
организовывать работу коллективов, которыми он "командует" (вся космическая
кооперация), в тысячу раз труднее. Не в этом ли главные причины наших двухлетних
неудач? Многое не нравится мне в Мишине, и я глубоко убежден, что из него ничего
похожего на Королева никогда не получится, хотя он и сидит на его месте уже два года.
Но все же я буду встречаться с Мишиным и пытаться положительно влиять на него,
сознавая необходимость деловых встреч с Главным конструктором и преодолевая свою
антипатию к нему.
Февраль
3 февраля.
Весь вчерашний день был занят на партийной конференции ВВС. Конференция прошла
гладко, ораторы умело обходили то, что думали, - довольствуясь только тем, о чем
можно сказать, не вызывая большого переполоха. Меня все время подмывало выступить и
рассказать о наших космических неурядицах, но, пожалуй, я хорошо сделал, что не
выступил: реальной помощи не получил бы, а лишь вконец испортил бы отношения с
вершителями судеб космических исследований, что отрицательно сказалось бы на деле.
В последние дни мне несколько раз звонили Г.А.Тюлин и Главный конструктор лунников
Георгий Николаевич Бабакин - оба просили подключить ЦНИИ-30 (Иоффе) к новой
работе Бабакина, связанной с возвращением с Луны на Землю автоматического
устройства весом 40-50 килограммов. Я обещал выполнить их просьбу: работа Бабакина
полезная, хотя она и опоздала минимум на 2-3 года. Сейчас, когда мы уже сделали две
попытки облета Луны кораблем Л-1 с возвращением его на Землю (правда, обе попытки
были неудачными из-за отказов в ракете УР-500К), когда идет подготовка пусков целой
серии подобных кораблей, не совсем разумно возвращаться к тому, что должно было
предшествовать процессу создания кора
...Поділитися у соцмережах
