Жанр: Мемуары
Последние записи
Геббельс Йозеф | Goebbels Joseph
Последние записи
Проект "Военная литература": militera.lib.ru
Издание: Геббельс Й. Последние записи. - Смоленск.: Русич, 1998
Оригинал: Goebbels Joseph. Tagebucher 1945. Die letzten Aufzeichnungen
Книга на сайте: militera.lib.ru/docs/ww2/db/goebbels/index.html
Иллюстрации: нет
OCR, корректура, оформление: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)
Вступление и общая редакция: А.А. Галкин
{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце каждой ежедневной
записи.
[1] Так помечены страницы. Номер предшествует странице.
Аннотация издательства: "Дневники 1945 года" - наиболее ценная часть обширного
рукописного наследия главного идеолога нацизма - Йозефа Геббельса. Известный
германский драматург Р. Хоххут считал их источником первостепенной важности для
всех, кто стремится понять корни и проявления фашизма, и подчеркивал, что Геббельса
могут считать интеллигентным человеком лишь те, кто никогда не заглядывал в его
дневники.
С о д е р ж а н и е
28 февраля 1945 года, среда
1 марта 1945 года, четверг
2 марта 1945 года, пятница
3 марта 1945 года, суббота
4 марта 1945 года, воскресенье
28 февраля 1945 года, среда
[с. 52-59 продиктованной рукописи; с. 1-51 отсутствуют]
Мы должны быть такими, каким был Фридрих Великий, и соответственно вести себя.
Фюрер полностью со мной согласен, когда я говорю ему, что дело нашей чести -
заботиться о том, чтобы, если в Германии каждые 150 лет будет возникать такое же
серьезное критическое положение, наши внуки могли сослаться на нас как на
героический пример стойкости. По стоически-философскому отношению к людям и
событиям фюрер очень напоминает Фридриха Великого. Он говорит мне, например, что
необходимо трудиться для своего народа, но что и это, может быть, лишь ограниченное
дело для рук человеческих: кто знает, когда снова произойдет столкновение Луны с
Землей и сгорит вся наша планета? Однако, несмотря ни на что, наша задача - до конца
выполнить свой долг. В этих вещах фюрер - тоже стоик и верный последователь
Фридриха Великого. Он подражает ему сознательно и бессознательно. Это должно быть
образцом и для нас всех. Как искренне хотели бы мы подражать этому образцу! Если бы
только Геринг не был такой белой вороной. Он не национал-социалист, он просто
сибарит, не говоря уже о том, что он не последователь Фридриха Великого. Дениц,
напротив, держится с таким благородством и внушает такое уважение. Он, как заявил мне
фюрер, лучший специалист в своем деле. Сколькими удачами всегда радовал нас его
военно-морской флот! Редер тоже был крупной личностью: во всяком случае, по
отношению к нему [Гитлеру] он проявлял слепую преданность и воспитал свой вид
вооруженных сил в таком духе, который сегодня позволяет наверстать упущенное военноморским
флотом в мировой войне. Жалко, что такой человек не представляет [51]
партию, а что ее представляет Геринг, у которого столько же общего с партией, сколько у
коровы с исследованием радиации. Но, как сказано, эту проблему нужно теперь решить.
Нет смысла замалчивать факты, и, если хотят щадить фюрера молчанием, это не принесет
ему никакой пользы.
Беседа с фюрером по поводу самой главной, по моему мнению, проблемы ведения нами
войны протекает очень драматически и бурно. Но фюрер по каждому пункту признает
мою правоту. Я, правда, чувствую: его раздражает то, что дела зашли так далеко, а не то,
что я так бесцеремонно и открыто говорю о "них. Напротив, он очень хвалит меня за это,
открыто и безоговорочно встает на мою защиту и радуется тому, что я по крайней мере не
скрываю своего мнения. Я рассказал ему, что на днях читал книгу Карлейля о Фридрихе
Великом. Фюрер сам очень хорошо знает эту книгу. Я изложил ему некоторые главы из
нее, которые его глубоко потрясли. Такими мы должны быть, и такими мы будем. Если
кто-нибудь, вроде Геринга, идет совсем не в ногу, то его нужно образумить. Увешанные
орденами дураки и некоторые надушенные фаты не должны быть причастны к ведению
войны. Либо они исправятся, либо их надлежит устранить. Я не успокоюсь, пока фюрер
не наведет здесь порядка. Он должен изменить Геринга внутренне и внешне или
выставить его за дверь. Например, он [Геринг] грубо нарушает правила приличия,
повсюду появляясь при нынешнем военном положении как первый офицер рейха в своей
серебристо-серой форме. Как по-женски ведет он себя перед лицом событий! Надо
надеяться, что фюреру теперь удастся сделать из Геринга человека. Фюрер рад, что жена
Геринга переселилась теперь в Оберзальцберг; она всегда оказывала на него только
плохое влияние. Да и вообще все окружение Геринга не стоит ломаного гроша. Оно не
только не обуздывало его тягу к изнеженности и наслаждениям, а, наоборот, побуждало
его предаваться им еще больше. Фюрер, напротив, очень хвалит простоту и ясность в
образе жизни моей семьи. Только так сможем мы в нынешнее время быть на высоте
положения.
У меня определенно сложилось впечатление, что эта беседа с фюрером попала в точку.
Она была необходима, да и момент был подходящим. Мы разговариваем так громко, что
адъютанты могут слышать нас у двери. Они очень обрадованы. Эти бравые молодые люди
заинтересованы только в том, чтобы партии вернули ее подлинную сущность, потому что
только в этом заложена возможность изменить ход [52] войны. Все эти молодые люди
стоят на моей стороне и видят во мне человека, который без обиняков выскажет фюреру
то, что они думают и что должно быть высказано. В имперской канцелярии ужинает
множество уставших офицеров. Я едва их приветствую. Эти люди настолько мне чужды,
насколько вообще мне могут быть чужды люди.
Дома ждет меня уйма работы. Но она теперь очень быстро продвигается, ибо я излил
душу, сняв камень с сердца.
Вечером у нас снова очередной налет "москито".
Положение на западе вызывает наибольшие опасения. Что будет, если врагу
действительно удастся прорвать здесь фронт? Но нам не следует впадать в уныние.
Решающее значение имеет тот факт, что мне удалось, по крайней мере в основном
вопросе ведения войны, открыть ясную перспективу.
И ночью проклятые англичане снова появляются над Берлином со своими "москито" и
отнимают у людей те несколько часов сна, которые сейчас нужнее, чем когда-либо.
1 марта 1945 года, четверг
[c. 1-33]
Вчера
Военное положение
В Венгрии никаких особых событий. В Словакии отбито несколько ожесточенных атак
противника у Альтзоля [Зволена]. Во всем силезском секторе до района южнее Бреслау
[Вроцлава] никаких значительных боев. У Шварцвассера путем атаки ликвидирован
вражеский выступ. Несколько вражеских атак между Штреленом и Гёрлицем отбито, за
исключением вклинения у Лаубана. Противнику удалось вклиниться в нашу оборону на
северной окраине Лаубана. Очень ожесточенными были также атаки противника у
Гольдберга, но ни одна из них не дала результатов. Бои на южной окраине Бреслау
продолжаются. Местные атаки Советов у Форста и Губена не удались. На участке фронта
по Одеру большевики сумели незначительно расширить предмостное укрепление у
Лебуса. Южнее Пирица отражена довольно сильная местная атака противника. В районе
между [53] Руммельсбургом и Нойштеттином большевикам удалось углубить вклинение.
Они взяли Нойштеттин и продвинулись вдоль железных дорог Нойштеттин - Кольберг и
Нойштеттин - Фалькенбург еще на несколько километров на запад. Попытка противника
продвинуться через Бублиц в направлении Кёзлина была сорвана. Оставив позади
Польнов, противник смог продвинуться в направлении Шлаве вплоть до Латцига. На этом
участке сводное подразделение одной авиационной базы близ Штольпа, введенное в бой у
Польнова, уничтожило 15 фаустпатронами 11 вражеских танков и потеряло при этом
только одного человека. На участке севернее Коница, простирающемся до Вислы, отбиты
многочисленные местные атаки противника, особенно у Хайдероде; противнику удалось
вклиниться лишь севернее Коница. В Восточной Пруссии бои не были столь жаркими, как
в предыдущие дни. Особенно ожесточенными были атаки севернее Цинтена. Наши
обороняющиеся части и вчера снова полностью отразили атаки противника. В Курляндии
ожесточенные атаки противника также отбиты.
На Западном фронте англичане и канадцы, действующие южнее Гоха, несмотря на
ожесточенные атаки, смогли лишь незначительно расширить занимаемую ими местность.
Большинство атак отбито. На фронте наступления американцев противник ввел в бой все
свои оперативные танковые резервы и пытался продвинуться дальше на восток. До сих
вор он нигде не добился оперативной свободы движения и не осуществил прорыва, однако
смог занять не столь уж незначительную территорию. Оставив позади Эркеленц, он
продвинулся вдоль железной дороги в направлении Рейдта, а также вдоль шоссе от
Эркеленца в сторону Мёнхенгладбаха. Бои здесь развертываются примерно в 3-5
километрах западнее и юго-западнее предместий Рейдта. Немецкие части повсюду
оказывают ожесточенное сопротивление противнику и наносят ему большие потери.
Кроме того, все время предпринимаются контратаки. На участке северо-восточное и
восточнее Юлиха противник также смог продвинуться еще дальше. Здесь его передовые
отряды вышли к реке Эрфт и стоят на западном ее берегу. Таким образом, он находится
примерно на полпути между Юлихом и Кёльном. Южнее он достиг шоссе Дюрен-Кёльн,
проникнув в район Блацхейма. На эйфельском фронте также продолжаются упорные бои.
Противник ввел здесь в бой еще одну дивизию, переброшенную из района Хагенау и
замененную там французской дивизией. Противник явно пытается [54] продвинуться по
долине от Битбурга до Витлиха. Севернее Битбурга ему удалось продвинуться дальше в
направлении реки Килль. Двигаясь с юга, он смог проникнуть в Битбург, а севернее
Вельшбиллига пересек шоссе Битбург - Трир. Южнее Трира, где американцы
продвинулись до Церфа, они углубили свое вклинение до рубежа, непосредственно
прилегающего к реке Рувер. Судя по операциям противника, можно предполагать, что его
фланговые силы в районах южнее Битбурга и севернее Церфа разворачиваются для
наступления с целью взять Трир.
С итальянского фронта не сообщается ни о каких примечательных боевых действиях.
Операции авиации противника на востоке были довольно оживленными. Советская
сторона ввела в бой в общем примерно 1200 самолетов, сосредоточив главные силы в
районе своего клина в Померании. Наша авиация действовала также довольно активно и
успешно. Снова было уничтожено множество вражеских танков и штурмовых орудий и
нанесены удары по колоннам войск. У Полангена наши самолеты-штурмовики потопили
вражеский торпедный катер.
На западе активность штурмовой авиации и двухмоторных бомбардировщиков вследствие
неблагоприятных погодных условий была несколько меньшей, чем обычно.
В пределы рейха под сильным прикрытием истребителей проникли 1100 американских
четырехмоторных бомбардировщиков для налета на транспортные сооружения в Галле и
Лейпциге. Во второй половине дня 150 английских бомбардировщиков в сопровождении
истребителей совершили налет на транспортные объекты в Дортмунде, Кастроп-Раукселе
и Реклингхаузене. Около 300 английских бомбардировщиков совершили налет на Майнц.
Из Италии прилетели 600 американских четырехмоторных бомбардировщиков,
бомбивших транспортные объекты в районе Аугсбурга. Около 80 машин из этого числа
бомбардировщиков совершили локальный налет на Зальцбург. Поступили сведения, что
сбито 20 самолетов. Ночью около 70 "москито" дважды совершали беспокоящие налеты
на Берлин.
Англичане и американцы распространяют сейчас тревожные для нас сведения о
положении на Западном фронте. Они утверждают, что им удалось осуществить прорыв по
всему фронту и что они - как в особенности подчеркивает Монтгомери - теперь
вынуждены запретить передачу информации, чтобы мы не могли получать сведения,
которые могли бы быть полезными для нас. Американцы [55] особенно хвастаются тем,
что они будто бы находятся в 15 километрах от Кёльна и что им ничего не стоит достичь
Рейна. Разумеется, в течение дня это мнение основательно пересматривается.
Сопротивление, оказываемое нашими войсками, настолько велико, что и вражеская
сторона вынуждена признать, что ни в коем случае нельзя говорить о крахе немецкого
фронта.
К вечеру противник снова сбавил тон. Главная ставка англичан категорически заявляет,
что о прорыве не может быть и речи. В своей лжи англичане явно зашли слишком далеко:
они приняли передовые рубежи нашей обороны за окончательную линию фронта и
натолкнулись на сильнейшее сопротивление, которое доставляет теперь вражеским
дивизиям столько хлопот. Потери противника огромны У американцев горы убитых, из
чего они больше не делают тайны в своей прессе. Сюда следует прибавить еще
необычайно высокие потери, которые они несут на острове Иводзима. Короче говоря, в
настоящее время мы находимся на такой стадии ведения войны, когда, нанося противнику
удары, можем заставить его испытывать к нам величайшее уважение. Это, несомненно,
также произведет сильнейшее впечатление на англо-американскую общественность.
Вечером в Лондоне сразу начали утверждать, что Рундштедт изменил тактику, что он не
вступает в бой на передовых рубежах, а пытается приостановить англичан и американцев
на тыловых рубежах, что может иметь для наступающих войск противника очень
серьезные последствия.
В палате общин идут прения о Крымской конференции. Несколько депутатовконсерваторов,
находящихся в оппозиции, внесли поправку к проекту резолюции о вотуме
доверия правительству. Эта поправка имеет довольно коварный смысл, если говорить об
отношениях между Англией и ее союзниками. Вокруг нее идет борьба. Правительство
Черчилля отбивается руками и ногами от принятия этой поправки, и оппозиция,
естественно, не осмеливается форсировать ее настолько, чтобы дело дошло до выражения
открытого недоверия правительству. Заместитель лидера лейбористской партии Гринвуд
очень остро выступил в своей речи в ходе прений против того, как на Крымской
конференции поступили с поляками, и в консервативной партии также очень резко
выступают против правительства. Но не подлежит сомнению, что Черчилль выйдет из
этих прений целым и невредимым. Англия слишком слаба, чтобы позволить себе именно
на этой стадии войны правительственный [56] кризис, чреватый столь далеко идущими
последствиями. Она разделит вместе с другими грех и беду пополам. Она катится вниз, и
перед ней и дальше будет стоять большая дилемма. Критика, которой подвергаются
ялтинские решения, исходит главным образом из кругов тори. Группы тори, образующие
внутренний кружок, уже давно заняты тем, чтобы либо обратить Черчилля на путь
истинный, либо добиться его свержения. В этих кругах говорят о Польше, а
подразумевают, конечно же, Германию. Но эта оппозиция в настоящий момент не имеет
для нас существенного значения. По вышеизложенным причинам она не может сыграть
решающую роль.
Большую тревогу вызвало замечание Черчилля о положении дел в области судоходства.
Представитель правительства заявляет, кроме того, в верхней палате, что союзники
никогда не располагали таким большим количеством судов, как теперь, но что никогда
еще они и не испытывали такой острой нехватки их. Если в этой ситуации развернутся
новые операции наших подводных лодок, то при нынешних обстоятельствах это может
иметь роковые последствия для военного положения англо-американцев.
Идеи сообщил узкому кругу депутатов палаты общин, что в Ялте Черчилль не заключил,
как предполагалось, тайных соглашений. Этот вопрос имеет решающее значение для хода
прений в палате общин.
Из американских источников нам известно, что Петен еще в ноябре 1940 года заключил
секретный договор с Англией, согласно которому Франция в благоприятный момент
снова вступит в войну с Германией. Этот договор готовился за спиной Лаваля. Я считаю
это вполне возможным. Петен провел нас, а Лаваль, вероятно, также знал об этом.
Напрасно оба не выразили желания остаться в Париже после осуществления англоамериканского
вторжения. Я полагаю, что им нечего было опасаться сурового военного
суда.
В США сейчас проходят крупные забастовки, причем они дают себя знать в военной
промышленности. Такие факты стоят теперь на повестке дня как в Англии, так и в
Америке. Они симптоматичны для того глубокого кризиса, который царит в западных
вражеских странах.
Известный американский журналист фон Виганд публикует статью о всемирной
большевистской опасности, выдержанную в духе его последней статьи "2000-й год". Эта
статья Виганда, опубликованная во всех газетах Херста, явилась настоящей сенсацией. В
ней настолько полно [57] отражены наши концепции, что она поистине вызывает
изумление. Газеты Херста, конечно, уже давно настроены антибольшевистски, но тот
факт, что они заходят так далеко при нынешнем военном положении, мне представляется
знаменательным. Во всяком случае, и Рузвельт, если он теперь выступит перед
американской общественностью, натолкнется на сильную оппозицию. В Румынии
продолжается борьба вокруг кабинета Радеску. Большевики, кажется, намерены начисто
смести все старое. Они требуют отставки Радеску и создания, как они говорят,
демократического народного правительства, то есть, другими словами, большевистского
режима Советов. Известный большевистский палач Вышинский прибыл сейчас в
Бухарест. Он поработает здесь на совесть.
К нам поступают теперь бесчисленные сведения о большевистских зверствах. Они
настолько ужасны в своей правдивости, что дальше ехать некуда. Я намерен довести эти
сообщения до сведения международной общественности. Я сделаю это на приеме
представителей внутренней и зарубежной печати в Берлине, на котором генералполковник
Гудериан огласит приказ Жукова советским войскам перед наступлением с
плацдарма у Баранова [Баранува]. Этим приказом определено в известной степени
направление большевистских зверств. Хотя я и не предполагаю, что от этого шага можно
ожидать непосредственных политических последствий, но в более отдаленном будущем
воздействие его несомненно.
В полдень у меня была обстоятельная беседа с генералом Власовым. Генерал Власов в
высшей степени интеллигентный и энергичный русский военачальник; он произвел на
меня очень глубокое впечатление. Сначала мы беседовали об общих связях между русским
и немецким народами. Он считает, что Россия может быть спасена только в том случае,
если будет освобождена от большевистской идеологии и усвоит идеологию вроде той,
которую имеет немецкий народ в виде национал-социализма. Он характеризует Сталина
как человека чрезвычайно хитрого, настоящего иезуита, ни одному слову которого нельзя
верить. У большевизма в русском народе до начала войны было сравнительно мало
сознательных и фанатичных приверженцев. Однако Сталину удалось при нашем
продвижении по советской территории сделать войну против нас священным
патриотическим делом, что имело решающее значение. Власов описывает обстановку в
Москве, сложившуюся в результате [58] угрозы окружения поздней осенью 1940 года{1}.
Все советское руководство уже тогда потеряло голову; лишь Сталин продолжал
упорствовать, хотя и был уже сильно измотан. Положение было примерно таким, какое
мы переживаем в данное время. И у нас ведь есть вождь, требующий любой ценой
оказывать сопротивление и также снова и снова поднимающий на это дело всех других.
Беседа с генералом Власовым подействовала на меня очень ободряюще. Я узнал из нее,
что Советский Союз оказывался в точно таких же критических положениях, в каком
оказались теперь мы, и что из этих критических положений всегда существует выход, если
ты полон решимости и не падаешь духом.
Затем мы обсудили методику нашей пропаганды в отношении большевизма. Власов
подчеркивает - и, по-моему, правильно,- что большевизм ведет очень ловкую и
опасную пропаганду. Пропаганда вообще самая сильная сторона его политического
воздействия. Этим следует, по его словам, также объяснить то, что большевистский
режим особенно сильно нападает на немецкую пропаганду. Власов считает меня вторым
после фюрера человеком, против которого направлена самая острая и упорная критика
большевистской общественности. В своей пропаганде, направленной на народы России -
в этом я соглашаюсь с Власовым,- мы должны примерно следовать линии, изложенной
Власовым в его известной прокламации. В нашей восточной политике мы могли бы
достичь очень многого, если бы еще в 1941 и 1942 годах действовали в соответствии с
принципами, за которые ратует здесь Власов. Но требуются очень большие усилия, чтобы
исправить наши упущения.
Я уже отметил, что у Власова, как мне представляется, замечательная голова. Его
познания в области большевистской идеологии и практики могут быть для нас очень
полезны. Его сопровождает генерал Шиленков, игравший в свое время решающую роль в
большевистской партии в Москве. На следующей неделе я снова приму генерала Власова,
чтобы обсудить с ним некоторые практические вопросы нашей пропаганды. Интересны
прежде всего высказывания Власова о внутренних делах большевистской иерархии. По его
словам, Сталин правит в России, пользуясь диктаторскими полномочиями. Он пытается
использовать в своих целях евреев, а евреи пытаются использовать его в своих. Данному
Сталиным слову нельзя никоим образом верить... [59]
Сталин, говорит Власов, очень коварный, хитрый крестьянин, действующий по принципу,
согласно которому цель оправдывает средства. Как никудышно действует, например, по
сравнению с ним дуче. Он поручает своим газетам заявлять, что фашизм намерен
вернуться к двухпартийной системе. Это еще одна причуда расшатавшейся фашистской
интеллектуальности, которая на этой стадии войны добавляет ко всему прочему отказ от
своих собственных принципов.
Я обсуждаю с Советом обороны Берлина вопросы обороны столицы. При этом я опираюсь
на сведения, сообщенные мне генералом Власовым. У генерала фон Хауэншильда
забирают теперь из Берлина большую часть войсковых контингентов, в частности школы
и отряды курсантов. Вследствие этого ему повсюду не хватает солдат. Мы должны
поэтому провести второй призыв фольксштурма и, пожалуй, сформировать женские
батальоны. Я предлагаю даже создать подразделения из числа заключенных в тюрьмах и
концентрационных лагерях, отбывающих там наказание за не очень серьезные
преступления, и поставить их под очень строгое командование. Как мне сообщил генерал
Власов, это себя полностью оправдало во время обороны Москвы, участником которой он
был. Тогда Сталин спрашивал его, готов ли он сформировать дивизию из заключенных.
Он ее создал, выговорив себе право амнистировать тех, кто проявит храбрость в боях.
Дивизия заключенных сражалась прекрасно. Почему нельзя было бы при теперешнем
нашем тяжелом положении прибегнуть к такой же мере?
Снова целый день на западную часть рейха обрушивались бомбовые удары. Воздушные
налеты носили в высшей степени массированный характер. Почти невозможно отделить
один налет от другого. Мы совершенно беззащитны перед лицом этого неистовства врага
в ведении воздушной войны.
Я теперь занят разработкой новой системы призыва в армию. Применявшиеся до сих пор
методы призыва оказались слишком сложными для нынешней стадии войны. Почта не
функционирует, картотеки в большинстве своем уничтожены - короче говоря, мы
должны теперь использовать более простые процедуры, с тем чтобы высвобождаемые для
вермахта люди из числа годных к военной службе не ждали по четыре-пять недель, пока
их переведут в казармы. И министр финансов граф Крозик направил мне в этой связи
очень поучительное письмо. Он также установил, что [60] в сферах его компетенции
высвобождаемые для вермахта люди из числа годных к военной службе ждут иногда
свыше месяца, пока их призовут.
Далее, я принялся за то, чтобы основательно пересмотреть положение дел со
строительными частями вермахта. Эти части насчитывают сейчас 250 тысяч человек. Их
по крайней мере вдвое больше, чем нужно. Их функции могут взять на себя фронтовые
подразделения Организации Тодта, что позволит сократить строительные части.
Я очень рад, что газета "Фронт унд хаймат" ["Фронт и родина"] доставляется теперь
фронтовым частям в гораздо большем количестве. Существовавшие до сих пор
транспортные трудности в значительной мере удалось преодолеть. Мне предлагают
выпускать теперь газету три раза в неделю. Я также считаю это необходимым, но, к
сожалению, этому, вероятно, помешает положение с бумагой. Восстановление моральной
стойкости наших войск имеет теперь решающее значение.
Вечером в 7 часов будут передавать мою речь по радио. Я еще раз прослушаю ее сам.
Дикция и стиль великолепны, и я льщу себя надеждой, что речь до некоторой степени
произведет впечатление, хотя я и не был в состоянии использовать в качестве аргументов
какие-либо конкретные успехи. Но народ уже довольствуется и тем, что сегодня имеет
возможность послушать по крайней мере часовую хорошую речь. О том, какое
впечатление она произведет в стране, я узнаю подробнее только через несколько дней.
Слава Богу, произносить речь не помешали сколько-нибудь серьезные воздушные помехи,
хотя как раз в конце ее Берлин снова подвергся очередному налету "москито". Несмотря
на это, мне, к счастью, удалось ее закончить.
В вечерней сводке сообщается, что нашим войскам на западе удалось снова остановить
англо-американское продвижение. Они целый день удерживали свои позиции, хотя это
требовало крайнего напряжения сил. Противник нигде не продвинулся дальше. О прорыве
нашего фронта вообще не может быть и речи. В этот день мы отметили также громадный
успех в деле отражения атак противника. Зарегистрировано очень много случаев
уничтожения танков.
В районе Битбурга, напротив, сложилось неприятное положение. Однако здесь
принимаются контрмеры, которые, вероятно, принесут нам известное облегчение.
На востоке противник, действующий на территории Померании, не продвинулся. Мы с
обеих сторон ударили по [61] флангам его передовых частей, так что они должны были
остановиться, чтобы не оказаться отрезанными от своих основных сил. Есть надежда, что
создавшееся
...Закладка в соц.сетях
