Последние записи

Геббельс Йозеф | Goebbels Joseph Последние записи
Проект "Военная литература": militera.lib.ru Издание: Геббельс Й. Последние записи. - Смоленск.: Русич, 1998 Оригинал: Goebbels Joseph. Tagebucher 1945. Die letzten Aufzeichnungen Книга на сайте: militera.lib.ru/docs/ww2/db/goebbels/index.html Иллюстрации: нет OCR, корректура, оформление: Hoaxer (hoaxer@mail.ru) Вступление и общая редакция: А.А. Галкин {1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце каждой ежедневной записи. [1] Так помечены страницы. Номер предшествует странице. Аннотация издательства: "Дневники 1945 года" - наиболее ценная часть обширного рукописного наследия главного идеолога нацизма - Йозефа Геббельса. Известный германский драматург Р. Хоххут считал их источником первостепенной важности для всех, кто стремится понять корни и проявления фашизма, и подчеркивал, что Геббельса могут считать интеллигентным человеком лишь те, кто никогда не заглядывал в его дневники.
С о д е р ж а н и е
28 февраля 1945 года, среда 1 марта 1945 года, четверг 2 марта 1945 года, пятница 3 марта 1945 года, суббота 4 марта 1945 года, воскресенье
28 февраля 1945 года, среда [с. 52-59 продиктованной рукописи; с. 1-51 отсутствуют] Мы должны быть такими, каким был Фридрих Великий, и соответственно вести себя. Фюрер полностью со мной согласен, когда я говорю ему, что дело нашей чести - заботиться о том, чтобы, если в Германии каждые 150 лет будет возникать такое же серьезное критическое положение, наши внуки могли сослаться на нас как на героический пример стойкости. По стоически-философскому отношению к людям и событиям фюрер очень напоминает Фридриха Великого. Он говорит мне, например, что необходимо трудиться для своего народа, но что и это, может быть, лишь ограниченное дело для рук человеческих: кто знает, когда снова произойдет столкновение Луны с Землей и сгорит вся наша планета? Однако, несмотря ни на что, наша задача - до конца выполнить свой долг. В этих вещах фюрер - тоже стоик и верный последователь Фридриха Великого. Он подражает ему сознательно и бессознательно. Это должно быть образцом и для нас всех. Как искренне хотели бы мы подражать этому образцу! Если бы только Геринг не был такой белой вороной. Он не национал-социалист, он просто сибарит, не говоря уже о том, что он не последователь Фридриха Великого. Дениц, напротив, держится с таким благородством и внушает такое уважение. Он, как заявил мне фюрер, лучший специалист в своем деле. Сколькими удачами всегда радовал нас его военно-морской флот! Редер тоже был крупной личностью: во всяком случае, по отношению к нему [Гитлеру] он проявлял слепую преданность и воспитал свой вид вооруженных сил в таком духе, который сегодня позволяет наверстать упущенное военноморским флотом в мировой войне. Жалко, что такой человек не представляет [51] партию, а что ее представляет Геринг, у которого столько же общего с партией, сколько у коровы с исследованием радиации. Но, как сказано, эту проблему нужно теперь решить. Нет смысла замалчивать факты, и, если хотят щадить фюрера молчанием, это не принесет ему никакой пользы. Беседа с фюрером по поводу самой главной, по моему мнению, проблемы ведения нами войны протекает очень драматически и бурно. Но фюрер по каждому пункту признает мою правоту. Я, правда, чувствую: его раздражает то, что дела зашли так далеко, а не то, что я так бесцеремонно и открыто говорю о "них. Напротив, он очень хвалит меня за это, открыто и безоговорочно встает на мою защиту и радуется тому, что я по крайней мере не скрываю своего мнения. Я рассказал ему, что на днях читал книгу Карлейля о Фридрихе Великом. Фюрер сам очень хорошо знает эту книгу. Я изложил ему некоторые главы из нее, которые его глубоко потрясли. Такими мы должны быть, и такими мы будем. Если кто-нибудь, вроде Геринга, идет совсем не в ногу, то его нужно образумить. Увешанные орденами дураки и некоторые надушенные фаты не должны быть причастны к ведению войны. Либо они исправятся, либо их надлежит устранить. Я не успокоюсь, пока фюрер не наведет здесь порядка. Он должен изменить Геринга внутренне и внешне или выставить его за дверь. Например, он [Геринг] грубо нарушает правила приличия, повсюду появляясь при нынешнем военном положении как первый офицер рейха в своей серебристо-серой форме. Как по-женски ведет он себя перед лицом событий! Надо надеяться, что фюреру теперь удастся сделать из Геринга человека. Фюрер рад, что жена Геринга переселилась теперь в Оберзальцберг; она всегда оказывала на него только плохое влияние. Да и вообще все окружение Геринга не стоит ломаного гроша. Оно не только не обуздывало его тягу к изнеженности и наслаждениям, а, наоборот, побуждало его предаваться им еще больше. Фюрер, напротив, очень хвалит простоту и ясность в образе жизни моей семьи. Только так сможем мы в нынешнее время быть на высоте положения. У меня определенно сложилось впечатление, что эта беседа с фюрером попала в точку. Она была необходима, да и момент был подходящим. Мы разговариваем так громко, что адъютанты могут слышать нас у двери. Они очень обрадованы. Эти бравые молодые люди заинтересованы только в том, чтобы партии вернули ее подлинную сущность, потому что только в этом заложена возможность изменить ход [52] войны. Все эти молодые люди стоят на моей стороне и видят во мне человека, который без обиняков выскажет фюреру то, что они думают и что должно быть высказано. В имперской канцелярии ужинает множество уставших офицеров. Я едва их приветствую. Эти люди настолько мне чужды, насколько вообще мне могут быть чужды люди. Дома ждет меня уйма работы. Но она теперь очень быстро продвигается, ибо я излил душу, сняв камень с сердца. Вечером у нас снова очередной налет "москито". Положение на западе вызывает наибольшие опасения. Что будет, если врагу действительно удастся прорвать здесь фронт? Но нам не следует впадать в уныние. Решающее значение имеет тот факт, что мне удалось, по крайней мере в основном вопросе ведения войны, открыть ясную перспективу. И ночью проклятые англичане снова появляются над Берлином со своими "москито" и отнимают у людей те несколько часов сна, которые сейчас нужнее, чем когда-либо.

1 марта 1945 года, четверг [c. 1-33] Вчера Военное положение В Венгрии никаких особых событий. В Словакии отбито несколько ожесточенных атак противника у Альтзоля [Зволена]. Во всем силезском секторе до района южнее Бреслау [Вроцлава] никаких значительных боев. У Шварцвассера путем атаки ликвидирован вражеский выступ. Несколько вражеских атак между Штреленом и Гёрлицем отбито, за исключением вклинения у Лаубана. Противнику удалось вклиниться в нашу оборону на северной окраине Лаубана. Очень ожесточенными были также атаки противника у Гольдберга, но ни одна из них не дала результатов. Бои на южной окраине Бреслау продолжаются. Местные атаки Советов у Форста и Губена не удались. На участке фронта по Одеру большевики сумели незначительно расширить предмостное укрепление у Лебуса. Южнее Пирица отражена довольно сильная местная атака противника. В районе между [53] Руммельсбургом и Нойштеттином большевикам удалось углубить вклинение. Они взяли Нойштеттин и продвинулись вдоль железных дорог Нойштеттин - Кольберг и Нойштеттин - Фалькенбург еще на несколько километров на запад. Попытка противника продвинуться через Бублиц в направлении Кёзлина была сорвана. Оставив позади Польнов, противник смог продвинуться в направлении Шлаве вплоть до Латцига. На этом участке сводное подразделение одной авиационной базы близ Штольпа, введенное в бой у Польнова, уничтожило 15 фаустпатронами 11 вражеских танков и потеряло при этом только одного человека. На участке севернее Коница, простирающемся до Вислы, отбиты многочисленные местные атаки противника, особенно у Хайдероде; противнику удалось вклиниться лишь севернее Коница. В Восточной Пруссии бои не были столь жаркими, как в предыдущие дни. Особенно ожесточенными были атаки севернее Цинтена. Наши обороняющиеся части и вчера снова полностью отразили атаки противника. В Курляндии ожесточенные атаки противника также отбиты. На Западном фронте англичане и канадцы, действующие южнее Гоха, несмотря на ожесточенные атаки, смогли лишь незначительно расширить занимаемую ими местность. Большинство атак отбито. На фронте наступления американцев противник ввел в бой все свои оперативные танковые резервы и пытался продвинуться дальше на восток. До сих вор он нигде не добился оперативной свободы движения и не осуществил прорыва, однако смог занять не столь уж незначительную территорию. Оставив позади Эркеленц, он продвинулся вдоль железной дороги в направлении Рейдта, а также вдоль шоссе от Эркеленца в сторону Мёнхенгладбаха. Бои здесь развертываются примерно в 3-5 километрах западнее и юго-западнее предместий Рейдта. Немецкие части повсюду оказывают ожесточенное сопротивление противнику и наносят ему большие потери. Кроме того, все время предпринимаются контратаки. На участке северо-восточное и восточнее Юлиха противник также смог продвинуться еще дальше. Здесь его передовые отряды вышли к реке Эрфт и стоят на западном ее берегу. Таким образом, он находится примерно на полпути между Юлихом и Кёльном. Южнее он достиг шоссе Дюрен-Кёльн, проникнув в район Блацхейма. На эйфельском фронте также продолжаются упорные бои. Противник ввел здесь в бой еще одну дивизию, переброшенную из района Хагенау и замененную там французской дивизией. Противник явно пытается [54] продвинуться по долине от Битбурга до Витлиха. Севернее Битбурга ему удалось продвинуться дальше в направлении реки Килль. Двигаясь с юга, он смог проникнуть в Битбург, а севернее Вельшбиллига пересек шоссе Битбург - Трир. Южнее Трира, где американцы продвинулись до Церфа, они углубили свое вклинение до рубежа, непосредственно прилегающего к реке Рувер. Судя по операциям противника, можно предполагать, что его фланговые силы в районах южнее Битбурга и севернее Церфа разворачиваются для наступления с целью взять Трир. С итальянского фронта не сообщается ни о каких примечательных боевых действиях. Операции авиации противника на востоке были довольно оживленными. Советская сторона ввела в бой в общем примерно 1200 самолетов, сосредоточив главные силы в районе своего клина в Померании. Наша авиация действовала также довольно активно и успешно. Снова было уничтожено множество вражеских танков и штурмовых орудий и нанесены удары по колоннам войск. У Полангена наши самолеты-штурмовики потопили вражеский торпедный катер. На западе активность штурмовой авиации и двухмоторных бомбардировщиков вследствие неблагоприятных погодных условий была несколько меньшей, чем обычно. В пределы рейха под сильным прикрытием истребителей проникли 1100 американских четырехмоторных бомбардировщиков для налета на транспортные сооружения в Галле и Лейпциге. Во второй половине дня 150 английских бомбардировщиков в сопровождении истребителей совершили налет на транспортные объекты в Дортмунде, Кастроп-Раукселе и Реклингхаузене. Около 300 английских бомбардировщиков совершили налет на Майнц. Из Италии прилетели 600 американских четырехмоторных бомбардировщиков, бомбивших транспортные объекты в районе Аугсбурга. Около 80 машин из этого числа бомбардировщиков совершили локальный налет на Зальцбург. Поступили сведения, что сбито 20 самолетов. Ночью около 70 "москито" дважды совершали беспокоящие налеты на Берлин. Англичане и американцы распространяют сейчас тревожные для нас сведения о положении на Западном фронте. Они утверждают, что им удалось осуществить прорыв по всему фронту и что они - как в особенности подчеркивает Монтгомери - теперь вынуждены запретить передачу информации, чтобы мы не могли получать сведения, которые могли бы быть полезными для нас. Американцы [55] особенно хвастаются тем, что они будто бы находятся в 15 километрах от Кёльна и что им ничего не стоит достичь Рейна. Разумеется, в течение дня это мнение основательно пересматривается. Сопротивление, оказываемое нашими войсками, настолько велико, что и вражеская сторона вынуждена признать, что ни в коем случае нельзя говорить о крахе немецкого фронта. К вечеру противник снова сбавил тон. Главная ставка англичан категорически заявляет, что о прорыве не может быть и речи. В своей лжи англичане явно зашли слишком далеко: они приняли передовые рубежи нашей обороны за окончательную линию фронта и натолкнулись на сильнейшее сопротивление, которое доставляет теперь вражеским дивизиям столько хлопот. Потери противника огромны У американцев горы убитых, из чего они больше не делают тайны в своей прессе. Сюда следует прибавить еще необычайно высокие потери, которые они несут на острове Иводзима. Короче говоря, в настоящее время мы находимся на такой стадии ведения войны, когда, нанося противнику удары, можем заставить его испытывать к нам величайшее уважение. Это, несомненно, также произведет сильнейшее впечатление на англо-американскую общественность. Вечером в Лондоне сразу начали утверждать, что Рундштедт изменил тактику, что он не вступает в бой на передовых рубежах, а пытается приостановить англичан и американцев на тыловых рубежах, что может иметь для наступающих войск противника очень серьезные последствия. В палате общин идут прения о Крымской конференции. Несколько депутатовконсерваторов, находящихся в оппозиции, внесли поправку к проекту резолюции о вотуме доверия правительству. Эта поправка имеет довольно коварный смысл, если говорить об отношениях между Англией и ее союзниками. Вокруг нее идет борьба. Правительство Черчилля отбивается руками и ногами от принятия этой поправки, и оппозиция, естественно, не осмеливается форсировать ее настолько, чтобы дело дошло до выражения открытого недоверия правительству. Заместитель лидера лейбористской партии Гринвуд очень остро выступил в своей речи в ходе прений против того, как на Крымской конференции поступили с поляками, и в консервативной партии также очень резко выступают против правительства. Но не подлежит сомнению, что Черчилль выйдет из этих прений целым и невредимым. Англия слишком слаба, чтобы позволить себе именно на этой стадии войны правительственный [56] кризис, чреватый столь далеко идущими последствиями. Она разделит вместе с другими грех и беду пополам. Она катится вниз, и перед ней и дальше будет стоять большая дилемма. Критика, которой подвергаются ялтинские решения, исходит главным образом из кругов тори. Группы тори, образующие внутренний кружок, уже давно заняты тем, чтобы либо обратить Черчилля на путь истинный, либо добиться его свержения. В этих кругах говорят о Польше, а подразумевают, конечно же, Германию. Но эта оппозиция в настоящий момент не имеет для нас существенного значения. По вышеизложенным причинам она не может сыграть решающую роль. Большую тревогу вызвало замечание Черчилля о положении дел в области судоходства. Представитель правительства заявляет, кроме того, в верхней палате, что союзники никогда не располагали таким большим количеством судов, как теперь, но что никогда еще они и не испытывали такой острой нехватки их. Если в этой ситуации развернутся новые операции наших подводных лодок, то при нынешних обстоятельствах это может иметь роковые последствия для военного положения англо-американцев. Идеи сообщил узкому кругу депутатов палаты общин, что в Ялте Черчилль не заключил, как предполагалось, тайных соглашений. Этот вопрос имеет решающее значение для хода прений в палате общин. Из американских источников нам известно, что Петен еще в ноябре 1940 года заключил секретный договор с Англией, согласно которому Франция в благоприятный момент снова вступит в войну с Германией. Этот договор готовился за спиной Лаваля. Я считаю это вполне возможным. Петен провел нас, а Лаваль, вероятно, также знал об этом. Напрасно оба не выразили желания остаться в Париже после осуществления англоамериканского вторжения. Я полагаю, что им нечего было опасаться сурового военного суда. В США сейчас проходят крупные забастовки, причем они дают себя знать в военной промышленности. Такие факты стоят теперь на повестке дня как в Англии, так и в Америке. Они симптоматичны для того глубокого кризиса, который царит в западных вражеских странах. Известный американский журналист фон Виганд публикует статью о всемирной большевистской опасности, выдержанную в духе его последней статьи "2000-й год". Эта статья Виганда, опубликованная во всех газетах Херста, явилась настоящей сенсацией. В ней настолько полно [57] отражены наши концепции, что она поистине вызывает изумление. Газеты Херста, конечно, уже давно настроены антибольшевистски, но тот факт, что они заходят так далеко при нынешнем военном положении, мне представляется знаменательным. Во всяком случае, и Рузвельт, если он теперь выступит перед американской общественностью, натолкнется на сильную оппозицию. В Румынии продолжается борьба вокруг кабинета Радеску. Большевики, кажется, намерены начисто смести все старое. Они требуют отставки Радеску и создания, как они говорят, демократического народного правительства, то есть, другими словами, большевистского режима Советов. Известный большевистский палач Вышинский прибыл сейчас в Бухарест. Он поработает здесь на совесть. К нам поступают теперь бесчисленные сведения о большевистских зверствах. Они настолько ужасны в своей правдивости, что дальше ехать некуда. Я намерен довести эти сообщения до сведения международной общественности. Я сделаю это на приеме представителей внутренней и зарубежной печати в Берлине, на котором генералполковник Гудериан огласит приказ Жукова советским войскам перед наступлением с плацдарма у Баранова [Баранува]. Этим приказом определено в известной степени направление большевистских зверств. Хотя я и не предполагаю, что от этого шага можно ожидать непосредственных политических последствий, но в более отдаленном будущем воздействие его несомненно. В полдень у меня была обстоятельная беседа с генералом Власовым. Генерал Власов в высшей степени интеллигентный и энергичный русский военачальник; он произвел на меня очень глубокое впечатление. Сначала мы беседовали об общих связях между русским и немецким народами. Он считает, что Россия может быть спасена только в том случае, если будет освобождена от большевистской идеологии и усвоит идеологию вроде той, которую имеет немецкий народ в виде национал-социализма. Он характеризует Сталина как человека чрезвычайно хитрого, настоящего иезуита, ни одному слову которого нельзя верить. У большевизма в русском народе до начала войны было сравнительно мало сознательных и фанатичных приверженцев. Однако Сталину удалось при нашем продвижении по советской территории сделать войну против нас священным патриотическим делом, что имело решающее значение. Власов описывает обстановку в Москве, сложившуюся в результате [58] угрозы окружения поздней осенью 1940 года{1}. Все советское руководство уже тогда потеряло голову; лишь Сталин продолжал упорствовать, хотя и был уже сильно измотан. Положение было примерно таким, какое мы переживаем в данное время. И у нас ведь есть вождь, требующий любой ценой оказывать сопротивление и также снова и снова поднимающий на это дело всех других. Беседа с генералом Власовым подействовала на меня очень ободряюще. Я узнал из нее, что Советский Союз оказывался в точно таких же критических положениях, в каком оказались теперь мы, и что из этих критических положений всегда существует выход, если ты полон решимости и не падаешь духом. Затем мы обсудили методику нашей пропаганды в отношении большевизма. Власов подчеркивает - и, по-моему, правильно,- что большевизм ведет очень ловкую и опасную пропаганду. Пропаганда вообще самая сильная сторона его политического воздействия. Этим следует, по его словам, также объяснить то, что большевистский режим особенно сильно нападает на немецкую пропаганду. Власов считает меня вторым после фюрера человеком, против которого направлена самая острая и упорная критика большевистской общественности. В своей пропаганде, направленной на народы России - в этом я соглашаюсь с Власовым,- мы должны примерно следовать линии, изложенной Власовым в его известной прокламации. В нашей восточной политике мы могли бы достичь очень многого, если бы еще в 1941 и 1942 годах действовали в соответствии с принципами, за которые ратует здесь Власов. Но требуются очень большие усилия, чтобы исправить наши упущения. Я уже отметил, что у Власова, как мне представляется, замечательная голова. Его познания в области большевистской идеологии и практики могут быть для нас очень полезны. Его сопровождает генерал Шиленков, игравший в свое время решающую роль в большевистской партии в Москве. На следующей неделе я снова приму генерала Власова, чтобы обсудить с ним некоторые практические вопросы нашей пропаганды. Интересны прежде всего высказывания Власова о внутренних делах большевистской иерархии. По его словам, Сталин правит в России, пользуясь диктаторскими полномочиями. Он пытается использовать в своих целях евреев, а евреи пытаются использовать его в своих. Данному Сталиным слову нельзя никоим образом верить... [59] Сталин, говорит Власов, очень коварный, хитрый крестьянин, действующий по принципу, согласно которому цель оправдывает средства. Как никудышно действует, например, по сравнению с ним дуче. Он поручает своим газетам заявлять, что фашизм намерен вернуться к двухпартийной системе. Это еще одна причуда расшатавшейся фашистской интеллектуальности, которая на этой стадии войны добавляет ко всему прочему отказ от своих собственных принципов. Я обсуждаю с Советом обороны Берлина вопросы обороны столицы. При этом я опираюсь на сведения, сообщенные мне генералом Власовым. У генерала фон Хауэншильда забирают теперь из Берлина большую часть войсковых контингентов, в частности школы и отряды курсантов. Вследствие этого ему повсюду не хватает солдат. Мы должны поэтому провести второй призыв фольксштурма и, пожалуй, сформировать женские батальоны. Я предлагаю даже создать подразделения из числа заключенных в тюрьмах и концентрационных лагерях, отбывающих там наказание за не очень серьезные преступления, и поставить их под очень строгое командование. Как мне сообщил генерал Власов, это себя полностью оправдало во время обороны Москвы, участником которой он был. Тогда Сталин спрашивал его, готов ли он сформировать дивизию из заключенных. Он ее создал, выговорив себе право амнистировать тех, кто проявит храбрость в боях. Дивизия заключенных сражалась прекрасно. Почему нельзя было бы при теперешнем нашем тяжелом положении прибегнуть к такой же мере? Снова целый день на западную часть рейха обрушивались бомбовые удары. Воздушные налеты носили в высшей степени массированный характер. Почти невозможно отделить один налет от другого. Мы совершенно беззащитны перед лицом этого неистовства врага в ведении воздушной войны. Я теперь занят разработкой новой системы призыва в армию. Применявшиеся до сих пор методы призыва оказались слишком сложными для нынешней стадии войны. Почта не функционирует, картотеки в большинстве своем уничтожены - короче говоря, мы должны теперь использовать более простые процедуры, с тем чтобы высвобождаемые для вермахта люди из числа годных к военной службе не ждали по четыре-пять недель, пока их переведут в казармы. И министр финансов граф Крозик направил мне в этой связи очень поучительное письмо. Он также установил, что [60] в сферах его компетенции высвобождаемые для вермахта люди из числа годных к военной службе ждут иногда свыше месяца, пока их призовут. Далее, я принялся за то, чтобы основательно пересмотреть положение дел со строительными частями вермахта. Эти части насчитывают сейчас 250 тысяч человек. Их по крайней мере вдвое больше, чем нужно. Их функции могут взять на себя фронтовые подразделения Организации Тодта, что позволит сократить строительные части. Я очень рад, что газета "Фронт унд хаймат" ["Фронт и родина"] доставляется теперь фронтовым частям в гораздо большем количестве. Существовавшие до сих пор транспортные трудности в значительной мере удалось преодолеть. Мне предлагают выпускать теперь газету три раза в неделю. Я также считаю это необходимым, но, к сожалению, этому, вероятно, помешает положение с бумагой. Восстановление моральной стойкости наших войск имеет теперь решающее значение. Вечером в 7 часов будут передавать мою речь по радио. Я еще раз прослушаю ее сам. Дикция и стиль великолепны, и я льщу себя надеждой, что речь до некоторой степени произведет впечатление, хотя я и не был в состоянии использовать в качестве аргументов какие-либо конкретные успехи. Но народ уже довольствуется и тем, что сегодня имеет возможность послушать по крайней мере часовую хорошую речь. О том, какое впечатление она произведет в стране, я узнаю подробнее только через несколько дней. Слава Богу, произносить речь не помешали сколько-нибудь серьезные воздушные помехи, хотя как раз в конце ее Берлин снова подвергся очередному налету "москито". Несмотря на это, мне, к счастью, удалось ее закончить. В вечерней сводке сообщается, что нашим войскам на западе удалось снова остановить англо-американское продвижение. Они целый день удерживали свои позиции, хотя это требовало крайнего напряжения сил. Противник нигде не продвинулся дальше. О прорыве нашего фронта вообще не может быть и речи. В этот день мы отметили также громадный успех в деле отражения атак противника. Зарегистрировано очень много случаев уничтожения танков. В районе Битбурга, напротив, сложилось неприятное положение. Однако здесь принимаются контрмеры, которые, вероятно, принесут нам известное облегчение. На востоке противник, действующий на территории Померании, не продвинулся. Мы с обеих сторон ударили по [61] флангам его передовых частей, так что они должны были остановиться, чтобы не оказаться отрезанными от своих основных сил. Есть надежда, что создавшееся здесь несколько критическое положение можно будет выправить. Предпринимались мощные атаки на фронте всей группы армий "Висла". Но, слава Богу, они отражены. В остальном не произошло никаких существенных событий, за исключением лишь того, что в Бреслау противник медленно приближается теперь к центру и бои ведутся там с величайшим ожесточением. Фюрер дал мне указание опубликовать в немецкой печати подробные рассказы о Пунической войне. Пуническая война наряду с Семилетней - это тот великий пример, которому мы сейчас можем и должны следовать. Собственно говоря, она еще больше подходит к нашему положению, чем Семилетняя война, так как в Пунической войне речь шла более о всемирно-историческом решении, последствия которого сказывались на протяжении нескольких столетий, и столкновение между Римом и Карфагеном, в точности как нынешнее из-за Европы, было решено не в ходе одной войны, и то, кто будет руководить античным миром - Рим или Карфаген,- зависело от храбрости римского народа и от его руководства. {1}Так в тексте оригинала.- Прим. ред.

2 марта 1945 года, пятница [с. 1-28] Вчера Военное положение На Восточном фронте центр тяжести боев находился в Восточной Пруссии, где Советы крупнейшими силами снова предпринимали безуспешные атаки. В районе Словакии атаки на Альтзоль стали менее ожесточенными. На силезском фронте противник перегруппировывает свои силы. Он предпринял силами батальона несколько безуспешных атак между Штреленом и Гёрлицем. Особенно ожесточенными были бои под Лаубаном. На южной окраине Бреслау продолжаются тяжелые уличные бои и бои в домах. На фронте вдоль Нейсе не отмечено никаких особенных боевых действий, если не считать атак на Губен, [62] где идут бои на северной и восточной окраинах города. На одерском участке ликвидирован вражеский выступ у Гёрица. В районе Померании, между Арнсвальде и Каллисом, Советы крупными силами начали наступление на север. Одновременно они снова предприняли атаки под Пирицем, которые были отражены. Между Арнсвальде и Каллисом им удалось осуществить незначительные вклинения. Здесь речь может идти о более крупном наступлении с целью прорыва, однако противник, вероятно, намерен лишь сковать наши силы, чтобы помешать нашим мерам в районе Нойштеттин - Руммельсбург. Вклинение здесь было локализовано посредством западных и восточных отсечных позиций, да и на север противник не смог продвинуться. Более подробных сообщений о ходе осуществления принятых нами мер еще не поступило. Местные атаки, предпринятые противником на участке между Хандероде и Вислой, были безуспешными. Натиск противника в Курляндии ослабел. На Западном фронте в районе южнее Гоха противнику по-прежнему не удается достигнуть успеха. Вклинения были ликвидированы с помощью контратак наших войск. Широкое наступление американцев между Ахеном и Кёльном достигло апогея. Противник ввел в бой все имеющиеся в его распоряжении силы. Наши войска дерутся великолепно; они не только упорно обороняются, но и на многих участках переходили к успешным контратакам с целью ликвидировать вклинения противника" За вчерашний день противнику удалось занять лишь незначительную территорию. Бои развертываются примерно в 12 километрах западнее и в трех километрах юго-западнее Мёнхенгладбаха, далее примерно в пяти километрах южнее Рейдта и в трех километрах западнее Гревенбройха. Между Рейдтом и Гревенбройхом на многочисленных участках предпринимаются контратаки. Все атаки противника на реке Эрфт потерпели неудачу, причем он понес тяжелые потери. И здесь также на многочисленных участках предпринимались контратаки наших войск. На участке восточное Дюрена противник находится у реки Штеффель, а южнее Дюрена - примерно в шести километрах северозападнее и в девяти километрах западнее Цюльпиха. За вчерашний день на всем фронте наступления противника было уничтожено около 200 американских танков. На участке по обе стороны Прюма снова оживились боевые действия. Отражены многочисленные атаки; предприняты контратаки. Южнее Прюма противнику удалось перейти в нескольких местах реку Прюм. На [63] битбургском участке противник смог еще немного продвинуться в нескольких местах в направлении реки Килль только в районе между Битбургом и Вельтбиллигом. И здесь в упорных боях. продвижение противника было остановлено. Частично он был отброшен с помощью контратак. Главное направление атак переместилось здесь на юг, а на участке между реками Саар и Рувер противник повернул на север, так что теперь более определенно вырисовывается его намерение взять Трир. Продвигаясь вдоль шоссе Церф-Трир, противник дошел до Пеллингена. В Италии продолжаются местные бои в горах юго-восточнее Болоньи. На востоке снова отмечаются оживленные действия авиации противника над Восточной Пруссией. Наша авиация успешно действовала в районе Бреслау и в районе руммельсбургского вклинения. На западном театре имели место активные действия штурмовой авиации и истребителей, причем главные удары наносились в Мюнстерланде и Рейнланд-Вестфалии. Нашими силами, отражающими налеты штурмовой авиации, было сбито 10 самолетов. 400 четырехмоторных бомбардировщиков совершили налет на Кассель и вестфальский район. Не очень крупное английское авиационное соединение совершило налет на Рурскую область и на объекты, расположенные в районе Гельзенкирхена и Эссена. Пока еще нет сведений о том, сколько самолетов было сбито. Ночные беспокоящие налеты 70 "москито" на Берлин. Примерно 10 "москито" появились над Нюрнбергом и в районе Мюнхена. В феврале боевыми силами военно-морского флота, особенно подводными лодками, потоплено 41 судно общим водоизмещением 200 480 брутто-регистровых тонн. Кроме того, потоплено 5 эсминцев и 6 кораблей прикрытия. Торпедировано 13 судов водоизмещением 75 900 брутто-регистровых тонн и 3 сторожевых корабля. На кораблях военно-морского флота за февраль эвакуирована в рейх 651 тысяча беженцев. В лагере противника несколько более скептически оценивают теперь возможности и шансы англо-американского наступления на западе. Прежде всего там крайне удивлены упорным сопротивлением, оказываемым нашими войсками натиску американцев в районе Мёнхенгладбах - Рейдт. [64] Говорят о фанатиках-воинах, превосходящих один другого в храбрости и решительности. И Монтгомери стал теперь гораздо осторожнее в своих оценках. Несколько дней назад он по своей старой привычке снова зашел слишком далеко в хвастовстве; теперь должен идти на попятный, и это для него мучительно. В палате общин все еще продолжаются прения о Крымской конференции. Они протекают очень остро. Черчилль сталкивается со значительным противодействием оппозиции, хотя последняя не может в данное время активизироваться в политическом отношении. Среди английской общественности широко распространены опасения, что большевизм возьмет верх. Однако об этом не осмеливаются говорить открыто, чтобы не огорчить Сталина и Кремль. Вследствие этого 396 голосами против 25 отклонена также поправка, внесенная группой консерваторов к резолюции о доверии Черчиллю и затрагивающая в острой форме польский вопрос. Другими словами, это означает, что свыше 200 депутатов воздержались от голосования и, вероятно, принадлежат к упомянутой оппозиции, но не осмеливаются еще выступить открыто. Палата общин снова становится на колени перед союзниками, как перед американцами, так и в особенности перед Советами. Раздаются лишь отдельные голоса, как, например, голос одного авторитетного депутатаконсерватора, который открыто заявляет, что на Крымской конференции Черчилль уготовил Англии политический Дюнкерк и что Европа прямо попадает под господство большевизма. Как говорилось, такие голоса, к сожалению, единичны, и в данный момент они не могут еще оказать решающего воздействия на обстановку. Один депутатконсерватор возвращает свой мандат депутата палаты общин, потому что не хочет более быть причастным к политике Черчилля и не может ее покрывать. Но, как говорилось, у нас нет еще оснований возлагать какие-нибудь надежды на такое развитие событий. Идеи в "воем заявлении, продолжавшем речь Черчилля, старался подавить протестующую оппозицию. Его заявление выдержано в крайне робких тонах. Он лепечет одно извинение за другим, особенно в польском вопросе. Он утверждает, что Англия намерена зарезервировать свою позицию в отношении Люблинского совета и посмотреть, каковы будут его дела. Заявление Идена - жалкая болтовня, свидетельствующая о бессилии Англии на нынешней стадии войны, которое порождено исключительно [65] неудачным руководством войной и военной политикой Черчилля. Несмотря на это, Черчилль получает вотум доверия, и притом за него подано 403 голоса "за" и ни одного "против". Однако у меня складывается впечатление, что он одержал пиррову победу, ибо все же 200 депутатов палаты общин не участвовали в голосовании, а решения, принятые в Ялте, английская общественность, и особенно палата общин, подвергла такой острой критике, что, как можно предполагать, очень многие депутаты проголосовали за Черчилля лишь из стремления предотвратить военно-политическую катастрофу Англии. Сопротивление, о котором шла речь, усиливается не только в Лондоне, но и в Вашингтоне. Конгресс США устами отдельных депутатов дает знать о своих возражениях против ялтинских решений. При этом постоянно следует подчеркивать, что, хотя говорят только о польском вопросе, в действительности подразумевают, с одной стороны, большевизм, а с другой - Германию. Теперь Рузвельту уже напоминают, что и Вильсон проводил подобную связывавшую Америку военную политику, которая позже была решительна отвергнута конгрессом. Рузвельту в одном интервью для прессы пришлось робко признать, что о Японии на Ялтинской конференции вообще не говорили. Я также считаю это вполне возможным. Сталин, должно быть, не пожелал быть втянутым в восточноазиатский конфликт. В интервью Рузвельта для прессы содержатся в скрытой форме дружественные нотки по отношению к нам, но, думаю, они скорее продиктованы пропагандистскими соображениями, нежели вызваны искренними побуждениями. Между тем Кремль грубо нарушает в Румынии ялтинские решения и пытается проводить там политику свершившихся фактов. После отставки кабинета Радеску большевики хотят теперь, как они заявляют в своей прессе, урегулировать положение в кратчайший срок драконовскими средствами. После подавления, оказанного Советами, избежать отставки Радеску было невозможно, и теперь нужно подождать, как будет вести себя король со своей кликой в деле улаживания румынского конфликта. Во всяком случае, отставка Радеску произвела крайне неприятное впечатление на общественность Англии и Америки. Даже "Таймс" теряет терпение и резко нападает на политику Кремля. Я думаю, что "Таймс" еще не раз будет иметь возможность сетовать на самоуправство Кремля. Передо мной лежит приказ маршала Конева советским [66] войскам. Маршал Конев выступает в этом приказе против грабежей, которыми занимаются советские солдаты на восточных немецких территориях. В нем приводятся отдельные факты, в точности совпадающие с нашими данными. Советские солдаты захватывают прежде всего имеющиеся в восточных немецких областях запасы водки, до бесчувствия напиваются, надевают гражданскую одежду, шляпу или цилиндр и едут на велосипедах на восток. Конев требует от командиров принятия строжайших мер против разложения советских войск. Он указывает также, что поджоги и грабежи могут производиться только по приказу. Характеристика, которую он дает этим фактам, чрезвычайно интересна. Из нее видно, что фактически в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно вызывают ужас. Их невозможно даже воспроизвести в отдельности. Прежде всего следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от десяти до 70 лет. Кажется, что это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему. Против этого мы развернем теперь широкую кампанию внутри страны и за границей. Генерал-полковник Гудериан изъявил готовность зачитать перед представителями нашей и зарубежной печати известное воззвание маршала Жукова и затем произвести публично допрос ряда офицеров, возвратившихся к нам из Позена [Познании] и неоднократно видевших собственными глазами произведенные опустошения и совершенные зверства. В Испании теперь культивируется фалангизм. Состоялись похороны нескольких фалангистов, убитых коммунистами. Испанская печать использует это как повод, чтобы развернуть неприкрытую антибольшевистскую кампанию. Но за ней, естественно, не кроется ничего серьезного в политическом отношении. Франко - это явно пуганая ворона. Он очень пыжится, когда случай представляется ему благоприятным; но когда возможность ускользает, он снова становится робким и трусливым. Обергруппенфюрер Штейнер получил от Гиммлера задание разместить все войсковые соединения, находящиеся на родине, в тыловых районах на востоке и на западе. Кроме того, он должен сформировать из прочесанных мною [67] подразделений запасной армии новую, 9-ю армию. Здесь речь идет о весьма широко задуманном проекте, которому я хочу оказать самую горячую поддержку. Безобразие, что сейчас еще, например, в Нюрнберге или в Байрейте находятся части вермахта, проходящие обучение. Будет правильным разместить их в тыловых районах Бранденбурга и Померании, с тем, чтобы они были готовы вступить в действие, если Советы где-нибудь осуществят прорыв. Я был бы вполне готов частично или полностью освободить эти области, если в них придется разместить войска, от гражданского населения, так как наши женщины наверняка покинут города и села при опасности, что они будут покинуты немецкими войсками и заняты советскими. Кстати, Штейнер производит на меня прекрасное впечатление. Он энергичен, целеустремлен и берется за стоящую перед ним задачу с увлечением. Впрочем, мы хотим разместить наши подразделения, которые должны пройти подготовку, в районах прифронтового тыла не только на востоке, но и на западе. Тогда По крайней мере в экстренном случае мы будем кое-чем располагать. Безумные оргии воздушной войны не знают границ. Мы совершенно беззащитны. Рейх постепенно превращается в настоящую пустыню. Ответственность за это должен нести Геринг со своей военной авиацией. Она не в состоянии как-то проявить себя хотя бы в обороне. Мы уже вынуждены и скоро будем в еще большей мере вынуждены очень резко сократить наши продовольственные рационы. Потеря восточных областей ощущается сейчас очень остро. Бакке совершенно не в состоянии разработать какой бы то ни было перспективный продовольственный баланс, так как не знает, чем он располагает в данный момент и чем будет располагать в дальнейшем. Уже очень скоро нам придется снизить на 35-50 процентов выдачу по карточкам важнейших видов продовольствия, а именно хлеба и жиров. Таким образом, рационы фактически будут ниже сносного прожиточного минимума. Частично эти сокращения должны быть произведены немедленно, частично же мы с ними можем еще подождать до 9 апреля. Можно себе представить, как это подействует на общественность. Даже в случае, если мы снова вернем себе восточные территории, мы не сможем обойтись без урезывания рационов. Ко всем прочим страданиям, которые должен терпеть наш народ, добавится еще и голод. Но, как известно, другого выхода, кроме как пытаться мужественно продолжать борьбу, не существует. [68] Впечатление от моей речи по радио различное. Некоторые представители общественности, естественно, ожидали больше позитивных моментов, то есть считали, что я смогу дать народу реальные обещания, а не просто ограничусь выражением надежды на его мужество. К сожалению, я это сделать не в состоянии. Когда, например, мою речь критикуют за то, что в ней лишь в туманных выражениях говорилось о воздушной войне, то в этом виноват не я, а Геринг. Я не преминул бы сказать нечто более позитивное о нашей военной авиации, если бы авиация была в состоянии предпринять нечто более позитивное. Впрочем, я полагаю, что речь произведет более глубокое впечатление только спустя некоторое время. Изложенные в ней аргументы прежде всего адресованы тем в стране, кто крепок духом. Как только мы снова вселим в них решимость продолжать войну, они увлекут за собой широкие массы. Судя по вечерней сводке, положение снова несколько обострилось. На западе противник вновь предпринял серьезные атаки. Правда, он бросил в бой все свои резервы, но снова добился заметных успехов. Он находится сейчас в моем родном городе Рейдте и на окраине Мёнхенгладбаха. Он ввел в действие танковые силы огромной мощи. Они уже достигли окраины Гревенбройха и захватили несколько плацдармов на другом берегу реки Эрфт, на котором мы рассчитывали организовать новую линию нашей обороны. Противник несет очень тяжелые потери. Но эти потери он сможет пережить, если будет продвигаться дальше. Достиг он успехов также в районе Прюма и Трира. Теперь он находится в шести километрах от Трира. Город в ближайшие 24 часа может при определенных условиях оказаться под угрозой. В этих удручающих сообщениях радует по крайней мере то, что противнику нигде не удалось прорвать фронт. Это, пожалуй, главное. На востоке обозначились два новых главных направления удара - в районе Цобтена и в Восточной Померании. Что касается фронта в Восточной Померании, то противнику удалось довольно глубоко вклиниться в нескольких местах в районе Арнсвальде. Кажется, подтверждается фюреров тезис, которого я также придерживаюсь, что Советы не намерены сразу двигаться на Берлин, а предпримут попытку расчленить и отрезать Померанию. У Нойштеттина противник продвинулся еще дальше на север. Мы пытаемся, правда незначительными силами, ударить ему во фланг. В Бреслау ведутся ожесточенные уличные бои. Мы хотим [69] оказать помощь, введя в бой воздушно-десантные войска. В Восточной Пруссии наши солдаты снова добились небольшого успеха в оборонительных боях. Опять целый день налеты на весь рейх, особенно на Вену, Ульм и Аугсбург. О воздушной войне лучше вообще не распространяться. Здесь можно лишь сказать вместе с Гамлетом: "Дальнейшее - молчание!"

3 марта 1945 года, суббота [с. 1-32] Вчера Военное положение Центр тяжести боев на востоке снова находился в районе Нойштеттин - Руммельсбург, где передовые танковые силы противника продвигались вдоль шоссе Бублиц-Кёзлин и вдоль шоссе Бублиц-Шлаве на северо-запад и север, достигнув местности южнее Кёзлина и Шлаве. Нашим войскам, предпринявшим атаки из района Руммельсбурга, чтобы отрезать прорвавшиеся силы противника, удалось продвинуться, но они не смогли еще окончательно пробиться. С целью сорвать наши контратаки противник перешел в наступление севернее Шлохау и, устремившись на север, продвинулся здесь на несколько километров в направлении шоссе Руммельсбург-Бютов. Второй центр тяжести боев находился в Восточной Пруссии, где советские атаки были опять отбиты. Немецкие войска, ведущие там в тяжелейших условиях круглосуточные бои, снова добились выдающихся результатов. Что касается других участков фронта, то следует отметить два вражеских вклинения на глубину 10 километров между Рецем и Каллисом. В остальном положение не изменилось. На Западном фронте противник на канадско-английском участке продвинулся на несколько километров в южном направлении и был здесь приостановлен на рубеже Зонсбек-Кефелар. На участке, где наступают американские войска, главные бои развертываются в районе Мёнхенгладбах - где противник пытается продвинуться дальше на северо-восток. Между Венло и Дюлькеном наши войска [70] заняли оборонительный рубеж направлением на север для отражения фланговых ударов. Американцы проникли в Мёнхенгладбах и Рейдт и теперь ведут бои с перешедшими в контрнаступление немецкими силами в районе между Рейдтом и Пейсом. Противник ведет артиллерийский обстрел Нёйса и Дюссельдорфа. На участке по реке Эрфт противник добился лишь местных успехов. Восточное Дюрена американцам удалось продвинуться дальше в направлении реки Эрфт. Кёльн также подвергается артиллерийскому обстрелу. В районе Битбурга американцы добились лишь незначительных местных успехов. В районе южнее Трира им удалось в ходе продвижения в северном направлении достичь восточной окраины города Трир. В пределы рейха вторглось около 1200 американских бомбардировщиков, совершивших налеты на Южную и Юго-западную Германию. Крупное соединение английской авиации совершило налеты на Западную Германию, нанеся удары по Мангейму, Людвигсхафену и району Дортмунда. Весь день на Среднем Рейне и в рейнско-вестфальском промышленном районе активно действовали истребители-бомбардировщики противника. Из Италии вторглись 800 американских четырехмоторных бомбардировщиков, совершивших налет на Мосбирбаум; в качестве побочного объекта для бомбардировки был избран Марбург. Ночью противник предпринял беспокоящие налеты на Берлин и Эрфурт. Сведения о количестве сбитых самолетов еще не поступили. Положение на западе становится все более угрожающим. В лагере противника снова предаются бурным восторгам. В то же время американский военный министр, например, вынужден откровенно признать чрезвычайно высокие потери американцев в теперешних операциях. Он заявил, что наши солдаты дрались как дикие фанатики и об ослаблении немецкого сопротивления пока вообще нельзя говорить. Было бы очень плохо, если бы на западе нам не удалось удержаться хотя бы на Рейне. Дальнейшее продвижение американцев опрокинуло бы наш военно-политический замысел. Мы переживаем теперь такую стадию этой гигантской битвы, на которой все перевернуто вверх дном и судьба рейха висит порой на волоске. Прения в палате общин закончились. В заключительном [71] Иден еще раз обратился к так называемому австрийскому народу с призывом отделиться от германского рейха и снова лавировал в вопросе о Польше. Он упорно заявляет, что Люблинский комитет не признан англичанами, что представители этого комитета, нанесшие недавно визит в Лондон, произвели чрезвычайно неблагоприятное впечатление. В Ялте якобы были настроены против этого Люблинского комитета. Разумеется, в этой связи он не говорит о Сталине. В Лондоне очень рассержены из-за того, что Люблинский комитет бесцеремонно арестовывает сейчас членов семей лондонских поляков-эмигрантов; например, арестована жена премьера польского правительства в изгнании Арцишевского. Иден заявляет, что Англия хочет посоветоваться с США о том, какие ответные меры предпринять. Конечно, совершенно ничего не будет предпринято, так как Англия не в состоянии что-либо сделать. Речь теперь идет не о том, что Англия хочет, а о том, что она может; сделать же она больше ничего не может. Во всяком случае, прения в палате общин прошли так, что, когда Черчилль покидал палату, некоторые депутаты похлопали его по плечу. Со свойственной ему спесью он приказал оповестить весь мир об этом по радио через агентство Рейтер. Ему это нужно, так как его положение, несмотря на успешный для него исход голосования по вопросу о доверии, стало чрезвычайно щекотливым. И в палате лордов ялтинские переговоры были подвергнуты основательной критике. Позиция в польском вопросе является наглядным примером английской доверчивости в международных делах. Теперь Черчиллю указывают, что вотум доверия, которого он добился, не означает выдачи ему карт-бланша на проведение раболепной политики в отношении Кремля. Но в данный момент все это кажется лишь болтовней по поводу самой проблемы. В настоящее время от Англии нельзя ожидать чего-либо в политическом отношении, и еще меньше этого можно ожидать от Соединенных Штатов. Рузвельт выступил в конгрессе. Его речь - это набор фраз и повторение расплывчатых старых клише, из которых невозможно узнать что-либо конкретное о ялтинских решениях. Он говорил о будущем мире во всем мире, об Атлантической хартии, на которой он попрежнему настаивает, утверждая, что перед союзными державами стоит задача прежде всего нокаутировать рейх и что только после этого они могут заняться другими проблемами, что этот [72] нокаутирующий удар нужно нанести с небольшими потерями, что для этого необходимо полное единство в их лагере, что достигнута четкая договоренность о координировании военных действий и что, как и раньше, Соединенные Штаты настаивают на безоговорочной капитуляции. Союзники будто бы не хотят причинить зла немецкому народу, но с нацизмом и милитаризмом должно быть покончено, тогда-де даже Германия будет иметь право на хорошую жизнь в общем содружестве с другими народами. Короче говоря, мы здесь имеем новый поток обольстительных фраз, который Рузвельт всегда извергает, когда стремится добиться политических успехов. Дело доходит прямо-таки до наглости, когда Рузвельт говорит о том, что он видел разрушения в Севастополе. Он, видите ли, пришел к заключению, что христианское благолепие и нацизм не могут существовать друг подле друга. Разумеется, он не упоминает об ужасных разрушениях, ежедневно производимых американской авиацией в неукрепленных и незащищенных немецких городах. Короче говоря, едва ли имеет смысл вообще останавливаться на этой речи Рузвельта. Она слишком лживая и наглая, чтобы с ней можно было полемизировать. Я теперь вообще считаю, что германская общественность должна несколько меньше заниматься речами иностранных государственных деятелей. Они ежедневно забрасывают мир новыми и новыми заявлениями, и полемизировать с ними - значит косвенно пропагандировать их. В заявлении Рузвельта интересно только то, что он говорит о затянувшейся войне с Японией. Он, следовательно, готовит американскую общественность к тому, что ей придется еще расплачиваться за его манию величия значительными жертвами. Король Румынии Михаил [Михай] поручает теперь создание нового кабинета принцу Штирбею. Принц Штирбей - это человек, который в свое время вел зондирующие переговоры с англо-американцами о выходе Румынии из нашей коалиции. Очевидно, румынская придворная клика будет в своем безвыходном положении искать теперь поддержки у англо-американцев, чтобы тем самым найти защиту от Советов. В беседе со мной Зепп Дитрих разъясняет мне ближайшие задачи, поставленные перед ним фюрером. Он надеется, что через шесть дней сможет начать уже ранее часто упоминавшиеся здесь операции в районе Венгрии. Он рассчитывает, что эти операции продлятся примерно 10-12 дней. Если все пойдет хорошо, можно ждать громадного [73] успеха. А затем, как он полагает, через 14 дней он будет готов к дальнейшим операциям на территории Германии. До сих пор удавалось также скрыть от противника развертывание 6-й танковой армии на территории Венгрии; по крайней мере пока нет оснований говорить о принятии им контмер. Следовательно, в общем и целом можно рассчитывать, что в конце марта станут возможны более крупные операции и на территории Восточной Германии. Но до того времени нам придется еще пережить большие трудности. В своих высказываниях Дитрих подвергает довольно откровенной критике мероприятия фюрера. Он жалуется, что фюрер дает слишком мало свободы своим военным соратникам и это уже-де привело к тому, что теперь фюрер решает даже вопрос о введении в действие каждой отдельной роты. Но Дитрих не вправе судить об этом. Фюрер не может положиться на своих военных советников. Они его так часто обманывали и подводили, что теперь он должен заниматься каждым подразделением. Слава Богу, что он этим занимается, ибо иначе дело обстояло бы еще хуже. Из одного подробного донесения о положении в Силезии я узнаю, что Шёрнеру удалось снова занять до некоторой степени прочные оборонительные рубежи. Но, с другой стороны, в отношении множества пунктов снова приходится констатировать, что наши силы слишком малы, чтобы проводить ответные операции. Советы используют здесь свою старую тактику, создавая ударные группировки, и в результате снова и снова возникает опасность, что они прорвут фронт. В остальном положение Советов описывают примерно следующим образом. Их войска чрезвычайно хорошо вооружены, но они все больше и больше страдают от недостатка людей. Их атакующая пехота состоит большей частью из восточных рабочих и поляков, задержанных в наших восточных районах. Продовольственное снабжение их характеризуют как до известной степени удовлетворительное. Поляки, проживающие в генерал-губернаторстве, ведут себя по отношению к Советам очень недружелюбно. Они полностью понимают, что им грозит в случае, если Советы получат свободу рук. В общем и целом можно считать, что советские танковые войска весьма дисциплинированны. Зато среди толп пехотинцев царит довольно подавленное настроение. Советский солдат устал от войны. Теперь его можно поддержать только надеждой на то, что он скоро будет в Берлине и война, следовательно, кончится. [74] Из Румынии сообщают, что вся румынская общественность с тоской думает о тех временах, когда страна была занята немцами. Но, к сожалению, поняли это слишком поздно. Тем временем "Железная гвардия" приступила к своей работе. Но само развитие событий в Румынии показывает, что Советы очень строго за ней присматривают. Воздушная воина по-прежнему находится в центре внимания как источник великих страданий при нынешнем положении. Англо-американцы снова произвели массированные налеты на западные и юго-восточные районы рейха, причинив ущерб, не поддающийся описанию. Положение день ото дня становится все более невыносимым, и у нас нет никакой возможности защититься от этого оборота событий. Эвакуация проходит до известной степени организованно. Вопрос в том, сможем ли мы в соответствии с желанием фюрера переправить значительные массы эвакуированных немцев в Данию. Неизвестно, как здесь будут развиваться события в ближайшее время. Мы все-таки перейдем теперь к тому, чтобы постепенно, хотя бы частично, эвакуировать население Берлина. Когда столица рейха окажется в опасном положении, то по крайней мере часть населения будет уже эвакуирована. В результате войны, особенно воздушной, к настоящему времени в рейхе полностью разрушено около шести миллионов квартир. При общем количестве квартир, составлявшем в рейхе в 1939 году 23 миллиона, это ужасный процент. В целом сейчас можно говорить о нехватке в рейхе девяти миллионов квартир. После войны нам придется решать гигантскую задачу в этой области. Правда, я думаю, что при помощи современных методов строительства здесь можно достигнуть очень много. Если до войны считалось, что один рабочий-строитель в состоянии построить одну квартиру в год, то рационализация процесса позволит уменьшить этот процент вдвое. Значит, если нам придется построить девять миллионов квартир и мы выделим для этого миллион рабочихстроителей, то станет возможным вообще решить всю жилищную проблему за четырепять лет. Штуккарт сообщает мне, что верховное командование вермахта и верховное командование сухопутных сил вместе заказали примерно для 54 тысяч человек достаточное количество квартир в Тюрингии. Как может аппарат военного командования такой численности вообще еще командовать! Эти раздутые штаты настолько мешают ему, что [75] оно вообще не способно более выполнять какую-либо работу, требующую импровизации. Что касается положения дел на внутреннем фронте в Германии, то можно сделать следующие наблюдения: народ еще сравнительно цел и невредим. Правда, слишком ругают офицеров. На них пытаются возложить вину за все неудачи, что приводит в войсках к серьезному подрыву их авторитета. Объяснять неудачи последних двух лет саботажем офицеров - значит поступать несерьезно. Все это не так просто. Поэтому я решил при ближайшей возможности - вероятно, при посещении фронта - сказать ободряющее слово нашей общественности, ибо недопустимо, чтобы мы теперь, перед лицом критического положения, начали борьбу по поводу того, кто виноват. Уже тот факт, что ослабла дисциплина отдания чести, показывает, что такие споры со временем только деморализуют войска. Случаи дезертирства также значительно участились. Предполагают, что в больших городах рейха находятся десятки тысяч солдат, будто бы отбившихся от своих частей, однако на самом деле укрывающихся от фронтовой службы. Поэтому со всей энергией я буду также настаивать на том, чтобы в настоящее время во всех вооруженных силах были отменены отпуска. При нынешнем критическом положении ни один солдат не должен иметь права на поездку в отпуск - все обязаны сражаться. В поступающих ко мне письмах резкой критике подвергается наше военное руководство в целом, а теперь и лично фюрер. Народ не видит более выхода из сложившегося положения. В особенности он боится, что после потери нами восточных областей в очень скором времени станут необходимы сокращения норм выдачи продовольствия, а это действительно произойдет. Здесь нас ждут, возможно, самые серьезные трудности. В ряде писем резко критикуется поведение Грайзера. Поистине он позор для партии. Я получаю массу писем, в которых их авторы очень похвально отзываются о моей публицистической и ораторской деятельности. Моя последняя речь произвела в общем хорошее впечатление. Она, конечно, не могла сыграть решающей роли, так как мне пришлось говорить не о военных успехах, а только о неудачах. С одной стороны, особенно хвалят спокойный тон моего выступления, но с другой - снова и снова требуют, чтобы я вносил побольше страстности. Но я полагаю, что большая часть предпочитает теперь спокойный тон истерическому. [76] Шпеер занят теперь восстановлением сети коммуникаций. На восстановление сортировочных станций, особенно на западе, он направил 800 тысяч рабочих. Если нам удастся расчистить сортировочные станции, то будет снова налажено сообщение и придут в движение наши не раз останавливавшиеся поезда. В этом вообще заключается главная проблема нашего столь сильно пострадавшего транспорта. В этом деле Шпеер как нельзя более подходящий человек на подходящем для него месте. Он умеет найти настоящую причину самых больших трудностей. Между прочим, Шпеер безоговорочно поддержал предложенную Крозиком финансовую реформу, что совершенно правильно. В денежном вопросе мы должны снова обрести твердую почву под ногами. Я читаю относящиеся к 1808 году меморандумы Гнейзенау и Шарнхорста о подготовке народной войны. Тогда дела обстояли точно так же" как сейчас, и мы должны защищаться от врага теми же средствами, что и перед освободительными войнами. В Берлине мы испытываем очень серьезные трудности в связи с нехваткой электроэнергии. Наши электростанции в самом Берлине, а также линии электропередач сильно разрушены, так что в результате у нас в столице даже в важнейших отраслях военной промышленности возникла огромная безработица. Это серьезно отражается также на подаче сигналов воздушной тревоги. Иногда мы не в состоянии привести в действие нашу систему оповещения. Нормы бензина в столице империи урезаны еще больше. Теперь, как правильно замечает Шах, мы едва в состоянии обеспечить бензином наши пожарные автомашины. Имел длительную беседу с гаулейтером Эггелингом, который докладывал мне о своей озабоченности по поводу имперского руководства. Все то, что он конкретно критикует, мне хорошо известно. Он не может добавить ничего нового. В особенности его высказывания направлены против Геринга, и он выражает изумление, что фюрер еще не выбросил его на свалку. Гаулейтеры в отчаянии от проявляемой фюрером нерешительности в важнейших кадровых вопросах, и они убедительнейшим образом просят меня - как теперь снова Эггелинг - неустанно добиваться того, чтобы побудить фюрера произвести изменения по крайней мере в руководстве военной авиации и в руководстве немецкой внешней политики. Я серьезно недоволен журналом "Рейх". В нем снова [77] появилась статья Шварца ван Берка, противоречащая нашим общим положениям. Этот "Рейх" вообще отличается тем, что играет своего рода роль стороннего наблюдателя. Против этого я приму энергичные меры. Ведь задача "Рейха" состоит в том, чтобы как можно умнее, как можно острее и как можно решительнее защищать наши общие концепции, а не идти собственным путем. Вечерняя сводка не радует. Противник проник в Крефельд. Он находится около Пейса, то есть значительно продвинулся в жизненно важном для нас районе. Рубеж по реке Эрфт мы, слава Богу, в общем и целом удерживаем. О прорыве говорить еще нельзя. Но положение стало очень опасным. Вероятно, нам придется отвести войска из района Венло, иначе они рискуют быть отрезанными. Город Трир окружен. В общем, следовательно, виды на ближайшие дни мрачные. Да и на востоке наши мероприятия не возымели того действия, на которое мы, собственно, рассчитывали, особенно те, что были предприняты нами в районе Западной Померании с целью отрезать путь продвинувшимся передовым советским танковым частям. Меры эти до сих пор не увенчались успехом. Противник проталкивает свои силы дальше, и его отнюдь не беспокоят наши контрудары. У Арнсвальде противнику удалось глубоко вклиниться, зато его попытки продвинуться у Цобтена были отбиты. Я получил печальное известие. Погиб мой старый друг и сотрудник Ойген Хадамовски, ведший в атаку свою роту. Пуля попала ему в сердце, и он тотчас же скончался. В его лице я потерял одного из моих спутников жизни, много лет неустанно и преданно сопровождавших меня. Я сохраню о нем благодарную память. Какие только жертвы не приносятся, какая драгоценная кровь не проливается в этой войне! Но если посмотреть хладнокровно на переживаемый нами мировой кризис, то можно прийти к мысли, что следует только завидовать выпавшей Хадамовски доле. [78]

4 марта 1945 года, воскресенье [с. 1-30 (+с. 14а)] Вчера Военное положение На востоке основные бои по-прежнему идут в районе Померании, где противник пытается массированными силами расколоть наш северный фланг и оттеснить нас. В районе между Кёзлином и Шлаве части противника пересекли у речки Грабов шоссе Кезлин-Штольп. В результате контратаки, которую немецкие войска предприняли из района Руммельсбурга в юго-западном направлении и в ходе которой был отвоеван сам Руммельсбург, наши войска продвинулись еще примерно на 10 километров южнее Руммельсбурга, но натолкнулись затем на сильнейшее сопротивление противника и дальше не пробились. Линия вашей обороны проходит теперь примерно в 10 километрах северо-западнее Руммельсбурга и затем идет через Хайдероде в восточном направлении до Вислы. Левый фланг клина, охватывающего район Нойштеттин - Бублиц - Кезлин, проходит примерно в 20 километрах западнее Нойштеттина в северном направлении. И здесь наши контратакующие войска после первых успехов не смогли продвинуться дальше. Давление противника, стремящегося расширить район вклинения на запад, не ослабевало, но он не смог проникнуть глубже. Еще одним районом особенно интенсивных боев является клин севернее Реца. Здесь противник предпринял атаку танковыми силами в северном направлении, и отдельные передовые отряды танков продвинулись вдоль шоссе и железной дороги Штаргард [Старгард] - Кезлин до района южнее Лабеса. Другие силы двинулись из района севернее Реца в направлении Штаргарда на запад. Одновременно Советы развернули наступление из района Арнсвальде в северном направлении и у Цахана пересекли железную дорогу Штаргард - Рец. Также у Пирица и западнее, между ним и железной дорогой, противник предпринял наступление в направлении Штеттина и вклинился на глубину шесть - восемь километров. Пириц был взят противником. В Словакии противник продолжал свои ожесточенные атаки южнее Шемница [БанскаШтьявница] и восточное Альтзоля. На примыкающем фронте вплоть до Бреслау ничего существенного. Атаки на наши позиции в Цобтене вчера [79] несколько ослабли и были полностью отбиты. Между Лёвенбергом и Лаубаном и между Лаубаном и районом северо-восточнее Гёрлица наши войска, атакуя, продвинулись в северном и северозападном направлениях на глубину до восьми километров. На участке по Пейсе и Одеру никаких примечательных событий. Лишь южнее Кюстрина противнику удалось расширить свое предмостное укрепление западнее Гёрица на несколько сот метров вплоть до высот. Ожесточенные атаки Советов в Восточной Пруссии снова сорвались, натолкнувшись на стойкое сопротивление наших обороняющихся сил. Только у Цинтена противнику удалось осуществить незначительное вклинение. В Курляндии было спокойнее. На западе крупные американские наступательные операции развертывались в районе между Пейсом, Крефельдом и Венло. После того как накануне противнику удалось достичь окраин Пейса, вчера он пробился через Нёйс до мостов через Рейн. Севернее их он продвинулся вдоль шоссе Яёйс - Мере примерно еще на 10 километров. 'Наступая южнее Крефельда, противник вышел на южную сторону города и занял вОкзал. Здесь идут тяжелые уличные ,бои. Наступая из района Веяло, противник достиг реки Нирс югозападнее Кемпена. Одновременно англичане и канадцы продолжили свои атаки из района Гоха в южном направлении, во не смогли добиться существенных успехов. Главный удар был здесь направлен против Ксантена. Попытки противника вклиниться в нашу новую линию от Зонсбека до Кефелара потерпели неудачу. Главные бои ведутся в лесу примерно в 10 километрах западнее Ксантена. На участке по реке Эрфт в в районе южнее Дюрена противник продолжал свои. чрезвычайно ожесточенные атаки, но положение здесь осталось без существенных изменений. Между Пейсом и Гревенбройхом наши войска, предпринявшие атаку вдоль шоссе Юлих-Нёйс, нанесли удар по флангу противника. Противнику удалось вторгнуться в Гревенбройх и несколько продвинуться также южнее его. На самом участке по реке Эрфт атаки противника были отбиты и посредством контратак наших войск было ликвидировано несколько вклинении противника. Севернее Цюльпиха противнику удалось несколько продвинуться в направлении на Бонн. Здесь наши войска стоят еще западнее реки Эрфт. В горах Эйфель по обе стороны Прюма противник снова предпринял ожесточенные атаки, осуществив незначительные местные вклинения. В районе Трира он усилил свой натиск в направлении [80] с севера на юг; он был здесь остановлен на рубеже, проходящем примерно в четырех-пяти километрах севернее и северо-западнее города. Наступая в обход Трира, противник смог продвинуться до южного моста на Мозеле. В районе Церфа он продолжал оказывать давление, но все его атаки были отбиты. В Италии, судя по поступившим оттуда сообщениям, не происходит никаких особенных боевых действий. В прифронтовых районах на западе вчера очень активно действовала авиация противника. Главные удары вражеских истребителей-бомбардировщиков и подразделений двухмоторных самолетов были направлены против Мюнстерланда, района между Репном и Майном, Рейнской области и Вестфалии. В пределы рейха вторглось примерно 1250 американских четырехмоторных бомбардировщиков под прикрытием крупных сил истребителей; они совершили налеты на Дрезден, Шварцхайде, Белен, Эспенхайм, Хемниц и Магдебург. 350 британских четырехмоторных бомбардировщиков, прикрываемых истребителями, совершили налеты на Кёльн и на объекты, расположенные в прифронтовой области. В Кёльне серьезно поврежден собор. Примерно 150 британских бомбардировщиков, прикрываемых истребителями, совершили налеты на транспортные объекты в районе Кобленц - Нойвид. По поступившим до сих пор сведениям, истребители и зенитная артиллерия сбили 35 вражеских самолетов. Около 350 американских четырехмоторные бомбардировщиков, прилетевших из Италии, совершили налет на Линц. Несколько бомб было сброшено на Виллах и Грац. Ночью небольшое английское боевое подразделение производило минирование Скагеррака. Были предприняты беспокоящие налеты на Берлин и Кассель. Сбито три "москито".

На западе у нас сейчас чрезвычайно тяжелое положение. Развернувшиеся там события заставляют задуматься, и при известных обстоятельствах, если ранее не представится возможность закрепиться на участке по реке Эрфт, нам будет необходимо отступить к Рейну. Подобного оборота событий мы, собственно, не представляли себе, хотя, с другой стороны, нельзя упускать из виду, что для нас Рейн, естественно, является весьма выгодным рубежом обороны. Если иметь в виду военную промышленность, то наши потери [81] будут невелики, так как подавляющая часть имевшихся там ранее предприятий разрушена авиацией противника. Сами по себе эти факты, конечно, довольно неутешительны; но к чему жаловаться? Мы должны попытаться задержаться в каком-нибудь месте, безразлично где, чтобы подождать дальнейшего развития политических событий. На них мы можем надеяться. Сейчас и в США жизнь также вошла в военную колею, что, естественно, не очень радует американцев. Как нам сообщают некоторые агенты, ныне и в Соединенных Штатах война была повседневностью. Конечно, американский народ не переносит тягот военного времени с такой же стойкостью, как, например, немецкий или русский народ. Одна забастовка сменяется другой, и сейчас очередь за шахтерами. В Англии также ширится забастовочная лихорадка. Докеры и портовые рабочие по всяким пустяковым поводам прекращают работу. За этими забастовками легко увидеть политические мотивы. Здесь замешан Кремль. Прямо-таки сенсационное признание делает "Дейли мейл", заявляя, что я был как раз тем человеком, который уже два года назад дал правильную оценку польскому вопросу и пророчил английскую уступчивость по отношению к Кремлю. В этом заявлении Черчилль обнаружит, что его на редкость остро критикуют. "Дейли мейл" в общем стоит на нашей позиции в оценке проблемы Польши и упрекает Черчилля в том, что он все время лишь монотонно повторяет боевой клич: "Бейте гуннов!", между тем как Англия постепенно клонится к своему закату. Вообще в данный момент меня радуют чрезвычайно хорошие отклики нейтральной и даже вражеской прессы. Газеты нейтральных стран, например социал-демократические газеты Швеции, превозносят до небес мою последнюю речь по радио и хвалят меня как кудесника в области политической психологии и как самого умелого в мире пропагандиста. И это действительно так. Ведь требуется огромное умение приспосабливаться, чтобы на нынешней стадии войны обращаться как к собственному народу, так и ко всему миру в такой форме, чтобы, с одной стороны, говорить правду, а с другой - не наносить ущерба вере немецкого народа в победу. Последняя речь де Голля во французском Национальном собрании была сплошным стоном. Он возлагал на союзников вину за отчаянное положение, в котором в настоящее [82] время находится Франция. По его словам, Франция не может жить и не может умереть. Французский народ страдает от такой массовой безработицы, какой еще никогда не было во французской истории. То же самое происходит в Бельгии. Страна голодает. Бельгийское правительство тоже разразилось тяжелейшими обвинениями в адрес западных союзников, которые не в состоянии выделить хотя бы небольшой тоннаж для обеспечения нужд народов Западной Европы. События в Румынии развиваются в соответствии с пожеланиями Кремля. Королевский дом предпринял отчаянную попытку спасти положение, назначив принца Штирбея премьер-министром. Тем самым там хотели заручиться более сильной поддержкой англоамериканцев, но эти расчеты были опрокинуты Кремлем, когда представитель Сталина в Румынии Вышинский категорически отклонил кандидатуру принца Штирбея и расчистил Петру Грозе путь к посту премьер-министра. Петру Гроза - интеллигент, явно настроенный леворадикалистски. Здесь, следовательно, нельзя уже больше говорить о Керенском, а следует говорить, скорее, о маленьком Ленине. Пройдет немного времени, и предательский румынский двор вместе с королем-мальчиком Михаилом будет отстранен от власти, а сама Румыния будет присоединена к Советскому Союзу как новая советская республика. В Польше американцы очень хотели бы сделать премьер-министром одного из польских князей церкви. Я полагаю, что в Кремле будут смеяться до упаду, когда узнают об этом предложении, ибо у Сталина наверняка и в мыслях не было реорганизовать Люблинский комитет или отказать ему в поддержке. Это был небольшой утренний подарок для Ялтинской конференции, который молчаливо взяли назад после ее окончания. Советы, продвинувшись в Восточной Померании, снова поставили нас в несколько критическое положение. Мы этого не ждали, хотя, собственно, и должны были бы ждать, ибо мы слишком слабы на всех участках фронта. Поэтому Советам ничего не стоит сконцентрировать где-либо свои силы и затем прорвать фронт, а нам приходится перебрасывать наши соединения, как пожарную команду, на горящие участки фронта и после тяжелых потерь снова кое-как заделывать дыры. Из Финляндии через Швецию поступают очень тревожные сообщения. Согласно им. Советы закрыли теперь всякое [83] сообщение между Хельсинки и заграницей - признак того, что они намерены повторить румынский пример в Финляндии, Положение здесь крайне обострилось, что вызывает в Лондоне сильнейшее недовольство. В Финляндии возникло положение, которое при известных обстоятельствах очень скоро приведет к взрыву. В Стокгольме прямо-таки ошеломлены этим; правда, у шведов нет никаких оснований разыгрывать из себя застигнутых врасплох, ибо ведь именно они все время советовали финнам вступить на роковой путь совместных действий с Советским Союзом. В полдень у меня длительная беседа со Штуккартом о проблеме эвакуации. Штуккарт докладывает мне о принятых, уже подготовленных и подлежащих принятию мерах. В целом по всей территории рейха эвакуировано на данный момент около 17 миллионов человек. Эта цифра прямо-таки ужасает. Отдельные гау переполнены на 400 процентов. Можно себе представить, каково здесь положение. Нам помогают, конечно, роскошные жилищные условия, которые были у нас до войны. Штуккарт был вынужден в большой степени очистить за ночь также значительную часть Восточной Померании. Здесь снова были приведены в движение около 800 тысяч человек. Их приходилось большей частью перевозить на судах, так как продвинувшиеся Советы пересекли проселочные дороги. В рейхе стало довольно тесно. Вследствие этого мы решили больше не производить эвакуации с запада. На западе и в случае продвижения англо-американцев следует примириться с обстоятельствами. Если бы мы полностью освободили от людей также запад, то внутри рейха возникла бы такая перенаселенность, что фактически уже негде было бы разместить людей. Я обсуждаю также со Штуккартом вопрос о предварительной частичной эвакуации и, возможно, о полной эвакуации женщин и детей из Берлина, если это станет необходимым в экстренном случае. Штуккарт уже провел соответствующие приготовления, так что мы имеем в нашем распоряжении жилье по крайней мере для 1,5 миллиона человек. Было бы замечательно, если бы мне вообще не пришлось занимать эти квартиры; но хорошо то, что настраиваешься на худшее, так как тем сильнее будешь стараться обеспечить лучшее. Впрочем, Штуккарт официально сообщил мне, что он, если будет предпринято наступление на Берлин или если Берлин будет окружен, твердо намерен остаться в городе; то же, кстати, заявили мне и многие другие министры и [84] статс-секретари. Все отдают себе отчет в том, что борьба за Берлин решит также вопрос о всей этой роковой борьбе нашего народа. У меня состоялся серьезный разговор с главным редактором "Рейха" Шпарингом о последних промахах, допущенных в этом журнале. Эти промахи теперь решительно устраняются. У меня нет желания допустить постепенное вырождение "Рейха" в пораженческий орган. "Рейх" должен делать честь своему имени. В настоящее время он должен носить боевой характер и высоко поднимать знамя нашего сопротивления. В борьбе нашего народа за свободу и равноправие "Рейх" должен сыграть такую же роль, какую сыграла газета "Ангриф" в борьбе за власть внутри страны. Поэтому недопустимо, чтобы "Рейх" снова и снова предавался интеллектуальной болтовне. Он должен подавать немецкие концепции войны в возможно более разумной, радикальной, поднимающей дух и закаляющей волю форме. Капитан Клас докладывает мне о своих мероприятиях по распространению газеты "Фрон унд хаймат" на фронте. С одной стороны, нам теперь легче доводить газету до каждого солдата, но с другой стороны, это делать и труднее. Легче постольку, поскольку пути на фронт стали короче, труднее постольку, поскольку эти пути чрезвычайно усложнились вследствие нарушения транспортных связей. Несмотря на это, мы должны приложить все силы для того, чтобы вручать солдатам два раза, а по возможности даже три раза в неделю хорошую политическую газету. Но в этом меня лишь слабо поддерживает отдел пропаганды верховного командования вермахта, о котором прежде всего идет речь. На этот отдел нагрянула комиссия по проверке тотальной мобилизации. При этом выяснилось, что в отделе могут быть высвобождены 550 офицеров и рядовых. Я намерен сконцентрировать всю пропаганду на вермахт в новом отделе министерства пропаганды и оставить в верховном командовании вермахта лишь небольшой отряд, задача которого состояла бы в том, чтобы обеспечить технически и организационно проведение в жизнь политико-пропагандистских директив, разработанных в министерстве пропаганды отделом пропаганды на вермахт. Таким образом, одним выстрелом я убью двух зайцев: с одной стороны, высвобожу для фронта значительное число военнослужащих для возмещения потерь, а с другой - обеспечу наконец координацию для возмещения военной пропаганды, что [85] крайне необходимо сделать и, собственно, было необходимо сделать еще в начале войны. Над немецкой землей снова свирепствовал вражеский воздушный террор. Налетам подвергались Дрезден, Хемниц, Магдебург и Линц. Мы сбили около 70 самолетов. Этого, конечно, далеко не достаточно для того, чтобы отбить у противника охоту залетать в воздушное пространство рейха; но это лучше, чем ничего. В последние дни нам почти не удавалось сбивать самолеты. Обсуждаю с моими сотрудниками, занимающимися вопросами тотальной мобилизации, проблему, имеющую решающее значение для восполнения потерь в вермахте. Повсюду в рейхе жалуются на то, что солдаты тысячами разъезжают по железной дороге; одни из них имеют командировочное предписание, у других же его нет. Эти солдаты представляют собой значительный контингент нашего вермахта, но, согласно имеющимся данным, они не поддаются учету. Теперь этого не должно больше быть. Только командующий генерал должен иметь право выдавать на фронте командировочное удостоверение солдату для побывки на родине. И вот мы решили тотчас же задерживать на вокзалах солдат, не имеющих командировочных удостоверений, и формировать из них новые дивизии. Я полагаю, что благодаря этому будет сформировано поразительно большое количество войсковых единиц. Впрочем, я вообще придерживаюсь мнения, что мы должны принять строгие меры не только в этой области, но и в ряде других областей, чтобы сформировать новые войсковые соединения. Нынешняя организация вермахта берет свое начало в добром старом времени, когда мы могли роскошествовать в деле использования людских ресурсов. Но это время прошло, и вермахт также вынужден делать свои выводы из новой обстановки. Во второй половине дня я занимался корректурой моей новой книги, "Закон войны", которая будет издана карманным форматом массовым тиражом. В этой книге содержатся не актуальные, а принципиальные статьи о войне, ее философии и основных положениях, опубликованные мною в истекшие годы в "Рейхе" или в "Фёлькишер беобахтер". Написанное Моделем предисловие к книге великолепно и для меня очень лестно. С запада поступили вечером лишь очень скудные вести. Американцы значительно усилили давление на фронте своего выступления. Мы пытаемся несколько ослабить его посредством некоторых контрмер. Как сложится положение в [86] пространственном отношении, станет известно около полуночи. В Восточной Померании положение ухудшилось еще больше. Советы предприняли охватывающий маневр, повернув оба фланга наступающих войск и явно планируя котел. Мы перебрасываем в этот угрожаемый район некоторые силы, чтобы деблокировать его и тем самым сорвать советский план. Потерян Шифельбайн. Наши войска сражаются прекрасно. Не может быть и речи о том, чтобы объяснять нынешнее критическое положение их деморализацией. На одерском фронте не произошло никаких изменений. У Цобтена все советские атаки отбиты, а в Гёрлице у нас есть даже успехи, хотя и скромные. Фюрер посетил 1-й корпус на Восточном фронте. Визит был нанесен в первую очередь дивизиям "Дёбериц" и "Берлин". Впечатление, вызванное визитом фюрера среди офицеров и солдат, огромное. Я считал бы правильным, чтобы теперь фюрер чаще выезжал на фронт. Тем самым был бы положен конец отвратительным слухам о том, что фюрер будто бы недостаточно заботится о фронте. Он конечно, достаточно заботится, но его забота проявляется не в такой форме, какая доступна примитивному солдатскому восприятию. И все же по причинам психологического порядка было бы необходимо, чтобы фюрер в чисто личном и чисто человеческом плане предстал взорам фронтовиков таким, каков он в действительности. Вечером по радио передавалась из осажденной крепости Бреслау речь гаулейтера Ханке. Она захватывает силой воздействия и преисполнена достоинства и высокой политической морали, заслуживающих восхищения. Если бы все наши гаулейтеры на востоке были такими и работали так, как Ханке, то наши дела обстояли бы лучше, чем они обстоят в реальности. Ханке - выдающаяся фигура среди наших гаулейтеров, действующих на востоке. В нем видна берлинская школа. С наступлением темноты нас вновь ожидали ставшие регулярными налеты "москито" на Берлин. Население имперской столицы постепенно уже привыкло к необходимости каждый вечер проводить по одному-два часа в бомбоубежищах. [87]

Закладка в соц.сетях